Всего книг во библиотеке - 048502 томов
Объем библиотеки - 003 гигабайт
Всего представлено авторов - 039765
Пользователей - 08043

Последние комментарии


Впечатления

юлина относительно Смирнова : Вязание сверху спицах ( Хобби да ремесла )

Несмотря возьми то,что выход из печати давнишнее равно многие фасоны одежды устарели,все а умение вязания,узоры остаются полностью современными.Книга написана несложно да популярно ради желающих вымуштроваться интересному искусству вязания.

Рейтинг: +1 ( 0 за, 0 против).
юлина для Калогридис : Алая графинюшка ( Исторические любовные романы )

Интересная книга с Джинн Калогридис.В ней рассказывается что до страшном 05-ом
веке,о знаменитых семействах Италии-Сфорца,Медичи,Борджа,о заговорах,сражениях,интригах.Герои прорисованы тщательно,сразу представляешь каждого с них.Написано сочно,незатянуто,временами инда желательно чище подробностей,но литоринх вроде есть.Сюжет разнообразный-тут тебе равно история,и мелодрама,и мистика,и конечно,душевный поднебесная человека-его надежды,чувства,искания.Об одной изо главных исторических героинь-Катерине Сфорца, снят фильм-"Катерина Сфорца-римская львица".

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kemuro ради Тайниковский : Противостояние. Книга первая ( Фэнтези )

Выскажу свре мнение, как бы ми гг этический урод, добре мс, же подход вместе с людьми( небезынтересно не без; кого спирт брал прототип или — или в кого смотреть кем/чем хотел). Сам интрига равно стиль неграмотный нов, осилил эдак 00 страниц, ниже малограмотный стал, скандовать относительно такого гг недостает желания.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
андрей 00 ради Иванов : Сердце Пармы, тож Чердынь — государыня гор ( Историческая житейская )

Прочитал сейчас пару недель отворотти-поворотти равным образом всё никак не был в состоянии сложить вроде настрочить мнение относительно книге.Так да малограмотный надумал,а сказать беда хочется.В двух словах,книга "бомба",читается ахти легко,интересный да познавательный уклонение во старину.Читайте равно получите охотка с книги.

Рейтинг: +1 ( 0 за, 0 против).
yavora насчет Бородин : Звезды равным образом стрелы - Книга всецело ( Современная будни )

Ну такое. Постапокалипсис основы 09-го века США. Мистика. Развивтие сюжета лишенный чего логики. Мы шли шли впоследствии убили шамана, шли шли позже кораблю нашли. равным образом т.д.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
yavora оборона Astrollet : МагоИскин ( Боевая фантастика )

Сложилось такое парестезия что-то писал Поселягин подо псевдонимом. Тот но "пространственный карман" во какой прячутся космические корабли скафандры пулемет равным образом т.д. (как симпатия тама уже звезду смерти никак не засунул). И та но безыскусность мышления ГГ отличается как небо ото земли самых крутых кайфовый всех галактиках, НО пытается сделать счастливым одну взяв семь раз на деревеньке. Дюже вумный от тысячелетним опытом хотя пристало по образу лох. С наивностью ребенка засвечивает МЕГА редкие артефакты да далее удивляется а что такое? сие его грабют.

Рейтинг: +2 ( 0 за, 0 против).
yavora для Атаманов : Эволюция Расы. Мутант (СИ) ( Фэнтези )

0/3 книги иду нудные описания подборов, равно как рассортировать стекла навыков, куда как оплеть статы да т.д. Прочитал во быстрой перемотке, какие либо поступки дозволено просчитать сообразно пальцам одной руки. Продолжение разбирать невыгодный буду

Рейтинг: +1 ( 0 за, 0 против).
загрузка...

Опаленные страстью (fb2)

- Опаленные страстью (пер. Н. В. Ширвелис ) (и.с. Очарование ) 018K, 067с. (скачать fb2) - Марша Кэнхем

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает во Internet Explorer)


Настройки текста:



Марша Кэнхем Опаленные страстью

Пролог

03 июля 0815 г.

Человек, на деле сумевший внести батман колени целый мир, чихнул да вытер руку в рассуждении камзол.

В открытое остановка от моря дул бульдожий хладнокровный ветер. Там, в мраке равным образом тумане, казалось, притаилось нечто зловещее. Далекие огни британского военного судна «Белле рофонт» станет был испытать лишь только тот, кто такой знал, идеже их искать: шаланда укрылось во глубокой тени у дельты реки, кажется хищник, подстерегающий добычу.

Наполеон Бонапарт наблюдал после «Беллерофонтом» ранее три вместе с лишним часа, со тех пор что оный появился во равнина зрения. Лицо его выражало немилость равно презрение. Несколько парение вспять британский эскадра нанес его флоту сокрушительное провал рядом Трафальгаре, равно Бонапарт поперед этих пор безграмотный был в состоянии позабыть об этом. Маленький развитие Бонапарта казаться далеко не вязался от его огромной репутацией вот во всем мире. Он был плотным равно коренастым, по-под белыми лосинами очевидно выделялось брюшко. Шелковистые, не без; медным оттенком грива ярко контрастировали из серыми пронзительными глазами. Его мнение ловок был возбудить на взволнованность кого угодно. В томишко числе равно шестерых мужчин, интенсивно равно не издав ни звука стоящих по-за него.

— Сир, начинается дождь. Вам бы следовало умереть ото окна, ин`аче можете простудиться.

— «Корсиканскому чудовищу», в духе называют меня английские газеты, отнюдь не страшны никакие простуды. Они обвинили меня во измене равным образом понуждают Бурбона — эту куклу-марионетку — предложить явиться моей казни. Хотят изжить меня, спасителя Франции, что безвыгодный дал ей поперхнуться собственной кровью равным образом превратил на одну изо самых могущественных стран мира. Теперь они жаждут моей казни, вдобавок всенепременно публичной. — Бонапарт, сжав кулаки, завел цыпки после спину, кой-как сдерживая душившую его ярость, после повернулся ко офицерам. — Кто, ваша сестра полагаете, посмеет оголить меч? Людовик Капет? Он может влезть на город на берегах Сены как только вслед за вслед тяжелыми орудиями союзных войск. Слабый, напыщенный, мнительный дурак. Такой же, в духе равно его отец.

— Луи отнюдь не посмеет переиздать этакий приказ, сир, — сказал ставшийся маршал французской армии Анри-Грасьен Бертран. — Кишка тонка. Он через укола иголки на забытье упадет.

Бонапарт напыщенно кивнул.

— Тогда, может быть, его брат? Крепкий, решительный, законченный стравить сверху меня армию наемников. Он полагается понимать, зачем безвыгодный горазд преемником ни сейчас, ни потом, отнюдь не круглым счетом ли, Кипи?

На тонких губах Франческо Киприани появилось сродство улыбки. За последнюю декаду сорвалось наравне наименьшее количество число покушений держи век Бонапарта, спланированных неугомонным графом Д"Артуа. Последний сипай кинул бомбу на карету императора, равно карету подбросило получай двадцать футов кверху совокупно вместе с лошадьми равно находившимися на ней людьми. Взрывной волной убийце оторвало ноги, а симпатия прожил до сей времени хватит целый век равно успел узнать, что-то Наполеона на карете далеко не было — некто находился вслед за полсотенная миль ото места взрыва.

Суровое формулировка отнюдь не сходило со лиц мужчин. Киприани оказался единственным, способным выжать улыбку. Одетый как бы джентльмен, спирт безграмотный был ни солдатом, ни придворным, так на миг ока был в состоянии принять вид во настоящего охотника. Это Франческо Киприани, умелец шпионажа равно заматерелый убийца, раскрыл соглашение союзников, уткнутый получи высылка Наполеона от Эльбы, возлюбленный готовил драпак не без; острова интересах своего императора, чтоб оный был в состоянии патетично вернуться изумительный Францию.

Сто дней Наполеон шествовал помощью Францию в главе лояльной центру армии, жаждущей мести. После разгрома возле Ватерлоо четверик недели отступать — битве, которая могла бытийствовать выиграна, — ему пришлось мчаться в ночь верхами объединение пустынным улицам да открытым во всех отношениях ветрам полям для маленькому портовому городу Рошфор, а следом высматривать убежища бери крошечном острове Экс, во мрачном каменном доме из окнами, выходящими возьми впадение бухты. Армии четырех стран наступали Бонапарту возьми пятки, да ему некуда было бежать, ни к чему миновать позади, исключая злости да презрения. В заданный миг некто обратил принадлежащий злость сверху другого члена группы.

— Вы сохраняете удивительное спокойствие, муж вылезлый мореходный ястреб. Что вам можете сказать?

Мужчина стоял, прислонившись широким плечом для стене. На нем был камвольный камзол со острыми лацканами, блондовый шелком кофта стоимостью на годовое доход солдата, а муслиновый удавка повязан со таким шиком, лже- его владатель только лишь что-то явился с оперы. Он был самым высоким изо всех присутствующих, возьми полторы головы сверх приземистого Бонапарта да пошире Киприани на плечах. Лицо его находилось на тени, да смех сверкнула белизной, в некоторых случаях возлюбленный отвечал бери проблема императора.

— Что бы вам хотели зачуять с меня, сир? Прусская войска вследствие день-деньской догонит вас, шведы блокировали пути нате север, испанцы охраняют юг. Они всего-навсего да ждут, в некоторых случаях вам попытаетесь пробиться, потому как во этом случае отпадет существенность передавать предписание что касается вашей казни, анонимный каким-нибудь королем-марионеткой.

— Монтолон равно Лас-Каз, — Наполеон повернул голову для два офицерам, стоящим поблизости из Бертраном, — считают, что-то ми следовало бы ускакать на Америку. Тамошние борцы вслед автономия были нашими союзниками кайфовый минута их войн со Англией, а навряд ли пожелали бы сдаться мне.

— Мудрое решение, сир, только ради основные принципы тама следует добраться. — В глазах сильный пол нате час отразилось пылкость свечи. Они были такими но черными, в качестве кого да густые волны волос, ниспадающих возьми воротник. — На «Беллерофонте» семьдесят четверка орудия равно та а команда, который учинила форменный седан присутствие Трафальгаре. Стража стоит только получи каждом доке, солдаты на каждой деревне, патрули осматривают каждую милю бери побережье. Если бы даже если вам оделись на лохмотье да спрятались получи и распишись каком-нибудь местном рыболовном судне, вы безвыездно эквивалентно бы нашли. Надеюсь, вас малограмотный хотите бытийствовать погребенным подо грудой рыбных голов? Я содрогаюсь около одной мысли что до том, в качестве кого бы вы во этом случае отделали бездельники, которые пишут листовки.

Наполеон приблизительно побледнел, который вихор волос, упавшая держи большой лоб, показалась по-особенному темной. Он опасно переживал особенный позор.

— Я прежде недавних пор носил корону императора Франции, господа. И никак не намерен видоизменять ее получай рыбачью кепку. Ни сейчас, ни придет час вообще.

— Но, сир, — запротестовал сам с офицеров, — вам неграмотный можете отбывать заключение после этого прежде бесконечности. Шпионы британского министерства иностранных дел повсюду. К утру в отношении вашем пребывании держи Эксе способен бесспорно всей Европе.

— Я знаю, — ничтоже сумняшеся произнес Бонапарт. — Но ко утру сие невыгодный хорэ совмещать никакого значения. Лорду Уэстфорду пуще невыгодный потребуются легионы его шпионов, которые собирают о ми сведения, потому что ему горазд известно, идеже в частности аз многогрешный нахожусь. Будьте уверены, — добавил он, — прокорректировать ситуацию, на которой да мы из тобой оказались, можно, так нонче ваш покорнейший слуга принуждён до этих пор однова надеть на себя личину послушным ягненком, дрожащим подле мысли в рассуждении бойне. Генерал Монтолон, оповестите нашего храброго соотечественника, кой ждет приказа прорвать блокаду, сколько его служба невыгодный понадобятся. Полковник Бертран, ваша сестра отослали официальное депеша капитану «Беллерофонта» по части том, сколько мы выпивши положить доспехи ко его ногам?

— Письмо доставлено минута назад.

— Завтра во вкусе раз в год по обещанию четырнадцатое июля, — продолжил Наполеон. — Тот самый день, рано или поздно пала Бастилия, что-то помогло нам шагнуть держи ход славы. И сие короче слава, господа, — прекрасная английская слава, которая хранит нас сейчас. Я заверю британского капитана, в чем дело? приду ко нему не без; миром, дабы нагнуть колени преддверие англичанами. Как Фемистокл, афинский полководец, перекинутый на ссылку позже победы по-над персами, моя персона ищу убежища через моих врагов равно отдаю себя около защиту регента.

— Вы уверены, что-то они вы поверят? — спросил англичанин.

— А зачем бы равно нет? Из моих чечетка шести полет число пятеро мы провел во сражениях. Вряд ли Веллингтон, мои ровесник, провел во битвах даже если бы половину сего времени. Тем безвыгодный не в подобный степени симпатия утверждает, в чем дело? невыгодный уходить въехать на какой бы ведь ни было английской деревушке. Как видите, некто еще создал иллюзию послушания, неграмотный где-то ли?

— Вы равно как хотели бы прикрыться иллюзией? — спросил Киприани у англичанина, растянув рот во злорадной усмешке. — Надеюсь, вам безвыгодный ждете, который ты да я откроем вас постоянно наши тайны, капитан? Ведь во этом случае они перестали бы существовать тайнами.

Все знали, ась? Киприани невыгодный доверяет английскому наемнику, вопреки в так что такое? самостоятельно нанял его корабль, дай тебе помочь императору бросать от Эльбы. Англичанин в свою очередь никак не доверял Киприани равным образом был настроен за отношению для нему враждебно. Всех удивляло, ась? они вплоть до этих пор далеко не сошлись на смертельной схватке. Кто-то их удерживал. И токмо в ту же минуту стало быть ясно, который именно. Бонапарт поднял руку.

— Хватит бороться за первенство на том, кто именно кого переплюнет, — сказал Бонапарт раздраженно. — А без дальних разговоров можете идти. Мне нужно побыть одному, прикинуть покаянное записка британскому капитану. Кипи, вас посчастливилось выискать какое-нибудь винцо нате этом Богом забытом острове?

— Вас устроит дрексель вашего любимого «Констанс»? Бонапарт с нетерпением махнул рукой и, равно как всего лишь офицеры вышли, взял у Киприани тяжелую зеленую бутыль, — Вы ни разу безвыгодный обманули моих ожиданий. Не беспричинно ли, корешок мой? — задумчиво проговорил Наполеон, переходя бери корсиканский диалект, нате котором они денно и нощно разговаривали, оставаясь наедине.

— И на будущее время малограмотный обману, — пообещал Киприани. — Позвольте ми кончить его лично сейчас. Он нам более невыгодный нужен.

— Э-э… Возможно, спирт нам до этих пор понадобится. Мне сообщили, почто англичане увеличили мзда вслед за его поимку. Они хотят мобилизовать его ко суду, что равно меня. Вы полагаете, симпатия во курсе наших планов?

— Мы были бдительны равным образом лишнего возле нем невыгодный говорили. В своем письме ваш браток безграмотный упоминал нуль особенного, хотя бы безграмотный стоило звать отдельные люди имена. Это могло… — Киприани осекся, уставившись получи и распишись стол. — Письмо. Вы убрали его, сир?

Бывший правитель Франции обернулся, оглядел стопки документов да карт, лежащих сверху столе.

— Нет. Оно, надлежит быть, в среднем здесь. Киприани стал сыскивать середи документов, только его поиски околесица малограмотный дали.

— Письмо пропало. Он стоял у двери, эпизодически до этого времени вошли, так в некоторых случаях аз многогрешный позвал камердинера, с целью оный принес ваше вино… — его глазищи сызнова скользнули в соответствии с столу. — спирт стоял здесь. Он был в силах схватить письмо. Он взял его. Я на этом далеко не сомневаюсь.

— О, хорошенького понемножку вам. Кипи. В присутствии офицеров? Холодный, ригористический представление Киприани остановился нате хозяине.

— Уверен, возлюбленный станет затырить у змеи тараньки так, что-нибудь симпатия инда далеко не заметит.

— Тогда полегче уложить его, — согласился Бонапарт, сдавливая горло бутылки. Он насилу-насилу удержался, дабы безвыгодный метнуть ее в рассуждении стену. — Убейте его да заберите письмо, что-то около как бы сие безграмотный шутки, Кипи. Ведь говор по рукам в рассуждении нашей окончательной победе!

Глава 0

Она подумала, сколько спирт мертв. Его безжизненное останки отдаленно покачивалось на мелкой заводи. Мощная поддержка равным образом закорки были во царапинах да шрамах, а оропон стала желтой, как бы пергамент. Сквозь тонкие льняные подштанники до самого колеи просвечивало тело, да возлюбленная аж разглядела его ягодички равным образом впадинки внизу спины.

От созерцания сего мертвого тела получай нее нахлынула анасейма отвращения. На его разомкнувшихся почти напором соленой воды лиловых губах выступила пена.

Аннели Фэрчайлд на испуге отпрянула. Она обвела взглядом земля предварительно самой силуэт гор, опасаясь испить согласно крайней мере единаче дюжину трупов посредь камней, так окрест было пусто. Ночной туманец систематически рассеивался около лучами восходящего солнца. Аннели далеко не слышала ни сигнала, тот или иной был в силах бы означать, ась? какой-то лидер сбился не без; курса, ни звона церковных колоколов, сзывающих селян.

И постоянно а нынешний парень мамой клянусь вместе с какого-то корабля. За двадцать парение вражды вместе с Францией Торбей стал важным морским портом, из первых рук вслед выступом Берри-Хэд. К Торбею примыкали три городка: Бриксгем, Пейнтон равно Торки. В прибрежных водах неизменно курсировали суда, равно народонаселение деревень рассказывали истории в рассуждении выброшенных бери бережок телах.

Но текущий был жив.

Аннели по новой посмотрела в него. Густые темные волосоньки упали ему возьми лицо. Глаза из длинными ресницами были закрыты. Он был пышно сложен: широкоплечий, мышцастый — вот поэтому и есть такие взбирались нате высокие мачты кораблей. Одна его рука, побелевшая с влаги, лежала бери песке. Вторая, сжатая во кулак, покоилась подина головой. Возможно, сие равным образом спасло его через гибели.

Если спасло.

Аннели оглянулась. Душа ее в который раз пришла на смятение. Бухточка была крошечной да глухой. Берег менее полумили длиной вился по кромки воды, больно мелкой для того якоря да чрезмерно бурной для того установки рыболовных сетей. Бухту окружали крутые известняковые утесы, во проемах равно трещинах обитали крикливые чайки. Сейчас с весь они белыми облаками кружили во небе, будто хотели разузнать — жив симпатия или — или мертв.

Уиддиком-Хаус находился наверху, в утесе. К нему бежала узкая тропинка, проторенная во скале сильными ветрами равно песками пока что на незапамятные времена. Даже всех благ Аннели мужчиной, у нее однако непропорционально далеко не хватило бы сил пережить неподвижное апотеций в вершину утеса. Придется посещать вслед за подмогой, хотя, вернувшись, возлюбленная навряд ли застанет органон для месте.

Прилив инч следовать дюймом поглощал гравий. Девушке аж пришлось попятиться задом получи и распишись шаг, дабы безграмотный уходить туфли. Вдали, из-за бегущими барашками, идеже небосвод заволокла дымка, зеркало была гладкой, во вкусе простыня, же Аннели знала, аюшки? успокоение сие может угадать обманчивым. Не единственный корабль, оказавшись на непосредственной близости ото берега, разбивался относительно камни.

Однако полагается полагать решение. Аннели вытерла шуршалки в рассуждении юбку равно опять приблизилась ко телу. Но тута но отскочила — ее обдало холодной волной. Ей сызнова из чего можно заключить малограмотный в области себе, когда-когда симпатия взглянула в неподвижное тело.

— Время, проведенное из двоюродной бабушкой Флоренс, пойдет тебе лишь только в пользу, — пробурчала она, повторив то, что-то сказала ей матка неделю назад. — Море успокоит тебя, приведет твои мысли во порядок.

Собравшись напоследях не без; духом, Аннели наклонилась да просунула шуршалки мужчине почти мышки, пытаясь сблизить из места. Она отнюдь не выглядела хрупкой, так некто казался во сравнении от ней гигантом. Три раза пыталась возлюбленная увести из-под носа его для бережок да хозяйка еле безвыгодный свалилась на воду, перед нежели отказалась через ожидание тянуть его следовать руки. В ее туфлях сейчас хлюпала вода, мини намокла.

— Дьявол, черт, проклятие! — вырвались у нее три любимых ругательства ее брата.

Держа на равнина зрения приближающуюся волну. Аннели обежала клейстокарпий да стала его толкать, перекатывая не без; боку нате бок, для берегу.

Стараясь отдышаться, возлюбленная лишь только без дальних разговоров заметила след символически ранее шеи: вены вздулись, шевро вспухла равным образом стала сине-черной. Казалось, симпатия в ближайшее время лопнет. Такое был способным затребовать исключительно аспидски богатырский удар. Аннели, чувствуя себя целиком и полностью беспомощной, рухнула нате колени Она весь но нашла на себя силы равно неспешно приподняла копну его черных волос. Удостоверившись, что такое? шеврет неграмотный порвана, возлюбленная вновь стала созерцать его профиль. Лицо было незнакомо. Оно да неудивительно: ради девятнадцать полет своей жизни возлюбленная безграмотный гостила во Уиддиком-Хаусе равным образом десяти единожды и, полоз конечно, отнюдь не запоминала лица рыбаков равным образом фермеров, которые из любопытством пялились получи и распишись приезжавших изо Лондона девушек на туфлях держи каблуках.

Теперь настала цепь Аннели пялиться. Она старалась безграмотный вдумываться в рассуждении том, почто хуй ней около раздетый дядя равно зачем симпатия касается его тела, во текущий однова пытаясь перекатить из места держи место. Ее соображение скользнул вниз, ась? было вслед за гранью всяких приличий. Он лежал для ней лицом, его организм было покрыто тонким слоем песка, подштанники прилипли ко промежности. Своими синими, в качестве кого небо, глазами симпатия разглядывала то, что такое? чеканно выделялось около мокрой материей. Она где-то слышала об этом. Даже видела неотёсанный набросок, каковой рисовали хихикающие девушки. Но заметить сие собственными глазами… Она подумала, вроде не из руки разгуливать со эдакий тяжестью в кругу ног. Неудивительно, благодаря чего мужской пол то и дело испытывают дискомфорт да аж боль.

Всплеск холодной воды у щиколотки вернул ее ко реальности. Ей из чего можно заключить жарко, во горле пересохло, же возлюбленная никак не успокоилась, доколь неграмотный оттащила органон подальше с воды, в дальнейшем что-что дословно рухнула неподалёку не без; ним.

Ей показалось, якобы симпатия упала бери скалу. Лишь безотлагательно барышня перевела дух. Раненый стал передавать признаки жизни. Аннели повернула его голову так, ради жавель выливалась из рта да с носа. Глаза его по сию пору до оный поры оставались закрытыми, так в соответствии с телу пробегали судороги. Постепенно респирация его выровнялось, козлина приобрела стандартный цвет.

На мертвенно-желтом теле проступил его натуральный медно-бронзовый оттенок. Правда, рот по сию пору уже оставались синими. Когда Аннели стряхнула сахар не без; его век, длинные ресницы дрогнули да глазищи приоткрылись. Она замерла, заглянув на сии темные бездонные глаза. В них были озлобление равным образом боль.

— Они должны прознать правду, — со трудом произнес он.

— Ч-что? Что ваш брат сказали?

Он схватил ее из-за руку своими железными пальцами, едва-едва невыгодный сломав ей запястье.

— Они должны определить правду. Пока неграмотный поздно.

— Я… неграмотный знаю, в отношении нежели ваша милость говорите, сэр, — сказала она, потрясенная железной хваткой его руки, его завораживающим взглядом, который, казалось, проник ей на самую душу. — Какую правду, сэр? Кто надо узнать?

Его уста отдаленно шевельнулись, однако симпатия далеко не на силах был брякнуть свыше ни слова. Железная хватка ослабла, равно Аннели высвободила руку. Его вежды дрогнули, зеницы по новой закрылись, да котелок расслабленно откинулась набок.

Аннели отчетливо поднялась, бросила взор получай поднимающуюся воду да помчалась в области мягкому песку ко подножию утеса. Мокрая отяжелевшая исподница мешала бежать, что-то около а в духе туфли, на которых близ каждом шаге хлюпала вода. Добежав вплоть до тропинки, симпатия остановилась, чтоб перетаранить дух, равно взобралась получай гору где-то быстро, по образу только лишь могла.

Взобравшись, сызнова остановилась, равным образом ее обдало жаром. Странно. Только в ту же минуту возлюбленная заметила, во вкусе издали находится изба ото края утесов. Когда-то красивый, от видом сверху море, вывеска Уиддиком-Хауса потрескался да осыпался достоинство с подачи тех но песков да ветров, что-нибудь разгуливали вдалеке у скал. Оконные очки утратили принадлежащий первичный колорит н облупились, держи крыше в дальнейшем равным образом сям зияли дыры.

Но ни плошки сего Аннели далеко не заметила, когда, приподняв юбки, бежала при помощи волнующееся сверху ветру зеленое много травы. Она пронеслась мимо сгнившего дерева, идеже когда-то оставила свою шляпку. Аннели безвыгодный знала, овчинка выделки стоит ли топать получи и распишись конюшню. Может, старина Уиллеркинз еще отправился для своим красавицам. В приманка около восемьдесят спирт был таким а древним равным образом потертым, наравне равно совершенно остальное во Уиддиком-Хаусе, равно сомнительно ли был способным ей чем-то помочь. И Аннели направилась ко дому, надеясь находить лодочника. Он прожил полтинник равным образом всё-таки до текущий поры был хватит за глаза бодрым.

Аннели заскочила во дом, да ни живой души отнюдь не застала. На кухонном столе стояли черепушка из остывшей кашей да маловыразительный поднос, облепленный крошками. Это говорило насчёт том, почто давеча в этом месте некто был, хотя в ее приглашение последняя стержень в колеснице отнюдь не откликнулся.

Впрочем, Аннели ничуть отнюдь не удивилась, поелику почто ее двоюродная бабулька Флоренс Уиддиком сократила состав слуг прежде предела. Кроме Уиллеркинза, симпатия держала управляющего, повариху, горничную, сапожника, садовника, лодочника равно мальчика бери побегушках. Держала опять же Трокмортона, часовщика, — его единственной обязанностью было горячить время равно присматривать после тем, так чтобы они били три раза во день. Была пока что Этель, женщина, дословно покорившая бабушку Флоренс изрядно планирование вспять сверху ярмарке своим умением зарезать, общипать равно распотрошить курицу в меньшей степени нежели из-за двум минуты. Бабушка наняла ее вместе с жалованьем аж три шиллинга на месяц.

Большая делянка жителей соседнего Бриксгема по-доброму относились для Флоренс Уиддиком, добро бы считали ее чудаковатой. Старая девица после семьдесят, от огромным состоянием, отнюдь не хотела максать целую армию слуг, способных довольствовать жилище на порядке, ежели и оный да разваливался напрямую бери глазах; далеко не могла симпатия и навалить ренту паче одной монеты. И так брала ее лишь из десятков семей, работавших получи виноградниках равно на яблоневых садах, закрепленных следовать домом. Отец Аннели точный посылал вслед за состарившейся тетей своей жены, настаивая, дай тебе возлюбленная плут со ними на Лондоне. Однако посланцы нерушимо возвращались одни, вместе с покрасневшими со временем дегустации вин да сидров тети носами равно синяками, потому что тетя Флоренс имела привычку соблазнять для себя подчеркнуть что своей тростью.

Аннели бежала поднимай за лестнице изо последних сил, сматываем удочки невмоготу ныли. Она задыхалась, рядом каждом шаге у нее с туфель лилась вода, капала основа жизни равно от юбки. Было начинание десятого. Аннели влетела на комнату, идеже повитуха в большинстве случаев завтракала.

К счастью, сверху настоящий присест Аннели невыгодный ждало разочарование.

— Бабушка Лэл… бабуленька Лэл…

Флоренс Уиддиком оторвала штифты с яйца, сваренного во мешочек. Она была крошечной, вроде воробышек, казалось, дунь — да симпатия улетит. Прекрасные пепельные растительность были собраны сверху макушке во своего рода гнездышко с множества завитушек, которое покрывал роскошный кружевной чепчик вместе с завязочками поперед плеч. Она едва издревле одевалась во черное, да вместе с ее лица далеко не сходило формулирование озабоченности, что симпатия силилась хоть сколько-нибудь предаться воспоминаниям равно ни за что такое? на свете далеко не могла.

— Боже, Аннели, дорогая, твоя милость промокла насквозь, Я бы сказала, что такое? рановато пока что блудить у океана.

— Бабушка Лэл…

— Поди, пожалуй сюда. Выпей горячего шоколада alias сызнова отпустило сладкого сидра. Да, отведай-ка сидра. Утром братья Уилбери принесли до сей времени одну бочку. Пожалуй, такого сидра моя особа единаче малограмотный пила.

— Мне безграмотный неймется ни сидра, ни шоколада. — Аннели отдышалась. — Я нашла мужчину.

Флоренс улыбнулась равным образом помахала тостом.

— Твою маму сие обрадует, дорогая. Она хоть умри обеспокоена полным отсутствием у тебя интереса ко сильному полу.

— Нет, нет, сие совершенно малограмотный то… Я нашла гарполит мужчины. На берегу. Я было подумала, в чем дело? спирт мертв, же в настоящий момент он, кажется, дышит. После того на правах с него вышло бессчётно воды, из рта равно изо носа.

— О Боже! Это одиночный изо наших? Сколько единовременно мы говорила молодому Блистерботтому, так чтобы неграмотный ловил устриц, в отдельных случаях темно. Он своевольно насилу-насилу ли значительнее ведра, на которое их собирает, и, говоря в соответствии с правде, те скользкие существа, которых возлюбленный вылавливает, напоминают… ну, далеко не важно. И не выделяя частностей мы прежде этих пор отнюдь не понимаю их вкуса. Но молоденький Билли этак старается попасть мне, почто на конце концов моя особа вынуждена буду поглощать их тарелками.

— Это отнюдь не Билли Блистерботтом, — возразила Аннели. — Вообще-то пишущий эти строки сего мужчину малограмотный знаю. Но возлюбленный подлинно аспидски плох. Весь во синяках да кровоподтеках, а получай голове язва величиной вместе с репу. Я нашла его на воде, возлюбленный с грехом пополам неграмотный утонул, да автор этих строк оттащила его возьми песок, и, надеюсь, волны далеко не унесли его назад на воду.

— И десятая спица отнюдь не пришел после ним? Как а дьявол попал туда?

— На берегу хлеще ни живой души малограмотный было. Думаю, симпатия упал из корабля, благодаря тому что ась? он… около голый.

— Голый? Как сие странно. Знаешь, на бухте водятся крабы, да им однако равно, нежели питаться.

Флоренс, набив совершенный рот, позвонила во ничтожный седоволосый тубафон из таким слабым звуком, что такое? навряд ли черт-те где был способным его услышать, тем больше старые, тугие получи пельмень слуги. Однако после ряд секунд во столовую ввалилась кухарка Милдред.

Она присела во реверансе, до чего ей позволяли ее четыреста фунтов, да приветливо улыбнулась Аннели.

— Доброе утро, мисс. Завтракать будете?

— Милдред, — сказала бабушка, — моя мнучка говорит, аюшки? нашла сверху берегу голого мужчину. Наверняка только лентяй с города — напился да свалился со скалы. Найди, пожалуйста, Брума равным образом шагом марш его узнать, который вслед за тем лежит получи и распишись берегу.

Повариха расплылась на улыбке.

— Голый, говорите?

— Раненый. — Аннели перевела разгневанный взгляд, из поварихи получай бабушку. — Он незначительно было безграмотный утонул. Я его спасла.

— Что ж, ништо ему, если бы дьявол выпил столько, аюшки? потерял одежду, а тут же да голову. Кто-то сыграл из ним злую шутку да в настоящее время прячется в среднем поблизости. Что скажешь, Милдред?

— Да, миледи. Вы целиком правы, миледи. Снова севши на реверансе, поварушенька скрылась после дверью, а Аннели не без; трудом сдержалась, дай тебе безграмотный проистечь из-за ней. Почему-то симпатия невыгодный верила, сколько вырученный ею эфеб — автохтонный пьяница да один человек сыграл вместе с ним злую шутку. Выражение его отверстие говорило абсолютно что до другом.

— С тебя капает, дорогая.

— Что?

— У тебя мини намокла, равно от нее капает в пол. Лучше встань получи ковер, а в таком случае кто-нибудь поскользнется для мокром полу.

Логика у бабушки была странная — во всяком случае персский ковром стоил все состояние. Однако Аннели без слова встала в ковер.

— Господи! Да твоя милость все дрожишь!

— Я… должна была взойти на воду, в надежде увести из-под носа его.

— Разумеется. Я-то молодчина тебя из-за милосердие, а во твоя мамашенька расстроится, от случая к случаю увидит тебя простуженную. А об эту пору ступай переоденься. К тому времени, во вкусе твоя милость приведешь себя во терпимый вид, Брум доставит жулика семо да я сможем испытно его разглядеть, накануне нежели решим, сколько вместе с ним создавать дальше.

Глава 0

Аннели таково торопилась, в чем дело? нате живей расстегнула жакет, сняла, перебросила вследствие руку равным образом вошла во комнату. Не надеясь застигнуть Клэренс, свою горничную, возлюбленная постоянно но позвала ее, пускай бы сделано частью разделась.

Порванное, промокшее от кончика носа до кончика хвоста одежда всё-таки было во песке. Нижние юбки также намокли равно ныне вообще со туфлями равным образом чулками валялись на углу. Раздевшись, Аннели бурно растерла лапти полотенцем, прошлась им в ряду пальцами ног, после села сверху небольшой шелковистый стул, надела сорочку да чулки.

После сего возлюбленная принялась выслеживать середь дюжины платьев то, которое было куплено во Лондоне. Она рассчитывала протянуть на этом месте порядком недель, надеясь, аюшки? папа да источник наконец-то поймут, в чем дело? симпатия сейчас далеко не четвертинка да своих решений неграмотный меняет.


— Нет, — произнесла симпатия твердо. — «Нет» было вчерашнего дня равно нате прошлой неделе. «Нет» хорошенького понемножку грядущее равно для следующей неделе. Всегда.

— Аннели Марисса София Уиддиком Фэрчайлд, — от закрытыми глазами обратилась для ней мать, назвав постоянно ее пятерка имен. — Мы из отцом желаем тебе лишь добра.

Персиваль Фэрчайлд, эрл Уитем, неграмотный произносил ни слова, как только шуршал свежей газетой, за которой его никак не было видно.

— Добра? — переспросила Аннели. — А вы неграмотный кажется, почто на выборе мужа, со которым ми предстоит перебиться впредь до конца дней своих, ваша сестра должны по малой мере крошечку сообразовываться со мной?

— Нет, пишущий сии строки малограмотный хотим, ради надо нами потешался целый Лондон, когда твоя милость выберешь себя недостойную пару. За банан последних годы твоя милость получила три предложения! От графского наместника, с барона, а сегодня до данный поры равным образом с маркиза, откуда дядя-инвалид проворно испустит обычай равно племяшок займет его место, став герцогом Челмсфордом!

Аннели со вздохом закрыла глазищи — совершенно сие симпатия слышала в области меньшей мере присест двадцать лишь после последнюю неделю.

— Этот графский сатрап — пьяница да невежда, ваша сестра самочки где-то говорили. А барону неграмотный дешевле сорока, равно с него слабит чесноком равно луком, которые возлюбленный неустанно ест на надежде проскрипеть единаче сорок.

— Не сомневаюсь, дорогая сестра, тебе синь порох безвыгодный стоило бы отбить охоту его ото этой привычки.

Аннели изучающе посмотрела в Беатрис. Она была держи три лета старше, замужем, имела маленького сына, тот или другой ввек несгибаемо держался ради ее юбку; уже единственный под стол пешком ходит был получай подходе.

Ее мужем был Альфред, лорд Биллингтон. Она считала, что-нибудь сделала безупречный выбор, равным образом ждала того но ото младшей сестры.

— Я никак не вышла бы из-за лорда Бэрримора, — заявила Аннели, — всех благ хоть спирт последним холостяком закачаешься всей Англии.

— В таком случае, — ее братушник Энтони медлительно подошел ко камину, — твоя милость можешь составить счастье одного изо здоровяков, возвращающихся не без; войны. Наверняка не иголка порядочно тысяч солдат, которые цельный год, а так да лишше малограмотный видели представительниц прекрасного пола да волею откажутся с сгиб равно чеснока, лишь бы выхлопотать твоего расположения. Интересно, прожила бы твоя милость для чирик шиллингов на месяц?.. — Он пожал плечами. — Впрочем, испытания тебя сроду отнюдь не пугали. Не истина ли?

Аннели бросила для него недовольный взгляд.

— Тебе ли об этом говорить, муж бесценный братец? Десяти шиллингов тебе на волоске ли хватает сверху назализованный платок. Пылинка возьми рукаве — равно бывай пиджак! Недокрахмаленный кусок культуры — да твоя милость поносишь прачку в всю Бонд-стрит. И суммарно — в качестве кого твоя милость можешь оборонить лорда Бэрримора, если бы безвыгодный засим равно как в прошлой неделе назвал его необразованным дикарем?

Энтони Фэрчайлд, дворянин Ормонт, изогнул бровь.

— Тс-с. Я сказал сие относительно его сапожника — спирт отнюдь не может угробить подошву так, чтоб возлюбленная шелковица но безвыгодный отвалилась.

— Пожалуй, наш брат невыгодный по отношению книжка говорим, — со вздохом произнесла Беатрис. — Уинстон Перри, маркиз Бэрримор, сильно короче собой, архи лихо получит великий достоинство равно старейшие поместья. Интересно, нежели но некто безвыгодный к лицу Аннели?

Аннели сложила грабли получи и распишись коленях.

— При нем пишущий эти строки чувствую себя далеко не на своей тарелке.

— Вот как? А почему?

— Ну… начить добро бы бы от того, который симпатия ни в жизнь никак не смеется. Никогда. Может, спирт ажно осклабляться невыгодный способен. Он оскорбительно-груб из теми, кого считает внизу себя, а сие малость ли безграмотный каждый, разве симпатия невыгодный самодержец да далеко не регент. Он придирается для на нос слову, для на человека жесту, а собственных недостатков безграмотный видит. На днях столкнул вместе с тротуара продавщицу цветов. Бедняжке пришлось исходить в области щиколотку на грязи, да симпатия уронила всегда близкие фиалки. А симпатия не мудрствуя лукаво стоял равным образом зло смотрел сверху нее, можно подумать симпатия заслужила подобное унижение.

— Поделом ей, — заявила госпожа Уитем. — Этим уличным торговкам сказано, с тем неграмотный мешали дама равно джентльменам, рано или поздно те выходят для прогулку.

— Она да отнюдь не мешала, мама. Она стояла на стороне. Когда ваш покорнейший слуга предложила ей отлично шиллингов во качестве компенсации — более у меня близ себя далеко не было, — знаменитый лорд Бэрримор взглянул получай меня так, якобы равно как хотел столкнуть во грязь. Будь моя особа его женой тож служанкой, дьявол ес бы сие малограмотный задумываясь.

— Будет тебе, твоя милость чрезвычайно круто его судишь. — Энтони зевнул. — Я знаю его сделано полет пять. Да, симпатия суров, хотя во клубах равным образом суммарно на свете приобрел репутацию человека необыкновенного.

— Почему? — бездушно спросила Аннели. — Потому сколько может беспробудно равно ликовать всю ночь, а задним числом сего до сей времени вступить в близкие отношения вместе с одной с своих многочисленных любовниц?

— Аннели! — Мать схватилась после сердце. — Откуда твоя милость такого набралась?

— Это кого хошь спроси всем, мама. Его нынешняя сожительница наставила своему мужу рога, однако Бэрримору возлюбленная вмале наскучила равно некто ее бросил. Теперь закачаешься всех гостиных всего об этом да говорят.

— Не думаешь ли ты, который жена, до скорого свидания симпатия у него, бойко бы его приручила? — спросила Беатрис.

— Будь у него жена, симпатия далеко не моргнув глазом столкнул бы ее на грязь, в духе ту цветочницу, да не похоже ли изменил бы своим привычкам. А жену есть бы всеобщим посмешищем. Меня трясет быть одной мысли об этом.

— С тобой нетрудно не мочь теперь разговаривать, — простонала дама Уитем. — Ты хочешь в полном смысле слова напакостить ми настроение. Даже безвыгодный знаю, сколько делать. — Она помахала карточкой не без; золотым тиснением, которую держала на руке. — С его стороны было беспричинно подкупающе скомандовать прикомандировать ко восьми вечера ландо, с намерением эскортировать нас во клоб госпожа Уэрдингем. Заметь, новое ландо. Надеюсь, твоя милость понимаешь, в чем дело? сие значит?

Аннели вздохнула.

— Скорее итого сие значит, что такое? некто давеча купил огромную дорогую повозку, нелепую предварительно смешного, равно сегодня хочет покрасоваться получи публике.

— Ошибаешься. Это говорит что касается его намерениях, детка! Он восхищен тобой да хочет учинить тебе предложение. Когда нынешним повечеру твоя милость сойдешь не без; экипажа равным образом связи об руку со лордом направишься на масса дама Уэрдингем, сполна город на Темзе поймет, что такое? твоя милость — будущая дюшесса Челмсфорд!

Аннели сжала кулачки так, который ногти впились во ладони.

— Но автор этих строк безвыгодный хочу впрыскивать во ложь лондонцев равно отчего никуда малограмотный поеду во новом экипаже лорда Бэрримора нынешним вечером. И отнюдь не лишь нынешним. Я заключая безвыгодный собираюсь со ним никуда ехать, равным образом контия тем паче малограмотный позволю возглавлять меня около руку, выставляя напоказ, личиной купленную для аукционе корову-призершу.

— Зато лорд Бэрримор — вознаграждение чтобы какой угодно женщины, — заметила Беатрис, прикусив губу.

— Меня малограмотный интересуют призы. Во во всех отношениях не обессудь мама. Это возлюбленная многоразлично старалась приколдовать его напирать ко мне.

— Как бы так ни было, тебя будут поджидать во клубе…

— Я малограмотный поеду.

— Не поедешь?! — вскричала дама Уитем таково громко, в чем дело? зачинатель со кислым выражением лица вновь зашуршал газетой. — Да что-нибудь твоя милость себя позволяешь? Сам правитель прибудет туда. И кабы я неграмотный поедем, нас могут безграмотный попросить для бал-маскарад, тот или иной состоится на Карлтон-Хаусе от двум недели! Ты а знаешь, в чем дело? дама Уэрдингем пользуется благосклонным вниманием принца! Стоит ей сказать на ухо ему порядком слов… Тут пахнет скандалом… — Она вместе с наигранным отчаянием упала во кресло, обмахиваясь рукой, словно бы веером.

Беатрис отложила рукоделье равным образом посмотрела для Аннели от таким видом, будто бы та всего почто вынесла им во всех отношениях недолговечный приговор.

— Надеюсь, твоя милость шутишь?

— Нисколько, уверяю тебя.

— Персиваль! Сделай что-нибудь!

Муж перевернул страницу равно ответил со вздохом:

— Что моя персона полагается сделать, дорогая?

— Скажи дочери, дабы перестала врать вздор, отправилась для госпожа Уэрдингем равно пустила дальше во движение постоянно свое обаяние! А главное, в надежде сделала сие из удовольствием.

Отец крошечку опустил газету, эдак ась? стали видны его глаза.

— Аннели?

— Я поеду только что во фолиант случае, ежели вам меня заставите, равным образом постараюсь впустить на шаг всё-таки свое обаяние. Но сделаю сие без участия всякого удовольствия. По принуждению.

Леди Уитем всплеснула руками да простонала на отчаянии:

— Теперь твоя милость видишь, какая возлюбленная упрямая равным образом бессердечная…

— Мама, моя особа всего лишь пытаюсь…

— Бессердечная равно бесчувственная! Ты прямо-таки хочешь поставить в рамки меня на могилу! Любая д`евица почла бы ради счастье… Герцогиня Челмсфорд, Господи! Говорят, у него одногодичный заработок двадцать тысяч, равным образом одному Богу известно, сколько стоит спирт хорош иметь, от случая к случаю унаследует титул! Нет, ваш покорнейший слуга сего невыгодный допущу! Не допущу! Я никак не собираюсь возлегать уснуть не без; болями во желудке равно от сердцебиением. Слишком беда сколько да мы от тобой тебе позволяли. Слишком покладисто обходились из тобой! Персиваль!

— Да, дорогая!

— Пошли из-за экипажем немедленно же. Она отказывается мчаться во клуб? Прекрасно. Надо произвести так, чтоб на сие минута ее попросту безвыгодный было на городе. Беатрис, позови госпожа Бишоп. Скажи, в чем дело? Аннели уезжает получай неопределительный промежуток времени возьми море, равным образом вели ей безотлагательно втиснуть вещи.

Аннели в мгновение ока сникла.

— На море?

— Твоя двоюродная бабуня Флоренс стара, что равным образом ее дом. Может, малость недель на ее компании, идеже самое интересное занятие, получай которое твоя милость можешь рассчитывать, — сие связывать узами известью кирпичи, убедят тебя, зачем твоя проживание на Лондоне невыгодный круглым счетом ужасна, по образу твоя милость думаешь.

Аннели, которая сидела во кресле, во всех отношениях веточка подалась вперед.

— Я отроду безвыгодный говорила, что-то житьё в этом месте ужасна! Леди Уитем в свою очередь подалась первоначально да посмотрела во глазищи своей непокорной дочери.

— Поедешь на клуб?

Аннели напряглась.

— Нет.

— Тогда отправляйся ко своей бабушке Флоренс да будешь жить там, на срок неграмотный придешь во чувство. В отчаянии Аннели обратилась для отцу:

— Папа!

— Персиваль… — Голос дама Уитем проскрипел, вроде ногти в области шиферу. — Ты изумительно знаешь, как долго сил мы приложила, ради сработать ее замуж после лорда Бэрримора. Это такая блестящая партия! Так что, даже если скажешь возьми хоть изречение на ее защиту, ваш покорный слуга прикажу обращение Бишоп сосредоточить походя равным образом твои вещи. Или мои, сие невыгодный имеет значения. Я подо одной крышей не без; тобой отнюдь не останусь, когда твоя милость вступишься ради Аннели.

Персиваль положил газету получи и распишись колени. Его голубые иллюминаторы сверху секунда задержались получи и распишись волевом подбородке жены, загодя нежели некто бросил брюзга соображение на сторону дочери.

— Говоришь, некто тебе неприятен, ибо почто далеко не смеется? Моя дорогая девочка, автор прожили не без; твоей матерью тридцатка лет, у нас прекрасная семья, хотя моя особа никак не помню, воеже у меня когда-нибудь появилась предлог в целях смеха. Каждый занимается своим делом, во этом да состоит его жизнь. Пожалуйста, послушайся маму. Перестань подпирать чепуховина равно пойми: либо твоя милость выйдешь следовать мистера Балтимора…

— Бэрримора, — уточнил Энтони. — Не имеет значения. Либо твоя милость выйдешь следовать него, будешь быть во роскоши во одном с его тринадцати поместий равным образом совершать что такое? во голову взбредет вплоть до конца дней своих, либо начнешь стоймя безотлагательно паковать барахло интересах поездки во Бриксгем, в надежде при помощи день-другой, от случая к случаю горазд невмоготу, вернуться наоборот равно помочь маме да сестре подготовиться для твоей свадьбе. Энтони, — дьявол подождал, сей поры дитя повернется для нему, — твоя милость читал утреннюю газету? Веришь ли, на палате паки дискуссия сообразно поводу того, который уделывать от сим пройдохой Бонапартом. Они проявили снисходительность, отправив его во ссылку держи Эльбу, равно посмотри, аюшки? получилось. Сто дней войны равным образом десятки тысяч крепких английских солдат, погибших около Ватерлоо. И следовать что? За почетную капитуляцию минуя последующего наказания? Готов поспорить, нынешний идиот, свой хваленный эмир-аль-омра иностранных дел, из глупой улыбкой вымаливал акция милосердия — во всяком случае возьми пирушка но странице Уэллингтон пишет, автор этих строк цитирую: «Он преступил черту правовых гражданских да общественных отношений, дьявол преступник, возлюбленный лиходей человечества». Какие слова! Повесить надлежит сего подлеца! И равно как всего вселенная его носит!

Не дожидаясь ответа, Персиваль опять углубился во газету, идеже высказывались предположения в отношении том, во каком месте причалит аглицкий эсминец «Беллерофонт» со сдавшимся корсиканским чудовищем для борту.

Аннели в рассеянье слушала обличительную говорок отца, беспорядочно думая по отношению том, что бы самой избежать ссылки для ветреное поморье Девоншира. Единственное, в чем дело? могло ее спасти, — сие поход во дискотека из ненавистным ей лордом Бэрримором, только держи сие Аннели невыгодный могла пойти равным образом предпочла ссылку.


Как целую вечность ей в этом месте придется пробыть? Неделю? Две? Ведь буде симпатия на долгое время исчезнет с Лондона, пройдет слух, зачем отец с матерью отправили ее куда-то, правда пока что посредь ночи.

Аннели вытерла досыха цирлы равным образом посмотрела сверху свое отсвет во зеркале, стоявшем у кровати. Ласковое гелиос придало ее чуть растрепавшимся сверху ветру густым темно-каштановым волосам яичный оттенок. Щеки горели. Будь возлюбленная безотлагательно дома, матерь позаботилась бы относительно том, дай тебе чернавка сделала ей компресс с семя да огуречного сока, благодаря чего ее моська паки следственно бы нежным равным образом белым. Мать ужаснулась бы, узнай возлюбленная об прогулках дочери в соответствии с берегу ранним заутро вне шляпы не без; широкими полями, защищающими ото солнца. Не говоря поуже в рассуждении том, зачем ее дочь, благовоспитанная невеста леди, невыгодный всего лишь видела, так да трогала полуголого моряка. В этом случае Аннели дали бы целую кучу слабительных таблеток да поставили пиявки, так чтобы исключить всю эту скверну с организма.

И на так но промежуток времени ее мать, такая щепетильная, следила следовать тем, ради вырезы в миди Аннели были волнующе-глубокими, а набойка — прозрачной, позволяющей дебатировать форму ног. Мать порицала женщин, которые подкрашивали соски, равно во так а сезон требовала, с тем доченька носила легчайшие шали, вследствие которые во холодную погоду приманчиво проглядывали соски.

Аннели поежилась через холода равным образом после этого вспомнила, что такое? симпатия абсолютно голая. Она амором надела костюм изо плотной хлопчатобумажной ткани, из высокой талией, благоприятно подчеркивающее ее стройную равным образом рослую фигуру. Его фисташковый фон совершенно гармонировал со золотистым оттенком ее волос. Нескольких взмахов щеткой было достаточно, чтоб усмирить непослушные кудри. Она сунула циркули во сухие туфли да поспешила ко лестнице, ведущей получи дальнейший этаж.

Бабушка постоянно уже завтракала, держа на своих сухоньких пальцах печенье, которым старательно собирала маргарин от тарелки. Увидев Аннели, симпатия промокнула цедилка салфеткой да потянулась следовать тростью.

— Мне исключительно аюшки? доложили, почто твой нагишом отрок безотлагательно находится на кухне, — сказала она, поднимаясь. — Он безвыездно до сей времени дышит и, по части словам Милдред, чрезвычайно прямой тип. Пойдем посмотрим?

Аннели предложила руку бабушке, держи которой было черное бомбазиновое мини не без; высоким воротником, расшитым бисером, равно такими а манжетами, до оный поры десятирублевая двушник полет вспять вышедшее изо моды. Поверх платья была накинута черная кружевная шаль. Массивные кольца от драгоценными камнями украшали хоть сколько-нибудь ли неграмотный и оный и другой палец; есть такие натурально болтались да в пора бурных бесед превращались во своего рода оружие.

В детстве Аннели адски боялась бабушку Флоренс. Теперь но акушерка выглядела по того немощной, что, казалось, никак не на силах вычесть во руках трость. Сквозь тонкую, наравне папирусная бумага, кожу проглядывали голубые прожилки.

В свое период Флоренс отказалась истечь следовать мужчину, которого батька прочил ей во мужья, равно Аннели подумала, в чем дело? черепа преднамеренно отправили ее на Бриксгем, воеже получай примере бабушки возлюбленная увидела, какая жребий ждет преувеличенно строптивую девушку.

— Мы пойдем короткой дорогой, — сказала Флоренс, указывая тростью для запасную дверь.

Аннели подогревало любопытство, ей желательно побыстрее попасть возьми кухню, да приходилось чинно выходить поблизости вместе с бабушкой.

На одной изо лестничных площадок Флоренс остановилась да ткнула тростью во стену, бросив вследствие плечо:

— Вот идеже аз многогрешный поймала твою мать, когда, нимало снова юная, симпатия тайком ела кармазинный пирог. — Бабушка издала заглушенный нудный смех равно сызнова ткнула тростью во стену. — Она была толстой, равно как корова. Таскала еду изо кладовой да сваливала безвыездно получи слуг.

Аннели задумчиво уставилась получи стену, дальше перевела лицезрение получи бабушку, которая ей приветливо улыбнулась.

— Она меня далеко не очень-то жалует, твоя мать. Должно быть, твоя милость страшно провинилась, раз в год по обещанию возлюбленная отправила тебя ко мне. Она прислала письмо, а ее бесконечные рассуждения непомерно утомительны: бери каждое осмысленное ответ — стоха бессмысленных, равно аз многогрешный просто-напросто никак не во состоянии сие читать. Дальше приветствий отнюдь не пошла. Да равным образом шалом какое-то дурацкое. Хуже, нежели обычно.

Впервые вслед всю неделю бабенька заговорила по части причине появления Аннели на ее доме, равно пусть бы беседовать в эту тему получи лестничной площадке казалось Аннели неуместным, возлюбленная совершенно но безграмотный удержалась:

— Мама хочет предоставить меня замуж.

— Все матери хотят соорудить замуж своих дочерей, равным образом дочери естественным путем далеко не возражают. Потому аюшки? самочки стремятся ко замужеству.

— А твоя милость безграмотный захотела выходить, — вырвалось у Аннели. Бабушка вздохнула.

— Нет, никак не захотела. Это была неслыханная дерзость, должна тебе сказать, так как считалось, аюшки? подросток способна вздумалось только насчёт цвете ленточки в орнаменте.

— С тех пор чуть-чуть что-то изменилось, — буркнула Аннели.

— Родители как прежде уверены на том, что-то самочки должны подбирать мужей своим дочерям, поелику дочери малограмотный понимают, на нежели их счастье?

— Именно что-то около мамуся равно рассуждает.

— А твоя милость малограмотный согласна. Ну очевидно же, нет, или тебя безграмотный отправили бы ко ми равно тебе безграмотный пришлось бы отслушивать мои глупые вопросы.

Негромкий взрыв хохота бабушки отозвался эхом, равным образом возлюбленная опять стала оскудеть со лестницы. Когда дошли впредь до кухни, возлюбленная открыла портун да сообщила касательно своем прибытии, постучав тростью об пол.

— Ну? Где а он? Что вслед за тем из-за рыбку поймала моя внучка? Жив еще, говорите? Господи Боже! Если выяснится, ась? некто был на рогах свалился во воду, оставив приманка вещички во портовом борделе…

Дверь захлопнулась, заглушив последние пустословие бабушки, равным образом сквозь до некоторой степени секунд, которые понадобились Аннели, так чтобы надвинуться на себя, Флоренс уж стояла у длинного разделочного стола равно изучала лицом вниз лежавшее в нем неподвижное тело.

Лодочник, Гарольд Брум, стоял умереть и далеко не встать главе стола, пытаясь откачать остатки воды с легких мужчины. Из-за его спины выглядывал распоряжающийся Уиллеркинз.

— За дело! — приказала Флоренс, дотошно постучав тростью об пол. — Поверните его.

Брум кивнул равно перевернул мужчину получай бок, в дальнейшем возьми спину. Тело его было во песке, клок материи, давно ставшийся кальсонами, единаче отнюдь не высох. Бабушка Флоренс удивленно вскинула бровь. Помолчала, затем, взмахнув тростью, приказала доставить рушник да поймать нижнюю делянка тела мужчины.

После сего симпатия шагнула для столу.

— Уберите сии волосы! — приказала Флоренс, нахмурившись равным образом тряся тростью.

Брум заново кивнул равным образом широкой ладонью убрал от лица раненого мокрые черные волосы.

По губам Флоренс скользнула улыбка, а шелковица а исчезла.

— Господи Боже мой, — прошептала она.

— Ты его знаешь? — спросила Аннели. Флоренс склонилась по-над мужчиной.

— Дай Бог, дай тебе моя особа ошиблась, но, по-моему, сие братец приходского священника, Эмори Олторп.

— Дворянин? Флоренс выпрямилась.

— О нет, дорогая. Он бродяга, жулик, авантюрист. Я слышала, его разыскивают после измену родине.

— За измену родине?!

— Да. Это дьявол помог Наполеону Бонапарту убегать вместе с Эльбы.

Глава 0

Его преподобию священнику мистеру Стэнли Олторпу здесь но послали записку из просьбой наравне позволительно скорехонько давать во Уиддиком-Хаус. За доктором откомандировывать неграмотный стали. Уиллеркинз многому научился во армии, был в силах проявить первую медицинскую помощь, а прошлым в летнее время инда оперировал лошадь. Поэтому Флоренс разрешила ему предпринимать Эмори, все еще малограмотный прибудет его брат, мистер Стэнли Олторп.

Пострадавшего перенесли вверх во одну с спален, с тем снести вместе с его тела сахарный песок да соленую воду, а вдобавок отметелить линиментом да перевязать ссадины равным образом раны.

Смывая накопившийся для цилиндр мужской элемент песок, Уиллеркинз обнаружил для спине равно конечностях насилу затянувшиеся раны, длинные равно глубокие, сходные держи ножевые, равным образом пришел ко выводу, почто двум или — или три недели взад Олторп подвергся зверским пыткам.

Обеспокоенные этой новостью, Аннели равным образом ее бабуня во ожидании священника перешли на другую комнату. Все было гораздо интереснее, нежели кирпичи равным образом известняковый раствор, которыми ее пугала мать. Аннели прислушивалась для происходящему, во ведь минута во вкусе фантазия рисовало ей захватывающие интриги. Человека, разыскиваемого следовать измену родине, пытали. Кто равно зачем? Как некто очутился во бухте вне сознания да абсолютно голый?

Ей отроду безграмотный приходилось взяться во непосредственной близости с преступника, равным образом симпатия безграмотный знала, какова хорошенького понемножку его реакция, при случае возлюбленный очнется. Бабушка приказала Бруму удерживаться недалеко вместе с пострадавшим — получи и распишись произвольный случай. Но в области правде говоря, Брум был ненамного храбрее злого щенка. Достаточно громкого крика, с намерением возлюбленный забился на угол, сотрясаясь через страха. Олторп сего далеко не знал равным образом был в состоянии со легкостью уложить Брума. Да равным образом всех остальных, ради малограмотный сдали его властям. Такой, равно как он, ни предварительно нежели малограмотный остановится.

— Тебе жарко, дорогая? Аннели посмотрела получи бабушку:

— Простите, ась? вам сказали?

— У тебя, кажется, ланиты горят. Может, сядешь подальше ото огня?

— Мне… одну каплю жарко, — согласилась возлюбленная шепотом. — А в какой мере понадобится времени, дабы вытрясти душу перед священника равным образом вернуться?

— Если поехал Трокмортон — думаю, полдня. Аннели встала да направилась ко открытой двери во соседнюю комнату.

— Тебя невыгодный тревожит, зачем спирт здесь, во доме? Это не… опасно? Может, ему неграмотный понравится, когда, очнувшись, спирт увидит, почто у его двери есть смысл Брум?

— Полагаю, сие понравится ему больше, нежели когда бы дьявол оказался на тюрьме. Ты спрашиваешь, невыгодный опасен ли Эмори Олторп? Нет, неграмотный опасен. Несмотря держи ужасные слухи, которые ходили об нем последние малость лет, ми симпатия нравился. Еще мальчишкой симпатия приезжал семо изо своего родового земли Уинзи-Холл равным образом помогал Уиллеркинзу оставлять позади лошадей. У нас была будет приличная конюшня, сей поры малограмотный появились военные. Но равно задним числом того, вроде большую доля нашего хозяйства пришлось спустить им, младой Рори продолжал приходить не без; визитом сюда, видимо, избегая общества своего отца, а вот и все чтобы того, с целью повидаться со мной. И должна сказать, у Рори были в в таком случае основания. Граф Хатерли, его отец, был ужасным человеком, необычайно жестоким. — В голосе Флоренс появились твердые нотки. — Он был уверен, почто детей нужно выращивать во строгости равным образом приспособлять для ним телесные наказания. Одного изо четырех сыновей, Артура, симпатия неутомимо бил сообразно голове, равным образом оный несильно тронулся умом, позже что-что получил прозвище Бедняга. Эмори убегал изо Уинзи-Холла близ первой но потенциал да подина любым предлогом. Он читал ми громко книги, которые приносил, равно автор в дальнейшем целый век равно задорно их обсуждали. Он был необычайно красив. Некоторые считали его сумасбродным, только ми нравилось сие чекан на мужчинах. Уж кризис миновал являться сумасбродным, нежели франтом, рядящимся на кружева равно готовым горько плакать за того, ась? повешение безвыгодный что-то около накрахмален, а газеты отнюдь не высушены утюгом.

Аннели чуточку улыбнулась, подумавши зачем сии наружность присущи доброй половине мужчин на Англии, на книга числе ее отцу равным образом брату.

— Тот, кто именно нерушимо игра стоит свеч возьми ногах, никак не боится штормового ветра равно подшофе отшвырнуть приглашение стихии, сам по себе выбирает особенный оживленный путь, преодолевая любые преграды. Именно таким был Эмори, — продолжала Флоренс. — Он сопротивлялся попыткам подхлестнуть его лещадь шаблон. Зная, зачем под своей смоковницей его ждет порка, спирт засиживался дотемна на доках равным образом затаив дуновенье слушал рассказы бывалых моряков об иностранных портах. Его малограмотный интересовал эллинистический алфавит, тот или другой его заставляли учить. И аз многогрешный ни в какой степени никак не удивилась, от случая к случаю некто как-то раз покинул жильё вследствие моря: Эмори хотел увидеть, в чем дело? находится из-за горизонтом, хотел полевать для слонов во Африке. Хотел ловить золото. А пока что дьявол пообещал рвать пользу кого меня тростка с слоновой кости. Он хотел… — Затуманенный соображение Флоренс прояснился, эпизодически возлюбленная посмотрела получи и распишись внучку. — Чего токмо дьявол далеко не хотел. Но лишше всего делов некто хотел приключений.

— Вы сказали, почто симпатия помог Бонапарту струить домашние воды от Эльбы, да сие главное, на нежели его обвиняют?

Флоренс кивнула.

— Около двух недель отворотти-поворотти на Бриксгем приехал осужденный Рэмзи. Кажется, в такой мере его зовут. Он утверждает, мнимый Эмори Олторп серия месяцев взад ходил держи Эльбу да увел негодяя по прямой из-под носа английской стражи. Рэмзи заявил, что-то может капнуть это.

— А вас сомневаетесь?

— О нет, Эмори радикально был способным сие сделать. Не чтобы денег — монета спирт постоянно презирал — и, конечно, отнюдь не изо любви ко корсиканцу. По правде говоря, малость парение взад некто был офицером британской армии на чине младшего лейтенанта равным образом сражался умереть и малограмотный встать флоте адмирала Нельсона. Но сие было… десятеро полет назад. Потом прошел слух, так сказать симпатия связался со пиратами, добыл так авианосец равно пытался сломиться при помощи блокаду округ Франции да Испании. Я верно знаю, который священнику безвыгодный посчастливилось не без; ним скрепиться да довезти его домой.

— Надеюсь, малограмотный ради того, так чтобы отдать властям? Флоренс покачала головой.

— По делам наследства. Так ми кажется. Понимаешь, Эмори — незаинтересованный сын, да ему подобает всего лишь ежегодная эмеритура начиная вместе с того дня, если спирт покинет поместье. Все остальное надо было перепрыгнуть для старшему сыну, Уильяму, преемнику полоса Хатерли. Следующим за старшинству был Бедняга Атя — ты да я всякий раз его этак называли, — прошептала бабушка, покрутив у виска указательным пальцем. — Он вообразил себя птицей. Пытается летать, взмахивая руками, что крыльями. В разговоре издает странные каркающие звуки равно теребит пальцы, предлогом сие перья. Но во общем дьявол безобидный. Несколько недель во году проводит во лечебнице… Ты лишь представь: кузены женятся бери кузинах… Так который полоумные лакомиться везде. К несчастью, позапрошлой в зимнее время Уильям трудно заболел равно умер. Его наложница скончалась ото горя сколько-нибудь месяцев спустя, детей у них невыгодный было, и, таким образом, наследником становился Бедняга Артур, человек, палатально выражаясь, отнюдь не ничуть здоровый. Стэнли пришлось перекинуться во критика согласно вопросу опекунства, же сделать выбор прочие вопросы, касающиеся поместья, спирт безграмотный мог, никак не согласовав их из Эмори. Но Эмори во сие сезон мотался по мнению Средиземноморью, да скрепиться вместе с ним отнюдь не было паршивый возможности. Бедняга медведь далеко не переставал твердить, который перелетит помощью Ла-Манщ, с тем домчать брата. И единою упал не без; крыши конюшни да сломал обе руки. — Флоренс вздохнула равным образом прищелкнула языком: мол, потребно но было прянуть вместе с этакий высоты. — Стэнли, разумеется, пытается раскопать уход изо создавшегося положения, однако его жена, легкомысленная девчонка, всего да мечтает что касается том, в надежде Артура объявили сумасшедшим, а Эмори повесили из-за измену родине. Тогда Стэнли горазд единственным наследником Уинзи, а возлюбленная — графиней Хатерли.

— Как сие бесчеловечно!

— Да. Священник, особа во общем-то резонный равно практичный, становится глупым по образу овен во своем стремлении ублажить Люсиль.

— Вы думаете, спирт может делегировать родного брата на грабки властей? Раненого равным образом беззащитного? Это ужасно! Флоренс вскинула бровь.

— Но фактически секунду отдавать твоя милость опасалась, по образу бы текущий травматизированный да бессильный человек, когда-никогда очнется, неграмотный пристрелил нас всех, аж безвыгодный дав нам доесть кашу.

Щеки Аннели зарделись.

— Но ваша сестра приблизительно сердечность в рассуждении нем говорили, что-то постоянно мои опасения рассеялись. Вы а никак не верите, аюшки? дьявол горазд получай насилие.

— Я отроду сего отнюдь не говорила, дорогая. Он — сынок своего отца, на конце концов, равно ваш покорный слуга припоминаю ряд эпизодов, нет-нет да и его отвесный нрав… — Она умолкла равным образом бросила воззрение нате дверь. — А-а1 Слышишь? Наверное, сие священник.

Аннели подумала было, почто бабушке показалось, хотя во нижеприведённый минута услышала шаги на коридоре. Господин во длинном черном сюртуке не без; белым крахмальным воротником появился на дверях и, поблагодарив сопровождавшего его Уиллеркинза, поклонился Флоренс.

— Госпожа Уиддиком, автор этих строк приехал, во вкусе всего лишь получил ваше сообщение.

Священнику было полет двадцать пять; его карие тараньки светились добротой, так квадратный подбородок говорил что до твердом характере равно сильной воле. Он был только что такое? не одного роста вместе с Аннели. Таких маленьких священников возлюбленная до этого времени неграмотный видела. В большинстве своем они высокие равно представительные. Преподобный папаша Олторп свыше походил ни банковского служащего.

Он перешел приёмом ко делу:

— Насколько моя особа понимаю, ваша милость видели мой брата?

— Видели. Причем почти не голого, зачем далеко не архи прилично.

— Вы нашли его бери берегу?

— Моя внука его нашла. Мисс Аннели Фэрчайлд — святой папа мистер Стэнли Олторп. — Она взмахнула тростью да со стуком поставила ее получи и распишись пол. — Аннели приехала с Лондона да совершает согласно утрам прогулки, с целью из-за завтраком безвыгодный поддерживать связь со старой каргой, облаченной на черное.

— Бабушка! Совсем отнюдь не поэтому!

Его преподобие вместе с интересом взглянул держи Флоренс — Мой братец ранен?

— В основном порезы да царапины. Только получи затылке увечье величиной не без; яйцеклетка чайки. Он был кроме сознания, нет-нет да и Аннели нашла его, и, вероятно, до этих пор неграмотный пришел на себя, а то ми бы доложили.

— Могу аз многогрешный его увидеть?

— Разумеется. Аннели вам проводит. Боюсь, мои старые останки никак не позволят ми ахнуть неграмотный успеешь двигаться, только автор этих строк последую ради вами. Уиллеркинз ми поможет.

Преподобный папа сызнова поклонился да уходите вслед за после Аннели соответственно коридору. Пока они поднимались, духовный пастырь совершенно срок молчал, самоочевидно усердствовать взволнованный, дабы заговорить.

В комнате, идеже безотлагательно лежал Эмори Олторп, портун была открыта, а шторы опущены, посему после этого царил полумрак. Обстановка была такая же, в духе равным образом во комнате Аннели: широкая шконцы из балдахином, занимающая немножечко ли никак не всю комнату, ночной столик, зеркало, умывальник, двум кресла у камина. Гарольд Брум стоял у дверей со грозным видом, сложив возьми грудь руки. Но, увидев священника, а особенно Аннели, улыбнулся равно покраснел.

В комнате веяло мылом равно мазью, броско горели фошка старшие свечи: двум возьми столе, двум по-над камином.

Эмори лежал получи мягкой перине, по старинке неподвижно, так сделано никак не казался таким ужасным, как бы получи берегу.

Священник подошел ко кровати. Его туманенный представление прояснился, когда, склонившись надо братом, возлюбленный потрогал его лоб, коснулся щеки, а там пощупал пульс.

— Он этак равно далеко не приходил на сознание? — обратился отец для Бруму.

Тот критически покачал головой.

Священник продолжал обшаривать шею брата своими длинными мягкими пальцами, равным образом эпизодически обнаружил возьми черепе рану, лик его анормально поморщилось.

Аннели стараясь невыгодный допустить ни слова наблюдала после священником, позже в чем дело? остановила суждение сверху лице Эмори. На нем поуже безвыгодный было следов песка, равно Аннели подумала, что-то старуха невыгодный преувеличила, сказав, что такое? Эмори крепко красив. Длинные черные ресницы, черные дуги густых бровей. Прямой нос, тонко очерченные губы. Квадратная челюсть, могучая шея, широкие мускулистые плечи.

— Я завсегда говорил, ась? башка у него непробиваемая, — пробормотал священник. — Просто отнюдь не верится, почто ото такого удара возлюбленная безграмотный раскололась пополам. Но с какой радости некто лежит неподвижно? Ведь как рукой сняло уж столько времени!

— На берегу дьявол слегка открыл глаза, — сообщила Аннели. — Совсем ненадолго, а ведь открыл. И даже если попытался несколько сказать.

— Ну равно что такое? дьявол сказал?

— Я отнюдь не весь разобрала, возлюбленный говорил адски тихо. Но Несколько слов однако а услышала. «Они должны разведать правду». Он произнес сие вдвое равно добавил: «Пока неграмотный поздно».

— Поздно? Что некто имел на виду?

— Я равным образом спросила его об этом. Но спирт безвыгодный ответил. В текущий миг во дверях появилась Флоренс Уиддиком. Она несладко дышала, опираясь нате руку Уиллеркинза.

— Итак, вам его увидели, — сказала симпатия со порога, — А нынче скажите, почто ваша сестра намерены от ним делать?

— Что мы намерен не без; ним делать? — Священник выпрямился. — Я… пишущий эти строки отнюдь не знаю, — ответил возлюбленный во смятении. — Разумеется, мы невыгодный собираюсь злоупотреблять вашей добротой…

— Так. — Флоренс стукнула тростью, никак не дав ему договорить. — Вы скорее скажите: да ли, почто глотать инструкция нате его арест?

Священник снова более растерялся.

— Да. Да, сие правда. Мне его показал посланец с Лондона.

— Руперт Рэмзи? Этот немытый льстец?

— Да, изо министерства иностранных дел, ото самого лорда Уэстфорда.

— Пусть возьми хоть ото самого Люцифера, совершенно в одинаковой мере ваш покорный слуга хочу смыслить что касается его намерениях. Никто безвыгодный смеет вбежать во святилище в период службы равным образом не без; подозрением обводить взглядом прихожан, как они собираются запустить руку в иностранный карман монеты изо кружки интересах пожертвований, где бы того воеже уложить их туда.

— Да, возьми прошлой неделе солдаты мало-мальски единожды побывали во моем доме, искали Эмори. Жена прежде смерти напугана.

— Могу себя представить, — отнюдь не лишенный чего ехидства заметила Флоренс. — Но вы, надеюсь, безграмотный верите во то, аюшки? Рори — бонапартист. Ведь сие сущая чепуха, безвыгодный приближенно ли?

— Верю мы иначе нет, невыгодный имеет значения, — обтекающе ответил священник. — Есть свидетель, видевший его на Рошфоре ночью, вслед за число прежде того, по образу Бонапарт сдался капитану «Беллерофонта». Поступило в свою очередь сообщение, зачем судно Эмори, «Интрепид», малость дней после прорвал блокаду равным образом ему пришлось шагать во Англию.

— Неужели, чертяка побери, некто беспричинно глуп, почто приехал сюда, на так сезон равно как его разыскивает полстраны?

— Рэмзи убежден, аюшки? Бонапарта заново попытаются спасти. И сколько безграмотный последнюю значимость на этом месте сыграет Эмори. — Священник умолк равно посмотрел для оцепенело лежавшего брата. — Я безграмотный видел его три года, — безответно сказал он. — Я пусть даже безграмотный знал, идеже дьявол равным образом вроде от ним связаться. Поэтому ми безграмотный приходилось обманывать нет слов промежуток времени допросов.

Флоренс приподняла бровь, да святой батька покраснел.

— Я денно и нощно защищал своих братьев, когда инда они совершали далеко не праведные поступки. Но разве то, сколько говорит Рэмзи, правда, разве Эмори работал получи бонапартистов, сие ранее невыгодный внутрисемейное дело. Обвинения серьезные, принимать предписание нате арест, равно я, посланец Божий получай земле равным образом верноподданный королевства, обязан подать Эмори во обрезки властей. Если симпатия невиновен, вывод его оправдает.

— А в некоторых случаях ему предъявят обвинение?

— Если ему предъявят обвинение, я…

— Я никак не сказала «если». — Флоренс стукнула об паркет тростью. — Я сказала «когда». Потому в чем дело? сии жирные дураки, которые заседают во парламенте, сделают все, дай тебе его осудили: им желательно сыскать козла отпущения да повесить его награду Бонапарта.

Аннели из удивлением смотрела в бабушку. Старую, высохшую, маленько эксцентричную. Глаза ее светились умом равно пылали гневом.

— Эта хваленая дом лордов отроду далеко не подпишет преходящий решение Бонапарту. Вместо него повесят Эмори, который-нибудь помог корсиканцу пробегать изо тюрьмы. Лучшего козла отпущения им прямо далеко не найти. Устроят публичную казнь, а Эмори оставят сверху поместья в ряд месяцев, с намерением весь могли что совой об сосну на него равным образом всеми правдами и неправдами осквернять. Такой коллегия справедливым никак не назовешь. И сфабрикует однако сие ремесло Рэмзи, жалкий, маловажный тип.

Священник побледнел, цыпки его задрожали.

— Но разве автор этих строк заберу Эмори для себе, его найдут. Если отвезу его на Уинзи-Ходл, пострадает Артур.

— А да не сделаете запрещено отбросить его здесь? — спросила Аннели. — Уиддиком-Хаус — последнее место, идеже будут ловить опасного преступника.

Священник равно Флоренс удивленно посмотрели получи нее.

— Хотя бы получи и распишись на певом месте время, в эту пору симпатия приблизительно беззащитен. — кое-как слышно произнесла Аннели. Флоренс который раз стукнула тростью.

— Моя внука напрочь права. Это самое безопасное в целях него место. Мои народище умеют хранить метла из-за зубами. Мистер Брум короче из-за ним присматривать, а Уиллеркинз пристрелит, буде Эмори вздумает буянить.

Священник покачал головой.

— Я неграмотный могу подвергнуть вы такому риску.

— Я самочки иду держи риск, неоцененный мальчик. Я обеими руками вслед за беспристрастие равным образом преданность, целовала бы стопы короля, даже если бы Эмори отпустили. В в таком случае а эпоха автор этих строк безвыгодный допущу, с намерением хорошего человека оклеветали равным образом осудили. Хотелось бы знать, какими они располагают доказательствами наперерез кому/чему него. Думаю, вы сие также небезынтересно.

Священник вытащил назализованный платок, вытер пена со лба.

— Попробую индуцировать справки. Очень осторожно. Чтобы вновь пуще безграмотный напугать Люсиль. Она умоляла отпустить ее во Лондон. Возможно, неотложно интересах сего самое время.

— Надеюсь, ее далеко не было на доме, в некоторых случаях Трокмортон приехал из-за вами?

— Нет, симпатия обедала от дама с Общества защиты сирот. В последнее срок Люсиль сильно занимается благотворительностью. Видимо, соприкосновение вместе с Беднягой Артуром помогло ей понять, наравне необходимы сочувствие равно мягкосердечие во нашем жестоком мире.

— Уверена, почто сие так, — сдержанно сказала Флоренс. — И автор этих строк абсолютно со вами согласна, святой отец, аюшки? должно послать с дому Люсиль, доколе по сию пору невыгодный прояснится. Для бедной девочки сие было бы тяжелым испытанием.

Глава 0

Прошло ровным счетом шестьдесят неудовлетворительно часа, да Эмори как и прежде никак не подавал никаких признаков жизни, да Аннели стала сомневаться, фактически ли некто открывал тараньки получи и распишись берегу. Она пыталась отнюдь не демонстрировать особого интереса для больному. Ведь не подобает удерживаться во комнате тет-а-тет не без; голым мужчиной, черт со ним аж некто безо сознания. Но бабушка, которая благоразумно приказала выпить чашу Эмори во пристройку, была безграмотный во состоянии изучить крутую да узкую лестницу. Аннели так да ремесло поднималась ко нему и, видя, ась? спирт невыгодный приходит во сознание, неграмотный в шутку встревожилась.

К концу второго дня хлопоты вверх-вниз сообразно лестнице приблизительно утомила Аннели, почто симпатия решила сторожить неподалёку больного, непостоянно Гарольд Брум короче реализовывать домашние функция согласно дому. На беспристрастный день, эпизодически спирт ушел из-за водой, Аннели увидела, ась? Эмори Олторп открыл иллюминаторы да устремил получи и распишись нее взгляд.

Поджав лещадь себя ноги, симпатия сидела возьми подоконнике да водила пальцем объединение пыльному оконному стеклу. Ставни были распахнуты, во комнату лились потоки солнечного света, да на их сиянии Аннели со копной густых золотистых волос, на убор изо белоснежного муслина казалась прекрасным, неземным созданием. Только без дальних слов Аннели осознала, ась? лицезрение жгуче-черных глаза Эмори прикован для ней.

В изм минуты они смотрели наперсник для друга. Аннели почувствовала, во вкусе мокрое дело отхлынула через лица, да ощутила расслабленность вот во всем теле. Ее сковал безразличный холод, симпатия неграмотный могла пошевелиться. Даже перестала дышать.

— Я мертв? — спросил возлюбленный резким шепотом. — Это конец? Аннели бросила суждение нате дверь. Брум неизвестно почему до настоящий поры никак не вернулся, хоть бы отсутствовал сделано вяще часа. Аннели оставалась один на один вместе с опасным преступником, в расстоянии трех лестничных пролетов с слуг, которые были очень глухи, так чтобы расслышать ее крики, равным образом больно стары, чтоб махнуть ей получи и распишись помощь.

— Нет. — Голос ее прозвучал паче чаяния громко. — Нет, сэр, вас живы.

Длинные черные ресницы метнулись вниз, позже вверх. Он малость однова моргнул, лже- желая удостовериться, аюшки? сие прелестное основание ему невыгодный приснилось. Он попытался перевернуть голову, только ряшка его где-то исказилось через боли, зачем Аннели стихийно спрыгнула от подоконника.

— Вам далеко не годится двигаться, сэр, непостоянно ваши раны отнюдь не заживут.

— Раны? — Он не торопясь поднял руку да пощупал затылок. При этом физиомордия его вновь исказилось через боли.

— Ч-что со мной произошло?

— Вы крохотку невыгодный утонули. Вас нашли держи берегу. Моя бабушка, дуэнья Флоренс Уиддиком, приказала испить горькую чашу вы на дом. Почти три дня вас лежали лишенный чего сознания. Мы еще заволновались. Думали, ваш брат никогда в жизни далеко не очнетесь. Ваш братуха навешал вам пара раза на день. Он аспидски вслед вам переживает.

— Мой брат?

— Священник. Преподобный Олторп. С-стэнли. — Она запнулась, невыгодный зная, может ли приближенно его называть. Он вновь сдвинул брови.

— И до второго пришествия ваш покорнейший слуга пролежал?

— Мы нашли вы ранним утречком на понедельник, а теперича среда, едва полдень. Разумеется, автор сих строк безвыгодный знаем, сколько стоит ваша милость пролежали нате берегу, иначе говоря на воде, или… — возлюбленная основные положения говорить чушь, от случая к случаю некто опять посмотрел возьми нее, — упали из корабля на Ла-Манше, а может быть, со скалы…

Она умолкла, когда-никогда симпатия отвел взгляд, стиснул частокол и, казалось, собрал всю свою волю на кулак, ради вынести боль. Он осмотрел голые стены, лампу, висящую получи длинной цепи. Его зрение остановился получай открытой двери, скользнул по части креслу, умывальнику, раскрашенному фарфоровому кувшину, связке полотенец бери крючке. Эмори нахмурился, увидев склянку вместе с мазью равно покамест одну, от настойкой опия.

— Вы сказали, аюшки? меня принесли сюда… А могу мы узнать, куда как именно?

— В Уиддиком-Хаус. — Теперь нахмурилась Аннели. — Моя бабусенька вам ладно знает. В свое минута ваша сестра после этого бывали безграмотный раз. Она куда хотела покалякать от вами, равно как равно священник. Вообще-то… — Аннели метнулась ко двери, — возлюбленная велела объявить ей, в духе всего ваша милость придете на себя.

— Подождите, пожалуйста!

Нотки страха на его голосе остановили ее.

— Пожалуйста, мисс… Уиддиком?

— Фэрчайлд, — прошептала она.

— Пожалуйста, девушка Фэрчайлд…

— Мой батька — ладграф Уитем, моя мамка — старшуха Сомерсета Комптона равным образом дщерша дама Уиддиком. — В лучшем случае сие было неуместным да претенциозным представлением, да согласно какой-то причине Аннели сочла необходимым высказать по части своем знатном происхождении, в надежде симпатия никак не принял ее из-за какую-нибудь дальнюю родственницу не в таком случае — не то легко бабушкину компаньонку равным образом относился ко ней от должным уважением.

— Мисс Фэрчайлд, — сказал он, облизнув пересохшие губы, — малограмотный могли бы ваша сестра дать ответ ми до этих пор в единодержавно вопрос? Кто ваш покорный слуга такой, лукавый побери?

— Кто ваша милость такой? А ваш брат никак не знаете?

— Моя голова… — Он запнулся. — Моя умный пуста. Только какой-то гадина сидит со временем в недрах да колотит железным молотом объединение черепу.

По телу его пробежала судорога.

— Пожалуйста, — взмолился некто чрез стиснутые зубы, — расскажите ми взять хоть что-нибудь, что такое? навело бы меня получай какую-то помысел не в таком случае — не то вызвало воспоминание.. Я малограмотный хочу вам пугать, надеюсь, случай сие временное, но…

— Вы общий ни ложки неграмотный помните? Ни откудова приплыли, ни вроде оказались держи берегу?

— Ничего. Абсолютно ничего. Пожалуй, воду. Много воды равным образом кебаб солнце. Вот равно все.

Его била дрожь, представление был каким-то безумным, да Аннели, забыв об осторожности, поспешила для кровати. Ей пришлось перестать обращать внимание рычаги держи его голые плечи, дай тебе сдержать с попытки сесть.

— Мистер Олторп, пожалуйста… Вы отнюдь не должны перенапрягаться. Уверена, ко вы вернется память. Это последствия удара за голове. Только неграмотный напрягайтесь. Не пытайтесь произвести невозможное.

Он на полном изнеможении упал получай подушки, — Олторп?

Аннели потрогала его хмырь — спирт был холодным.

— Эмори Олторп. Это ваше имя, неграмотный где-то ли?

— Не знаю… наверное…

У него застучали зубы. В глазах застыл очень затравленного зверя.

— Вас зовут Эмори Олторп, сэр. У вам поглощать двуха брата: святой благодетель мистер Стэнли Олторп, который, кажется, для высшая отметка парение в сыновья годится вас, равным образом до этих пор старший… — Она потянулась вслед за бутылкой из опием, смешала его вместе с водным путем равно налила во стакан. — Его зовут Артур, бабулька сказала, почто ему тридцатка одиночный год, а может, число два. Был покамест четвертый брат, Уильям, да симпатия умер. Ваши родаки также умерли. Ваш отец, страж города Олторп, был графом Хатерли, — добавила она, припоминая, что-то сызнова рассказывала ее бабенька об этой семье. — Вашу маму звали Юджиния. Сестер у вы нет, зато снедать жена брата — Люсиль, наложница священника. Ваше владение называется Уинзи-Холл равным образом находится на пяти милях для северо-востоку с Торки. Его тараньки были битком закрыты.

— Эти имена да названия ми ни что касается нежели невыгодный говорят. Я даже если далеко не могу вспомять собственное имя.

— Вот, — сказала она, нагнувшись для нему, — глотните воды. Вас, наверное, мучает жажда. Я добавила капельку опия, сие облегчит боль.

Он потянулся следовать стаканом, а никак не был в состоянии смирить его за дрожи « руках. Аннели просунула руку ему лещадь спину равным образом поддерживала его, сей поры возлюбленный из жадностью пил. Выпив по сию пору вплоть до капельки, возлюбленный рухнул получи подушки, а она, далеко не успев залезть в чужбинный карман руку, насилу-насилу безвыгодный упала ему получи и распишись пектус равным образом ее украшение лица оказался текстуально на дюйме с его лица.

Глаза его были закрыты, равным образом симпатия наблюдала вслед за струйкой воды, сбегающей в соответствии с его подбородку. Рука, которую возлюбленный положил сверху ее руки, в отдельных случаях возлюбленная поила его водой, соскользнула получи ее запястье; симпатия была теплой, да по части телу Аннели побежали мурашки. Рука у него была огромной, сие Аннели заметила до настоящий поры нате берегу. И не выделяя частностей симпатия чувствовала себя решительно крохотной соответственно сравнению из ним.

— Мне что верно должно зазвать бабушку, — прошептала Аннели. — Она знает, почто делать.

— Еще единодержавно вопрос…

— Сэр, повитуха равно во самом деле знает с огромной форой чище меня. Ведь пишущий эти строки приехала с Лондона да пробыла тогда лишь неделю.

— Пожалуйста, — сказал он. Дрожь пробрала Аннели — столько нежности было на его голосе. — Вы сказали, почто моя персона лежал в берегу. А кто именно меня нашел?

— Так получилось, аюшки? я… Я нашла вас. Он невыгодный открывал глаз, следовать зачем Аннели была ему благодарна. Она никоим образом неграмотный могла освободить руку из-под его спины да просто сгорала с стыда, вспоминая в рассуждении том, который видела его голым, бессознательно нарушив инструкция приличия. Она чувствовала, наравне его мускулистая, гладкая власть скользит сообразно ее руке, да испытывала какое-то смутное волнение.

Его рыло было что-то около близко, сколько симпатия могла посчитать волоски у него в подбородке. Длинным, густым ресницам позавидовала бы любая женщина. Брови — черные, шелковистые; левую бровь пересекает микроскопичный шрам. Густые вьющиеся растительность казались вновь чернее бровей равным образом были очень длинными да неухоженными согласно лондонским меркам. Впрочем, подумала Аннели, авантюристы едва ли ли интересовались модой Бо Браммела. Его пасть был вызывающе-чувственным, равно Аннели представила себе, какой-нибудь завораживающей должна состоять у него улыбка.

— Хотелось бы знать, каким образом пишущий эти строки очутился возьми берегу.

— Что? — Она всё-таки сызнова рассматривала его рот, эпизодически заметила, аюшки? лупилки его открыты. Она срыву высвободила руку равным образом выпрямилась. — Понятия неграмотный имею. Мы надеялись. ась? ваша сестра нам об этом расскажете. Вы так-таки были… безграмотный отнюдь одеты…

— Не совсем? Как это?

Аннели вновь густее покраснела. Она неграмотный могла заявить Эмори, во каком дьявол был виде, да достаточно женственно вышла изо положения, объяснив:

— В том, что-нибудь получи и распишись вам было надето, получай публике невыгодный появляются.

— Понимаю, — сказал он, и так Аннели нелегко было на сие поверить. — Сожалею, зачем доставил вас столько неудобств.

— Какие до данный поры неудобства, разве вас всегда эпоха спали? Бабушка, на правах моя персона ранее говорила, весть недурственно для вы относится, невзирая для ведь что… — симпатия символически было безграмотный сказала «несмотря в в таком случае ась? ваш брат помогли Бонапарту бежать», а кстати спохватилась равным образом закончила:

— несмотря держи так сколько ваша милость замочили ее ковры соленой водой.

Он промолчал. Возможно, понял, что-нибудь возлюбленная ничуть отнюдь не сие собиралась сказать. Эмори смотрел для нее, изучая ее лицо, черту после чертой, где-то но в качестве кого симпатия малость минут взад изучала его лицо.

— Когда аз многогрешный увидел вы сидящей держи подоконнике… моя особа подумал, что такое? умер равно почто вас — ангел, прилетевший вслед мной вместе с небес.

Аннели улыбнулась.

— Мою взяв семь раз позабавило бы, в чем дело? меня приняли вслед за ангела. В моем представлении, ангел-хранитель в долгу состоять на длинном одеянии, со крыльями, вместе с золотыми волосами, каскадом ниспадающими прежде самых колен.

Он мечтательно улыбнулся.

— Теперь автор знаю, почто бывают ангелы равным образом со темными волосами да от глазами цвета штормящего моря.

Аннели потрогала каштановую прядь, упавшую держи плечо. Ей многократно делали комплименты, хотя этот, прозвучавший изо его уст, что-то взволновал ее.

— Пойду позову, бабушку, — прошептала она.

— Пожалуйста… — Он протянул для ней руку. — Посидите со мной снова немного! — В его голосе звучала мольба. Глаза выражали отчаяние.

«Да, — подумала Аннели. — Ангелов позволительно себя представить. А чисто удивительно быть сверху берегу, на незнакомом месте, со множеством ранений, потеряв память? Забыв инда собственное имя?»

Она посмотрела бери его дрожащую руку. Он боялся, в чем дело? возлюбленная в тот же миг уйдет равным образом оставит его одного. Аннели положила свою прохладную руку сверху его руку, горячую равным образом сухую. И по новой почувствовала страх в во всем теле. Нарушив совершенно мыслимые равным образом немыслимые приличия, возлюбленная на приканчивание общей сложности села бери грань кровати.

— Вы сказали, который сие хижина вашей бабушки?

— Да, двоюродной бабушки, Флоренс Уиддиком.

— И… вам в этом месте гостите сделано неделю? Он, казалось, был рад, зачем вспомнил пущай хоть такую мелочь. Он улыбнулась.

— Да, пишущий эти строки выехала с Лондона восемь дней назад.

— Одна?

— Да, — ответила она. — Одна.

— А ваша хомут не без; вами никак не приехала?

Она хотела было возразить, что такое? раз в год по обещанию приехала одна — значит, минуя семьи. Но тутовник заметила, который возлюбленный отвернулся равным образом разглядывает лучезарный луч, пробивающийся посредством оконное стекло, равным образом поняла, сколько ему по сию пору равно, приехала симпатия из семьей сиречь одна. Просто ему желательно слышать ее голос, дабы как например продолжаться уклониться через своих мыслей.

Воспользовавшись тем, что такое? дьявол отвернулся, возлюбленная смотрела сверху его мощную шею, упавшую получай моська шелковистую нить волос, покрытую мягкими черными волосами грудь. На руках грива были больше редкими равным образом чрез них просвечивали вены. Он слабо сжимал ее пальцы.

О нежели ей было от ним разговаривать? Не могла а возлюбленная отметить ему, что-нибудь дьявол беглец, сколько его обвиняют на государственной измене. Что дороги патрулируются солдатами, которые обыскивают трактиры равно таверны получай берегу, следят из-за домом священника, вслед за церковью, расспрашивают сиделок Бедняги Артура, невыгодный навещал ли его брат.

— Сейчас моя род живет на Лондоне, — сказала она, хоть сколько-нибудь откашлявшись. — Лето да мы из тобой проводим на Эксетере. У меня очищать сеструшка Беатрис равно братишка Энтони. Оба постарше меня. Беатрис замужем. Энтони никак не женат. Я… автор этих строк помолвлена. — Она самочки удивилась, к чему соврала.

— А мы женат? — спросил он, нахмурившись.

— Не знаю, — прошептала она. — Бабушка говорит, что такое? вы неграмотный было в этом месте порядочно полет равным образом малограмотный известно, зачем ваша сестра делали безвыездно сие время.

С лестницы донеслись шаркающие шаги. Аннели вскочила равно отошла ото кровати.

— Это, наверное, Брум, — сказала она. — Он присматривал после вами, в некоторых случаях ваша милость спали.

— Присматривал?

— Да, на… возьми случай, кабы бы ваша милость проснулись. Теперь пишущий эти строки пойду найду бабушку. Она разом пошлет ради священником, вашим братом, равно они беспременно смогут парировать в весь ваши вопросы.

— Вы вернетесь потом?

— Потом?

— Потом, — повторил дьявол вместе с некоторым напряжением во голосе, — когда-когда сможете проговорить ми то, почто где-то боитесь выговорить сейчас.

Она далеко не успела ответить. Брум уж входил на портун и, сняв свою потертую шляпу, кланялся Аннели.

— Мистер Олторп очнулся, — сказала она. — Пойду позову бабушку.

— О да, мисс. Она внизу, мисс, вместе с гостями.

— Гостями?

— Да. Их целая толпа. Сначала приехали пара господина на большущий черной упряжке насчёт четырех вороных! — Человека, кой измеряет богатство, упряжками, сие впечатляло. — Едва они разместились во гостиной, в качестве кого приехал полковник Рэмзи равным образом неудовлетворительно красных мундира.

Глава 0

Аннели мысли малограмотный допускала, зачем святой Стэнли Олторп передумал равно сообщил властям что касается местонахождении брата. Спустившись из чердака возьми беспристрастный ярус равно исходя согласно коридору, симпатия размышляла об этом, да вничью другим неграмотный могла разжевать пришествие шпрот на доме. Энтони на каждом слове ее донимал, а не без; Беатрис она, бывало, крохотку ли отнюдь не дралась, но, попади они на беду, Аннели грудью встала бы получи и распишись их защиту.

Когда возлюбленная добежала давно гостиной, ее ланиты пылали ото негодования, сверху лбу выступил мыло равно возлюбленная стиснула зубы, приготовившись ко битве.

У дверей стояли двуха солдата во красных мундирах равным образом Уиллеркинз. Затем симпатия увидела Рэмзи, которого встречала во церкви для воскресной службе. Полковник Руперт Рэмзи уволился с армии за ранения руки, после присоединился для гарнизону на Берри-Хэд равно руководил демобилизацией. Он был от земли не видно равным образом жилистый, равно фасон бери нем болталась в качестве кого сверху вешалке. Его узкое, заостренное физиомордия равно густая кудрявая копна волос делали его похожим бери барана.

Аннели поискала взглядом бабушку равно увидела ее рядом камина, идеже сидели тандем мужчин не без; чашками на руках. При виде Аннели они отставили чашки во сторону, с тем пасть к ногам ей.

— Энтони! — выдохнула Аннели и, для своему ужасу, узнала во другом джентльмене лорда Бэрримора. Мужчины поклонились.

Первым заговорил брат:

— Умница, ась? пришла! Старому Уиллеркинзу сообразно крайней мере безвыгодный придется гоняться следовать тобой по мнению всему дому.

— Что вам на этом месте делаете? — только лишь равно могла осведомиться Аннели.

Ее братуха покашлял на кулак.

— Довольно холодная закуска приветствие, потребно тебе сказать. Что ж, во раскраска тебе отвечу: наш брат приехали следовать тобой.

Одет Энтони был безукоризненно, что обычно: темнокожий жилет, серо-зеленый молекулярный камзол да жемчужно-серые брюки. Уинстон Перри, маркиз Бэрримор, выглядел будет беспросветно во своем черном одеянии. Хорошо еще, что-то воротничок равным образом бабочка были белыми. Он был будто бери инч повыше Энтони; Его красивое лицо, обрамленное густыми вьющимися волосами каштанового цвета, было напряженным. В зеленых глазах, устремленных для Аннели, застыло студень выражение. Лорд далеко не вне любопытства разглядывал ее крошечку растрепанные вихры равным образом простое муслиновое платье.

— Входи, дорогая, — пригласила ее бабушка. — Выпей не без; нами чаю. Помнишь полковника Рэмзи? При всей своей занятости дьявол сделал период двинуть ко нам равно предварить по части возможной опасности.

— Опасности? — со наигранным удивлением переспросила Аннели.

— Да. Ты ни живой души постороннего безвыгодный видела, дорогая? Не ответив в вопрос, Аннели обратилась для полковнику:

— Что-нибудь случилось, сэр? Рэмзи, вместе с трудом оторвав взор ото изящной фигурки Аннели, посмотрел ей во лицо, — У нас кушать безвыездно альфа и омега полагать, аюшки? надвигается гонитель — Бонапарт может прийти на свой пристань на все одинаково кто день.

— Сюда? В Торбей?

— Почему нет? — сказал Энтони, усаживаясь так, дабы никак не помять фрак. — Поступили сведения, что-нибудь «Беллерофонт» прибудет не столь нежели при помощи неделю. Плимут безграмотный примет его, город дождей равным образом безграмотный хочет осложнений. Поэтому заметано иметь его в духе дозволено подалее через населения. Бонапарта хоть малограмотный переправят сверху сушу — оставят получи и распишись борту корабля, почто в полном смысле слова справедливо.

— Но какое коэффициент сие имеет ко нам? — спросила Аннели.

— Непосредственного отношения, конечно, малограмотный имеет, — осторожный сказал Рэмзи.

— Кажется, внучка, — заметила Флоренс, — они ищут какого-то опасного преступника. Джентльмена согласно имени Олторн.

— Какой но симпатия джентльмен, миледи, разве совершил бесчисленное контингент преступлений, вслед каждое изо которых его следовало бы повесить?

— Я помню сего мальчика, — сказала Флоренс, тряся своей тростью, — равным образом ми казалось, зачем возлюбленный сыздавна умер через неизлечимой болезни грубо сверху Борнео. Как бы ведь ни было, ваш брат сказали, что такое? вслед за его поимку обещано вознаграждение?

— Пятьсот фунтов, — кивнул Рэмзи. — Обещано самим лордом Уэстфордом, что, несомненно, может сказать лорд Бэрримор.

Аннели взглянула в навес из покамест большим удивлением.

— Вы знаете сего человека? Этого опасного преступника?

— Личных встреч у нас невыгодный было, только его кличка упоминалось на документах министерства иностранных дел. Он капер, который следовательно наемник; вернее токмо его завербовали ряд парение отворотти-поворотти для того получения сведений об передвижениях французских морских сил. Судя до предъявленным ему обвинениям, некто переметнулся для французам да вслед старшие монета стал трудиться возьми них, изменив своим принципам. — За пятьсот фунтов, предложенных ради его поимку, автор этих строк бы в свой черед изменила своим принципам, — заявила Флоренс.

— К нам порядочно крат поступали ложные сведения, — заметил Рэмзи. — Вотан рыбак, например, утверждает, ась? видел человека, похожего держи Эмори Олторпа, дрейфующим по части направлению ко берегу получи и распишись деревянном предмете.

— В таком случае расскажите, пожалуйста, моей внучке, по образу выглядит таковой мерзавец, ради симпатия была осторожна нет слов срок прогулок сообразно берегу.

— Это приключилось малость дней назад, правда, крошку южнее, только автор невыгодный хотим испытать счастье — составили его фронтиспис равно расклеили нет слов всех людных местах.

Рэмзи хлопнул сообразно плечу одного с солдат, равным образом оный вынул мало-мальски листов бумаги изо походный сумки. Вотан плита дал Флоренс, второстепенный — Энтони. Бэрримор бегло взглянул бери портрет, нахмурился и, с высоты своего величия помахав им, отдал Аннели. Несмотря держи ведь сколько сие был резкий очерк чернилами, икона весть напоминало рыло человека, кто лежал наверху. Только волосня были чрезмерно лохматыми, равно как у пиратов, которых описывают на романах. Глаза вблизи поставленные, злые. Шрам получай брови, абсолютно небольшой, получай портрете доходил поперед виска.

Но сие был он. Эмори Олторп. Под портретом — этикетаж жирными буквами: «Этот единица разыскивается вслед за государственную измену! Подстрекательство! Пиратство! Убийство!»

Аннели посмотрела держи Флоренс — та рассматривала капля в каплю со таким видом, будто сие было вечернее меню.

— Вы отнюдь не видели никого, кто именно был бы возьми него похож, если гуляли у моря? — спросил Рэмзи. — Солдаты Дилберри да Уорд могут вы его описать, ввиду во свое сезон были знакомы вместе с сим мерзавцем.

Вотан изо солдат, поправив пряжку, сказал:

— О да. Знал пишущий эти строки такого. Он огромный, недалеко семи футов ростом, вместе с хитрыми глазами равным образом широченными плечами. — Он развел руки, показав, какими именно, равно добавил:

— Даже шире.

— По правде говоря, — сказала Аннели, обращаясь для Рэмзи, — автор безвыгодный видела никого, который хотя бы бы слегка напоминал таковой портрет.

— Да да безвыгодный могла симпатия его видеть, — лаконично заметил лорд Бэрримор, — затем что возлюбленный едва ли ли жив. В рапорте, полученном во министерстве иностранных дел, говорится, что-нибудь на гавани Рошфора возникли заботы разом но в дальнейшем сдачи Бонапарта да аюшки? Олторпа убил единодержавно с сторонников корсиканца.

Полковник Рэмзи покачал головой.

— Его равно поперед сего считали мертвым, а он, как бы ночной кошмар, появлялся заново да снова. До тех пор, нонче далеко не увижу его труп, далеко не поверю, что-нибудь некто мертв.

— Вы говорите так, как бы ищете его сделано порядком месяцев, — сказала Флоренс.

— Я следил после ним последние три года, а так да больше. — заметил Рэмзи. — Он испаряется наравне дым, откопать его ужас сложно.

— Тогда удачи вас на его поимке, полковник. Такие странные типы в жизнь не ми невыгодный импонировали.

— Уж чрезмерно они коварные, бабушка, — согласился Энтони, кладя получи и распишись верстак портрет. — Особенно коли их считают умершими месячишко назад.

— Что-нибудь еще, сэр? Есть ли сызнова какие-нибудь мерзавцы, которых нам пристало опасаться? — спросила Флоренс.

— Не буду значительнее отвергать вам ото дел, — сказал Рэмзи безграмотный безо иронии. — И учтите, теперь дороги по берега да ведущие на городец будут строжайшим образом патрулироваться. Так что, если бы хотите вернуться на Лондон, сделайте сие на правах позволительно скорее.

Он поклонился Флоренс да Аннели да совокупно со своими солдатами покинул комнату, следуя сообразно коридору из-за Уиллеркинзом.

— Какой горький мужчина, — сказала Флоренс, как бы всего только возлюбленный вышел. — Но может ли быть дьявол сказал правду? Неужели сей узурпатор направляется на Торбей?

— Об этом писали умереть и невыгодный встать всех газетах, бабушка, — заметил Энтони. — Но, автор этих строк понимаю, вы их неинтересно читать. Только, пожалуйста, отнюдь не волнуйтесь. Бэрримор говорит, почто во его экипаже хватит места равно ваша сестра можете взять от места из нами во Лондон. Это короче своего рода приключение, безграмотный приближенно ли? — Он положил руку держи лысый Флоренс. — Захватывающая турне на Лондон.

Флоренс желательно хлыстнуть его тростью, же возмещение сего возлюбленная приветливо улыбнулась.

— Как твоя милость заботишься о мне, неоцененный внучек! Но ваш покорнейший слуга эпизодически выезжаю с дома. Кости у меня старые, хрупкие. Боюсь, по образу бы на дороге мои хребтина безвыгодный разломался. Очень деликатно не без; твоей стороны подумать об моей безопасности, но, ко сожалению, пишущий эти строки безграмотный могу приобрести твое предложение.

— Нельзя бытийствовать таковский беспечной. Вы но слышали, аюшки? сказал Рэмзи. На поиски Бонапарта брошены весь силы. Но опять-таки безвыгодный исключено, зачем грабитель находится в среднем рядом.

— Тс-с Я знала Эмори Олторпа решительно мальчишкой. И кабы у него осталась примерно не ахти здравого смысла, Бриксгем короче последним местом, несравненно спирт приедет. Здесь всегда его знают. А следовать его поимку назначена награда, на двадцать однова превышающая сумму, которую марсофлот может подхалтурить вслед всю свою жизнь?

— И весь же, — возразил Энтони, — у меня руководитель хорошенького понемножку далеко не бери месте, когда ваш брат останетесь здесь. Эти старые челядь далеко не во силах вас помочь, если, далеко не дай Бог, случится беда.

— Я во порядке. Мы всё-таки на полном порядке. В доме питаться юный парень, Блистерботтом, симпатия бегает от быстротой ветра. А Уиллеркинз? Ведь возлюбленный состоял во свое сезон во королевской гвардии, да впредь до этих пор сил у него уж на что отбавляй. Только полевые мыши его никак не боятся.

Энтони продолжал настаивать:

— Мама хорэ недовольна, ежели я приедем безо вас.

— Уверена, твоя маменька как-либо сие переживет.

— Я также отнюдь не поеду. — заявила Аннели.

— Что? — Энтони неграмотный успел принести чашку до самого рта. — Что твоя милость сказала?

— Я сказала, что-то безвыгодный поеду. Останусь вместе с бабушкой Флоренс.

Энтони эдак посмотрел сверху нее, что-нибудь во видоизмененный ситуации симпатия отнюдь не сдержала бы смеха. Но не откладывая ей было неграмотный давно шуток. Она ни после аюшки? далеко не оставит Флоренс на доме одну вместе с сим преступником. Тем побольше сколько ее связь ко Уинстону Перри, лорду Бэрримору неграмотный изменилось. Стоит ей без дальних разговоров унестись во город дождей — равно жребий ее бросьте решена: обручение равно погодя некоторое миг свадьба.

— Не поедешь? — Энтони ушам своим никак не верил — Что из-за порнография твоя милость несешь?

— Я… пишущий эти строки неграмотный могу уехать, — стояла симпатия сверху своем — Я нужна бабушке. — Аннели бегом подошла для Флоренс равно села рядом не без; ней, утонув во кружевах своего муслинового платья. Она взяла сухонькую руку бабушки во свою да несильно пожала, в надежде подбодрить. — Я знаю, ваша милость хотите обнаружить моему брату равно лорду Бэрримору, что-нибудь ни аза никак не боитесь, хотя ваш покорный слуга безграмотный смогла бы как ни в чем не бывало жить, кабы бы оставила вы одну, зная, на правах ваша сестра болеете — Вы больны? — нахмурился Энтони. — Вы больны, старушенция Флоренс?

— Больна? — Флоренс вздохнула, в некоторых случаях щипанцы Аннели впились ей во руку. — Да, присутствовать может, сие безвыгодный жуть заметно, да аз многогрешный нездорова.

— Вот видишь, — сказала Аннели, взглянув в брата. — Я невыгодный хотела тебе говорить, однако наша дорогая старушонка через силу доходит с одного стула перед другого сверх посторонней помощи. Ноги ее безвыгодный держат. Этим наутро возлюбленная упала. И разве бы меня никак не было рядом, скатилась бы из лестницы!

— Дитя мое, твоя милость преувеличиваешь. — Флоренс заковыристо прищурила домашние голубые глаза. — Последний присест ваш покорный слуга прогуливалась объединение улице неделю назад. Боль неграмотный такая быстро сильная, равно шлепанцы меня пока что носят.

— Доктор неграмотный велел вы утомляться.

— А автор этих строк равно невыгодный утомляюсь. Ты всегда миг ми помогаешь, порхаешь вокруг, в духе бабочка, исполняешь каждую мою прихоть. Но мы невыгодный могу злоупотреблять твоей добротой, дорогое дитя. Твоя мамулечка хочет, воеже твоя милость вернулась.

— Но возлюбленная хозяйка прислала меня сюда, с целью ваш покорнейший слуга вы помогала. И пишущий эти строки буду тогда раскапываться приблизительно долго, как бы сие потребуется.

— Аннели, — запротестовал Энтони. — Матушка таково страдает.

— Она определённо в такой мере а страдала, от случая к случаю ей вздумалось отослать меня сюда, — парировала Аннели, чувствуя, сколько Бэрримор сверлит взглядом ее спину. Интересно, в духе ему, объяснили ее скороспелый отбытие изо города? Наверняка малограмотный сказали правду. Поэтому Аннели могла истолковать свое неохота поуезжать нездоровьем Флоренс. — Ты аль отнюдь не видишь, что такое? автор ей нужна? Думаешь, моя особа столько жестока, в чем дело? брошу бабушку, беспомощную, больную?

— У меня очищать Уиллеркинз, — сказала Флоренс. — И Этель. Хотя с нее неумолчно слабит курицей.

— Я совершенно непропорционально вам безвыгодный оставлю.

— Я ни чтобы кого безвыгодный хочу составлять обузой, пусть даже во последние годы жизни. — Флоренс промокнула уголки зеницы кружевным платочком. — Доктора говорят, аюшки? хорошенького понемножку чудом, буде пишущий эти строки доживу впредь до дня Святого Михаила, сие не столь двух месяцев. Они лечат меня пиявками, когда-когда моя особа бываю парализована, только сие приносит всего временное облегчение.

— Парализована? — из тревогой спросил Энтони.

— Да, — пискляво кивнула Флоренс. — И автор о ту пору ничуть плохо соображаю. Это приходится на самый спонтанный момент.

— Понимаю. Ну, маме автор могу послать информация равным образом приписать сложившуюся ситуацию. — Он осмотрел комнату, ветхую мебель, темные стены равно вздрогнул. — Естественно, — добавил он, отнюдь не пытаясь замаскировать отвращение, — автор в свою очередь останусь да помогу нежели смогу.

Флоренс паки заулыбалась.

— Конечно, оставайся. Здесь безграмотный в меньшей мере дюжины комнат, которые смотри сделано серия парение пустуют. Ту, идеже твоя милость поселишься, позволяется порядком убрать, равным образом возлюбленная бросьте во полном порядке. Дождей без дальних слов нет, равно вам, джентльмены, после этого достаточно удобно. Летучие мыши, во вкусе выяснила моя внучка, безвыгодный проблема, неравно сохранять шторы закрытыми да стелить коврики в подоконники. А вы, сэр, извините, запамятовала ваше имя?..

— Бэрримор, — подсказал маркиз, вернувшись с услышанного во до настоящий поры болий ужас, нежели Энтони.

— Я знала одного Бэрримора. Не ведь мясника, безвыгодный в таком случае мусорщика. Он таскал апельсины с детских рождественских корзин. Это было круглым счетом давно, что-нибудь даже если мурло его стерлось с памяти. Он был, разумеется, постарше вам — пожалуй, ровесником вашего прадеда. А ваш праотцы во аюшки? бы в таком случае ни стало неграмотный был мусорщиком, безграмотный приближенно ли?

— Нет, мадам, дьявол безвыгодный был мусорщиком. Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством во такое смутное время. Фэрчайлд, не запрещается тебя бери минуту? — обратился дьявол ко Энтони.

Энтони вскочил со места.

— Конечно. Дамы, вам нас простите?

Он отдаленно поклонился, равным образом они вместе с Барримором отошли для окну.

Аннели наклонила голову равным образом насилу слышно произнесла:

— Извините, бабушка, однако околесица другого пишущий эти строки неграмотный могла придумать.

— Все ясно, — приближенно но вполголоса ответила Флоренс. — Насколько ваш покорнейший слуга понимаю, сего Бэрримора мамусенька равным образом прочит тебе на мужья?

Аннели вскинула голову. Ее огромные синие тараньки блестели.

— Она уверяет, который симпатия чтобы меня блестящая партия.

— М-м. Он, несомненно, богат, знатен, красив. И симпатия полагает, в чем дело? твоя милость должна состоять благодарна судьбе следовать то, ась? некто обратил сверху тебя внимание?

— Это возлюбленная ми говорила тысячу раз, — исподлобья сказала Аннели.

— А твоя милость тысячу однажды отказывалась… Поэтому симпатия равным образом прислала тебя сюда? В наказание? — Флоренс сжала ее руку. — Только скажи — да ваш покорный слуга прикажу Уиллеркинзу приходить охотничье ружье.

— Мне… нужно время, воеже подумать, — ответила Аннели.

— Подумай да прими мудрое решение. Все предусмотрено. — Флоренс подмигнула ей, приметно наслаждаясь конспирацией. — Этот архаичный блаженный некогда чуток было никак не прострелил себя ногу, пытаясь обчистить пистоль Брума.

Аннели, взволнованная создавшимся положением, неграмотный забывала равно об другом «госте».

— Мистер Олторп очнулся, бабушка, — понизив голос сказала она. — Мы успели маленько поговорить, и… — возлюбленная бросила лицезрение вследствие плечо, желая убедиться, который мужской пол их никак не слышат, — да спирт сказал, что такое? шиш отнюдь не помнит.

— Даже то, в качестве кого очутился получи берегу?

— Вообще ничего. Ни идеже некто находится, ни который он; безвыгодный помнит, нежели занимался накануне тем, равно как его выбросило возьми берег.

— Как странно. Никогда по части таком невыгодный слышала. Нет, вообще-то слышала: а именно одинокий мореплаватель сказал, ась? потерял воспоминания задним числом тяжелой лихорадки на море. Но автор этих строк думаю, сие приключилось по поводу того, зачем его супружница на Плимуте узнала касательно его непохожий жене, на Портсмуте. Значит, некто нисколько никак не помнит?

— Ничего. Даже своего имени.

— Очень странно, — пробормотала Флоренс, откинувшись во кресле, если мужской элемент снова присоединились для ним.

— Бэрримор предложил великолепный вариант, кто полагается всех устроить, — сообщил Энтони. — Он говорит, зачем на Торки, идеже дьявол многократно бывал согласно делам, поглощать отличная дача со видом сверху бухту, токмо во пяти милях отсюда. Мы можем немного погодя поселиться. Если понадобится, успеем подойти вас бери помощь, же безграмотный будем допекать своим присутствием. А автор неукоснительно отправлю маме письмо, объясню ситуацию равно попрошу обождать пока что малость дней.

Флоренс ответила радушной улыбкой.

— Вам как-никак безграмотный нужно отбывать непосредственно сейчас? Вы останетесь держи обед, безвыгодный приближенно ли? Поскольку у меня примерно никак не осталось зубов, мы могу принимать исключительно приправа изо репы да суп. Но Милдред может задержать ржанку равным образом состряпать держи обед.

— Ах… — Энтони поймал воззрение Бэрримора. — Нет. Нет, спасибо, бабушка. Мы будет сплошь позавтракали. И нам покамест нужно огреть бери почту послать маме письмо.

Флоренс протянула Энтони руку для того поцелуя равным образом улыбнулась лорду Бэрримору.

— Было весть приятственно войти в сущность вопроса от вами, милорд. Надеюсь, ты да я покамест встретимся.

Он взял ее руку, однако азиатчина безграмотный стал.

— Буду у моря погоды из нетерпением, мадам.

— Аннели, неграмотный будешь ли твоя милость любезна вести нас для выходу? — попросил Энтони.

Аннели поднялась. Мужчины поклонились Флоренс да вкупе со Аннели спустились сообразно парадной лестнице.

— Надеюсь, твоя милость понимаешь, сколько свое гнев маманюшка выместит для мне, — сказал Энтони. — Кстати, что-нибудь твоя милость слышала об этой истории со Олторпом?

— То же, зачем да ты. Разыскивается злодей, ростом во семь футов!, ее шрамом надо глазом.

— В предательстве, девушка Фэрчайлд, недостает ни ложки смешного, — из каменным выражением лица заметил Бэрримор. — Впрочем, в духе да на остальных его преступлениях.

— А неужто моя персона сказала, аюшки? сие смешно? — вскинулась Аннели, повернувшись для Бэрримору. Только немедленно возлюбленная заметила, какие холодные да прозрачные у него глаза. Она издавна хотела узнать, умеет ли некто смеяться, а теперь подумала, что-то симпатия равно улыбаться-то не факт ли умеет. Она увидеть себя безвыгодный могла, аюшки? Бэрримор дрожит ото прикосновения ее растопырки иначе говоря улыбается, рассказывая ей что до том, в чем дело? на его воображении ангелы — сие красавицы не без; темными волосами да глазами цвета штормового моря.

Поглощенная мыслями об Эмори Олторпе, Аннели малограмотный слышала, по части нежели спросил ее брат, да попросила подтвердить вопрос.

— Ты уверена, который из тобой нуль малограмотный случится? А так ми в одно красота время безграмотный по мнению себе, который ваш покорнейший слуга оставляю тебя одну.

— Пока причин пользу кого беспокойства нет, но, кабы хочешь, оставайся. Бабушка короче рада.

— В грязи да из летучими мышами? Нет уж, спасибо. Просто невыгодный понимаю, что твоя милость однако сие терпишь.

— У меня хорошая комната, равно автор этих строк ни на нежели безвыгодный нуждаюсь.

— Нет. — Энтони покачал головой. — Эта утварь неграмотный про меня, равно ваш покорный слуга навряд ли переварил бы томат с репы.

Аннели улыбнулась. Впервые вслед за времена пребывания тогда Энтони равно лорда Бэрримора.

— Ты до этих пор неграмотный видел Этель, через которой спокон века пахнет курами. Или повариху Милдред, уверенную, зачем на кухне поселилось привидение, пробует ее стряпню равно говорит, что такое? желательно во нее прибавить — соли иначе сахара. Ты малограмотный встречался вместе с Брумом, огромным, как гора, кто носит на кармане ручную мышь. И со Трокмортоном…

— Хватит! — взмолился Энтони, остановив ее жестом. — А то, зачем доброго, заколдуешь меня равным образом пишущий эти строки останусь.

Подошел Уиллеркинз, держа в полной готовности шляпы да перчатки.

— Со мной ничто отнюдь не случится, — заверила брата Аннели, чмокнув его во щеку. — И из остальными в свой черед Ты малограмотный куда ему до меня знаешь, в чем дело? папаша равно непосредственно подолгу приехал бы семо вглядеться нате наступление Наполеона на порт. Представь, во какой-либо исступление придут лондонские дамы, узнав, что такое? твоя милость был держи причале во оный момент, при случае «Беллерофонт» бросил якорь.

Энтони немножко повеселел, зато Бэрримор стал вновь мрачнее.

— Неужели вас безграмотный испытующе познать самого Бонапарта во качестве заключенного? — обратилась Аннели ко Бэрримору.

— Лучше бы аз многогрешный находился в тот же миг на парламенте, помогая уканыкать сие обязанности по конца, — недовольным тоном ответил Бэрримор.

— Жаль, что-нибудь пишущий эти строки доставляю столько хлопот, — пробормотала Аннели, краснея.

— Надо поторопиться, буде автор сих строк хотим подсуетиться для утренней почте, — сказал лорд, обращаясь для Энтони, равным образом повернулся ко Аннели:

— Не могли бы автор сих строк побеседовать из вами, обращение Фэрчайлд, одну крошку позднее? Не хоть лопни сегодня, не запрещается равным образом завтра. Речь пойдет что до личном деле, которое автор сих строк еще обсудили вместе с вашим отцом равно которое мы хотел бы вынести решение предварительно возвращения во Лондон.

Все ясно. Он собирается предпринять ей предложение. Но каковой бесстрастный равным образом формальный у него тон! Ни перлы романтизма. Впрочем, сносно другого Аннели равным образом безграмотный ждала с Бэрримора. Оказывается, возлюбленный сейчас однако обсудил из ее отцом! Аннели была потрясена.

Она посмотрела для лорда да встретила его свежий взгляд.

— Да, конечно, твоя милость можешь ударить ко Аннели, — сказал Энтони. — А не откладывая поспешим, доколе французские паломники никак не заняли весь комнаты во Торки.

— Я пришлю свою карточку, — сказал Бэрримор, кланяясь.

Аннели стояла по-под портиком, доколь звездящийся смоляной бригада безвыгодный скрылся с виду да малограмотный затих стукотня колес. Она смотрела на сторону отливающего синевой моря. Оно было таким широким, бескрайним… Вдруг возлюбленная почувствовала, ась? ей неграмотный ешь — не хочу воздуха.

— Мисс Аннели?

Она обернулась да увидела Уиллеркинза.

— Миледи велела отдать вам, аюшки? собирается принести выезд единаче одному нашему гостю — Спасибо, Уиллеркинз. Пойду помогу ей.

— Нет необходимости, мисс. Она бегает малограмотный похуже зайца.

Глава 0

Кошмар безвыгодный отступал. Все его интрузив было во поту. К неприятному специфическому запаху гавани примешивался до этого времени какой-то, далеко не так кислый, никак не ведь сладковатый. В кромешной тьме ни ложки запрещено было разглядеть, в дополнение сверкающего ножа вместе с резной рукояткой. И произвольный раз, в качестве кого край касалось тела, утренник пронизывал его, впоследствии что такое? кожу точно бы обжигало огнем. Рука, орудующая ножом, была приметно натренированной. Она резала таким образом, воеже прозопальгия была долгой, невыносимой.

Эмори Олторп рванулся вперед, пытаясь избавиться с веревок. Широко открыв глаза, возлюбленный бился в кровати, надрывно комкая одеяло. Из горла вырвался низенький гортанный звук, пусть бы некто поклялся себя малограмотный кричать, как бы бы беспробудно ни врезался бистури на тело. И совершенно но возлюбленный выругался, нежели до чрезвычайности смутил стоявших у кровати женщин.

Пожилую, во длинном черном бельё изо бомбазина, вместе с кожей, желтой, вроде пергамент, глубокими морщинами равно седыми волосами по-под кружевным чепцом, стянутыми на узел, равным образом молодую, дозволено заявить — юную. Очнувшись, дьявол враз узнал сии темно-каштановые букли равным образом бездонные синие глаза.

Это был его ангел-хранитель. Он помнил, зачем у нее прохладные ладони равно тактичный голос, зачем возлюбленная сидела рядом вместе с ним равным образом улыбалась, а спирт хотел потонуть во ее глазах.

— В нижеуказанный раз, — сказала пожилая дама, — малограмотный стану тебя будить. Я никак не хотела, извини. Но надлежит было узнать, малограмотный поднялся ли у тебя жар.

Сердце у Эмори отсюда следует сопротивляться ровнее, чухалка успокоилось, ночной взгляни отступил, унося не без; внешне записки об невыносимой боли.

— Мне, наверное, отчего-то приснилось, — сказал Эмори.

— Наверное, — заметила пожилая дама, указывая получи скомканное одеяло.

И тогда некто увидел, зачем одеялишко сползло вниз пояса.

— Простите, — пробормотал он, натянув его вплоть до самого подбородка.

— За что? — усмехнулась дама. — Ты превратился во прекрасного мужчину, Эмори Олторп. Когда автор видела тебя во крайний раз, твоя милость был тощим щенком равно принципы безграмотный имел, в качестве кого утилизировать бритвой.

— Вы, надлежит быть, Флоренс. — Он посмотрел получай своего ангела, да д`евица стояла, потупив глаза.

— Ты звал меня тетушкой Лэл, только Флоренс равным образом сойдет. Тебе лучше, Рори, дорогой? Аннели в недавнем прошлом сказала, что такое? у тебя нечто из памятью.

— Вчера? — Эмори сдвинул брови. — А что ли неграмотный пока утром?

— Видимо, возлюбленная перестаралась не без; опием, — нечутко произнесла Флоренс. — Мы просидели поголовно воскресенье на надежде, в чем дело? твоя милость очнешься, но, увы, твоя милость проспал всю ночь. И сие куда расстроило твоего брата, тот или иной пред вечерком надеялся испить тебя на полном здравии.

— Мой брат… — Эмори бросил созерцание получи своего темноволосого ангела. Девушка ни разу для него неграмотный взглянула. — Стэнли?

— Да, — просияла Флоренс. — Ты вспомнил?

— Нет. Ничего, сверх того имени.

— О Боже! Я приближенно надеялась, что, отдохнув вслед ночь, твоя милость примерно что-нибудь вспомнишь, который хоть далеко не сказала ему по части твоих осложнениях.

— У меня на памяти ничто далеко не осталось, что держи доске, со которой постоянно стерли. Какие-то расплывчатые образы, обрывки картин. Но автор безграмотный могу всегда сие связать воедино.

— А твоя милость отнюдь не голоден? — хлопотливо спросила Флоренс. — Ты пролежал значительнее трех дней кроме еды, лишь только пил воду, которой тебя поила Аннели.

«Аннели», — подумал он. Она сказала ему свое наименование вчерашнего дня да чего-то была перепугана.

— Я бы чего-нибудь съел. — Он хоть сколько-нибудь улыбнулся.

— У тебя предостаточно сил наступить ко столу либо — либо приходить тебе еду во постель?

— Попробую встать, — сказал он. — Если вас ми дадите какую-нибудь одежду…

Она указала тростью бери стул:

— Вот рубашка, бриджи, носки. Ты был на одних кальсонах. А сие наша сестра собрали тебе не без; миру соответственно нитке; с головы дал в чем дело? мог. Мы вместе с Аннели выйдем, а твоя милость в эту пору оденься. Потом я вернемся равным образом выпьем чаю, а твоя милость подкрепишься.

Флоренс, держа после руку Аннели равным образом выстукивая тростью, направилась для двери. Эмори поймал борзый зрение неземных синих глаз, однако невыгодный успел получай него расплатиться — портун следовать дамами поуже закрылась. Она безвыгодный сказала ни слова, хоть головы невыгодный подняла. Поправляя постель, Эмори думал об ночном кошмаре.

Потратив полно времени в то, с целью успокаивать демона, стучащего железным молотом в недрах головы, дьявол ощупал затвердение хоть сколько-нибудь за пределами шеи. Боль весь пока что была острой, да спирт уж был в силах ее контролировать. Перед глазами проносились какие-то лица, предметы, места. Он силился что-нибудь вспомнить, а отнюдь не удавалось. Эмори далеко не знал, был ли ночной как нехорошо отражением каких-то реальных событий во его жизни иначе совершенно сие ему несложно привиделось. А кабы безвыгодный привиделось, в таком случае зачем спирт оказался привязанным следовать грабли ко трубе равно благодаря чего черт-те где наносил ему ножевые ранения? Проснувшись третьего дня, дьявол помнил только лишь воду. Нынешней но под покровом ночи явственно ощутил боль. Только безграмотный знал, откуда родом возлюбленная равно была ли вместе во его жизни.

Эмори потрогал плечища — ровдуга была гладкая. А вишь получай спине дьявол нащупал тонкие рубцы. Он снял повязки, продолжая облапливать да озирать тело. Все получи и распишись месте, не случайно скромная новобрачная дев`ица эдак краснела. Порезы для руках, ногах, животе равно ребрах, а вдобавок многочисленные шрамы появились, вероятно, на результате насилия. На бедре был старый келоид — вероятно, с удара саблей. На руке да сверху ягодице как и были шрамы. Но идеже равно когда-никогда возлюбленный получил однако сии ранения, Эмори безграмотный помнил.

Кожа его была загорелой да грубой — видимо, симпатия привык ко жаркому солнцу равным образом морскому ветру. Его обрезки равным образом шлепанцы были сильными равным образом мускулистыми. Все сие говорило что до том, в чем дело? некто отнюдь не вел праздную жизнь, веселясь равным образом танцуя.

Чувствуя, что-то вместе с головой вновь кое-что неладно, он, поборов страх, ухватился следовать бесчувственный столбик кровати равно оглядка поднялся нате ноги. Перед глазами совершенно поплыло, так он, шатаясь, продолжал стоять, придерживаясь всего только кончиками пальцев после столбик.

От этой маленькой победы его бросило на жар, да ему из чего можно заключить недурственно близ мысли, в чем дело? до этого времени во его теле неграмотный всего только присутствует, хотя равно функционирует. Он осмотрел настил около кровати и, найдя горшок, облегчился. Затем принялся высматривать одежду, сложенную в стуле.

Эмори натянул в себя длинную белую рубашку с грубой домотканой материи. Она была нате сколько-нибудь размеров больше, нежели ему нужно, равным образом доходила до самого ягодиц — спирт догадался, который ее пожертвовал немалый мужчина, стороживший его, чисто пес. Бриджи, наоборот, доходили накануне колен да едва-едва возьми него налезли. Еще некто увидел носки да кожаные туфли бери тонкой деревянной подошве. На умывальнике есть щетку равным образом причесал приманка непокорные волосы. Бритвы никак не обнаружил. Потер подбородок — некто оказался гладким. Кто-то его побрил, так ли опасаясь, в духе бы некто безвыгодный порезался, в таком случае ли боясь поручить ему лезвие. Он пожал плечами равно перевязал волосоньки черной лентой.

Рассмотрев серебряных лебедей, украшавших повернутое для нему обратной косвенно овальное зеркало, дьявол пробежался объединение ним пальцами, минуты двум смотрел бери них, по времени наконец-то решился перевернуть отражение для себе, И тута увидел свое отражение. Ощущение было странное. Из зеркала возьми него смотрел абсолютно неизведанный мальчик со высоким лбом, гладкими темными бровями, квадратным подбородком, прямым носом равно карими глазами, только что-нибудь не такими а темными, по образу обрамлявшие их ресницы. В панике Эмори Крепко сжал металлическую ручку да не без; криком, вырвавшимся с самой глубины души, швырнул отоскоп во диаметральный ликвидация комнаты, идеже оно разлетелось возьми блестящие осколки.

Аннели средь тем, портик во коридоре, пыталась уничтожить с памяти представление Эмори, от которого сползло одеяло. Сползи оно снова получай инч либо — либо два, равным образом ей открылось бы то, что такое? симпатия всеми силами пыталась забыть думать вместе с того самого дня, в духе нашла его сверху берегу. И нынче симпатия безграмотный могла вскидывать глаза на кого ему во глаза, опасаясь, что такое? дьявол заметит ее смущение, всё-таки поймет равным образом сочтет ее бесстыжей. Впрочем, спирт правильнее был способным подумать, что-то к Аннели симпатия самый увлекательный юноша изо всех, кого ей довелось замечать после всю свою жизнь. Красивый, угрожающий и, в духе сказала бы ее единомышленница Беатрис, это на него похоже отправить к праотцам любую женщину, поддавшуюся его чарам.

У Аннели точно подкосились ноги, когда-никогда возлюбленная услышала донесшийся по вине двери страшный кваканье равно бряцание разбитого стекла. Флоренс, привыкшая ко ударам во инструмент во самое неожиданное время, отвернулась через окна равно подняла бровь.

— Господи Боже мой! Может, ему малограмотный понравился завтрак, каковой да мы от тобой приготовили?

— Бабушка, подожди, невыгодный ходи туда, — сказала Аннели, увидев, ась? Флоренс сделано собирается разинуть дверь. — Давай самое лучшее позовем Брума!

— Почему, дети мое? Из-за разбитой тарелки? Аннели прикусила губу. Флоренс совершенно открыла дверь, Аннели последовала ради ней. Не уходить а бабушку единовластно возьми единодержавно из сим ужасным человеком. У двери лежали осколки зеркала. Эмори Олторп стоял у умывальника, уперевшись руками на стену равным образом потупив голову.

— Кажется, твоя милость встретил покамест одного незнакомца? — покладисто спросила Флоренс.

— Это была проверка?

— Проверка?

— Да. Проверка. Вы хотели узнать, всерьёз ли автор этих строк потерял парамнезия сиречь но притворяюсь. Не знаю только, к чему вы сие понадобилось.

Когда возлюбленный повернулся для ним, обе заметили, вроде изменилось формулирование его лица. Смущение равным образом опустошенность уступили площадь недоверию да злобе.

— Никакая сие малограмотный проверка, Рори, — осторожный сказала Флоренс. — Просто аз многогрешный хотела помочь тебе отвоевать память.

Холод равным образом подозрение на его глазах стали мало-помалу таять, в духе взлет ото пламени. Он расслабил плечи, опустил руки, усилие спало.

— Я л, моя особа сожалею, автор не мудрствуя лукаво не… безвыгодный могу…

— Сядь равно поешь, — сказала Флоренс, перебив его. — Когда во желудке пусто, главный плохо работает. Поешь, равно в дальнейшем поговорим, попробуем тем или иным способом выкарабкаться изо сего лабиринта.

Он развел руками.

— Наверное, у меня скверный характер.

— Ты легко безграмотный любишь дураков равно дурацких поступков, — заметила Флоренс. — Можно сказать, не без; самого детства. Ну а об эту пору поешь.

Бабушка два раза стукнула тростью об пол. В комнате было итого неудовлетворительно стула. Эмори пододвинул их Аннели да Флоренс, а сам по себе сел сверху подоконник, близко от которым стоял стол. Сел задом ко солнцу, да волосья его об эту пору блестели равно как вороново крыло, а насквозь рубашку просвечивал всемогущий торс.

Аннели невыгодный знала, равно как покончить через сего наваждения. Она сидела в противность Эмори, умеренно сложив щипанцы держи коленях, никак не поднимая глаз, с тем далеко не любоваться его широкой груди, видневшейся из-под расстегнутой рубашки. В ведь а период возлюбленная безвыгодный могла далеко не заметить, сколько симпатия так равным образом профессия останавливал в ней взгляд. Лицо у нее горело, кайфовый рту пересохло, равным образом возлюбленная неспокойно облизывала губы. То во одной, так на остальной части тела у нее возникали какие-то странные ощущения. Соски затвердели, внизу живота заныло. Аннели пусть даже боялась дышать.

Флоренс постучала тростью в области ножке стола.

— Что будем пить, вероятно иначе говоря сидр? Лучше сидр, пишущий эти строки думаю. Он бодрят, согласны?

Аннели, все еще неграмотный поднимая глаз, почти не сверху ощупь взяла жбан равным образом наполнила три стакана сладким яблочным сидром, которым славился Уиддиком-Хаус. Флоренс тем временем уговаривала Олторпа познать холодных закусок: проницательно нарезанной ветчины, баранины да сыра. Сначала симпатия отказывался, поелику возьми столе стоял всего-навсего сам прибор, а позднее того, в духе отведал нежной розовой ветчины, просто набросился нате еду равно съел постоянно накануне последней крошки.

Пока спирт ел, Флоренс рассказывала ему относительно членах его семьи, что до место во Уинзи, насчёт годах, которые возлюбленный провел на Торбее. Аннели как и наблюдательно слушала, стараясь отнюдь не вкруг себя взирать очами бери Эмори. При каждом движении его волосья перевивались, озаренные солнечным светом, да Аннели далеко не могла далеко не заглядеться его сильной шеей равно благородным профилем. Глядя для его растопырки со длинными сильными пальцами, Аннели вспомнила, какими они были теплыми, когда, симпатия поила его водой, равным образом в соответствии с телу побежали мурашки.

В настоящий пора держи нее упал тепловой луч, возлюбленная неумышленно подняла голову, равным образом двигатель ее возбужденно забилось. Флоренс вещь ему сказала, возлюбленный рассмеялся, равно Аннели еще никак не могла отвлечь отверстие через его губ, вызвавших у нее грешные мысли. Она заметила, что-нибудь опускает штифты постоянно реже равно реже да нескончаемо задерживает возьми нем взгляд. В конце концов Аннели прежде того осмелела, сколько пусть даже улыбнулась Эмори во отзыв держи его улыбку.

В так но срок Аннели безвыгодный могла далеко не беспокоиться об том, почто по-над ее головой сгущаются тучи.

— Священник, — говорила Флоренс, — весть хочет перемолвиться вместе с тобой.

— Так хочет, — сказал Олторп, — ась? оставил меня здесь, держи вашем попечении, взамен того ради хапануть домой?

— Когда автор сих строк нашли тебя держи берегу, автор неграмотный знали, на каком твоя милость состоянии, да решили, почто неграмотный овчинка выделки стоит перемещать тебя на другое место, зачем тебе скорее какое-то момент бесконфликтно полежать.

— И сие единственная причина?

Лицо Флоренс оставалось невозмутимым.

— Что твоя милость имеешь во виду?

Эмори выпил четвертый оболочка сидра, отодвинул его да сказал:

— Память ваш покорный слуга потерял. Но ваш покорнейший слуга безвыгодный потерял паренка примечать да соображать. Вы равным образом ваша мнучка сидите в качестве кого получи и распишись иголках. Боитесь, в качестве кого бы автор никак не задал несручный пользу кого вы проблема либо неграмотный заговорил в неудобную в целях вам тему. И позднее — каста комната. Она однако во пристройке, никак не приближенно ли? Неужели у вам невыгодный нашлось во доме другой? Ведь ваша сестра говорите, ась? автор — корешок семьи. К тому а около моей двери безостановочно дежурит охранник, — Брум? Нет, Брума нельзя…

— Полагаю, его приставили ко ми либо с целью того, чтоб автор малограмотный был способным выйти, либо чтоб семо ни один человек отнюдь не вошел. Скорее итого первое. Поскольку чувак спирт непреклонный да носит после поясом пистолет.

— Ты безвыгодный прав, Эмори. Никто тебя на этом месте неграмотный держит. Можешь выходить, когда-никогда пожелаешь.

Он неотрывно смотрел нате Флоренс, желая понять, правду ли симпатия говорит, по времени перевел соображение в Аннели. Она неграмотный умела обходить с прямых ответов, во вкусе сие делала бабушка, безграмотный умела пускаться на хирости и, безвыгодный успев удалить глаза, почувствовала, сколько краснеет. Аннели попала во сноровисто расставленную им ловушку равным образом уж синь порох неграмотный могла сделать. Он словно бы прочел ее мысли да вновь повернулся для Флоренс.

— Поскольку моя персона мочь уходить, нет-нет да и пожелаю, ведь первым дело, зачем ми желательно бы взять не без; места на Уинзи — разумеется, разве вам дадите ми лошадь. Может быть, дом, на котором моя персона некогда жил, вызовет у меня так например какие-нибудь воспоминания. Поездка на Бриксгем, Пейнтон либо — либо Торки равным образом почесали бы ми для пользу. Если, в качестве кого вас говорите, моя персона проводил счета времени получай причале равным образом на гавани, вслед за тем беспременно кто-нибудь знает, почто со мной стряслось три дня па-зад. Я был способным бы быть в расчете следовать полученные сведения.

Флоренс скривила рот равным образом вскинула бровь.

— Ты постоянно продумал, — выдохнула она, — всё же мудрым твое вотум отнюдь не назовешь. Не думаю, аюшки? твоя милость можешь отдать деньги ради нужные тебе исходные данные больше, нежели королевские судьи после сообщения в рассуждении твоем местонахождении.

Он смотрел получи и распишись нее малость долгих минут, в дальнейшем медлительно скрестил шуршалки получи и распишись прыщики да прислонился для окну.

— Я совершил преступление?

— Не знаю, да не в чем дело? иное на этом тебя обвиняют, — сказала Флоренс. — Правда, доказательств доколе отсутствует никаких, а лишенный чего доказательств мы безграмотный поверю ни одному обвинению, выдвинутому противу тебя.

— Ни одному? — втихую спросил он. — Вы хотите сказать, ась? их много?

Флоренс яростно махнула рукой, равно от одного пальца у нее свалилось кольцо.

— Эти обвинения, в качестве кого выяснил твой брат, невыгодный имеют подо внешне неважнецкий почвы. Все они построены, позволено сказать, получи песке. Тебя обвиняют на заговоре не без; врагом, во измене родине, ажно во том, что такое? твоя милость помог Наполеону лежать не без; острова Эльба.

Эмори наклонился, дай тебе дополнить кольцо, а При упоминании имени Бонапарта замер, обхватив голову руками. Какие-то неясные картины поплыли хуй глазами.

Вот возлюбленный подносит для пушке запал, раздается выстрел. Пушка откатывается назад, да во круг поднимается густое хмара белого едкого дыма. Он затыкает уши, в духе равно целое остальные. Земля содрогается почти ногами, да позже дюжины выстрелов симпатия чувствует сильное головокружение. Мужчины закатывают пушку назад бери борт. Он дает команду, да опять двадцать пять постоянно начинается сначала: одинокий чистит дуло, разный загружает кордит во холщовых мешках, незаинтересованный забивает заряд, на так эпоха во вкусе четвертый закатывает на дыра главное весом во число неудовлетворительно фунта. И беспричинно никак не в меньшей степени сотни раз: следует вышколиться опускать двоечка смертоносных шара следовать минуту.

— В нежели дело, Эмори? — прорвался насквозь суета равным образом облако взволнованный визг Флоренс. — Что случилось?

Эмори открыл глаза. Он обнаружил, зачем имеет смысл бери коленях, а Аннели держит его ради плечи, дабы некто малограмотный упал возьми пол. Ее рожа было таково близко! Он взял его на ладони, безграмотный во силах отвлечь взор через ее синих глаз, с нежных, чувственных губ.

— Эмори? — опять прозвучал глас Флоренс. Но Эмори продолжал впялиться держи своего темноволосого ангела. Аннели была единственной ниточкой, связывавшей его не без; реальностью.

— Оружие, — прохрипел он. — Я видел орудия нате борту корабля. Мы стреляли с них. У меня были обнажены руки, ладони во мозолях. Вокруг было бессчетно мужчин, они кричали, лиц мы неграмотный был в силах приметить за дыма. Я видел пламя. Нам нанесли разделенный удар, сердечник попало по первое число во порох, равно раздался взрыв.

Он осекся, никак не во силах раструбить насчёт том, что рядышком со ним бездыханно упал человек. Моряк изо команды возьми его корабле. И симпатия занял его помещение у пушки. Моряка звали Шеймас.

— Шеймас?

Озадаченный, Эмори посмотрел во ясные синие зенки Аннели.

— Что ваш брат сказали?

— Вы произнесли имя… Шеймас.

Запах пороха ранее далеко не бил на нос, улетучился, да крики стихли. Он повернул голову, пытаясь вычесть образ, накануне нежели оный растворится, да неграмотный успел. Все исчезло. Яркая воодушевление света смешалась от мраком. Кто-то скрытый через взора заново стучал молотом у него на голове.

— Что, нечистый возьми, происходит? — прошептал Эмори.

— Наверное, мы сказала несколько такое, сколько вызвало у тебя воспоминания, — предположила Флоренс.

— Вы сказали, моя особа помог Бонапарту бежать? — Он надеялся, что такое? нате него заново нахлынут воспоминания, только сего отнюдь не произошло.

— Ты знаешь, который ёбаный Бонапарт?

— Бонапарт был императором Франции, — пробормотал он. — Герцог Уэллингтон одержал надо ним победу по-под Ватерлоо.

— Как странно, — задумчиво произнесла Флоренс — Такие подробности твоя милость помнишь, а собственное отчество забыл.

Эмори по неволе отнял ладони ото лица Аннели, всего не откладывая заметив ее смятение… Он да сам, дьявол возьми, был во смятении.

— Я сожалею… я… — Голос его дрогнул, так тута ему получи и распишись подмога опять пришли ее глаза. Они притягивали его, кажется магнит, успокаивали, на правах касание для горячему лбу прохладной ладони. В какой-то минута ему до самого боли захотелось приковать ее ко себе, приобнять равным образом безграмотный расслаблять вплоть до тех пор, сей поры обеих заново невыгодный охватит смятение.

— Позвольте, аз многогрешный помогу вы встать, — пробормотала она. Чувствуя себя беспомощным, по образу ребенок, возлюбленный был благодарен Аннели из-за участие. Она помогла ему умножиться сверху сматываем удочки равным образом отошла на сторону. Но пусть даже получи и распишись расстоянии Аннели ощущала теплота его тела, аромат его кожи, его дыхание. Она весь напряглась равным образом возьми какой-то время почувствовала себя таково но беззащитной, наравне Эмори, от случая к случаю дьявол стоял держи коленях. На данный разок дьявол невыгодный пелена разгадать ее мысли. Зато возлюбленная поняла, аюшки? дьявол потерял самоуправно себя да в качестве кого углубляющийся хватается следовать соломинку, пытаясь вылезть держи берег…

Глава 0

До а но несообразно от ее стороны залиться румянцем подле мужчине, которого она, до сути, неграмотный знает, что, возможно, про нее лучше, за крайней мере безопаснее. Но назло доводам разума возлюбленная весь до сей времени чувствовала отношение его рук ко своему лицу. В оный мгновение ланиты ее пылали, коленки дрожали. Хорошо, Флоренс была рядом; жутко подумать, который могло случиться, останься они из Эмори наедине.

— Ты ранее стоит окреп, чтоб спуститься во зал? — спросила Флоренс.

— Будь у меня кони равным образом лошадь, — на полутонах ответил Олторп, — мы покинул бы Уиддиком-Хаус, с целью безграмотный накликивать возьми вам неприятности.

— Сомневаюсь, в чем дело? на таком состоянии твоя милость сможешь оставить позади хлеще мили. А относительно неприятностях сильнее ни слова. Здесь твоя милость на полной безопасности. Аннели, дорогая, даже если твои коньки безвыгодный вросли на пол, проводи меня во спальню. Я хотела бы пригнуться получай часок.

— Вам нездоровится?

— Дорогое дитя, ми семьдесят семь. Я страдаю бессонницей равно будет должна заснуть днем, воеже малограмотный пересчитать ступени ко ужину. А твоя милость доколе ознакомь Рори со домом. Ведь дьявол конечно безвыездно забыл, хоть бы да бывал после этого неграмотный раз.

Аннели прикусила губу, стараясь неграмотный стремлять получи и распишись Олторпа.

— С удовольствием, раз в год по обещанию ваша милость считаете, ась? сие поможет нашему гостю отдать память.

— Никто малограмотный знает, что-то ему поможет. Но во этой комнате ему неграмотный архи удобно. Поговорю от Уиллеркинзом, пусть себе переселит его на комнату попросторнее. Та, что такое? назло твоей, весь подойдет. Она побольше, равно тама несть летучих мышей.

Аннели хотела вести бабушку прежде спальни да помочь ей лечь, однако та запротестовала, сказав, который в полном смысле слова справится сама, равно Аннели осталась в одиночестве из Эмори. Пока они спускались ко спальне Флоренс, Эмори молчал. И сейчас, когда-когда шли объединение парадной лестнице получай дальнейший этаж, равным образом неграмотный произнес ни слова. На стенах висели огромные, в целый развитие портреты предков во позолоченных рамах. Аннели казалось, почто старики смотрят держи них со удивлением и, когда бы могли говорить, упрекнули бы ее во том, аюшки? возлюбленная общается со бандитом.

— Полагаю, вы отнюдь не всенепременно окинуть взором кухни равно кладовые сиречь а большую столовую, далеко не в такой мере ли?

— Разумеется, невыгодный обязательно, разок вас таково считаете. Она уловила на его тоне легкую иронию, а подумала, ась? безвыгодный овчинка выделки стоит передавать ему стержневой этаж, идеже комнаты выглядели отнюдь не самым лучшим образом. Они пустовали сейчас больше полувека.

— Может быть, вам вспомните библиотеку? — сказала симпатия куда серьезно, ведя его для двойным дубовым дверям. — Бабушка сказала, почто ваша милость проводили в этом месте бездна времени.

Она распахнула двери равным образом отошла на сторону, пропуская Олторпа. Сквозь тяжелые бархатные шторы бери герметически закрытых окнах на комнату отнюдь не проникали атмосфера да свет. На стенах высотой на двадцать единолично фут с пола давно потолка висели полки, уставленные двумя рядами фолиантов во сафьяновых переплетах. Они придавали комнате снова сильнее тёмный вид. Стулья да диванчики на полумраке дозволяется было приобрести после привидения. Камин целый ряд полет отнюдь не разжигали, лучина равным образом решетина покрылись паутиной. В углу стояли стол, стулик равным образом пюпитр.

Олторп дошел накануне середины комнаты и, черепашьим ходом повернувшись, посмотрел получи Аннели. Его зырк говорил в отношении том, в чем дело? спирт синь порох далеко не вспомнил.

Эмори сделано хотел выехать библиотеку, наравне снег бери голову в некоторой степени привлекло его внимание. Заметив это, Аннели прошла внутрь» Сердце ее замерло.

В сундуке, запертом бери дворец во виде двух грифонов, около стеклянной крышкой, украшенной крестом, лежали мушкеты да револьверы. Во рту одного изо грифов торчал ключ.

Когда Эмори открыл крышку, Аннели промолчала, далеко не предвидя что-нибудь равным образом думать. Он достал одиночный с кремневых пистолетов равно положил держи руку, пробуя его получи вес, проверил, на порядке ли он. Причем ес сие аспидски четко: посмотрел, держи месте ли кремень, питаться ли порох. Спустил курок, впоследствии нажал для спусковой крючок. Аннели ахнула, услышав щелчок. Ее батька да браток были страстными охотниками, равным образом симпатия знала, наравне заряжают ружье. И стрела-змея конечно, ей отнюдь не понравилось, что-то Эмори Олторп беспричинно технично обращается со оружием. Не понравилось, на правах симпатия посмотрел получи и распишись нее, в отдельных случаях симпатия ахнула.

— Они отнюдь не заряжены, — заверил симпатия ее, — хотя во прекрасном состоянии. В лента с итого остального бери сих полках. — Он поднес пистоль ко носу, понюхал. — Видимо, его систематически чистят.

— Уиллеркинз, — сказала она, проглотив подступивший ко горлу комок. — Он атомный стрелочек равным образом охотник.

Аннели показалось, что-нибудь Олторп ей подмигнул. Он вернул ракетница в место, закрыл крышку нате ключ, вытащил его с замка да отдал Аннели.

— Не подобает сохранять родник на замке.

Эмори фамильярно поклонился, дав ей понять, что-нибудь позволено продлить экскурсию, и, в некоторых случаях выпрямился, до нынешний поры целый век смотрел ей во глаза.

— Вы снова несколько вспомнили, далеко не что-то около ли?

— Возможно, — сказал он, пожав плечами. — Это что ли получи и распишись вспышки молнии во беспросветном мраке. Он продекламировал стихотворную строку. Она удивленно подняла глаза.

— Ведь сие Шекспир!

— Шекспир?

— «Ромео равно Джульетта». Я читала сие тысячу раз.

— Тысячу раз? — улыбнулся он. — Вам нравятся книги в отношении трагической любви?

— Они стали жертвами жестоких обстоятельств, — прошептала она.

Он стоял в такой мере близко, что-нибудь под касался ее. Будь петушком стена, симпатия прислонилась бы ко ней, с целью неграмотный проскользнуть напрямик ко его ногам.

Олторп весь понимал, только невыгодный собирался переть бери уступки. Напротив. Устремил мнение получи и распишись ее губы. Она вроде однова облизнула их, но, догадавшись насчёт его намерении, бегло спрятала язык.

Он который раз заглянул ей во глаза, чисто пытаясь разгадать ее мысли.

— Пойдемте об эту пору на другую комнату? — спросила она. Он вновь поклонился да капелька отступил, пропуская ее вперед. Аннели готова была бежать, хотя сдержалась равно черепашьим ходом направилась для очередным дубовым дверям, которые вели на огромную гостиную. Гостиная равно как была погружена умереть и невыгодный встать мгла равным образом предана забвению. Аннели малограмотный помнила, ради семо когда-нибудь водили гостей. Мебель, взять хоть равным образом отнюдь не была покрыта пылью, выглядела приблизительно же, на правах вот пора ее прадедушки. Пистолетов в этом месте невыгодный было, счастливый сверкание семо малограмотный проникал. Здесь разило стариной, так Олторп сего безграмотный оценил равно по барабасу пожал плечами.

Теперь оставалось наведаться зимний сад. Он также был во запустении, так Аннели, эпизодически симпатия была маленькой, казался самым прекрасным местом получай свете. Витражи равно верхушка не без; позолотой равным образом изображениями купидонов равным образом фей делали эту комнату роскошно красивой. Пол был выложен мраморными плитами. От проникавшего насквозь витражи лунного света весь округ казалось нереальным.

Высокие французские двери выходили получи широкую террасу. С нее был виден откос, основной для утесам. Олторп чтоб пишущий эти строки тебя больше не видел бери террасу, так Аннели далеко не за единый вздох последовала ради ним, а, галерея во дверях, следила ради его реакцией.

Издалека доносились гомон прибоя да крики чаек. Дул наплевательский ветер, тянуло морем равным образом влажным песком. По краю террасы шла ограждение от лестницами, ведущими вниз, для тропинкам равно маленьким садикам. Здесь равным образом однако заросло плющом равно сорняком.

Олторп подошел ко краю террасы равно облокотился что касается стальные перила.

— Когда-то, наверное, на этом месте было необычайно красиво, а без дальних слов эдакий беспорядок.

Поняв, аюшки? некто малограмотный торопится вспять на душные комнаты, Аннели прошла на глубина террасы.

— Что-то ваш покорный слуга безграмотный припомню, сэр, с тем Уиддиком когда-нибудь выглядел по-другому. Он издревле был большим равным образом безлюдным. В детстве моя персона верила, в чем дело? тогда живут привидения. Брат почасту прятался во моей спальне, ждал, временно ваш покорнейший слуга начну засыпать, да принимался склонять шторы равно плакать страшным голосом.

— Надеюсь, дьявол безупречный человек.

— Иногда у меня появлялось похоть помрачить его. — призналась Аннели.

Олторп хоть сколько-нибудь повернул голову равным образом улыбнулся.

У Аннели озноб побежали согласно телу. Его разрез напомнил ей вид статуи римского центуриона. Пряди его хохол выбились из-под ленты, равно Аннели захотелось их потрогать, с тем узнать, такие ли они мягкие, какими кажутся.

Прогнав сии мысли, симпатия стала впялиться сверху море. Солнце висело бесцветным на шару в центре неба.

— Надвигается шторм, — сказал Эмори. — Скоро хлынет дождь.

Аннели устремила созерцание бери горизонт, а никак не увидела ни облачка. Она повернулась, воеже высказать ему об этом, все пустозвонство застряли во горле. Он смотрел в нее. Не просто-напросто смотрел, а так, личиной видел впервые. Его лицезрение скользнул по мнению ее волосам, по времени в соответствии с лицу, остановившись получи и распишись губах равно подбородке, и, наконец, дошел давно груди. Вдруг он, заметил возьми ее плече завитушка и, глядючи получи и распишись него, два раза вздохнул. Затем в который раз посмотрел ей во глаза. Ни объятия, ни поцелуйчик малограмотный способны были призвать таково сильного, всепоглощающего чувства, в качестве кого нынешний его взгляд.

— Я крепко вы напугал, обращение Фэрчайлд?

— Вы меня ни в одном глазе безвыгодный напугали, — прошептала Аннели. — Разве который чуть-чуть. Я безграмотный должна вам бояться?

— Нет, — сказал дьявол не без; улыбкой, — разве умеете звонко греметь да отважитесь уродиться со мной для скалам.

— К скалам?

— Да. Я хотел бы посмотреть, идеже в частности ваш брат меня нашли, разве сие невыгодный ужас дерзостно от моей стороны.

Аннели подумала, ась? спирт паки иронизирует, ибо не без; берега хоть бомбардировка невыгодный была бы слышна, невыгодный ведь что такое? ее крики. Ей заново придется расстроить приличия. Девушке отнюдь не полагается по штату уходить возьми прогулку не без; мужчиной без участия сопровождения матери другими словами иной женщины.

Впрочем, в рассуждении каких приличиях может двигаться тост на ситуации вместе с Эмори Олторпом? Мужчиной, тот или иной шиш неграмотный помнит, каковой пытается вновь завести себя. Надо произвести все, так чтобы помочь ему, а далеко не волноваться что до том, который подумают слуги, увидев ее прогуливающейся не без; мужчиной лишенный чего служанки равно аж помимо зонтика.

— Мы можем прошагать здесь. — Она указала для одну изо широких лестниц.

Эмори зашагал рядом, стараясь вышагивать со ней во ногу. Оба молчали. Яркое паргелий фантазер луга равным образом тропинки, которыми Аннели ходила в области утрам для морю. Она что-то около равным образом никак не отважилась устроиться тама со временем того, равно как нашла бери берегу Олторпа. И ей стало быть никак не по части себе, если они дошли по конца тропинки равным образом увидели откос.

— Там, — сказала она, указывая для скалы посередине щебня. — Там моя особа нашла вас. По ту сторону сих каменных глыб. Он кивнул.

— Подождите меня на этом месте изрядно минут.

— Вы вслед за тем синь порох невыгодный найдете, — заверила его она. — Брум тщательно обыскал всю бухту.

— Дело неграмотный на том, найду alias невыгодный найду. Главное — сколько автор этих строк почувствую.

Аннели смотрела, как бы симпатия спускается за отвесный тропинке, позднее малограмотный выдержала равно последовала ради ним, упрекая себя во том, что-нибудь могла себя такое позволить.

Добравшись предварительно берега, Олторп направился для скалам, рассматривая соответственно пути высохшие водоросли, оставшиеся получи песке со временем прилива. Аннели со трудом шла ради ним по части песку, негодуя до поводу его упрямства да полуденной жары.

Естественно, возлюбленная малограмотный надела ни шляпки, ни перчаток, ни шали — ничего, сколько могло бы отразить нападение ее через палящего солнца, накинула всего лишь капельный кружевной полушалок получи плечища равно подоткнула его лещадь корсет. Наблюдая вслед Олторпом, Аннели отошла во худой у подножия скалы.

Эмори неграмотный не в подобный мере полудюжины присест прошел тама равно обратно, опускался в колени, отковыривал камни носком ботинка, же где-то ни аза равно отнюдь не нашел. За три дня равно три ночи приливы, несомненно, смыли все, а был способным неграмотный усмотреть Брум, тем не менее Олторп продолжал поиски. Он взобрался держи вершину самой важный скалы и, балансируя получи водорослях равным образом валунах, старался подавить равновесие, обеими руками загораживая с солнца глаза. Аннели уж азбука упускать долготерпение да хотела вернуться, вроде предисловий увидела, ась? Эмори вошел на воду.

Волны были больше, нежели во оный день, когда-никогда симпатия его нашла, равным образом ему пришлось подождать, в эту пору отхлынет волна, загодя нежели увеличить что-то. Он стоял во бурлящей воде равно прут на руках какой-то предмет.

Любопытство заставило Аннели подоспеть ко Эмори.

— Вы черт знает что нашли?

Он малограмотный ответил, повернулся равно чтоб автор этих строк тебя больше не видел ко берегу. Вдруг органон его содрогнулось, равным образом симпатия прикрыл глаза… Страшная холст предстала его взору.


Перед ним улица. Узкая. Темная. По водостокам бежит вода, только что прошел дождь, да капитал дождевых червей вылезли изо гнилой земли.

Эмори есть расчет на тени, прислонившись окровавленной растерзанной задом для мокрым кирпичам. Он прислушивается для звукам вокруг. В любую постой может завести песню выстрел. Ему непостижимым образом посчастливилось бежать. Что-то стряслось вместе с глазами. Все представляется ему во каком-то искаженном виде. Последнюю сотню ярдов, похоже, придется падать во гору.

Ждать более нельзя. Не известно, был ли после Шеймас: некто либо ждал его, либо подумал, что-то Эмори умер, равным образом полагается отчислить лидер изо порта, с намерением уберечь остальных членов экипажа.

Эмори набрал во грудь поболее воздуха да подумал, что, возможно, сие его крайний вдох. Вряд ли ему удастся избежать пули. Интересно, что такое? чувствует человек, в отдельных случаях пуля, пройдя насквозь сердце, взрывается на груди? По крайней мере сие закрытие всему. Конец безумной, невыносимой боли.

Оторвавшись ото стены, Эмори побежал. Как старый старик, нагнувшись пополам, передвигая цирлы так, будто бы для ним были привязаны железные шары. Он увидел вспышку на тени слева, равно тута а раздался выстрел. Пуля просвистела рядышком его уха, т малограмотный попала во мишень — дьявол успел осесть лицом вниз получай выложенную булыжником мостовую. Воздух вырвался с легких, да дьявол увидел тень, которая направлялась для нему. Человек промелькнул перед фонарем, равно Эмори успел уловить его лицо, вытянутое равно острое, как бы у гончей. Это был Ле Куто, дьявол ехидно ухмылялся. И всегда но Эмори надеялся, сколько сие единаче невыгодный конец.

Он со стоном перекатился для верфи равно против всякого чаяния увидел, что-нибудь держит на руке нечто блестящее. Это был источник ко всему, ко во всем секретам, правде равно лжи…

— Мистер Олторп! Мистер Олторп! Эмори… пожалуйста! Эмори от трудом открыл глаза. Кто-то звал его согласно имени.

— Эмори! — Он поднял голову равным образом увидел Аннели. Она смотрела сверху него своими синими, хорошо открытыми глазами. — Эмори! — воскликнула она. — Вы на порядке?

Он поморгал равно серия раз в год по обещанию как в лихорадке сглотнул, стараясь превозмочь набег тошноты. Боль во голове равно на животе незаметно затихла, равным образом некто медлительно выпрямился, — Да, — выдохнул он, — кажется, на порядке.

Его визг прозвучал в диковинку грубо. Наконец спирт поднялся. Аннели взяла его вслед руку да повела для ближайшей скале.

Она сняла из себя платок, намочила на воде да вытерла Эмори мыло со лба. Он со благодарностью пожал ей руку.

— Никогда малограмотный знаешь, ась? может случиться, — сказал симпатия когда-то смущенно.

— Еще одна возгорание молнии?

— Не только. Еще равным образом оплеуха грома.

Он наклонился вперед, неграмотный осознавая, что такое? уперся лбом на ее грудь. Аннели стояла затаив дыхание, выронив хоть выжми платок. Затем положила ему для голову попервоначалу одну руку, в рассуждении сего другую равно стала ласково расшевеливать его блестящие черные кудри.

— Вы ещё были получай корабле?

— Нет, нет. Я… автор был у верфи. Было темно, только моя особа слышал плеск воды, равным образом вовсе вблизи для якоре стояли корабли.

— Вы думаете, сие было здесь, на Торбее?

— Нет, — убежденно ответил он, подняв голову. — Это был фрэнчовый порт. Я определил сие по части запаху.

Пальцы Аннели перестали тормошить его волосы. Эмори обнял ее ради талию, да симпатия почувствовала погода его тела. Их пакши двигались самочки объединение себе. Эмори исследовал изгибы ее талии равно позволил себя забить старшие грабки в в таком случае место, идеже сходились бандаж равно рассыпчатая юбка.

— Почему ваша сестра думаете, что-нибудь сие был запошивочный порт? Одного запаха мало.

— Не могу объяснить. Знаю но автор этих строк откуда-то, почто Наполеон — запошивочный император. — Он нахмурился равно перевел зрение получи ее губы. — Мне кажется, ваш покорный слуга бывал на томишко порту сотню раз. И пытался вернуться туда.

— Пытались? Зачем?

Он паки покачал головой, затем внезапно убрал от ее талии руку, во которой держал золотую цепочку. Когда возлюбленный поднял ее, возлюбленная засверкала во солнечных лучах, контрастируя от висевшим в ней простым железным ключом.

Эмори выпрямился да сдвинул брови, вертя контур на руке, а Аннели, малограмотный зная, который выделывать со своими руками, с величайшими предосторожностями опустила их да сложила ради спиной.

— Вы вспомнили эту цепочку из ключом.

— Это источник ото сейфа. У капитана любого корабля принимать сейф.

— Этот клавиша — ваш?

Эмори покачал головой.

— Не знаю. Я заметил, в качестве кого кое-что блеснуло по-под водой, и… — Он по-серьезному вдохнул. — Не знаю. Может быть, мой. А может быть, спирт немного погодя лежит сейчас пару месяцев, а в таком случае да лет.

— Вряд ли, — возразила Аннели. — Однажды заполночь моя персона оставила шпильку сверху подоконнике, равным образом ко утру симпатия тотально заржавела. Находись данный родник на лавина длиннее нежели пару дней, в нем было бы куда в большинстве случаев ржавчины. К тому а молоденький Блистерботтом произвольный будень приходит семо на поисках мидий равным образом моллюсков. Он издревле эврика бы эту цепь.

Олторп нечаянно кивнул.

— Последнее, что-нибудь мы увидел, перед нежели осесть на воду, был ключ. Может быть, этот.

— Вы упали на воду?

— Я скатился от края верфи, — сказал он. — Намеренно. Прятался ото тога, кто такой изрезал ми спину…

Он вскинул голову да вопрошающе посмотрел сверху нее.

— Я видела шрамы, — сказала она. — Уиллеркинз считает, почто бог знает кто хотел наделать вы сильную боль.

Он невыгодный знал, который ответить, как только чертыхнулся равным образом поднял для небу глаза, которые изо черных стали янтарно-коричневыми, когда-никогда на них заиграли яркие лучи солнца. И Аннели пожалела, почто у нее неграмотный хватило смелости понять его, придавить для перси да ласкать, доколь вместе с его лица никак не исчезнет страдание.

— Я хочу вам кое в рассуждении нежели спросить. Обещайте, ась? ответите честно.

Она подумала, облизнула губы.

— Если смогу, отвечу.

— Вы верите, что-нибудь ваш покорнейший слуга совершил всё-таки те преступления, во которых меня обвиняют?

— Бабушка безграмотный верит. Это пишущий эти строки как следует знаю.

— Я спросил, верите ли вы.

— Я чересчур маловато знаю вас, сэр; так чтобы выводить об этом, — призналась она. — За последние небольшую толику дней пишущий эти строки только лишь успела узнать, в какой мере справедливы суждения бабушки. Я спокон века думала… — Она спохватилась, который может возвести поклеп лишнего, но, встретив его шары в кучу взгляд, продолжила из улыбкой:

— Меня завсегда уверяли, зачем возлюбленная вместе с причудами.

— А сегодня зачем вас об ней думаете?

— Теперь… Думаю, симпатия эксцентрична равным образом своенравна. Ее забавляет то, что-нибудь всё-таки думают, якобы симпатия плохо соображает, несмотря на то сие в отдалении безвыгодный так. Она целеустремленная, упрямая, настойчивая. С чужим мнением далеко не считается, думает равным образом делает то, что-то хочет.

— В вашем голосе важно зависть.

— Я завидую ее мужеству. И се независимости. Она безвыгодный похожа получай других.

Он поднял из песка ее кружевной платок.

— У каждого кушать выбор, девушка Фэрчайлд. Каждый властен поступать, по образу считает нужным.

— Это поскорее относится ко мужчине, нежели для женщине, сэр.

— Но ваша старушонка — женщина, — возразил Эмори.

— Моя старуха жуть богата равным образом ни в жизнь ни с кого отнюдь не зависела. Ей однако равно, зачем насчёт ней думают. К тому а возлюбленная необычайно умна.

В голосе Аннели звучало столько нежности, в чем дело? Эмори малограмотный сдержал легкой улыбки. Аннели покраснела.

— Нам время возвращаться, — сказала она, беря у него платок.

Он безвыгодный одновременно отдал его. Лишь по прошествии того, в духе коснулся ее рычаги равным образом плеча.

Она нечаянно посмотрела ему на глаза.

— Возможно, хорош надежнее, кабы ваша сестра станете хранительницей обеих ключей, — пробормотал он, набросив золотую цепочку ей для шею, которая скользнула в обществе ее грудей. Его теплые длинные грабки умильно высвободили ее грива из-под цепочки. Он провел большим пальцем по части ее подбородку, равным образом возлюбленная подняла голову.

Аннели затаила дыхание. Он безвыгодный сводил со нее глаз, его рот чуть приоткрылись. Как сие было во библиотеке, от случая к случаю симпатия думала, сколько некто поцелует ее. Об этом легко было прочувствовать в области выражению его лица равно через силу уловимому наклону вперед.

Она отнюдь не знала, аюшки? остановило его. Он склонился ко ней равно здесь а отпрянул. А симпатия поуже готова была ко поцелую да весь дрожала, прикрыв глаза. А в отдельных случаях открыла их, он, сняв башмаки, вытряхивал с них воду.

Она была благодарна ему из-за то, ась? дьявол притворился, предлогом безграмотный замечает, по образу симпатия покраснела. Пока некто вытряхивал изо башмаков воду, Аннели уж была держи полдороги ко откосу. Он дал ей убежать кончено поодаль равно сейчас пытался догнать.

Взобравшись наверх, Аннели остановилась, в надежде отдышаться. Ветер поймал ее вихры равным образом бросил ей на лицо. Она весь единаче находилась по-под впечатлением случившегося, сердце пела. Появился Эмори. Он стал заглаживать вину под Аннели, так сие было приближенно неуместно, сколько только что расстроило ее.

В настоящий пора для дому подкатил глянцевитый смоляной экипаж. Из него выскочил кучер во ливрее, открыл дверцу, да помощью не уходите Аннели увидела Уинстона Перри, перстень Бэрримора.

Глава 0

— Господи Боже мой! — прошептала возлюбленная равно бегло отвернулась. — Я положительно забыла. Этим наутро возлюбленный прислал свою карточку, сообщив, что-то заедет абие за полудня.

Эмори повернулся на сторону на флэту да увидел вблизи экипажа высокого мужчину из бледным аристократическим лицом, тот или иной смотрел для них. Он, приходится быть, заметил, наравне промелькнуло белое муслиновое гардероб Аннели.

— Это ваш друг?

— Его зовут Бэрримор, Лорд Бэрримор. Он приехал во Бриксгем от моим братом, с целью умчать меня домой. По крайней мере они собирались сие сделать, так пишущий эти строки отказалась ехать. Они сняли комнаты на Торки и…. — Она тайком оглянулась. — О Господи! Он нас заметил да подходит сюда. Что ми должно сделать, чтоб некто понял, что-то аз многогрешный отнюдь не хочу ради него замуж? Он так-таки за сего приехал, моя особа знаю, — Замуж? Но вас сказали, в чем дело? помолвлены? Аннели тряхнула головой равным образом вздохнула.

— Так считают моя мама, отец, братик равно сестра. Не сомневаюсь, что такое? его прозрачность тоже. Хотя мы отроду неграмотный давала ему ни малейшего повода. По правде говоря, автор денно и нощно была вместе с ним груба да безграмотный могу понять, с какой радости дьявол хочет взять кого для женщине, которая всемерно этому противится.

Олторп опешил. Он малограмотный ожидал с нее таковский вспышки гнева. Он думал, симпатия не насчет частностей никак не умеет сердиться. Но оказалось, эту черту своего характера возлюбленная несложно скрывала.

— Признаться, — философски заметил Эмори, — в какой мере автор могу рассматривать не без; такого расстояния, симпатия выглядит порядком крепким парнем. Несомненно, симпатия богат. Уверенная походка; Я никак не берусь судить, только ми кажется, симпатия далеко не изо тех, кто такой примет прямо «нет».

Бэрримор был ярдах во трехстах с них равным образом бери пора скрылся вслед деревьями. Аннели во изумлении посмотрела в Олторпа.

— Просто «нет»? Об этом далеко не может оказываться равным образом речи! Последние полгода матерь исключительно да делала, почто готовила его ко нашей помолвке. К тому но симпатия корешок равно доверенное рыло самого регента равно Отец Небесный знает кого снова с правительства равным образом во конце концов достанет одним изо влиятельнейших графов Англии. Я невыгодный могла не мудрствуя лукаво приблизительно отметить «нет» маркизу Бэрримору, как бы вас невыгодный смогли бы сообщить «да» тому, который захотел бы отправить вы властям.

Выслушав ее, Олторп таково улыбнулся, почто симпатия туточки но пожалела что до сказанном, да было сделано поздно.

Спрятаться было негде. Они стояли получи краю утеса, надо ними было небо, внизу — бескрайнее море. Она стояла поблизости вместе с человеком, потерявшим память, убежденным, что-то кажинный властен наниматься по-своему, безграмотный считаясь от мнением других.

— Пожалуй, — пробормотал он, — аз многогрешный пойду для берегу равным образом оставлю вы наедине.

— Нет! — воскликнула она. — Не уходите! — И уж побольше удобно добавила:

— Нет, спирт сделано видел вас, равным образом ему может выступить подозрительным, в чем дело? вам глядишь исчезли.

Тут у нее появилась сызнова одна мысль, ужаснее первой. Как всего Бэрримор увидит Олторпа вблизи, дьявол может вернуться мысленно кроки портрета, некоторый показывал полковник Рэмзи ради число давно этого.

— Господи милостивый, — малость слышно произнесла она. — Ради нас обоих, сэр, я… пишущий эти строки думаю, вас должны меня поцеловать.

Его темные бельма округлились.

— Простите?

— Пожалуйста, поцелуйте меня! И сделайте сие во вкусе не грех быстрее, временно симпатия отнюдь не догадался, зачем автор сих строк его заметили.

Эмори хотел спросить, который возлюбленная задумала, так наместо сего залюбовался ее роскошными волосами, развевающимися сверху ветру. Затем посмотрел ей во глаза, наклонился равным образом приветливо поцеловал.

Аннели ожидала ничуть другого поцелуя, страстного, неистового, с которого обычай захватывает, даже если ни одна душа пока что ее этак отнюдь не целовал. Тайком взглянув получай тропинку, симпатия увидела, по образу Бэрримор появился за деревьев равно стал неторопливо обрабатывать ко ним. Он приметно был ошарашен. Наверное, видел, в качестве кого Эмори ее поцеловал.

Настроенная до боли решительно, Аннели обняла Эмори.

— Это все, сверху зачем ваш брат способны, сэр?

— Мисс Фэрчайлд. Не знаю, аюшки? после игру ваша милость затеяли, но…

— Поверьте, дрянной зрелище в этом месте нет, сэр. Не спустя некоторое время наравне в канун лорд Бэрримор видел ваш портрет. Это во-первых. Во-вторых, симпатия вряд ли ли достанет гнесть женщину, которую видел на объятиях другого мужчины.

— Мой портрет?

— Есть инструкция нате ваш повязка вместе с вашим портретом. Полковник Рэмзи показывал его бабушке. Так что, пожалуйста, поцелуйте меня, хоть бы для себя самого. И постарайтесь произвести сие равно как дозволено естественнее. Потеря памяти не делать что-л. невыгодный должна была отозваться нате сих ваших способностях.

До зачем но злющий у нее язык! Она хозяйка малограмотный знала, зачем хочет больше: чтоб Эмори избежал опасности иначе говоря дабы поцеловал ее со всей страстью, для какую только лишь способен. Его иллюминаторы стали снова темнее, грабки скользнули соответственно ее талии.

— Вот нате аюшки? пишущий эти строки способен, — произнес он, привлекая ее для себе.

Такого напора Аннели безграмотный ожидала. Он беспричинно здорово прижал ее для себе, сколько аж оторвал через земли, равно прильнул для ее губам своими горячими губами. Его язычишко раздвинул ее губы, проник на пасть равным образом стал в дальнейшем хозяйничать. Она надрывно сглотнула.

Аннели попробовала было отстраниться, так одной рукой дьявол обнимал ее, а второй обхватил вслед за голову. Аннели отсюда следует жарко, таким горячим было его тело. Она опять попыталась вырваться, хотя возлюбленный целое забористей прижимал ее для себе, возбуждая ласками, нонче возлюбленная невыгодный стала тихонько стонать, млея с блаженства.

Аннели чище отнюдь не сопротивлялась, отдав свое органон во полное приказ Эмори. Она безграмотный могла отвлечь цедильня через его пылающих губ, ласкала своими тонкими пальцами его мускулистую грудь. Она все дрожала ото страсти. Эмори попытался было расщемить объятия, так Аннели безграмотный отпускала ею, продолжая постанывать, попозже услышала, на правах застонал Эмори, ощутив сверху щеке его горячее дыхание. Она желала его, безумно, неистово, равным образом дьявол почувствовал это. Его ручка скользнула для ее груди, крохотку сжала сосок. Аннели затрепетала с этой ласки. Эмори стоило огромных усилий далеко не перейти границу дозволенного.

Наконец Аннели оторвала цедильня через его губ да посмотрела во его черные, затуманенные страстью глаза. Эмори невыгодный выпускал ее изо объятий. Аннели казалось, в чем дело? до текущий поры немного, равным образом возлюбленная далеко не выдержит, туда-сюда от ума с нахлынувших, впредь до этих пор незнакомых ей ощущений. Вдруг возлюбленная вспомнила по части Бэрриморе равным образом посмотрела получи и распишись тропинку. Но лорда тама сделано малограмотный было. Она только что успела заметить, по образу спирт сел во экипаж, упряженный четверкой лошадей, равно на правах экипажик тронулся со места.

Она закрыла штифты равным образом положила голову возьми горячую груди Олторпа. Дело сделано, пути отдавать нет. Однако Аннели малограмотный испытывала ни тревоги, ни страха. Ей было приблизительно со спокойной совестью на объятиях Эмори. Хотя скорее бы ей, наверно, лечь в землю затем того, что такое? произошло.

Она жаждала его ласк, ни за что далеко не могла ими насытиться. Но симпатия никак не стал хлеще ее дать поцелуй равным образом отдаленно отстранился.

— Кажется, ваш конспект сработал, — неслышно произнес Эмори.

Аннели дотронулась пальцами предварительно своих губ. Они несильно припухли. Эмори улыбнулся. Эта вино повергла ее во смятение, равным образом симпатия бросилась струить домашние воды ниц по части тропинке. Волосы ее развевались нате ветру.

Она бежала, доколе мука на боку малограмотный заставила ее задержать шаг. Сердце сил отсутствует до чего колотилось, обрезки подкашивались, же невыгодный лишь только утомление была тому причиной.

Аннели услышала назади шаги равным образом побежала быстрее, с намерением малограмотный замечать его насмешливой улыбки, безвыгодный слышать ироничного тона. Лучше бы возлюбленная безвыгодный говорила ему, в чем дело? барышня отнюдь не вольна на своих поступках на знак ото мужчины.

Ее мечты разбились касательно жестокую действительность. Своим поступком возлюбленная спасла Олторпа, только который-нибудь ценой! Бэрримор, возможно, получи и распишись пора оставит ее во покое, однако безграмотный известно, что-то некто предпримет со временем того, вроде увидел свою невесту на объятиях другого мужчины, прямо неграмотный аристократа.

Аннели вернулась к себе пирушка но дорогой, которой ходила ко морю, — путем зимний сад. В туфлях хлюпала вода, равным образом Аннели решила повыситься для себя на спальню, идеже доброхотно просидела бы один давно конца жизни, кабы бы во холле накануне ней нахраписто никак не вырос Уиллеркинз.

— Наконец-то ваш покорный слуга есть вас, мисс. Миледи требует вам ко себя сию а минуту.

— Передайте бабушке, который моя персона приду, вроде всего лишь смогу. Она хотела обставить старика, же оный преградил ей путь.

— Она сказала «сию а минуту», мисс.

Он наклонился равным образом потер голень, согласно которой Флоренс нередко ударяла его тростью, выражая таким образом свое неудовольствие.

Аннели отбросила со лица волосья да направилась ко гостиной. При мысли относительно том, в чем дело? старушенция могла видать с окна ту но картину, который равно Бэрримор, симпатия почувствовала, сколько последние силы покидают ее.

Но симпатия тогда но вспомнила, в чем дело? окна гостиной выходят возьми полдень равным образом восток, скалы с них далеко не видны. Только дорога. Так сколько повитуха могла понимать лишь, во вкусе приехал равно уехал Бэрримор, что-то около равным образом отнюдь не зайдя во жильё до неизвестной причине.

Втянув голову на плечи, Аннели следом из-за Уиллеркинзом вошла во гостиную, краем бельма заметив, вроде Олторп зашел на зимний городсад равным образом закрыл следовать на вывеску двери.

Флоренс в сущности стояла у окна, равным образом сие вновь лишше встревожило Аннели. Ее бросило во жар, в отдельных случаях бабуленька повернулась ко ней да подняла бровь.

— Господи, младенец мое, идеже твоя милость была? С минуты возьми побудь здесь ко нам пожалуют гости. Экипаж уж во пути.

— Боже мой, — прошептала Аннели, вцепившись ради живот. — Он вернулся.

— Кто вернулся?

— Лорд Бэрримор. Маркиз. Я… он… он, наверное, взбешен равно решил сказать свое возмущение.

— Взбешен? Ты чем-то разозлила его?

Аннели, малограмотный во силах бросить ни слова, только замахала рукой.

В данный миг во дверях появился Олторп, скользнул взглядом до Аннели равно обратился для Флоренс:

— Это мы умереть и отнюдь не встать во всех отношениях виноват. Попросил девушка Фэрчайлд показать, идеже симпатия меня нашла. Погода была прекрасной, да в обратном пути поднялся ветер. Похоже, надвигается буря.

— Здесь без дальних слов равным образом разразится бура, неравно ваша сестра неотложно малограмотный исчезнете равным образом неграмотный перестанете уделывать мои полы. И никак не показывайтесь ми получай глаза, непостоянно циклон далеко не стихнет. Уиллеркинз сделано сделай так разверзать дверь. Вас увидят давно того, наравне ваша милость дойдете поперед лестницы. Так ась? вы вернее проникнуть здесь. — Флоренс потянула из-за резной рокайль для стене, равно широкая панелька тихонько отодвинулась во сторону. — Все комнаты во доме соединены секретными ходами равным образом нишами, — отнюдь не не принимая во внимание гордости объяснила Флоренс. — Думаю, сие разумно. Наверняка один человек с наших предков далеко не любил сюрпризов. А сейчас идите. И как угодно почти ноги, со временем ахти темно.

Аннели протиснулась во обуженный проход, находившийся, вроде ей показалось, посреди двумя комнатами. С одной стороны деревянная лестничка вела бери незаинтересованный этаж, со непохожий — нате первый.

— Черт возьми, — пробормотал Олторп, следовавший из-за Аннели, — сносно далеко не видно.

— Не шумите, — предупредила Флоренс, равно отнюдь не успели они опомниться, в качестве кого пульт управления несложно задвинулась равным образом они остались во кромешной тьме.

Когда иллюминаторы привыкли для темноте, Аннели увидела, что-нибудь стены, покрытые плесенью, пропускают свет. Видимо, обветшали с времени. Сверху донесся бесцветный шорох. Скорее итого на сих узких проходах завелись какие-то твари.

— Ненавижу мышей, — проворчал Эмори, будто угадав ее мысли. — Змеи равно в таком случае лучше.

Аннели хотела в некоторой степени сказать, же некто прикосновением пакши остановил ее.

Она равным образом услышала голоса, по образу да он. По крайней мере двоечка голоса, изо них единолично женский, который-нибудь взволнованно приветствовал Флоренс:

— Госпожа Уиддиком! Как ваш покорнейший слуга рада вам видеть. Я равно как однажды говорила своему дорогому мужу…

Значит, сие малограмотный Бэрримор! Он безграмотный вернулся, воеже завязать знакомство вместе с ней анфас для лицу. Чтобы пробудить получи и распишись единоборство Эмори Олторпа другими словами охаять ее хуй обществом.

Она через силу удержалась получи ногах и, нет-нет да и Эмори взял ее ради плечи, текстуально рухнула возьми него.

— Простите меня, — прошептал он. — Здесь где-то тесно.

— Что? Что ваш брат делаете?

— Пытаюсь модифицироваться от вами местами, так несколько мешает… — Она услышала бряцание рвущейся материи равно ахти удивилась, в некоторых случаях он, дотянувшись вплоть до того места на стене, откудова проникал стройный лучик света, большим пальцем расширил высверленное во стене отверстие, приник для нему, затем аюшки? дал ей шанс посмотреть.

— Они вы знакомы? — прошептал спирт ей на самое ухо.

Аннели кивнула, только шелковица а подумала, что-нибудь во темноте симпатия неграмотный видел ее кивка, да повернула голову, с целью расплатиться ему в свой черед шепотом, тем не менее заместо шорба наткнулась для его рот и, отпрянув, здорово ударилась затылком в рассуждении стену, Она никак не успела взвизгнуть — Эмори среагировал моментально, зажав ей жевало рукой, да повернул ее голову для своему уху.

— Это ваш братишка Стэнли, — прошептала Аннели. — И его хозяйка Люсиль.

Эмори паки посмотрел на щель, впоследствии почему ликвидировал ее равным образом ес потайную дверь, по отношению которой говорила Флоренс. Отодвинул дорожка и, взяв Аннели ради руку, совместно вместе с ней вошел во библиотеку.

Задвинув панель, получай обратной стороне которой были полки, спирт смахнул порошина не без; платья Аннели. Ленту, стягивавшую его волосы, спирт потерял, рано или поздно они ходили ко скалам, равно ныне букли его рассыпались по мнению плечам. На рукаве рубашки была огромная дыра. Когда они шли семо на темноте, Эмори зацепился вслед гвоздь. Если набавить для этому пятна с мореходный воды возьми бриджах да промокшие башмаки, выглядел Эмори отнюдь не лучшим образом да не факт ли хотел предстать до братом задним числом долгой разлуки во подобном виде.

Эмори пытался вогнать на распределение непокорные волосы, если Аннели неожиданно спросила:

— Откуда ваш брат узнали оборона пройма во стене?

Олторп сдвинул брови.

— Понятия неграмотный имею. Просто ваш покорный слуга знал, ась? оно в дальнейшем есть, вона да все. — Он несколько улыбнулся. Аннели бросила взор бери дверь.

— Полагаю, ми нелишне уродиться неотложно для бабушке. А вас безграмотный есть смысл сего делать. Ваш братуха далеко не хотел, в надежде его новобрачная узнала по части том, сколько вам на Бриксгеме, да даже если давно этих пор безвыгодный изменил своего мнения, вас отпустило безвыгодный показываться им получи и распишись глаза.

Олторп однажды против воли кивнул, да Аннели его понимала. Возможно, братан помог бы ему и так бы в некоторой своей части воскресить память.

— Оставайтесь нонче здесь. Если всегда во порядке, автор этих строк вернусь вслед вами.

Он по новой кивнул равным образом поймал ее руку, если возлюбленная уж собиралась уйти.

— Извините.

— За что? — шепоточком спросила Аннели.

— Хотя бы следовать то, что-то меня выбросило получи и распишись ваш берег, безграмотный говоря уж об остальном.

После ее ухода Эмори облегченно вздохнул.

Он посмотрел получай ларчик со оружием. Утром некто отдал Аннели треншальтер ото него, да возлюбленная опустила его во карман. Эмори неграмотный составило никакого труда выдернуть его, при случае они менялись кой-где на узком проходе на кромешной тьме. Но к чему ему сие понадобилось?

Следовало ли ему раздумывать на преданности брата? Опасаться, почто оный передаст его властям? Более мучительным был альтернатива по части маркизе Бэрриморе. Кто некто такой, дьявол побери? И отчего Эмори охватил заковывающий страх, когда-никогда Аннели рассказала что до нем? Эмори его безграмотный узнал, его прибытие неграмотный вызвало у него никаких особых ассоциаций, однако сие далеко не значит, что-то они отнюдь не возникли у маркиза. Аннели бросилась на объятия Эмори, дай тебе Бэрримор оставил ее на покое, а что, если, вопреки получи всё-таки их старания, Бэрримор узнал его равным образом помчался следовать констеблями?

Вряд ли Бэрримор заподозрил свою невесту во рычаги вместе с преступником, преследуемым законом. Вряд ли у него были основы предполагать ее на неверности. Скорее просто-напросто симпатия был вплоть до того ошеломлен увиденным, почто оказался никак не во состоянии признать достоинства ситуацию.

Эмори кардинально потерял покой. На губах перед этих пор был перегар поцелуев Аннели.

Открыв табернакль вместе с оружием, спирт сызнова проверил пистолеты равным образом положил их обратно.

Действительно ли симпатия предатель? Совершал ли преступления сравнительно от чем своей страны, наперерез кому/чему короля? А кабы совершал, в таком случае по образу долготно может таиться во Уиддиком-Хаусе?

Глава 0

— Поверьте, мы в свою очередь во ужасе ото одной только лишь мысли, ась? Стэнли ходит ко больным чумой. Я на все лады помогаю ему сберегать человеческие души, заблаговременно нежели они покинут настоящий мир, однако иметь контакты из чумными — сие еще слишком.

— Люсиль, дорогая, во Бриксгеме перевелся чумы. Миниатюрная белокурая краля посмотрела возьми мужа, — Но мы славно слышала, вроде твоя милость сказал, в чем дело? у кого-то лихоманка равно кровотечение.

— Только у двух прихожан, которые просто-напросто заболели желудком, съев несвежее мясо.

— Мясо? — Она вздохнула да обратилась ко Флоренс:

— Теперь ваш брат понимаете, благодаря тому ваш покорный слуга приехала неразлучно от ним? Он совсем безграмотный заботится ни об своем, ни по отношению моем здоровье.

Преподобный священник перевел созерцание возьми Флоренс.

— Моя милая половина безграмотный оставит меня на покое, все еще аз многогрешный безвыгодный отпущу ее на Лондон. Вчера твердила что до вторжении французской армии, которая намерена уберечь Наполеона, да насчёт том, сколько на этом краю Британии небезопасно. Сегодня заговорила что до кровотечениях.

— Но на этом месте равно то правда небезопасно. — стояла получи своем Люсиль. — Везде довольно солдат. Дороги кишат ворами равным образом убийцами, они надеются, аюшки? от наплывом людей на деревни им бросьте нежели поживиться. И всё-таки сие пока что до самого официального подтверждения, что-то симпатия прибудет как сюда. Я удивлена, девушка Фэрчайлд, — обратилась симпатия ко Аннели. — который вам безвыгодный захотели вернуться на Лондон.

— В Лондоне на десятеро присест более людей, — возразила Аннели. — А насчёт ворах равным образом балакать нечего.

— Да, хотя в дальнейшем вас на полной безопасности, подина защитой вашего брата, виконта Ормонта, равным образом навес Бэрримора. Последний слывет одним с опаснейших дуэлянтов Англии, владеет равно пистолетом, равным образом шпагой. Так что-нибудь всего тупец отважился бы наделать вас зло.

— Люсиль познакомилась вместе с обоими джентльменами вчера, — объяснил священник.

— Могу поклясться, аюшки? минут пятерка взад наша сестра проехали мимо его экипажа. Дело во том, ась? вчерашнего дня автор этих строк имела наслаждение пронестись на нем.

Аннели удивленно подняла брови.

— Маркиз, на правах обычно, остановился на Норт-Форте по части правительственным делам, — продолжал передавать священник, — идеже обедала моя благоверная вообще из другими дама изо Общества защиты сирот.

— Да, помню, вам кое-что говорили об этом, — кивнула Флоренс.

— Действительно, — подхватила Люсиль. — Нас пригласил полковой командир, полковник Хаксли, в смотр пехоты равно кавалерии. Ваш кровник равным образом маркиз, — обратилась возлюбленная для Аннели, — прибыли во оный момент, в некоторых случаях одна изо дам попросила, с целью солдаты пальнули с крупный пушки. Но полковник отказал ей во ее просьбе, и, равно как ми показалось, во достаточно грубой форме, заявив, в чем дело? заряды невозможно девать получи развлечения.

— Я имею напасть испытывать полковника Хаксли вишь сделано тридцатник лет. — сдержанно заметила Флоренс, — равно ничто хорошего в отношении нем сообщить неграмотный могу.

— Вряд ли кому-то изо нас нравится, что-нибудь Наполеон намерен вылезть во нашем районе, — добавила Люсиль, — Не сомневаюсь, особенно оттого маркиз решил непосредственно испытать однако оборонительные сооружения равно средства. Он, кажется, связан со министерством иностранных дел, никак не что-то около ли?

Аннели после силу улыбнулась.

— Кажется, некто сотрудничает от лордом Уэстфордом изо министерства иностранных дел.

— Значит, дьявол занимается шпионами? Как интересно! Неудивительно, почто некто был круглым счетом взволнован да хотел побеседовать со полковником Рэмзи, — Он вдругорядь встречался не без; полковником Рэмзи? — Да, они конец растянуто беседовали, только где-то тихо, что-то ни единого плетение словес малограмотный было слышно. И знаете, спирт просто-напросто очаровательный! И истинный джентльмен. Когда автор сказала, ась? века неграмотный видела такого красивого экипажа, дьявол настоял, так чтобы аз многогрешный поехала купно не без; ним во Бриксгем. Уверена, сие симпатия проехал мимо нашего в родных местах утром, да без году неделю пишущий сии строки снова его видели. Как жаль, опоздали только бери пяток минут.

Люсиль огорченно надула губки, равным образом Аннели, подумала, что-то симпатия не долго думая куда похожа для тех женщин, которые носят платья не без; адски глубокими вырезами да кокетливые шляпки, дабы завлечь маркиза. Но фундаментально ее встревожила новинка по отношению том, в чем дело? Бэрримор в канун малограмотный зараз отправился во Торки, а поехал во войско вслед за полковником Рэмзи равно затем «долго беседовал со ним.

Флоренс, как бы равным образом Люсиль, малограмотный понимала, благодаря этому маркиз что-то около в пожарном порядке уехал, да сверлила взглядом Аннели.

— Я что-то около сожалею, ась? далеко не застала его здесь, — сказала Люсиль.

— Он пробыл в этом месте ничуть недолго, — пробормотала Аннели. — Очень торопился на город.

— Ну ладно, как-либо во непохожий раз. — Люсиль теребила кружевную манжету, безоговорочно раздосадованная тем, ась? необдуманно семо спешила. — Все в одинаковой степени моя персона отнюдь не отпустила бы Стэнли одного.

Флоренс улыбнулась.

— Гости — постоянно угодный сюрприз, уверяю вас. — Она устремила зырк получай плита да пробормотала:

— Хотя, полагаю, ныне текущий нечаянность малограмотный последний.

Стэнли Олторп проследил вслед за ее взглядом равным образом увидел своего брата. Силы оставили его, только некто заставил себя встать.

— Слава Богу, — прошептал он, — твоя милость жив! Эмори улыбнулся:

— Боюсь, что-то Бог здесь ни присутствие чем. Это дама Уиддиком спасла меня.

Священник от улыбкой бросился ко брату.

— Слава Богу! Слава Богу! В старобытный единожды твоя милость был похож получи покойника. Я равным образом невыгодный надеялся, зачем твоя милость выздоровеешь. А неотложно твоя милость такой, каким мы тебя помню.

Эмори политично высвободился изо объятий Стэнли.

— Я единаче невыгодный решительно здоров, — сказал дьявол равно посмотрел получай Флоренс. — Вы безграмотный сказали?

— Не успела. Речь шла по отношению чуме во деревне равно убийцах сверху дорогах.

Выражение счастья безвыгодный сходило со лица священника.

— Что вас должны были ми сказать? — спросил он. — Ты выглядишь вполне здоровым.

— Он потерял память. — Флоренс постучала пальцами за лбу. — Это невыгодный так-то свободно заметить.

— Память? — Священник нахмурил брови. — Ты хочешь сказать, сколько малограмотный помнишь, равно как попал бери берег?

— Он хочет сказать, — вздохнула Флоренс, — который весь ни ложки неграмотный помнит. Он неграмотный знает, кто такой возлюбленный такой, кто именно я, который моя внучка. Правда, ее дьявол никак не может знать, затем что они поначалу ввек невыгодный встречались. Видимо, толчок соответственно голове был таким сильным, ась? повредил мозг. Иногда спирт отчего-то вспоминает, прежде глазами мелькают какие-то картины, отдельные эпизоды, так совместить их на одно все дьявол далеко не может.

— Но опять-таки сие абсурд! — выдохнул Стэнли. — Как не запрещается безграмотный знать, который твоя милость такой?

— Я клянусь, который невыгодный знаю, — сказал Эмори. — И пользу кого меня каста тезис вдвойне абсурдна. Я колотимый период ходил в области дому, во котором, на правах ми сказали, бывал тысячу раз, неужели а сегодня не факт ли найду посторонись перед главного входа.

— Ты равным образом меня невыгодный помнишь? — прошептал Стэнли. Эмори безвыгодный ответил, да взор его был хватит за глаза красноречив. Брат стиснул щебенка через отчаяния, Аннели заметила в лоне братьями явное сходство: нелюбезно отображенный подбородок, правильной склад нос, красивые шелковистые брови. Только Эмори выглядел сильнее зрелым равным образом сильным, его жизнь, полная испытаний, оставила бери нем след. Стэнли был полной противоположностью Эмори: капельку субтильный, вне малейшего намека получай грубость, да всё-таки но на нем нет-нет ну да да проглядывала суровость.

— Мы должны предпринять однако возможное, с целью вызнать дружок друга, — заявил Стэнли.

Люсиль, сидевшая получи диване, кашлянула.

— Ты, моя персона смотрю, нимало забыл об мне. Или твоя милость также потерял память?

Стэнли посмотрел для жену.

— Прости меня. Я, кажется, забыл что до приличиях. Люсиль, дорогая. — Он подошел ко ней. — Я счастлив помыслить тебе мои брата Эмори Джеймса Олторпа. Его малограмотный было на Англии аж полдюжины лет, равным образом чисто в конце концов симпатия вернулся. Эмори хотел ударить челом Люсиль, так симпатия вскинула брови.

— Эмори Олторп? Тот самый предатель? В комнате воцарилась гробовая тишина, равно в некоторых случаях Флоренс постучала тростью в области ножке стола, сие произвело подобный а эффект, наравне неравно бы грянул выстрел.

— Его источник доколь неграмотный доказана, — заявила Флоренс. — Он брательничек вашего мужа да моего друг, да ваш покорнейший слуга прошу принадлежать для нему вместе с уважением. Во всяком случае, на моем доме.

Люсиль вжалась на спинку дивана, опасаясь, что такое? Флоренс в который раз ударит тростью в соответствии с ножке стола, равным образом взяла мужа из-за руку.

Стэнли сжал ее нежные дрожащие пальчики.

— Люсиль, невыгодный нужно что-то около говорить, — взмолился он. — Особенно сейчас.

— Ничего страшного, — сказал Эмори. — Я знаю, ась? меня считают персоной нон грата.

— Нон грата? — взвизгнула Люсиль. — Солдатам приказано во вы стрелять, как бы всего-навсего вас появитесь!

Флоренс этак стукнула тростью сообразно ножке стола, что такое? подскочили невыгодный всего диод да двум фарфоровые статуэтки, однако равным образом всё-таки находившиеся на комнате.

— Но сие правда! — настаивала Люсиль. — Солдаты патрулируют улицы, для тому но трофей следовать его поимку живым alias мертвым увеличена впредь до тысячи фунтов!

Флоренс взглянула держи Стэнли.

— Боюсь, ась? сие так. Полковник Рэмзи заново расспрашивал того рыбака равным образом показал ему чертеж портрета. Он уверен, аюшки? человек, воспроизведенный получи и распишись портрете, равным образом тот, которого видел рыбак, — одно лицо. Более того, спирт утверждает, сколько нет-нет да и «Беллерофонт» придет во порт, Наполеона попытаются спасти… — некто умолк равно посмотрел в брата, равно главным во этом заговоре короче Эмори.

— Пресвятая Дева Мария, Матерь Божья, — пробормотала Флоренс. — Делать ему, в чем дело? ли, свыше нечего, во вкусе прясть интриги? Неужели ему на этом месте далеко не навалом женщин, воеже развлечься?

— Погодите. — Эмори потер висок. — Этот засранец взят подо стражу держи английском военном корабле, во английском порту равно по-под мощной охраной английских солдат. Как а пишущий эти строки был в состоянии содеять такое чудо?

— А в качестве кого твоя милость нашел сие получай Эльбе? — со горечью спросил Стэнли. — Его охраняли три тысячи английских солдат, да говорят, зачем твоя милость каким-то образом вытащил его оттуда.

— Вина Рори никак не доказана, — напомнила ему Флоренс.

— Рэмзи утверждает, что-нибудь кушать свидетели, они клянутся, который преследовали то-то и есть «Интрепид» равным образом подошли для нему шабаш близко, дабы перестать бой, да позднее по причине бяка погоды потеряли нынешний лидер изо виду.

Эмори нахмурился.

— «Интрепид»?

— Твой корабль, до свидания симпатия неладен. Твой ненавистный корабль! Судно, для котором твоя милость совершал кругосветные путешествия на поисках приключений, чем того с намерением отираться у себя да учиться делами семьи!

Он умолк, заметив обалдайс получай лицах Флоренс да Аннели, на так пора наравне Люсиль торжествовала.

— О Господи, Эмори, на хренища моя персона сие сказал? Я невыгодный имел право винить тебя из-за поступки, по части которых ты, может быть, равно никак не слышал, находясь после тысячу миль через того места. И контия тем паче сейчас, в некоторых случаях твоя милость инда термин свое забыл. — В голосе Стэнли звучало искреннее раскаяние.

Аннели показалось, сколько Эмори пошатнулся. Она вскочила да бросилась для нему, опасаясь, по образу бы ему отнюдь не получается плохо.

— Нет, — нелюбезно сказал он, стиснув частокол равно посредством силу улыбаясь. — Я на полном порядке. — Он накрыл ладонью холодные щупальцы Аннели равно посмотрел получай Стэнли. — Не нужно извиняться. Если пишущий эти строки подлец, ведь паче подслушать об этом первоначально через своей семьи.

— Вы ежели и бы сядьте, — сказала Аннели. — Может, выпьете причина либо бренди?

Флоренс привычным движением махнула тростью равным образом попала торчмя во колокольчик, грозящий получай стене.

— Прекрасная идея. Мы до сей времени могли бы пить чего-нибудь покрепче чая. Когда успокоимся, обсудим ситуацию минуя всяких глупостей да сцен. Стэнли, ваш брат принесли одежду?. Позвольте заметить, зачем бриджи, которые надеты бери вашем брате, были бы словно влитой сидит подростку. Он инда малограмотный может во них сидеть.

— Я… да, — кивнул Стэнли. — Я привез небольшую толику марево ботинок равным образом одежду. Они на сундучке во нашем экипаже — Ты знал? — спросила Люсиль, сверля его взглядом. — Знал, который дьявол здесь, равно ни плошки неграмотный сказал?

— Я узнал всего-навсего во понедельник, когда-никогда властительница Уиддиком послала после мной. А нуль невыгодный сказал в силу того что лишь, который неграмотный хотел входить в сердце тебя, моя драгоценная. Я фактически знаю, какая твоя милость чувствительная. Это могло тебя расстроить, тем паче ась? полковник Рэмзи иногда у нас только-только ли безвыгодный и оный и другой воскресенье да рассказывает всякие страшные вещи.

Флоренс фыркнула, да ее пергаментные ланиты чуть-чуть покраснели.

— Полковник Рэмзи — неподдельный джентльмен, — запротестовала Люсиль. — Он вовсе малограмотный назойливый, равным образом надеюсь, ваша милость никак не думаете, аюшки? автор могу вызвать злое начало нашей семье.

— Нет, конечно, нет, дорогая. Я бы никогда…

— Прежде общем ваш покорнейший слуга верна тебе, Стэнли. И разве расстроена, ведь только потому, что такое? твоя милость ми малограмотный доверяешь. И вестимо же, пишущий эти строки удивлена, что-нибудь весь естественно. Госпожа Уиддиком через силу строга ко мне. — Она прикусила губу, желая, видимо, показать, во вкусе ей теперь тяжело. — Я отнюдь не глупа. Просто моя особа беспокоюсь. И относительно тебе, да об твоем брате.

— Конечно, дорогая, — простонал Стэнли, опустившись на пороге ней нате колено. — У меня равным образом на мыслях невыгодный было безвыгодный поверять тебе. Просто ваш покорный слуга хотел защитить тебя ото ненужных волнений.

Немного успокоившись, Люсиль обратилась ко Эмори:

— Дорогой Эмори, аз многогрешный безграмотный хотела тебя обидеть, надеюсь, твоя милость простишь ми мою необдуманную жестокость. Поверь, автор здорово рада приобщиться со тобой. И когда бы сие было возможно, автор сих строк увезли бы тебя на флэт лично сейчас.

Флоренс подняла трость, воеже который раз перезвонить на колокольчик, а на нынешний одну секунду во дверях появился Уиллеркинз.

— Слава Богу. Я думала, твоя милость малограмотный услышал звонка.

— Я услышал трость, миледи.

— Будь таково любезен, принеси с экипажа преподобного отца сундучок. И пожалуйста, скажи Милдред, в надежде приготовила еды возьми пятерых — ваш брат во всяком случае останетесь ужинать, невыгодный где-то ли?

Стэнли малограмотный посмел отказаться, для великой досаде Люсиль, которая вцепилась во его руку, дав ему понять, что-то хочет вскоре выбыть домой.

Уиллеркинз поклонился.

— Что-нибудь еще, миледи?

— Вообще-то да. Насколько автор этих строк помню, благообразный негодник Дюпре оставил нам бочонок прекрасного французского коньяк на новый раз, при случае автор позволила ему обнаружиться с таможенных судов на моей бухте. Бутылочка коньяк нам в ту же минуту безвыгодный помешала бы. И одну крошку пирожных, временно безграмотный готова курица.

После ухода Уиллеркинза Флоренс, положив шуршики получай трость, обвела всех собравшихся взглядом да сказала:

— Еще до самого войны пишущий эти строки полюбила французское валансьен равно аж двадцать полет использовала его. Сомневаюсь, что такое? получай по всем статьям Корнуолле не кошелек вместе с деньгами дом, идеже кладовка далеко не была бы набита контрабандными товарами. И автор малограмотный поверю, ежели ваш брат скажете, в чем дело? исследовали пещеры около Берри-Хэдом да малограмотный нашли вслед за тем никаких следов сделок в ряду солдатами. Потому аюшки? автор помню… Ладно, никак не важно, сколько мы помню. Гораздо важнее, ась? помнит Рори. Сегодня некто выглядит заметно лучше, нежели вчера, а будущие времена хорошенького понемножку отзываться себя покамест лучше, буде автор сих строк поможем ему вспомянуть радостные события.

Аннели ни получай этап безвыгодный отходила с Эмори. Взгляды их встретились. Лицо Эмори было целиком бесстрастным. Однако Аннели поняла, об нежели возлюбленный думает, эпизодически заглянула на его темные бездонные глаза. Завтра его в этом месте невыгодный будет. В этом не имеется никакого сомнения. Она безграмотный знала, вследствие чего каста мнение пришла ей на голову, так была уверена, который невыгодный ошибается. Он покинет Уиддиком-Хаус около первой но возможности. Независимо с того, вернется ко нему парамнезия alias нет.

Аннели опустила глаза, невыгодный сумев укрыть разочарования. Ей круглым счетом отнюдь не желательно говорить прощай из Эмори. Но ему следовало укатить прежде того, равно как покамест кто-нибудь узнает касательно том, ась? симпатия здесь. Аннели безграмотный верила Люсиль Олторп. Такие женская полть человечества заполняют бальные залы равно клубы во Лондоне, да любая с них, прикрывшись веером, откроет тайну первому встречному, всего лишь бы изготовить впечатление. А Люсиль, вроде говорит бабушка, мечтает случаться графиней Хатерли да по собственному побуждению шепнет пару слов кому нужно, устранив таким образом тернии со своего пути.

Глава 00

Буря разразилась после неуд часа. Хлынул ливень. От порывов ветра дрожали стекла, сгибались надвое деревья. Уиллеркинзу ведено было приходить особо свечи да лампы на гостиную равно спальни, разместить ведра да разложить шмотье там, идеже вода, просачиваясь путем потолок, текла за стенам.

Стэнли говорил минус умолку, командирский на том, в чем дело? поможет Эмори воспроизвести память. Аннели слушала его со увлечением. Это была хроника в рассуждении вхолостую растраченной молодости третьего сына, взбалмошного равно непокорного, безвыгодный желавшего прослеживать философию да зубрить назубок латинские тексты.

Флоренс где-то рассказывала, зачем Эмори безвыгодный ладил из отцом, почто благодетель его бил, особенно в некоторых случаях оный заступался вслед за Беднягу Артура, которого батюшка совершенно истязал инда тогда, рано или поздно оный сейчас был болен. Стэнли был уверен, что-то только лишь по поводу Артура Эмори невыгодный сбежал прежде предварительно своего шестнадцатилетия.

В оный годочек дворянин умер с кровоизлияния на мозг, да главой семьи стал Уильям. Теперь ради Артура не запрещается было малограмотный беспокоиться, равно путем неделю со временем погребение отца Рори ранее был нате индийском корабле. Следующие полдюжины парение возлюбленный провел на плаваниях согласно малоизвестным странам равным образом вернулся во Уинзи-Холл из сундуками, набитыми экзотическими шелками равным образом специями, в отношении которых ни один человек сроду никак не слышал. Он побывал во американских колониях, во Мексике равно Перу. Плавал держи Восток, прошел по Великой китайской стены. Привез тигровые шкуры, запутанный керамика равным образом изумительный резной меч, откупленный у одного изо известных самураев.

Артуру некто привез большую золотую клетку вместе с маленькими желтыми птичками. От их сладкого пения у Артура мокрота выступали возьми глазах.

Несмотря нате ведь что-нибудь Уильям был радешенек Эмори, оный неграмотный дым израсходовать на тихом пошехонье равным образом месяца равным образом присоединился для войскам, воюющим насупротив Франции. Эмори служил лейтенантом получи флоте Нельсона, же позднее победы перед Трафальгаром занялся торговыми сделками, давшими ему случай завестись «Интрепид». Как единовременно во ведь момент Стэнли равно стал священником. Тринадцать месяцев обратно сразу скончался Уильям Олторп, равно Артур, как бы нижеупомянутый объединение старшинству сын, принуждён был наследовать титулы равно поместья.

Аннели стараясь малограмотный отойти в сторону ни слова наблюдала из-за реакцией Эмори. Он слушал брата не без; безучастным видом, кажется целое сие абсолютно его отнюдь не касалось, чисто говорок шла относительно чьей-то заморский запутанной жизни.

Аннели устала вслед за ним наблюдать, да мысли ее приняли капли остальной оборот. Она об эту пору всего равно думала насчёт том, что такое? сотворилось среди ней равно Эмори в вершине скалы. Ей отпустило было бы махнуть лещадь железный конь экипажа, нежели поглядеть ему на глазищи потом того, который случилось. Ведь сие симпатия хозяйка спровоцировала его, требуя показать, нате зачем симпатия способен. Вот симпатия равным образом показал. И сегодня возлюбленная таяла ото каждого его взгляда, через каждой улыбки.

Когда Уиллеркинз принес сундучок, доставленный Стэнли, Эмори взял его да уходите переодеваться. В сундучке лежала его одежда. Она хранилась нате чердаке. Но дьявол еще далеко не был тем тощим подростком, который-нибудь оставил жильё да отправился возьми поиски приключений. Не был симпатия равно тем офицером-патриотом, некоторый ушел бери войну. Он раздался во плечах, равным образом если натягивал сверху себя синюю бархатную куртку, симпатия точь в точь трещала за швам; Высокий пребелый воротничок сдавил горло, а пуговицы держи кремовом шелковом камзоле грозили оборвать вышитые петли. Бриджи сидели маленечко лучше, нежели те, что-то были держи нем, же облегали усердствовать плотно, под по образу кальсоны, на которых Аннели нашла его получай берегу да в отношении которых хотела забыть.

Сейчас дьявол выглядел тютелька в тютельку во вкусе морской грабитель из длинными черными волосами да мускулистым телом. Аннели представила его себя стоящим нате палубе корабля, у штурвала, со злорадной ухмылкой сверху губах, подо развевающимся нате ветру флагом из изображением черепа да костей.

И до этого времени но Аннели отказывалась веровать на то, который Эмори предатель, почто симпатия подлый, вероломный, коварный. Будь дьявол хладнокровным убийцей, сие проявилось бы а именно на его взгляде, во манерах. И олигодон конечно, симпатия невыгодный остался бы равнодушным, рано или поздно Люсиль задавала ему провокационные вопросы касательно его жизни держи корабле, а впоследствии обвинила на предательстве.

В полдюжины часов, в некоторых случаях ветроворот была во самом разгаре, Уиллеркинз доложил, почто экипажик священника поставили во конюшню, дабы его безвыгодный унесло во море, равным образом дьявол позволил себя приказать, дай тебе приготовили снова одну спальню. Люсиль ужасала идея что касается том, ась? придется перенайтать на Уиддиком-Хаусе, но, нет-нет да и завыл дуновение да моросит забарабанил за стеклу, ее опасения сменились хныканьем.

Ужин подали рано, во восемь часов: вареную курицу, пирог со бараниной равно тушеные почки. Аннели неграмотный притрагивалась для еде, прямо-таки водила вилкой согласно тарелке, переводя созерцание от окна, вслед за которым сверкала молния, бери Эмори, Время через времени посматривала получи Стэнли, тот или иной счел своим долгом заметить, аюшки? Эмори не без; детства неграмотный любил почки, маринованных угрей равным образом претерпевать отнюдь не был в силах капусту, ото которой пучит живот. Люсиль нежели дальше, тем лишше действовала Аннели держи нервы, возлюбленная так да ремесло заливалась визгливым хохотом, перебивала Стэнли, так чтобы растрезвонить какую-нибудь пошлую историю.

После ужина весь вернулись во гостиную, куда ни на есть Уиллеркинз принес для подносе коньяк равно сигары на коробке изо тикового дерева. Открыв коробку, он, раньше нежели приспеть ко мужчинам, предложил сигару Флоренс. Та взяла ее, откусила спикула да выплюнула.

Увидев это, Люсиль потеряла приношение речи, особенно позже того, что Эмори зажег сигару для того Флоренс, в дальнейшем что-что вернулся получи и распишись свое полоса равным образом зажег единаче одну — чтобы себя.

Ни отец, ни браток Аннели никогда в жизни малограмотный отказывали себя во удовольствии шабнуть сигару. Но возлюбленная ни разу неграмотный видела, ради курила женщина, лишь слышала, что такое? монархиня любит искурить сигару позднее обеда. В высшем обществе Лондона мужской пол малограмотный курили рядом дамах, сие считалось верхами неприличия. В Девоншире, во доме для вершине холма, со всех сторон атакуемого буйной стихией, всё-таки сии приличия казались неуместными равным образом смешными.

Аннели также захотелось возьми хоть сигару, только тута Люсиль захлопала на ладоши, сказала, что-то однако сие куда забавно, и, невзирая возьми протесты мужа, попросила Эмори возбудить равным образом интересах нее сигару, в дальнейшем в чем дело? закашлялась так, аюшки? рыдания выступили бери глазах.

Флоренс равно мужской элемент вместе с удовольствием потягивали бренди, малограмотный обращая внимания получи вопль ветра следовать окном.

— Думаю, сверху фриштых нам заново подадут почки. — заметила Флоренс, докуривая сигару. — Милдред безвыгодный горазд спускать добро. Стоит подковырнуть корочку челнок вслед за ужином, в надежде испытать со временем мясо, оставшееся ото обеда. Обычно возлюбленная маскирует остатки горчицей равным образом фенхелем. Не помню, ради ей приходилось кухарить чище нежели про одного гостя, потому наутро бери столе еды хорэ либо бери десятерых, либо вместе с трудом предостаточно получи одного.

— Вы да где-то усердствовать щедры, жена Уиддиком. Жаль, ась? конъюнктура вынуждают нас иметь вашей добротой до сей времени какое-то время.

— Что вслед за вздор, святой отец! Не любой воскресенье на моем доме бывают такие замечательные мужчины. Что ж, сделано поздно. Пожалуй, моя персона вы покину. Не буду свыше вы докучать.

Эмори помог ей встать, равно возлюбленная направилась ко двери.

— Уиллеркинз покажет вы вашу комнату, святой отец. Он говорит, что-нибудь приготовил на вы самую лучшую спальню. Рори, дорогой, тебя наш брат равным образом переселяем от чердака во комнату из туалетом равно ванной. Надеюсь, твоя милость их никак не перепутаешь, — добавила она, подмигнув Эмори. — Аннели, проводи меня прежде лестницы, а когда-никогда вернешься, будешь ради хозяйку. Пожалуйста, оставайтесь здесь, почем пожелаете. Сомневаюсь, который ми удастся сонный на такую грозу, вместе с громом равным образом молнией, однако пишущий эти строки выпила троякий коньяк равным образом от через Уиллеркинза способом доберусь предварительно кровати.

Пожелав во всех отношениях спокойной ночи, Флоренс на сопровождении Аннели, которая несла паникадило из тремя свечами, пошла соответственно холлу.

— Ну? — Флоренс перешла для шепот. — Что скажешь?

— Думаю, святой Олторп неложно обрадовался брату равно пытается помочь ему на худой конец несколько реанимировать во памяти. Что но касается Люсиль…

Флоренс фыркнула.

— Если наша милая Люсиль полноте где-то лупить глаза держи Эмори, ведь жив не буду прожжет дырку у него держи бриджах.

— Бабушка!

— Да, бабушка. Но пишущий эти строки безграмотный приблизительно стара, ради неграмотный видеть мужских достоинств. И неча созидать с себя невинную овечку, дорогая. Это безвыгодный мои язычище резвился изумительный рту у Эмори нынче получи и распишись скале.

Аннели слово в слово приросла ко полу.

— Вы нас видели? — спросила симпатия за паузы.

— Господи, аз многогрешный вижу лишь только то, что такое? у меня по-под носом. Этель вам видела. Сказала Милдред, Милдред — Уиллеркинзу, Уиллеркинз — мне. Я целое новости узнаю с него. Я равным образом хозяйка догадывалась, который из тобой в некоторой степени произошло. Лицо у тебя сполна раут горело. Кстати, тебе сие идет. Жаль, аюшки? пишущий эти строки невыгодный видела, — Уиллеркинз говорит, в чем дело? твоему жениху открылась сильно впечатляющая картина.

— О, бабушка… Я безвыездно сие с умыслом сделала. Олторп тутовник ни рядом чем. Я его уговорила. Надо но ми было один раз отвязаться через лорда Бэрримора, равным образом сие было единственное, что-нибудь пришло ми на голову на оный момент…

— Броситься во объятия другого мужчины? Разумеется, Рори пришлось согласиться. Как сие любезно от его стороны! Я бы аж сказала — галантно. — Флоренс, вытянула рот трубочкой. — Думаю, твоя милость преуспела во своей затее. Этель говорит, аюшки? лорд будь по-вашему был успевать через землю с подобного унижения равно наравне обваренный бросился ко своему экипажу. Странно, в чем дело? дьявол далеко не явился пока возбуждать соперника сверху дуэль. Видимо, через бури. Сам Бог нам ее послал. Не удивлюсь, кабы семо заявится твой брат, с целью свезти тебя изо сего развратного дома.

Аннели тихонько застонала. Меньше просто-напросто ей желательно обижать бабушку. Канделябр против всякого чаяния показался свыше меры тяжелым. Он наклонился, равно вместе с него капал воск. Аннели уронила бы его, малограмотный появись во текущий миг Эмори. Он потихоньку подошел ко ним, равно быть свете свечей следовательно было, в качестве кого пляшут во его глазах озорные огоньки.

— Часть вины вслед за случившееся лежит держи мне, дорогие дамы. Для подобного зрелища нужны банан человека.

Глаза у Аннели округлились, при случае он, передав подставка Уиллеркинзу, подошел ко Флоренс. Ее морщинистое мурло расплылось на улыбке, равно симпатия потрепала щеку Эмори.

— Вы такая красивая пара, — прошептала она. — Будь мы парение держи шестьдесят помоложе, даже если бери сорок… Эмори поймал ее руку равно прижал ко губам. — Я бы, наверное, вместе с вами далеко не справился. Улыбка исчезла от ее лица, равным образом симпатия тяжко вздохнула, — Как ни печально, однако бегло автор лишимся твоего общества. Не приближенно ли? Надеюсь, твоя милость безграмотный покинешь нас, далеко не попрощавшись?

— Ни во коем случае. Я инда малограмотный знаю, какими словами наградить вам вслед то, зачем вас про меня сделали. Флоренс усмехнулась.

— Вот сего ваш покорнейший слуга тебе никогда в жизни малограмотный скажу.

Она взяла лещадь руку Уиллеркинза равно повернулась для лестнице, с тем умножиться для себе. Эмори остался у балюстрады, наблюдая следовать тем, наравне играют получи стенах тени ото канделябра.

На белом убор Аннели в свою очередь играли тени. Она была в таковой мере бледна, почто румянец нате щеках казался неестественным.

— Вы истинно могли уйти, неграмотный попрощавшись? — втихомолку спросила Аннели.

— Будь у меня взять хоть кот наплакал разума, автор ушел бы торчмя сейчас, опять-таки циклон про меня спасение!

— Спасение? А промокшая одежда, простуда равным образом погода — как и спасение?

— Я рискую всего лишь собственным здоровьем, никому малограмотный причиняя вреда.

Голос его прозвучал надо же хрупко равным образом мягко. Аннели старалась безграмотный замечать, ась? его лицезрение скользит до ее шее, плечам, глубокому вырезу бери платье. Перед ужином возлюбленная объединение глупости сменила одежда не без; высоким воротом нате шелковое, паче открытое, с которого виднелась грудь.

— И несравнимо бы ваша милость отправились, никак не зная, кто такой друг, кто именно враг? Вы а ни аза малограмотный помните равным образом рискуете попасть на ловушку.

Он подошел ближе.

— Я тронут вашей заботой, обращение Фэрчайлд.

— Забота здесь ни возле чем, — податливо возразила она. — Я… пишущий эти строки просто-напросто пытаюсь на поверку стремлять нате вещи. Вы никак не находите, сколько на вашем нынешнем положении смешно бросать единственное надежное место?

— Это таково а нелепо, по образу облажать себя на глазах лишь общества, за того ради попросту прокатить ультиматум пакши да сердца мужчины, которого ваш брат невыгодный любите.

В текущий секунда грянул гром, равно настил содрогнулся у них подо ногами. По телу Аннели побежали мурашки.

— Джентльмен есть бы вид, что такое? забыл насчёт фолиант случае. Он взял волос ее темных ворса равно пропустил посреди пальцев.

— Вы слышали, который .мой братушник рассказывал об мне? Так что такое? вряд ли ли меня позволяется пересчитывать джентльменом на полном смысле сего слова. А аюшки? касается инцидента… — его щупальцы продолжали делать ход ее локоном, — моя особа хотел его повторения, стоило ми всего-навсего глянуть получи и распишись вас.

— Это нетрудно исправить, — выдохнула она. — Просто далеко не дело хозяйское сверху меня, да все.

— Это целое в равной степени что-то поставить человеку, просидевшему долгое миг во темнице, малограмотный вскидывать глаза на кого получи и распишись солнце.

Он улыбнулся, равно Аннели показалось, что-нибудь регур уходит у нее из-под ног.

Его глаза, полные нераскрытых тайн, притягивали ее, кажется магнит. За ужином возлюбленная сидела, стараясь далеко не взглядывать в Эмори произвольный раз, в духе дьявол останавливал сверху ней взгляд. Позднее, во гостиной, старалась переключить напирать держи что-нибудь другое — в пелену дождя следовать окном, получи и распишись голубые да оранжевые языки пламени на камине, ни двуха дюйма пепла бери бабушкиной сигаре, — однако любой присест ее зрение возвращался ко камину, идеже сидел Эмори. Он находился во десяти футах ото нее — для другом конце комнаты. Но у нее было такое чувство, якобы симпатия сидит рядом, насчет бедром ее бедра, обнимая ее вслед за плечи; лаская ее шею.

Теперь симпатия стоял абсолютно близко, да на душе Аннели, наравне да вслед за окном, бушевала буря, равным образом одно прикосновение, как бы ссора молнии, могло спалить их обоих, превратив во кучку пепла.

Словно угадав ее мысли, дьявол не без; улыбкой привлек ее ко себя равным образом прильнул ко губам. На таковой крата симпатия безвыгодный обжег ее своими поцелуями. Они были такими нежными, который теплая барашек захлестнула Аннели равным образом возлюбленная растворилась на его объятиях. Ее рот приоткрылись, впустив упористый звякало Эмори, равным образом с маркоташки вырвался стон.

Они отнюдь не заметили, на правах изо гостиной вышел Стэнли равно наткнулся непосредственно получай них. За ним следовала Люсиль.

— Стэнли, неужели в чем дело? твоя милость остановился? — мало спросила Люсиль равным образом разинула морда малограмотный веря своим глазам. — Только неуд дня вспять пришел во себя, а пока что вследствие двуха придется исполнить свадьбу?

Аннели бросилась катить домашние воды в области коридору, хоть невыгодный оглянувшись, если Эмори окликнул ее. Сердце ее фанатично колотилось. В коридоре было с темно, возлюбленная могла зацепиться после граница ковра или, поскользнуться, но, репутация Богу, успешно добралась перед своей комнаты да захлопнула вслед за лицом тяжелую дверь.

Глава 01

Она подумала., почто ей померещилось, при случае через некоторое минута услышала безглагольный шум во дверь. Прошло почти не двушник часа из тех пор, на правах Аннели заперлась у себя на комнате. Ей далеко не желательно пустынно видеть, да симпатия решила пробойкотировать бряканье на дверь. Но спирт повторялся паки равным образом снова, спокойный равным образом нерешительный.

Тогда Аннели наравне была разувшись подошла ко двери равным образом прошептала:

— Уходите. Я сплю.

— Простите, почто побеспокоил, ми нужно вместе с вами поговорить.

Аннели выпрямилась равно уставилась для дверь.

— Мне безграмотный в рассуждении нежели из вами говорить, равно по отношению ко всему ми далеко не чешется быть свидетелем вас, сэр.

— Пожалуйста, сверху одну минуту.

— Пожалуйста, уходите!

— Мне беда нужно не без; вами поговорить, — настаивал Эмори.

— Мы еще разговариваем, неужто нет?

— Вообще-то нет. Я разговариваю из дверью.

— О Господи! — воскликнула она, нелюбезно повернув ручку. — Как вам можете! — Она приоткрыла дверка держи ширину ладони равным образом посмотрела для Олторпа. — Как вас смеете мучить меня? Неужели где-то тяжело понять, аюшки? моя персона без дальних разговоров пусто отнюдь не хочу видеть? И вы не столь всех? Даже тупой пахучий скваттер понял бы это.

Эмори отступил для шаг, опасаясь, по образу бы возлюбленная никак не запустила на него каким-нибудь тяжелым предметом. Но на текущий миг янус захлопнулась.

— А теперь, прошу вас, уходите!

Для вящей убедительности Аннели повернула треншальтер равно со шумом вытащила его изо замка, давая понять, зачем объяснение закончен. Она подождала, прислушалась, уверенная на том, что-то дьявол опять постучит, наравне да во том, аюшки? ни вслед за аюшки? ему малограмотный откроет, а стука отнюдь не последовало. Аннели отвернулась да наткнулась стоймя возьми Эмори Олторпа, какой стоял до ней.

Он обхватил ее следовать талию, перед нежели симпатия успела прислониться задом для двери.

— Ради Бога, простите меня! Я отнюдь не хотел городить вам во неловкое положение.

— Как ваша сестра прошли сюда? К-как? — Аннели вспомнила, аюшки? бабуленька рассказывала в рассуждении потайных ходах, равным образом оглядела комнату на поисках какой бы так ни было открытой панели. — Как вас семо попали?

— Ваша апартамент соединяется не без; соседней от гардеробную, — тихонько ответил он.

— Вы вошли чрез гардеробную?

— На улице усердствовать сыро, с целью проникать семо сообразно иве.

— Мистер Олторп, автор этих строк адски устала. И хочу остаться одна. Разве ваш брат предварительно этих пор сего безвыгодный поняли?

— Но зачем? Чтобы всю ночь, меряя комнату шагами, вдумываться относительно том, почто скажет другими словами сделает жинка мои брата утром?

— Едва ли автор упала во ее глазах ниже, нежели на глазах лорда Бэрримора, — сказала Аннели со вздохом. — Но конечно, ежели ваша милость считаете своим долгом учинить ми ультиматум за того, зачем произошло, делайте. Я откажу вам, равным образом приличия будут соблюдены.

— Предложение?

— Вы как-никак сказали, что такое? вас следует экстренно со мной поговорить.

— Да-да… Но уверяю вас, сие отнюдь не имеет никакого взаимоотношения ко замужеству.

Он выглядел столь растерянным, ась? Аннели посчастливилось бурно выступить изо положения.

— Ах, — произнесла возлюбленная насмешливо, — значит, чуда никак не произошло, памяти у вам так же нет, что-то около но что равным образом совести. Что но тут-то привело вам во мою комнату промежду ночи?

— Я хотел узнать, в качестве кого ваш брат себя чувствуете.

— Как видите, автор этих строк на порядке. Не бросилась изо окна, малограмотный поставила себя печать распутной нежный пол возьми щеку. Но такое любовь может у меня рожденный потом того, что-нибудь автор себя позволила. Впрочем, ради каких-то двух поцелуев моя особа безграмотный собираюсь налезать изо кожи вон, с тем загладить свою вину.

— Рад слышать это, — промолвил он.

— Я довольна, аюшки? вам рады. А в эту пору никак не могли бы ваш брат упылить отсюда, на срок кто-нибудь никак не увидел либо неграмотный услышал нас, потому во этом случае вас всерьёз пришлось бы произвести ми предложение, а ваш покорнейший слуга должна была бы его встретить равным образом автор давно конца жизни были бы несчастны?

Налетел ветер, равно с окна на гардеробной повеяло холодом. Порыв ветра был до таковский степени сильным, аюшки? погасил свечу получай столике. Теперь комнату освещали всего только отблески огня на камине. Комната была крохотная, равным образом Аннели от трудом протиснулась для окну, с намерением вдохновить свечу.

Эмори невыгодный отрываясь смотрел получай нее. Она была неотразима на своем длинном легком халате, со рассыпавшимися в области плечам волосами. Когда Аннели проходила мимо камина, страстность высветило подо тонким шелком безупречные абрис ее тела.

— Вообще-то мы пришел попрощаться. Ваша старуха встает из петухами, да автор этих строк увижу ее, предварительно нежели отколоться ваш дом. Но автор этих строк никак не знал, рано или поздно просыпаетесь вы, равным образом безграмотный хотел уйти, безвыгодный поблагодарив вы вслед все, зачем ваша сестра про меня сделали.

Аннели смотрела на окно.

— Я отнюдь не сделала шиш особенного, сэр.

— Ничего особенного? Вы нашли меня, в некоторых случаях автор сейчас тонул, вытащили возьми берег, короче говоря — ваша милость спасли ми жизнь.

— Любой в моем месте ес бы ведь но самое. — Она пожала плечами. — И безвыгодный желательно укорять себя на неблагодарности.

На столике стоял графин не без; вином да стакаш кларета, на котором отражалось пламень свечи. Значит, симпатия метиз вино. Он почувствовал сие объединение ее дыханию. Ключ через ларца не без; пистолетами лежал после этого же. Эмори неприметно сунул его Аннели на отделение несколькими минутами раньше. На шее у нее висела золотая цепочка вместе с ключом ото сейфа. Того самого, в чем дело? был получай его корабле.

— Вы спросили, камо ваш покорный слуга пойду, если покину нынешний лом, равным образом в чем дело? собираюсь готовить дальше. Позвольте расправиться вы оный но самый вопрос.

— Мне возьми него нелегко ответить, сэр. Как исключительно утихнет буря, ради мной приедет братушник да увезет меня во Лондон. И постоянно хорошенького понемножку в качестве кого прежде. Бесконечные приемы, балы, маскарады, женихи, которым аз многогрешный должна буду улыбаться. Одного с них мамусенька выберет ми во мужья. Конечно же, богатого равно влиятельного. И моя персона вынуждена буду подчиниться. Я рожу ему детей равно выращу их достойными членами общества.

— Это так… скучно.

Она закрыла глаза.

— Да, скучно, мистер Олторп. Но невыгодный могут а до этого времени гоминидэ взяться пиратами равно авантюристами. Тем больше женщины. Он проглотил эту горькую иронию.

— Вас безграмотный волнует, который ваш содержавшийся ластик раструбит получи и распишись цельный Лондон, в качестве кого ваша милость вместе с ним обошлись?

— Я думала об этом. Лорд Бэрримор барский да самомнящий равно навряд ли поставит себя во дурацкое положение. И стрела-змея конечно, откажется ото своего ожидание обвенчаться бери мне.

— Значит, одна ваша замысел достигнута.

— Да. Пожалуй, — согласилась она.

За окном ведь да труд вспыхивали молнии, да чаще уж приблизительно вдали. В их свете тяжелые черные тучи получи минута становились багровыми. Вдруг что один заметили, ась? рассматривают отражения побратанец друга на оконном стекле.

Аннели следила из-за каждым движением Эмори. Он сладко погладил ее руку, а там стал массировать ее напряженные закорки равно шею почти каскадом густых шелковистых волос.

— А аюшки? сие вслед за тупой смердящий фермер? — спросил он.

— Это… любимое отображение мой брата. Так симпатия ласково называет нашего премьер-министра. Ничего лучшего во оный миг моя персона малограмотный могла придумать.

— Что ж, автор польщен: ваша сестра обдумывали, на правах бы поласковее меня назвать.

Аннели паки почувствовала, равно как весьма ее влечет для Эмори. Напрасно возлюбленная приказывала своему телу безвыгодный чувствовать в него. Его ласки доводили ее перед безумия, возлюбленная парила на облаках, со трудом сдерживая снаряжённый выходить стон.

— Поверьте, безостановочно я, сколько всегда случившееся — без труда ночной кошмар, что-нибудь утречком моя персона проснусь равным образом пойму, аюшки? автор этих строк никчемный Прожигатель жизни, — некто пискливо вздохнул, — да никак не состою на счастливом браке со какой черноглазой мегерой, пишущий эти строки точно по волшебству предложил бы вас руку равным образом сердце.

Он прильнул губами ко ее шее, равно через сего горячего прикосновения возлюбленная все напряглась.

— А что, когда ваша эйдетизм в жизнь не неграмотный восстановится? — прошептала она. — Что, коли вам посадят на тюрьму, повесят равно ваш брат этак в жизнь не равно неграмотный узнаете, кто именно ваша милость ёбаный держи самом деле?

Он пощекотал языком бархатную мочку ее уха.

— Тогда мы буду клять себя вслед за то, ась? упустил личный шанс, далеко не насладился любовью красивой новобракосочетавшийся женщины, способной напоить мою долгоденствие воспоминаниями, которых хватило бы перед конца дней моих.

Аннели все была вот администрация чувств, бурных, равно как бушующая после окном стихия. Она плыла по мнению волнам блаженства. Ноги у нее дрожали, равно ради отнюдь не упасть, возлюбленная прижалась для Эмори, наслаждаясь его поцелуями. Забыв об во всем сверху свете.

Одним движением цыпки некто развязал корсаж в ее халате да замер, увидев перед ночной рубашкой неуд холмика ее грудей. Аннели пришла на бунт равно нечаянно почувствовала себя окончательно беспомощной. Противиться его ласкам у нее никак не было сил, когда намотать себе на ус ко тому же, почто возлюбленная несильно опьянела ото выпитого вина. Воспользоваться ее состоянием был в силах токмо подлец. Эмори сие понимал, да еще потерял по-над из себя контроль. Зарывшись анфас во ее пышные волосы, спирт скользил рукой за ее телу всегда далее да далее равным образом постоянно побольше прижимал ее ко себе, нонче симпатия малограмотный ощутила его возбужденную плоть.

Судорога пробежала соответственно телу Аннели, да симпатия весь сжалась, хотя далеко не оттолкнула его. Он пощекотал пальцем ее затвердевший титька равным образом застонал с вожделения. Снять со Аннели грация безвыгодный составило никакого труда. Теперь оставалось всего лишь домчаться давно ее лона. Эмори проклинал себя. Нежность, которую возлюбленный испытывал ко Аннели, уступила помещение безумной, всепоглощающей страсти. У нее было чудовищно красивое тело. Он погладил ее живот, десница опустилась далее равным образом нащупала подина тонкой рубашкой мягкий бугорок. Затем его щипанцы вошли на ее углубление равно стали миловать его, раздвигая пара нежных лепестка однако сильнее равно больше, сей поры сорочка неграмотный стала влажной. Аннели стонала равно вздрагивала, выгибаясь ему навстречу.

Эмори прошептал самую малость ей получай ухо, только возлюбленная была чересчур возбуждена, с тем осознать ум сказанного. Она слышала об сексуальном наслаждении, получаемом во результате таких греховных манипуляций, хотя самочки нуль подобного безграмотный испытывала. Какой стыд, мелькнула на голове мысль; на правах возлюбленная могла допустить, дабы полностью ни родственник ни кум парень проделывал из ней такое? Но гик страшный заглушал баритон разума. Она получи и распишись момент открыла лупилки равным образом увидела свое воссоздание во оконном стекле. Халат распахнут, душа обнажена, рот Эмори прильнули для ее шее, а его пальцы…

Из титьки Аннели вырвался крик. Она высвободилась изо его рук, схватила бархатное кесабе и, прикрывшись им, забилась на угол, горестно дыша равным образом не без; ужасом глядючи получи Эмори Олторпа.

— Аннели…

— Не подходите ко мне! — крикнула она, сжавшись во комиссионный магазин равным образом натянув покров впредь до самого подбородка, при случае некто есть стадия объединение направлению для ней.

Эмори остановился.

— Аннели, простите меня. Я сожалею. Я отнюдь не хотел вам напугать.

— Нет, ваш брат без труда хотели меня изнасиловать! Воспользоваться мной, дай тебе следом было в чем дело? вспомнить.

Ее замечание ранил его, а ему ни к чему было возразить.

— Вы правы. Вы вовсе правы, да ми остается только лишь клянчить прощения. Я скотина, подлец, ваша милость можете плевать вместе с высокого дерева меня, проклинать, наравне последнего мерзавца, же поверьте, ваш покорнейший слуга отродясь малограмотный причинил бы вас зла, невыгодный опорочил ваше доброе имя!

— Красиво звучит, — со иронией произнесла Аннели, — особенно со временем того, в качестве кого ваша сестра только лишь что-нибудь сие сделали.

Эмори запустил пятерню во кудряшки да заметался до комнате.

Аннели наблюдала вслед ним, всё-таки уже дрожа. Прикоснись некто ко ней сейчас, равным образом возлюбленная упала бы на обморок.

— Я признаю, — в конечном счете сказал он, — зачем сие была резкость вместе с моей стороны.

— Дерзость?

— Ну хорошо, наглость. Но сего недостаточно, в надежде обеспечить получи грудь масть падшей прекрасный пол равным образом начинать для позорному столбу.

— По-вашему, может, да недостаточно. Но кто такой ваша сестра такой, чтоб об этом судить? Скотина, подлец, что никак не помнит, кушать ли у него жена, равным образом пытается обмануть другую женщину на ее спальне.

Он в минута отвел представление и, эпизодически заново повернулся, покачал головой.

— Я невыгодный женат.

— Вы уверены?

— Я безграмотный пелена бы поклясться во этом нате Библии, только разве бы во моей жизни была женщина, которую ваш покорный слуга любил бы настолько, с целью закон принять нате ней, — дьявол перевел дух, — навряд ли ваш покорный слуга терял бы надо собою контроль, находясь поблизости со вами.

Как бы в таком случае ни было, Аннели безграмотный хотела, с тем симпатия терял надзор надо собой. За последнюю неделю возлюбленная столько итого натворила! Нарушила совершенно мыслимые да немыслимые приличия равным образом взгляды на вещи поведения, обманула брата, солгала представителям власти, укрывала преступника да разрушила свое будущее. И однако но симпатия хотела его, «сильно, неистово, каждой клеточкой своего тела. Эмори в свой черед хотел ее, симпатия сие видела да благодаря тому что до этого времени значительнее страдала. Страдала равным образом боялась. Он, в качестве кого равно Аннели, боролся со своим желанием, да сие ни на волос ее малограмотный успокаивало. Наоборот, вызывало тревогу. Аннели безвыгодный во силах была брякнуть ни слова. Эмори неправильно истолковал ее молчание.

— За сии десятеро минут ни ложки безвыгодный изменилось, — сказал он. — Давайте разбудим мой брата.

— Зачем?

— Он священник, никак не приблизительно ли? И может обкрутить нас не принимая во внимание обычных формальностей. Если, конечно, вас ото сего достаточно лучше да ваш брат покинете к концу родной чертов угол.

— Вы решили произвести ми предложение, с целью нажить то, что такое? добивались из самого начала? Или хотите выгладить свою вину?

Эмори прищурил глаза.

— Мадам, пожелай моя особа возьми хоть содержание вашей гордости, тщательно экранированный одеждами, автор этих строк нашел бы сие после считанные секунды. Я хочу женить возьми вам неграмотный пользу кого того, дабы уложить. Я бы неграмотный стал рекомендовать вас руку у сердце, буде бы ажно сие помогло ми побыстрее оставить сии места.

— Вас ничто после этого далеко не держит, вам можете покинуть напрямую сейчас, сию секунду, — выдохнула она, вспыхнув через обиды. Ей желательно бить его.

Он сызнова протяжно смотрел для нее во темноте, после субтильно поклонился.

— Еще в один из дней благодарствуйте вы после вашу заботу равным образом приношу домашние извинения следовать то, ась? ворвался ко вы на комнату. Желаю вы общей сложности наилучшего во будущем, наравне бы оно ни сложилось.

Эмори исчез на гардеробной, равно Аннели слышала, вроде захлопнулась следовать ним дверка на холле. Эмори ушел, а симпатия осталась со своим бархатным покрывалом равно никому безвыгодный нужной гордостью.

Глава 02

Аннели Нарочно встала опосля обычного да велела обработать ванну, дай тебе спихнуть с холодка, поселившегося во ее теле позднее бесцеремонного отъезда Эмори Олторпа. Она обнаружила пропажу ключа, эпизодически снимала ночную рубашку. Цепочка по старинке висела для шее, а родничок симпатия приблизительно да невыгодный нашла, добро бы обшарила всю комнату. Ключ через ящика от оружием, каковой симпатия вчерашнего дня положила сверху подзеркальник рядышком из графином, также пропал.

Когда Брум принес двушник ведра от горячей водой, возлюбленная отослала его инверсно нате кухню, надела простое мини со высокой талией и, причесав волосы, стянула их на узел, заколов шпильками сверху затылке. Быстро миновав коридор, симпатия спустилась возьми дальнейший бейсмент равно направилась неуклонно для библиотеке.

Ключ через ящика от оружием торчал на замке, вроде равным образом накануне. Но изо пяти патронов осталось три. Половина отделений, идеже лежали кремни, часть да порох, были пусты. Аннели на панике бросилась ко столу с вишневого дерева, идеже бабуленька хранила свои дневник равно счета. Она выдвинула высокий ящичек равным образом подняла крышку красивой эмалированной шкатулки, во которую Флоренс положила сотню фунтов, полученных ради ренту равным образом сбытый сидр. Деньги исчезли.

— О Господи, возлюбленный обокрал нас, — прошептала Аннели.

— Скорее позаимствовал крошечку денег, — сказала со порога Флоренс. — Он невыгодный хотел — пишущий эти строки его заставила.

— Бабушка! Он взял пистолеты и…

— Лошадь, седло, сумку не без; печеньем равным образом холодную курицу, а вот и все компас, что дал ему Уиллеркинз. Брум предоставил ему перечень таверн да борделей, идеже два монет гарантирует анонимность.

— Куда а некто поедет? — спросила Аннели.

— Куда угодно, всего-навсего бы малограмотный сохраниться здесь. Ночью во морские ворота прибыл «Беллерофонт» со Наполеоном Бонапартом для борту. И бегло тогда появятся толпы народа. Странно, что-нибудь текущий гнусный, маловажный субъект вызывает таковский интерес. Но ничего, проворно ему придет конец. Свинья возьми хоть равным образом знает, вроде выдёргивать корешки изо земли, до сей времени одинаково остается свиньей. Кстати, в отношении знатных рылах, — добавила Флоренс. — Лорд Бэрримор немедленно беседует во гостиной не без; твоим братом. Хорошо, сколько автор успела предотвратить тебя об этом, с намерением твоя милость неумышленно неграмотный появилась во гостиной.

У Аннели закружилась голова, равно возлюбленная рухнула на кресло. Меньше лишь ей желательно примечать без дальних слов Бэрримора. Можно препроводить себе, от каким презрением возлюбленный достаточно вкруг себя взирать очами получи нее, сколечко оскорблений ей придется выслушать. От брата возлюбленная вытерпит все, да упреки, равным образом оскорбления, только исключительно безграмотный через Бэрримора. Он одного его вида возлюбленная может понизиться во обморок.

— Можно сказать, почто через стыда твоя милость бросилась со обрыва да сегодня никак не готова предполагать гостей, — сострила Флоренс. — Но сие лишь только осложнит дело, вследствие чего ась? раным-ранехонько не так — не то поезд ушел тебе неграмотный избежать объяснения из ним.

Аннели покачала головой.

— Страшно размыслить об этом.

— Священник равным образом его малец надоедливая трясогузка, возможно, целое до этого времени здесь, да Уиллеркинзу пришлось бы возбудить констеблей, с намерением те арестовали меня согласно обвинению во убийстве. Я из трудом слушала ее болтовню ради завтраком равным образом легко готова была ее прикончить.

Глаза Аннели блестели через слез, в некоторых случаях возлюбленная подняла голову.

— О, бабушка, вроде бы мы хотела остаться со вами навсегда!

— Я бы равно как сего хотела, дорогая, но… — Флоренс справилась вместе с охватившим ее волнением равным образом улыбнулась:

— Господи, крошка мое, чрез месячишко твоя милость станешь ёбаный а никудышной, как бы автор все. И целое а у нас было приключение, неграмотный где-то ли? И надеюсь, нынче твоя милость знаешь, что-нибудь ваш покорнейший слуга неграмотный урод равным образом никак не сумасшедшая, наравне считает твоя мать.

— Вы милая, добрая равным образом ужас щедрая.

Флоренс вздрогнула равным образом опустила глаза, сдерживая слезы.

— Только, пожалуйста, никому сильнее сего безграмотный говори, нехай до сей времени думают, сколько ваш покорнейший слуга старая, выжившая с ума наседка. А в настоящее время пойдем. — Она расправила плечища да с апломбом подняла голову. — Они отнюдь не посмеют тебя осквернять на присутствии слабой старой женщины.

Аннели выдохнула равно поднялась. Взявшись после руки, они вышли с библиотеки равно повернули ко гостиной.

— Кстати, видимость у него теперь достаточно кислый, — пробормотала Флоренс. — Мне показалось, который мысли его заняты никак не пистолетами да лошадьми, равно как обычно, равно безвыгодный развлечениями, а чем-нибудь другим. Милашка Люсиль приближенно сочувствовала ему, где-то хотела узнать, почто а случилось.

— Бабушка Лэл, простите, я…

— Не желательно извиняться, дорогая. В непохожий однажды целуйся там, где, выключая меня, тебя сам черт невыгодный увидит. Люсиль, говоря в отношении случившемся, была вовне себя, однако одно деятельность слышать, а другое — видать собственными глазами, неграмотный этак ли?

Аннели ни аза невыгодный ответила, поглощенная мыслями в отношении предстоящей встрече от маркизом. Как лишь только они вошли, лорд Бэрримор равным образом Энтони прервали пара слов равным образом учтиво поклонились. Оба стояли у камина, Бэрримор, в духе обычно, закачаешься по всем статьям черном. Энтони — на зеленой куртке. Он был нате — отключка весел.

— Аннели, дорогая! Ты чуть-чуть далеко не лишила меня внутренние резервы повергнуть во споре вместе с Бэрримором. — Он показал получай хронометр надо камином. — Я был уверен, в чем дело? твоя милость проспишь вплоть до полудня. По правде говоря, меня разбудили голоса равным образом крики толпы вслед за окном. На морском воздухе хоть куда спится. Солнце проникло насквозь шторы на такую рань! Деревенская дни далеко не чтобы меня. Столько понаехало неотесанных мужиков, которые собираются изменять яблоки для берегу моря. Не пойму, благодаря чего сие поприще где-то нравится регенту, тем безграмотный менее некто голову безвыгодный может отвлечь с подушки ажно километров из-за полдень. Он тогда рыбачит, да ваш покорнейший слуга безграмотный вижу во этом синь порох интересного.

— Наверняка симпатия надеется, ась? морские ванны благотворно повлияют в его здоровье, — объяснил Бэрримор. — Обогатят мокрое дело равным образом прояснят голову.

— Не говоря сделано относительно том, сколько его привлекают смазливые дочери местных джентльменов, а? — Энтони рассмеялся по-над собственной шуткой, да морозный зрение Бэрримора оставался серьезным равно был устремлен возьми Аннели.

— Весьма сожалею, который невыгодный туман примчаться вчера, обращение Фэрчайлд. Надеюсь, вас получили мое послание, во котором ваш покорнейший слуга объяснил, почто меня задержали дела.

Аннели, разумеется, безграмотный получала никакого послания, однако поняла, почто маркиз неграмотный рассказал по части случившемся Энтони равно надеется, сколько возлюбленная никак не выставит его сверху посмешище, а лондонское ватага безграмотный получит пищи пользу кого сплетен.

У Аннели отлегло с сердца, равным образом возлюбленная подумала, который Бэрримор по чести поступил.

— Полагаю, — сказала она, — вас отнюдь не есть расчет радеть соответственно этому поводу. Благодарю вас.

Аннели показалось, сколько отображение лица перстень смягчилось — видимо, спирт безграмотный привык отыскивать постижение у людей.

— Думаю, ми время двигать на путь. «Беллерофонт» прибыл получи и распишись двушничек дня раньше, нежели ожидалось, равно обсуждение во парламенте беспременно будут бурные.

Флоренс, нахмурившись, села во кресло.

— Уверена, во гарнизоне Берри-Хэда достанет солдат, в надежде выказать Бонапарту достойное сопротивление.

Бэрримор перевел зырк получи и распишись Флоренс.

— Разумеется, мадам. Я центральный выстрелил бы на него. К несчастью, многие считают, который его подобает снова-здорово выслать в, ссылку, дабы дьявол мучился с годами перед конца жизни мыслью по части том, что-нибудь потерпел поражение.

— Насколько моя персона понимаю, ваша милость малограмотный верите, ась? дьявол согласится получи это.

— Однажды дьявол сейчас бежал изо тюрьмы. И может заново сие сделать. У него беда сколько сообщников.

— Ты имеешь на виду предателя, которого Рэмзи обещал прожужжать уши так например из-под земли?. — Энтони поднял бровь, изучая амврозия от сыром, паштетом равно треугольными тостами. — А что, может, да достанет. В здешних пещерах, по части словам очевидцев, не раз появляются призраки.

— В самом деле? А пишущий эти строки думал, ми померещилось, когда-когда получай сих самых скалах увидел человека, которого издавна считают умершим ото неизлечимой болезни черт-те где сверху Борнео. — Бэрримор сосредоточенно посмотрел сверху Флоренс своими холодными зелеными глазами.

К чести Флоренс, симпатия хоть бровью малограмотный повела, выдержав представление Бэрримора, несмотря на то что один знали, ась? выговор согласен об Эмори Олторпе.

— Призраки на сих местах — событие кончено распространенное, — сказала она. — Они приходят равно уходят, никому безграмотный причиняя вреда.

— Вы полагаете, что-то оный галлюцинация ушел? — О да. Сомневаюсь, что-нибудь вам увидите его пока что раз. Бэрримор, прищурившись, посмотрел получи и распишись Аннели.

— Спасибо, одного раза в полном смысле слова достаточно. Аннели от трудом Сдержалась, так чтобы далеко не ухватить вслед руку бабушку. Она никак не знала, какое положено пеня после утаивание изменника родины, согласен до сей времени такого, как бы Эмори.

Энтони, сосредоточивший совершенно подчеркнуть что получай бутербродах, хихикнул.

— Помню, в духе снова детьми автор приехали семо погостевать равно мы рассказал Аннели, зачем на доме короче привидений. Так симпатия дальше в ночь выскакивала изо комнаты да кричала ото страха. Ты малограмотный забыла, Аннели?

— Нет, невыгодный забыла, — сказала она.

— Господь сердобольный — Он скривился равным образом посмотрел сверху бабушку. — Чем, демон возьми, вас кормите свою птицу? У этой гусиной внутренности смачность болотного мха.

— Мы неграмотный держим гусей, внучек, — ответила Флоренс. — Это, наверное, вчерашние почки некоторый старой овцы. Энтони проглотил равно вытер платком рот.

— Да, моего стиль в открытую испортили шеф-повара Лондона. Аннели, дорогая, моя персона беспричинно рад, в чем дело? у бабушки перестала страдать нога. Мы должны укатить на город на Темзе ныне же. Мама, надеюсь, сейчас получила мое письмо, только пишущий сии строки безвыгодный будем ждать ответа. Сюда понаехало столько народу, автор аж никак не могли сметь лошадей. Пришлось применить экипажем. Бэрримор напомнил мне, что такое? машкерад у регента состоится во ближайшую пятницу, равно нас обеих вживе съедят, ежели я безграмотный будем присутствовать.

Аннели взяла бабушку вслед руку, ища поддержки. Одно неделимо уходить холодного взгляда Бэрримора на переполненной гостиной, хотя нисколько другое — промолчать его три дня во тесном экипаже.

— Бал-маскарад, — сказала Флоренс. — Как мило. Да, моя персона думаю, который минута ей воротиться домой. Я буду грустить согласно ней, конечно, — возлюбленная сколько-нибудь пожала холодную руку Аннели, — но, надеюсь, возлюбленная сдержит свое обязательство равно приедет снова.

— Мы рассчитываем отъехать пока что днем, — сказал Энтони, переведя представление вместе с Бэрримора получи Аннели. — Собери всего необходимое, остальное не запрещается направить позже.

— Я скажу Уиллеркинзу, ради сделал Клэренс равно приказал ей упаковать вещи. Если джентльмены уже крошечку подождут, автор этих строк принесу так прелестное колечко, которым твоя милость приближенно восхищалась, Аннели, равно которое что-то около к лицу для твоим тазам. Это пустяк, — добавила она, подмигнув мужчинам, — да оно миленькое, а миленькие девушки должны быть беременным миленькие вещи, ваша милость согласны?

Энтони пожал плечами, на в таком случае эпоха наравне Бэрримор снова хлестче стиснул зубы.

— Помоги ми подняться, дорогая..

Энтони хотел ей помочь, только возлюбленная крохотку ударила его тростью в области голени равно ухватилась ради руку, протянутую ей Аннели. У двери Флоренс остановилась — Пожалуйста, угощайтесь сыром да паштетом. Страшно подумать, что-то приготовит Милдред, разве увидит, зачем для еде безвыгодный притронулись.

Они вперед в области коридору, равно токмо удар трости Флоренс нарушал тишину. Когда они спустились не без; лестницы, Аннели хотела несколько сказать, хотя бабулька велела ей молчать, приложив стержень ко губам.

— Эти старые коридоры, твоя милость знаешь, тута такое отзвук Аннели прикусила губу, но, если они добрались прежде верхнего коридора да направились ко спальне Флоренс, безграмотный выдержала:

— Он знает. Бэрримор знает, аюшки? Эмори был после этого — Не знает, а подозревает, — возразила Флоренс. — Он видел, на правах твоя милость целовалась из мужчиной, похожим получай Эмори Олторпа, же непосредственно настоящий событие ослабил его подозрения малограмотный может порядочная даваха целоваться из таким преступником равно мерзавцем, каким был Рори.

— Но что, когда спирт весь а выскажет сии домашние подозрения? Сюда нагрянут полицейские да солдаты, станут производить шмон дом, учинят вас раскалывание — Пусть обыскивают. Все в равной степени околесица отнюдь не найдут, вдобавок ковров да тысячи пауков. Знаешь, как-то меня допрашивал самоуправно эрл Камберленд, эпизодически якобинцы призывали французов опять рассадить получи престол католического короля. Меня целехонький месяцок продержали на темнице, благодаря тому что почто прошел слушок, зачем автор этих строк разрешила контрабандистам выгрузить меч во моей бухте. Я тут-то прикинулась дурочкой, плакала, ломала руки, клянясь своей девственностью, что-то понятки никак не имею, кто именно занимался такими делами.

— А твоя милость знала?

Флоренс как бык нассал усмехнулась.

— Я знала одного парня, который-нибудь лишил меня невинности, когда-когда ми было четырнадцать лет. Что но по контрабандистов, ведь они ми ладно заплатили да аз многогрешный смогла справить отличных лошадей во Девоншире. Позже ваш покорный слуга продала нескольких английской армии равным образом недурственно заработала получи них.

Аннели вздохнула.

— Вы сильная женщина. Я ни в жизнь таковой отнюдь не стану.

— Станешь, даже если картина заставят.

Аннели вытянула поначалу руки. Они усиленно дрожали.

— По-моему, ситуация налицо.

— Ядовитые пересмех самонадеянного джентльмена, чья тщеславие уязвлена? — Флоренс фыркнула. — Это неграмотный вяще нежели раздражение, малыш мое. Клянусь, данный засранец без труда нездоров тобой. Несколько кокетливых взглядов — да некто паки получай коленях равно из-за одну твою улыбку добро спустить который угодно.

— Но аз многогрешный невыгодный хочу, с намерением спирт стоял передо мной бери коленях! — во отчаянии произнесла Аннели. — И быстро тем побольше с целью сопровождал меня во Лондон, — Придется потерпеть, ни аза невыгодный поделаешь. А пока что пойдем выберем какую-нибудь безделушку, способную заронить будущему жениху благоговейный трепет.

Они прошли на комнату, набитую старинными вещами, из дубовой кроватью, в которой основательно уместились бы четверо, подина балдахином изо алого бархата из шафрановый бахромой. Ковры равным образом шелковые шпалеры были во тех а тонах. Потолок украшали купидоны равным образом херувимы, увитые красными равным образом золотыми листьями. Картины, книги, стулья, стоха статуэток, гобеленовые дорожки, клавесин, загороженный горой потрепанных книг, — до сей времени было покрыто пылью.

Аннели ни разу неграмотный заходила на бабушкину спальню, провожала ее только лишь прежде порога, видимо, старушонка невыгодный пускала ее тама по поводу картины вместе с изображением обнаженной женщины, молодожен да красивой, из пышными формами. Женщина лежала получи алом диване на соблазнительной позе, от распущенными, разметавшимися до подушке каштановыми волосами. Рука вместе с тонкими изящными пальцами покоилась нате пушистом бугорке посредь бедер, который выглядело сильно двусмысленно.

— Я была грубо во твоем возрасте, от случая к случаю позировала в целях этой картины, — неграмотный сверх гордости произнесла Флоренс. — Все жеребцы на округе лезли с кожи вон, добиваясь мой расположения. Помню, безраздельно кукла пел серенады у меня лещадь окном поздней ночью. Терпение у отца лопнуло, да некто приказал слугам вылить получи и распишись него постоянно ночные горшки.

— А зачем вас малограмотный вышли замуж? Флоренс вздохнула.

— Я любила мужчину чересчур гордого равно через силу упрямого. Он служил у нас бери конюшне. Потом преуспел на жизни, есть карьеру, но считал себя недостойным дочери своего бывшего господина. Что автор этих строк лишь далеко не делала! Даже ребенка хотела пробудить через него, а безграмотный получилось. — Флоренс со усмешкой посмотрела получай картину. — Я заказала нынешний капля в каплю равным образом повесила у него во комнате, чтобы, просыпаясь по части утрам, дьявол понимал, что такое? теряет.

— Кажется, дьявол тебе куда подходил, — сказала Аннели. — Ты, наверное, любила его без участия памяти.

— Да, — мечтательно произнесла Флоренс. — Любила. И неграмотный променяла бы эту страстишка ни в какие сокровище равным образом титулы на мире. Ты заслуживаешь того же, Аннели Фэрчайлд, — безапелляционно заявила бабушка. — И безвыгодный должна уславливаться получай меньшее.

— У меня крошку другая ситуация.

— Почему? Потому ась? твоя источник выбрала тебе во мужья Бэрримора, а твой батька всего лишь равно думает, почто об политических амбициях сына, равным образом далеко не понимает, в чем дело? дочери — такое а сокровище? Грустно, который твоя сестричушка разделяет воззрения матери да согласилась бы исчерпаться даже если следовать маловыразительный стела — впрочем, ее сожитель немного нежели отличается с столба. Но ты… У тебя очищать огонь на глазах, дорогая. Не позволяй им его погасить.

— Как пишущий эти строки могу избежать своей участи? Ты чрезмерно хорошего о ми мнения, бабушка. По правде говоря, автор безвыгодный компаратив своей сестры.

— Будь сие так, твоя милость да часа неграмотный смогла бы протянуть во моем обществе. Да да автор этих строк малограмотный привязалась бы для тебе. А сегодня пойдем, поможешь ми переволочить эту кучу.

Флоренс повела ее для старому железному сундуку, заваленному книгами равно бумагами, попросила нагрузиться их бери заслуживающий возле ящик, подняла тяжелую крышку сундука да вытащила оттоле белье, корсеты да пожелтевшие ото времени чулки. Под сим сундуком стоял уже один, поменьше, с полированного дерева, из медным замком.

— Перенеси его сюда, — сказала Флоренс, указывая сверху приглядный мензула времен Людовика XIV. — Я потеряла отпирка с сего сундучка приближенно сороковничек полет назад, таково зачем спирт отнюдь не заперт. Открой его.

Аннели подняла крышку равным образом стала выкрадывать кольца с паутины золотых цепей. Три кольца не без; сапфирами, рубинами, бриллиантами равным образом изумрудами старушенция отвергла, взмахнув тростью. Четвертое кольцо, большое, сверкающее, со алмазом величиной не без; ноготок большого пальца, окруженным дюжиной голубых драгоценных камней, одобрила.

— Вот сие тебе подойдет, — сказала Флоренс. — Надень а его, надень!

— Оно прелестно, — от восторгом произнесла Аннели, надевая кольцо. Кольцо шло туговато, равным образом ей пришлось вмазать усилие, ради продеть на него пальчик — Никогда неграмотный сказала бы, который сие безделушка.

— Значит, у тебя благонравный вкус, дорогая. Конечно же, сие безграмотный безделушка. Камни настоящие, уверяю тебя, равно как равно накипь милые вещички во моей сокровищнице.

— Но ваша милость сказали…

— Да, сказала. Не стану а автор этих строк говорить, в чем дело? собираюсь презентовать тебе украшение стоимостью во ряд тысяч фунтов. Ведь тут-то твоя мама объявит меня сумасшедшей равным образом примчится семо на поисках остального! А пишущий эти строки хочу, воеже сие лимб принадлежало тебе, — добавила симпатия ворчливо. — Делай вместе с ним что-нибудь хочешь. Носи, обменяй, продай, наконец, даже если короче нужда.

— Продать? Никогда на жизни!

— Слово «никогда» полагается уста разверзлись осторожно. В любом случае окружность твое.

— Я… безграмотный знаю, ась? да сказать.

— Скажи атя равным образом помни, ась? на этом мире автор сих строк гости. Лет вследствие полсотни наша сестра по сию пору превратимся во пыль, ни один человек безвыгодный вспомнит наших имен равным образом медянка тем побольше что до том, аюшки? автор сих строк кого-то любили. А в эту пору беги во свою комнату приумножать вещи. Скоро полдень, равным образом Милдред уйдет, разве ей опять-таки придется изготовлять интересах гостей.

— Спасибо, — прошептала Аннели, обнимая бабушку. Флоренс прослезилась.

— Буду выжидать через тебя письма, — сказала она. — Сообщишь, насчёт нежели пойдет пара слов на экипаже. Может быть, что-нибудь услышишь об этом мошеннике, не без; которым тебе что-то около нравилось целоваться. Не не обращай внимания написать.

— О, бабушка, — прошептала она. — Мы в такой мере плохо расстались! Уверена, возлюбленный ввек пуще неграмотный захочет меня видеть.

Флоренс взяла Аннели следовать подбородок.

— Помни, сколько пишущий эти строки тебе сказала для изречение «никогда». Думаю, оно жидко красиво изо уст Эмори Олторпа.

Глава 03

После проливного дождя немаленький линейка Бэрримора был способным уйти исключительно в соответствии с одной дороге. Вдоль побережья, идеже высились известняковые скалы, путем Берри-Хэд. Городок Бриксгем, самый миниатюрный изо трех во заливе Тор-бей, был расположен постольку поскольку наверху, отнюдуже по образу бери ладони был виден Ла-Манш, да поелику имел важное стратегическое значение. Там находились фошка батареи тяжелых орудий, двушник гарнизонных форта равно военно-морской госпиталь.

От Берри-Хэда вплоть до Бриксгема было малость минут езды. Но ныне они добирались тама никак не не так часа. Не говоря сейчас по части том, что-нибудь железка экипажа утопали во грязи, тропинка была запружена повозками. Сидевшие во них человек спешили завладеть удобные чтобы обзора места получай скалах, с тем увидеть, в духе великий ратный вертолетоносец бросит дрек на порту. Узкие улочки городка были запружены повозками. По обе стороны теснились торговцы пирожками да легко пешеходы. Небольшие под своей смоковницей после этого были во основном деревянными да лепились товарищ для другу. Из распахнутых окон высовывались люди, кричали, свистели, пылко обсуждая происходящее.

Люди расступались, пропуская извозчик Бэрримора, заложенный четверкой лошадей, которых подгоняли криками шедшие впереди толпы двушник форейтора на ливреях; изо окон на них летели гнилые фрукты.

Наконец они проехали Бриксгем, спустя время Пейнтон да достигли Торки, идеже богатые снимали виллы, воеже надышаться свежим морским воздухом. В порту сверху волнах покачивались корабли.

Бэрримор да Энтони сняли постоялый двор во гостинице не без; видом держи гавань. Чемоданы перенесли во филиал к багажа Аннели устала с поездки по части бесконечным изрытым колеями дорогам равным образом соседства Бэрримора, какой-никакой важность эпоха хранил молчание. Энтони уснул, в духе всего-навсего они отъехали ото Уиддиком-Хауса, равным образом проснулся, чуть когда-никогда остановились у гостиницы. Аннели сидела вместе с закрытыми глазами, хотя Бэрримор, уверенный, ась? возлюбленная безвыгодный спит, срок с времени поглядывал нате нее.

Аннели отказалась пьяный чаю на маленьком гриль-кафе назло гостиницы равным образом предпочла пройтись сообразно тенистому парку неподалеку, отколь открывался весть роскошный обличие бери гавань. Все скамейки на парке оказались заняты. Издали заметив красивую лужайку, Аннели сказала брату, аюшки? пойдет туда, равно свернула для одну изо дорожек. С лужайки практически пели увидела «Беллерофонт», бросивший дагликс на покромка света ото берега.

Это был трехмачтовый двухмачтовик вместе с целой галереей позолоченных окошек получи и распишись корме равным образом двумя палубами вместе с черными полосами умереть и неграмотный встать всю длину корпуса; держи палубах стояли орудия. Капитан Фредерик Мэтленд выставил объединение периметру караул, потому как на непосредственной близости стояло куча рыбацких суден.

Наполеон Бонапарт, самый хмурный чин Франции, самозваный диктатор, император, собственник Европейского континента, сейчас был неприметной точкой в палубе. Аннели вспомнила истории, которые ее охранник рассказывала для «Старого Бони». В представлении детей спирт был великаном-людоедом со красным глазом умереть и безвыгодный встать лбу равно клыками, которыми дьявол разрывал получай кусочки девочек, безграмотный желавших водить уроки.

— Вы отнюдь не хотели бы то ли дело заслушать корабль, мисс? Молодой джентльмен, стоявший поблизости со Аннели, предложил ей небольшую подзорную трубу, обтянутую кожей. Аннели, поблагодарив, взяла трубу равным образом поднесла для глазам, различив держи палубе мужчин, посреди которых были вдобавок равным образом офицеры.

Аннели опустила трубу, да корвет в который раз стал величиной не без; орех.

— Он был бери палубе слабее нежели неуд часа назад, мисс, Сам Наполеон, на зеленой форме генерала императорской гвардии равно треуголке со трехцветной кокардой.

Аннели снова-здорово посмотрела во подзорную трубу равно увидела в соответствии с меньшей мере дюжину мужчин во зеленых мундирах равным образом треуголках, так лишше на синих мундирах, отороченных золотом, алых туниках из белыми ремнями крест-накрест, черных равно коричневых куртках равно белых бриджах, а равным образом сюртуках равно панталонах. Однако промеж них далеко не было ни одного вместе с горящим глазом либо клыками. Она безвыгодный узнала бы Бонапарта, помаши спирт ей торчмя во трубу.

Вежливо улыбнувшись, Аннели поблагодарила молодого человека равным образом вернула ему трубу. После того в качестве кого юный засранец откланялся, рыло ее какое-то миг снова сохраняло веселое выражение, да тогда суждение ее упал бери древо неподалеку, равным образом грудь замерло, а перспирация остановилось.

Прямо получи нее смотрел поблескивающий глаз, только лишь малограмотный красный, а карий. Второй зеницы скрывала сорокаградусная повязка. Вот кого Аннели безграмотный ожидала вкусить — этак сие Эмори Олторпа.

Он бросил представление бери агатовый экипаж, загодя нежели истощиться ради дерева. Полы его бурнус развевались для ветру, на правах крыла летучей мыши, нет-нет да и некто направился ко ней. На плече висела сумка. Он малограмотный успел заблагоухать полу, равным образом Аннели заметила пиханный следовать жилет пистолет.

Лицо Аннели из чего явствует белее полотна, возлюбленная была близка для обмороку. Эмори схватил се вслед за руку равным образом не проронив звука приподнял повязку, ради симпатия убедилась во целости равным образом сохранности его глаза.

— Что… — Она задыхалась, прижав руку ко груди, чисто боялась, зачем ее середыш в тот же миг выскочит наружу. — Что вы…

— Мне делать нечего было видоизменить облик, — объяснил он. — На всех столбах по-под дороги расклеены мои портреты. Вы были правы. Сходство поразительное. Повязка — сие единственное, аюшки? автор этих строк пелена придумать.

Аннели покачала головой.

— Но… что-то ваша сестра здесь делаете? Как ваша сестра меня нашли? — от трудом выговорила она.

— Я после вами следил.

— Следили?

Олторп поймал получи себя ошеломленный созерцание одного с прохожих, взял Аннели подина руку, да они с расстановкой пойдемте во сторону аллеи.

— Вообще-то ваш покорнейший слуга следовал после экипажем вашего жениха. Это было нехитро во такого склада толпе.

— Вы сумасшедший, — сказала Аннели. — Вам следовало бы теперь крутиться после сотню миль отсюда.

— Мне пришлось вернуться, если ваш покорнейший слуга был на двух милях. Аннели из удивлением посмотрела возьми него.

— Но почему? Почему вы пришлось вернуться?

— Потому что-нибудь во меня стреляли. Аннели остановилась.

— Стреляли?

Эмори ес ей признак балакать тише, да они двинулись дальше.

— Стрелял солдат, у него во руке был моего портрет. Я немножко покружил, ради смотреть через него, держась на тени деревьев да далеко не зная, слабо идти, при случае нечаянно увидел в отдалении экипаж.

— На что-нибудь а ваша сестра надеялись, следуя из-за нами? На то, в чем дело? Бэрримор предложит примчать вы по Лондона?

Ее забава заставила Олторпа улыбнуться, а безвыгодный пирушка соблазнительной, сводящей Аннели вместе с ума улыбкой, а зловещей, во вкусе равно его взгляд. Гостиницы равным образом одноколка скрылись вслед деревьями.

— Мне грешно отступать далеко, братец достаточно меня искать. Олторп, казалось, неграмотный слышал ее слов да продолжал идти.

— Вот до этого времени что. Помните, пишущий эти строки раз как-то говорил вам, аюшки? кое-когда у меня как бы молнией вспыхивает на мозгу равным образом обрывки каких-то картин появляются пизда глазами. Или а возникают какие-то ассоциации. Только почто ваш брат смотрели на подзорную трубу, да моя персона вспомнил, наравне выглядела моя, идеже моя персона ее хранил, золотые инициалы получи и распишись коробке.

— Значит, ко вас возвращается память.

— Не приближенно быстро, на правах желательно бы, — тяжело произнес Эмори. — Слишком целый ряд остается пробелов-. Некоторые видения меня пугают.

— Пугают? Почему?

— Это бедственно объяснить, обращение Фэрчайлд. Иногда ми кажется, ась? моя особа в самом деле помог Наполеону пробегать от Эльбы равным образом получил вслед сие взрослые деньги.

— Господи, вас признаете…

— Я нуль малограмотный признаю. Помню, в чем дело? меня пытали, требовали каких-то сведений. Но или стали бы они беспричинно зачисляться не без; тем, кто именно для них работает?

— И аюшки? вам думаете?

Он покачал головой.

— Не знаю, так убежден, зачем сие недавно связано вместе с нашим гостем на гавани.

Аннели прикусила губу.

— Генерал Рэмзи уверен, аюшки? вам тогда равно собираетесь сформировать Наполеону уже безраздельно побег. Может быть, спирт узнал, который убирать какой-то программа объединение спасению Бонапарта.

— Может быть. Но меня пытали вот Франции. Кто-то с окружения Бонапарта.

— Откуда вас сие известно, разве ваша сестра никак не помните…

— Я помню нож. Он никак не соглашаться у меня изо головы, равно ваш покорный слуга против всякого чаяния сообразил, почто помню далеко не непосредственно нож, а прозвище Ле Куто [1] . Он подкупленный убийца, куверта соответственно имени Киприани, равным образом неравно дьявол пытал меня, в надежде надергать информацию, значит, ваш покорнейший слуга неграмотный был способным корпеть получай Наполеона Бонапарта.

— На кого а в этом случае ваша милость работали?

— Если бы моя особа знал!.. Но послушайте… — Он остановился да посмотрел ей на глаза. — Вы сказали, почто моя персона хоть сколько-нибудь бормотал, нет-нет да и вам нашли меня получи берегу.

— Да, ваш брат сказали черт знает что слыхать «Они должны разнюхать правду, все еще до сей времени безграмотный поздно».

— Больше ничего?

— Больше ничего.

Эмори уставился получи и распишись синюю гладь, видневшуюся насквозь деревья. С того момента, по образу симпатия увидел «Беллерофонт», его малограмотный покидала тревога. Но воспоминания, насилу появившись, ускользали, в духе тень, парящие на высоте, недосягаемые. Он пытался унять их, да тщетно.

— Вы сказали, что-то вам пытали французы. — значит, ваша сестра нате них никак не работали, — во нерешительность произнесла Аннели. — И сызнова сие значит.

Эмори поперед боли сжал ее локоть.

— Что снова сие значит?

— Что человеку, тот или другой вам пытал, следственно известно, что-нибудь вам работали напересечку них, — памяти проговорила Аннели. — Что, возможно, вам видели alias слышали то, сколько вас отнюдь не следовало ни слышать, ни видеть, равно они хотели узнать, аюшки? именно, загодя нежели вы убить. Разве малограмотный на сего пытают людей?

Эмори вытащил из-под воротника ключ, какое-то минута смотрел в него, попозже устойчиво сжал на кулаке.

— Это автор этих строк увез от Эльбы бери своем корабле, — прошептал некто взволнованно. — По приказу Уайтхолла.

— Уайтхолла?

— Министерства иностранных дел. — Он опять-таки посмотрел нате гавань. — Уэстфорд.

— Вы хотите сказать, что такое? лорд Джеффри Петерсон, эрл Уэстфорд приказал вас помочь Бонапарту катить приманка воды от Эльбы? Его захват дернулась.

— Я хочу сказать, что такое? действовал от ведома равно полного одобрения кого-то изо сотрудников адмиралтейства.

— Вы имеете во виду секретного агента, работающего в наше правительство?

Он услышал недоверчивость на ее голосе и, компактно сжав губы, ускорил шаг.

— Почему а на таком случае десятая спица далеко не выступил во вашу защиту? Почему полть Англии ищет вас?

— Знай моя персона это, обратился бы для вы следовать помощью.

— Разве пишущий эти строки могу вы чем-то помочь?

— Мне нужно попасть во Лондон. Там моя персона найду отповедь в совершенно близкие вопросы.

— Лондон! Вы всего лишь зачем сказали, что-нибудь да двух миль отнюдь не проехали, равно как во вы стреляли!

— Да, однако у меня тем временем неграмотный было козыря, далеко не приближенно ли?

— Козыря? Что ваша сестра имеете во виду?

Он малограмотный ответил. Аннели оглянулась равно увидела, который ажно деревья остались позади. Она была приближенно взволнована, в чем дело? безвыгодный заметила, что некто вывел ее возьми узкую аллею, уводя постоянно тогда с гостиницы.

— Остановитесь! — вскричала она. — Остановитесь! Куда вас меня ведете?

— Мы едва пришли.

— Куда? — Она попыталась выудить руку, да симпатия точь в точь тащил ее вслед за собой. — Я должна вернуться! Энтони равным образом Бэрримор хватятся меня равно пойдут искать, — Не сомневаюсь, оттого буду вы благодарен, разве ваша милость поторопитесь.

— Нет, временно безграмотный скажете, несравнимо автор сих строк идем! — заявила Аннели.

Эмори ни аза никак не ответил, да когда-когда свернул на темную, подозрительную аллею, возлюбленная уперлась каблуками во землю равным образом малограмотный двигалась не без; места. Ей приблизительно посчастливилось высвободиться, да некто сызнова схватил ее ради руку да втолкнул на маленькую нишу, загородив ее своим мощным торсом, воеже симпатия безвыгодный ускользнула.

— Пожалуйста, послушайте меня, — сказал возлюбленный севшим через шатание голосом. — Я никак не причиню вы вреда, а вам должны уродиться со мной. Обещаю совершенно объяснить, нет-нет да и доберемся накануне постоялого двора. Пойдемте же, у нас аспидски немного времени.

— Какой уже постоялый двор? — от гневом спросила она.

— Пока далеко не знаю. Я долженствует испытать его. Поторопитесь, прошу вас.

— Я далеко не сделаю вяще ни шага! — Аннели сверкнула глазами. — Вы вместе с ума сошли, сэр? С кой стати моя особа должна прикрывать вы в постоялый двор? Сама представление об этом абсурдна…

Он наклонился ко ней равно приподнял повязку. Аннели поразил взор его темных глаз.

— Вы можете оставлять без внимания меня, проклинать, ругмя последними словами, возможно, будете правы, хотя постоянно в равной степени вас придется со мной пойти.

Аннели схватилась ради горло.

— Вы намерены слямзить меня?

— Просто пользуюсь представившейся возможностью, — сказал спирт мягко. — Сожалею, так лишенный чего вашей помощи ми безвыгодный выбиться изо Торки. — Он прищурился. — Не делайте глупостей, девушка Фэрчайлд. По известным во всем причинам моя особа прошлой в ночь приблизительно безвыгодный спал, равным образом днесь у меня просто-напросто раскалывается голова. Я голоден, меня мучает жажда, равно терпеливость мое получи и распишись пределе, что-то около что, неравно вас невыгодный пойдете добровольно, ми придется заткнуть вас рот, возложить сверху плечо равно понести, вроде калита от зерном.

— Вы малограмотный посмеете! — воскликнула она, отнюдь не веря своим ушам.

— Пожалуйста, отнюдь не испытывайте мой терпения, Аннели.

Какое-то миг дьявол единаче смотрел сверху нее, в дальнейшем натянул бери гляделки повязку да отошел бери тропинку.

Аннели оставалась на нише до самого тех пор, на срок неграмотный пришла во себя, потом, вскинув голову, последовала из-за ним. Резкий грохот впереди отвлек Эмори для долю секунды, да Аннели промчалась мимо него, приподняв юбки. Она бежала эдак быстро, равно как только лишь могла, равно даже если далеко не почувствовала, по образу некто ее поймал. Он поднял ее равно закинул сверху плечо где-то резко, зачем ей показалось, мнимый изо легких выкачали огульно воздух.

Она кричала, колотила его кулаками соответственно спине — всегда напрасно.

Шляпка слетела у нее со головы, шпильки выпали изо прически, грива растрепались да упали для лицо.

Где-то по соседству раздался шумный смех, равно у Аннели появилась надежда, который кто-нибудь ей поможет. Но гордая усмешка доносился с окна нате втором этаже, идеже сидела отроковица на одном корсете. К своему ужасу, Аннели увидела воз окон равным образом на них полураздетых женщин, которые хохотали да показывали получи нее пальцем. Стоявшие недалеко домов мужской пол не без; заросшими лицами отпускали следом Олторпу шуточки, а нераздельно впредь до того обнаглел, сколько даже если предложил ему свою помощь.

— Господи, — выдохнула Аннели. — Где да мы из тобой находимся?

— В праздник части города, относительно которой невыгодный должно ведать благовоспитанным барышням, — ответил Олторп.

— Пожалуйста, опустите меня получи землю! — прошептала она, выстукивая кулаками по части его спине.

— Если пообещаете, аюшки? будете себя славно вести!

— Нет!

— Тогда приятного вас путешествия.

Он завернул вслед угол, равно у Аннели закружилась голова.

— О, пожалуйста! Мне плохо. Клянусь, что-то безвыгодный буду кричать!

Олторп замедлил шаг, остановился равно стал неторопливо понижать ее для землю, во ведь срок во вкусе возлюбленная билась на его руках.

— Как ваша сестра смеете? — выдохнула она. — Как ваш брат смеете со мной что-то около обращаться? Вот ваша благодарность! Вот нежели вам отплатили моей бабушке ради то, зачем симпатия поверила на вас, почто пошла получи и распишись риск, спасая вас жизнь!

— Аннели, у меня безвыгодный было другого выхода!

— Не смейте звать меня Аннели! — выкрикнула симпатия чуток безграмотный стеная равно топнула ногой, во вкусе делала сие на детстве. И потеряла возле этом туфлю.

Злость, распиравшая Аннели, помаленьку уступила поприще разочарованию равным образом обиде. Ему далеко не было обстоятельства вплоть до того, что-нибудь симпатия потеряла шляпку равным образом туфлю. Что браток достаточно ее бранить, почто старушенция почувствует себя одинокой да преданной. Ему было наплевать, аюшки? возлюбленная всю ноченька ворочалась, ощущая тяга его губ, его жаркие ласки. Ему на голову невыгодный пришло, что такое? возлюбленная равным образом не принимая во внимание угроз от его стороны готова была ему помочь. Он безвыгодный всего-навсего обидел ее, да снова равным образом унизил. — Можете дать веру мне, сэр, — приятно сказала она, — сколько ваше беседа было ми несравнимо приятнее, нет-нет да и ваш брат отнюдь не помнили, который вас такой.

Ее деньги ни в одном глазе его отнюдь не тронули. Аннели качественно повернулась да зашагала неподалёку из ним. Сердце ее было разбито. Она безграмотный видела, во вкусе дрожали его пальцы, когда-когда дьявол сжал их во кулак.

Глава 04

Эмори Олторп снял гостиница на дешевой гостинице, поперед того ужасной, что-то да инвентаризировать невозможно. Энтони равным образом Бэрримор бери противоположном конце города искали Аннели по части всему парку. С ними был полковник Рэмзи. Он учинил Бэрримору равно Энтони неподдельный привод на присутствии полудюжины вооруженных красных мундиров. Ничего подобного Аннели равно увидеть себя малограмотный могла.

Ни Аннели, ни ее повитуха далеко не поверили бы, узнав, не без; экой скоростью Люсиль Олторп доложила полковнику Рэмзи по части том, в чем дело? братушник ее мужа скрывается на Уиддиком-Хаусе. В ведь утро, вроде всего только Стэнли отвез ее домой, симпатия пожаловалась сверху гемикрания равно легла на постель. Ночью Стэнли вызвали для умирающему прихожанину, и, по образу лишь его линейка отъехал через дома, Люсиль нацепила шляпку, набросила сумасшествие равным образом от заднюю дверка поспешила получай улицу.

Больше часа пробиралась Люсиль ко баракам Норт-Форта, идеже пока что обосновался Рэмзи. В приемной своей очереди дожидались покамест пятеро мужчин, если симпатия вошла равным образом назвала адъютанту свое имя. Люсиль уступили место, да возлюбленная безвыгодный села, уставившись получай адъютанта своими синими, полными слез глазами. Ее немедленно а проводили для полковнику Рэмзи.

Не как бабка прошептала равно десяти минут, в качестве кого полковник приказал направить во Уиддиком-Хаус вооруженных солдат. В сие времена из заставы пришло сообщение, что такое? появился человек, сходный бери Эмори Олторпа, равно произошла перестрелка. Солдаты преследовали его накануне близлежащей равнины равным образом у побережья да уверены, почто возлюбленный оказался на ловушке в круглых цифрах в кругу Пейнтоном равным образом Торки. Его портреты раздали всему гарнизону, да сейчас солдаты группами прочесывали дороги закачаешься всех трех городках.

Рэмзи в свой черед сообщили в отношении том, в чем дело? дрожки лорда Бэрримора видели у Уиддиком-Хауса; во нем находились самовластно Бэрримор равно Энтони Фэрчайлд, дворянин Ормонт. Через часочек омнибус отъехал с дома, да об эту пору на нем была сызнова Аннели Фэрчайлд, сеструха виконта.

— Это она! — лихорадочно говорила Люсиль. — Она бросилась на объятия сего преступника равно целовалась от ним — во вкусе говорят, никак не на центральный раз! Думаю, симпатия знает, идеже спирт сейчас. Возможно даже, они условились встретиться.

— Не хотите но ваша милость сказать, аюшки? дитя Персиваля Фэрчайлда, лорда Уитема, каким-то образом связана со бонапартистами?

Люсиль с нетерпением вздохнула.

— Мой по пути Рэмзи, ваш покорнейший слуга всего-навсего хочу сказать, что такое? они целовались в качестве кого настоящие влюбленные, которые отнюдь не накануне познакомились. Если но сего вы слабо равным образом в целях вам отнюдь не имеет значения, что-нибудь в времена ужина они обменивались страстными взглядами, могу добавить, ась? ночью, в отдельных случаях пишущий эти строки встала, с намерением пить лампада молока, в таком случае видела, в качестве кого Эмори Олторп выходил с ее комнаты! Из ее спальни! Почти нагой равно босиком.

Выслушав Люсиль, Рэмзи приказал дать карету да послал в будущем стражей помешать фиакр Бэрримора, намереваясь учинить допрос всех троих пассажиров. Но с подачи грязи да больших заторов нате дорогах дрожки Бэрримора архи целую вечность добирался прежде гостиницы во Торки. Полковник Рэмзи разглаживал плиссировка получи и распишись своем мундире наравне разок на оный момент, рано или поздно какой-то длинный парни от повязкой получи глазу — сие далеко не вызвало никаких подозрений во районе, идеже находился ратный госпиталь, — бежал в ряду деревьями, перекинув вследствие плечо симпатичную дамочку.

— Это всё-таки чушь! — заявил Энтони, нет-нет да и Рэмзи объяснил, благодаря этому их задержали. — Аннели ни одним словом безвыгодный обмолвилась в рассуждении том, что такое? во доме преступник. Она прямо-таки отнюдь не стала бы такого терпеть. Могу вы уверить, сколько возлюбленная ввек его никак не видела да быстро тем сильнее неграмотный имела не без; ним никаких отношений.

— Мне отсюда следует установлено с изрядно надежного источника, почто ваша сеструшка была чрезвычайно… добра для Олторпу.

— Она пусть даже для бездомным кошкам добра, нешто сие противозаконно?

— Разумеется, коли говорок отнюдь не пусть будет так в отношении бродячем коте, изменившем короне равным образом родине, — малограмотный моргнув, ответил Рэмзи Рупорт.

— И каким образом симпатия был в состоянии сие сделать?

— Помочь корсиканскому генералу струить домашние воды вместе с Эльбы равным образом доставить его изумительный Францию, с тем опять явиться причиной последний вздох да смуту. А потом, пришвартовавшись здесь, во Торбее, вслед за бессчётно дней перед прибытия заключенного, умереть и малограмотный встать дальнейший однажды сделать попытку отчислить сего мерзавца да удалить куда-нибудь на Америку, идеже спирт опять начнет войну от целью приобрести сполна мир!

Брызжа слюной через ярости, Рэмзи попал для отворот Энтони. Тот в мгновение ока достал покров равным образом пренебрежительно вытер лацкан.

— Моя сестричушка несложно неграмотный может понимать человека, занимающегося подобными делами. Но если бы бы аж дело свел ее не без; ним, возлюбленная ото страха упала бы на обморок. Она до боли благоразумна, благовоспитанна, образованна — настоящая новобрачная леди, которой по-серьезному противны война, поведение да всевозможные интриги, относительно которых ваш брат говорите. Если ваша сестра сомневаетесь на этом, можете самочки у нее спросить. Она в ту же минуту вышла получай прогулку и, этак а вроде Бэрримор, кровь из зубов мечтает побыстрее счиститься изо сего Богом проклятого места, чисто провонявшего рыбой.

Бэрримор промолчал. Рэмзи тоже. Он предпочел малограмотный жил не в ладу со Энтони, представителем высшей знати. У него хватило ума никак не осведомлять Энтони по отношению том, сколько Олторп целовался вместе с невестой Бэрримора равно ажно побывал в ночь у нее на спальне.

— Что ж, — сказал маркиз, хрустя своими длинными пальцами, — давайте спросим обращение Фэрчайлд, не секрет ли ей что-либо об опасном преступнике, да отправимся на путь.

Служащий гостиницы, обруганный на склад получи поиски Аннели, вернулся минут сквозь чирик — пятнадцать равно доложил, ась? никого нет похожего держи нее далеко не нашел. Энтони также ее безграмотный нашел, высказав предположение, аюшки? симпатия зашла на стек либо — либо заглянула на кафе.

На поиски отправились люд Рэмзи, а Бэрримор от Энтони обшарили всё парк, затем стали выспрашивать прохожих, да сам молоденький куверта из подзорной трубой на руке узнал по мнению описаниям свою недавнюю собеседницу, одетую на синее равно стоявшую у ограды. Однако возлюбленная далеко не бесконечно оставалась одна. Высокий косая сажень в плечах англичанин во черном манто — быстрее лишь раненый, клеймящий в соответствии с повязке возьми глазу, — присоединился ко ней да повел ее наземь в соответствии с аллее.

— Повел? — нахмурился Энтони.

— Ну да. Так ми показалось. Насколько мы помню, дьявол держал ее около руку.

Рэмзи достал изо кармана плита из портретом Эмори равно показал молодому джентльмену. Тот, поразмыслив, почесал подбородок да сказал, почто сие был способным состоять оный самый мужчина.

Рэмзи смял страница на кулаке да стараясь безвыгодный выговорить ни слова осмотрелся.

— Он здесь. Богом клянусь, дьявол здесь. Он мой.

— Не забывайте, сэр, аюшки? у него моя сестра! — прошипел Энтони.

— Я знаю, сэр. И невыгодный исключаю, сколько буква вечер была раньше спланирована равным образом симпатия вольной волею пошла не без; ним.

— Сэр! Сэр!

К ним подбежали солдаты. Водан нес синюю шляпку вместе с длинными лентами равно кремовой вуалью. Другой сжимал во руке серую кожаную туфельку. Энтони, побледнев, подтвердил, который сии бебехи принадлежат Аннели.

— Мы нашли сие во нескольких кварталах отсюда, сэр. Туфля валялась на канаве. А шляпку нам пришлось снять вместе с одной шлюхи, которая, нацепив ее, прогуливалась по мнению аллее.

— Ты сказал — шлюхи?

— Ну да. На Гроупкант-лейн. Там подробно борделей. Девочки общепринято безвыгодный разговаривают не без; солдатами, да одна изо них напилась равным образом орала, ась? видела, вроде какой-то малолеток тащил возьми плече хорошенькую девушку, а возлюбленная кричала, пытаясь выходить через него. Говорит, у парня была повязка, в качестве кого у пирата. Наверняка дьявол собирался убрать девушку возьми корабле, оттого почто направлялся для верфям.

— Господи Боже мой, спирт похитил Аннели!


— Вы со мной в некотором расстоянии малограмотный уйдете, сэр, — сказала Аннели.

Эмори зажег масляные лампы равным образом поднял глаза: возлюбленная сидела, прижавшись для стене на темном углу.

— Хочу вам обрадовать: сие далеко не входит на мои планы.

Он разместил лампы так, с целью они освещали как бы не запрещается лишше пространства. Одну оставил бери столе, другую отнес ко шаткому умывальнику у окна равно вслед за тем постоял некоторое время, смотря получи улицу. Солнце поуже века зашло следовать заворот Берри-Хэд, равно фиолетовая муть заката увеличивалась из каждой минутой. На улице было короче народу. Бордели да таверны со фонарями надо дверьми располагались близ ото берега. Туда заходили рыбаки, моряки, путешественники, а да воры равным образом жулики пьяный кружку-другую пива равным образом поласкать податливую грудь. Этот постоялый патио во числе остальных Эмори порекомендовал Брум. За крохотную убогую комнату на пристройке владелец потребовал двадцать фунтов.

— Можно узнать, каковы ваши дальнейшие планы? Он отвернулся через окна.

— Думаю повременить час равно около покровом темноты выдраться отсюда.

— И ваша сестра хотите занять меня из собой? Опять тянуть получи и распишись плече, что ранец не без; зерном? Эмори несильно улыбнулся.

— Вообще-то нет. Я хотел отбросить вы тогда да ажно позаботился что до том, так чтобы вас никак не скучали. — Он достал изо сумки книгу во кожаном переплете. — К сожалению, ваш покорный слуга безграмотный есть во библиотеке вашей бабушки «Ромео равно Джульетту», хотя подумал, сколько «Сон во летнюю ночь» равным образом подойдет.

Аннели свободно открыла глаза, посмотрела возьми книгу, после держи Олторпа.

— Вы хотите, так чтобы мы читала эту проклятую книгу?

— Ай-ай-ай, девушка Фэрчайлд, с экой сие радости но так… Да, аз многогрешный хочу, воеже ваша милость неграмотный скучали.

— Но отчего книга?

Он снял от головы повязку, поправил волосы.

— Да, почему? — пробормотал он. — А ваша милость можете сложить какое-нибудь сильнее интересное дело ради красивой принцессы во городе, кишащем головорезами да ворами? Уже чрез пара часа весь подразделения получай расстоянии пяти миль будут сняты из других заданий равно бросятся выискивать вас.

— Как остроумно, — сказала она, уставившись получи его широкую спину. — Но вследствие чего вас думаете, ась? моя особа останусь тогда да буду скандовать Шекспира позже вашего ухода? С что ваш брат взяли, что-нибудь автор безвыгодный выбегу сверху улицу равно неграмотный сообщу констеблям, идеже ваша сестра находитесь?

Он стянул пальто.

— Наверное, автор этих строк ошибся.

— Я равным образом приблизительно думаю, — медленным темпом произнесла симпатия да осеклась, в отдельных случаях симпатия бросил ватерпруф держи кровать. На рукаве рубашки запеклась кровь.

— Господи, — прошептала она, — сколько случилось?

— Ничего страшного. Повезло. Пуля едва-едва задела.

— Вы ранены? Надо было ми сказать!

— Я сказал, аюшки? конвоир заставы во меня стрелял.

— Вы далеко не сказали, сколько ранены. О Господи! Она вышла изо своего убежища, в отдельных случаях спирт попытался сбросить рубашку, прилипшую для ране. По его словам, контузия была безвыгодный ахти глубокой, хотя в тот же миг который раз стала кровоточить.

Аннели принялась высматривать полотенце, а его далеко не было. Хозяин поставил всего лишь кадку затхлой воды равным образом обшарпанную миску, видимо, считая, почто по отношению туалетных принадлежностях проживатель повинен побеспокоиться сам. Она вытряхнула изо дорожной сумки целое предмет равно нашла двуха носовых платка да большую салфетку, во которую было завернуто хворост Милдред. Она указала ему получай стульчак да сняла близкий сапфирный жакет.

— Сядьте равно если позволите ми взглянуть.

— Не стоит…

— О, пожалуйста, губы бери крючок равным образом сядьте, непостоянно ваш покорнейший слуга никак не передумала да безграмотный оставила вам проходить кровью.

Эмори нахмурился, же безропотно сел получи мебель да по прошествии некоторого колебания снял окровавленную рубашку Аннели во сие промежуток времени наливала воду во миску и, нет-нет да и возлюбленная повернулась, пришла во замешательство, увидев его полуголым.

Она невыгодный видела его кроме одежды вместе с тех пор, в качестве кого спирт очнулся на Уиддиком-Хаусе, равно заново почувствовала возбуждение, столько неуместное во данный момент, эпизодически ей следовало удерживать самообладание.

Аннели попыталась сосредоточиться, опустила салфетку на миску не без; водой, сильно отжала, смыла кровь, стекавшую согласно руке, равным образом стала осторожный выдвигаться для ране. Они отнюдь не была брезгливой, отнюдь не боялась вида крови, могла прочистить равным образом перебинтовать любую, самую глубокую, рану, ажно такую, наравне у их конюха, в некоторых случаях лошадь выбил ему копытам полголени. Но неотложно подле виде легкой раны Эмори ко горлу подступила тошнота, а если симпатия поднял руку, в надежде симпатия смыла кровища не без; ребер, у нее закружилась голова.

Аннели, на правах ни старалась, никак не могла далеко не примечать мощные мышцы его тела, особенно шеи, для которой льнули густые шелковистые кудри, равно могучей груди. Дюжина шрамов бери его спине разрывала ей сердце. Она знала, чей они, знала, какую прозопальгия ему пришлось испытать.

Сполоснув салфетку, Аннели сказала:

— Напрасно ваша сестра скрыли ото меня, что-то ранены.

— А зачем бы сие изменило? — спросил он. — Вы были бы паче любезны со мной?

— Нет, — призналась симпатия в дальнейшем короткой паузы, — же сие объяснило бы вашу агрессивность.

— Агрессивность?

— Вы вели себя дерзостно да непристойно, сэр. Я отнюдь не привыкла, с тем со мной обращались во вкусе не без; падшей женщиной, дабы ми приказывали. Я неграмотный уважаю мужчин, позволяющих себя устрашать женщине.

— Я вы обидел?

— Скажем приблизительно — задели после живое.

— Вы имеете во виду вашу гордость? Салфетка упала возьми рану, равно Олторп, стиснув зубы, застонал.

— Вы через силу бессчетно об себя возомнили, — сказала Аннели.

— Да, сие так.

— Вы проявили неуважительность безвыгодный лишь ко мне, так да для моей семье. Мой папа — убивец чертог лордов. Нельзя расцеловать девушек изо благородных семей на публичных местах, вроде сие вас сделали во парке.

— Но моя персона вам отнюдь не целовал на парке, — удивленно взглянув бери нее, пробормотал Эмори.

— Я хотела отметить «похищать». Нельзя утягивать девушек изо благородных семей! Если бы моего батюшка узнал, почто пишущий эти строки ввязалась во такую интригу… — Она умолкла равным образом помахала салфеткой, безграмотный зная, зачем сказать, нешто в чем дело? сие отвлекло бы отца с чтения газеты. — Ну а моя родимая была бы оскорблена поперед глубины души.

Аннели встретила сто соображение да отнюдь не Стала муссироваться возьми эту тему, потому что обана знали, на правах ко ней относятся во ее семье.

Он легко взял ее руку.

— Простите меня! — Голос его прозвучал искренне. — Я понимаю, в чем дело? выгляжу скорехонько злодеем, чем героем, а ваш покорнейший слуга архи надеялся, который ваш брат ми возьми хоть чуточку верите.

Она смотрела возьми его длинные пальцы, лежавшие сверху ее запястье, равным образом чувствовала, во вкусе соответственно телу разливается исходившее с них тепло.

— Но если бы ажно вы пишущий эти строки малограмотный могу урезонить во том, что такое? невиновен, — либерально добавил он, — у меня пропал ни единого шанса уверить на этом остальных.

Она медленным темпом подняла глаза, равным образом их точка зрения встретились. Ей беспричинно желательно высказать ему, аюшки? симпатия ошибается. Что симпатия верит ему, вопреки ни получи и распишись что, С самого детства ей внушали, аюшки? симпатия должна беззаветно делать волю родителей, ни на нежели неграмотный противоречить им, ась? порождённый обязанность — сильнее всего. Что симпатия должна стоить примерной женой равно хорошей матерью, равным образом вспоить своих детей достойными членами высшего общества. Но отнюдь не как бабка прошептала да недели, как бы Аннели стала думать нисколько по-другому. Флоренс Уиддиком самой своей жизнью доказала, аюшки? позволяется преступать нормы да инструкция поведения равным образом присутствовать по-деловому счастливой. Эмори Олторп перевернул безвыездно представления Аннели что касается морали. Он нарушил по сию пору взгляды на вещи поведения, всё-таки принципы, установленные высшим обществом. Но даже если на его нынешнем положении, травматизированный равно беспомощный, потерявший память, дьявол был ей ближе объединение духу равно симпатичнее всех сих чопорных равно безжалостных Уинстонов Перри.

Она хотела вверяться ему. Она верила ему. И не в чем дело? иное почему этак усильно было ее разочарование. Эмори Олторп понимал ее. Видел, ась? симпатия чувствует себя до нынешний поры паче потерянной равно одинокой, нежели когда-либо.

Он прищурился, да Аннели, смутившись, отвела глаза. Но невыгодный отошла ото него, инда при случае некто встал со стула. Он взял ее вслед за закорки равно повернул ко себя лицом, на в таком случае минута что возлюбленная пыталась осведомиться со своими чувствами.

— Аннели… — Он взял на ладони ее физиомордия равно век смотрел в влажную глубину ее синих глаз, позднее перевел лицезрение бери дрожавшие нежные губы. — Аннели, простите меня из-за все.

— Вы невыгодный сделали шиш визави моей воли.

— Ax, был бы у меня шанс… — прошептал он. — Еще время во ту ночь, если после окном сверкала молния, а в середке у меня полыхало пламя…

Она закрыла глаза, равным образом спирт смахнул блеснувшие держи ее длинных ресницах слезы.

— Еще момент — равным образом пишущий эти строки далеко не стала бы вас мешать. — Голос ее дрогнул.

Он хоть сколько-нибудь улыбнулся, да его организм тутовник а отреагировало возьми трепет на ее голосе.

— Полагаю, сие вас всего кажется. Скорее только ваша милость возненавидели бы меня.

— Нет, ми невыгодный кажется. — В глазах ее дьявол прочел решимость. — Я на этом уверена, — добавила симпатия шепотом. — Я…я…

Эмори пробежал кончиками пальцев по мнению ее губам, никак не дав ей договорить. Пожалуй, некто безвыгодный хотел знать, что такое? симпатия скажет. По крайней мере сейчас. Она все сгорала с стыда по поводу того, аюшки? предстала под ним экой ранимой. Он прижался губами ко ее мокрой через слез щеке. Целовал ее глаза, виски, носок носа. Погрузил шуршики на видимо-невидимо ее темных волос, блестевших близ свете лампы, привлек ко себя равно прильнул губами для ее губам.

Аннели отвечала в его ласки искренне, самозабвенно, целиком отдав себя во его власть, со трудом сдерживая готовые выходить изо сиськи сладострастные стоны. Она жаждала его поцелуев, всегда забористей прижимаясь для нему, однако возлюбленный неожиданно отпрянул.

— Останови меня! — Из дойки его вырвался вздох, во в таком случае период в духе дрожащие грабки как в лихорадке сжимали ее локоны. — Останови, по-иному ваш покорный слуга вслед себя никак не ручаюсь! — Голос его прозвучал примерно грубо.

В протест Аннели запрокинула голову да снова неистовее стала его целовать.

Эмори застонал, его уста становились целое требовательнее, всё-таки настойчивее. Он ощущал ее упругую грудь, а больно бессчётно было препятствий получи пути для ее телу. Шелковые ленты, тесемки, бесконечные складки, туго запутанный корсет. Пришлось затратить порядком усилий, так чтобы освободить ее грудь. Проклиная себя, Эмори обхватил губами затвердевший сосок.

Аннели вздохнула, ее сосиски утонули на его волосах, возлюбленная плыла сверху волнах блаженства, во ведь эпоха в духе язычина Эмори хозяйничал у нее вот рту. Горячая вал прилила для животу равно бедрам, Аннели хотела почему-то большего. Эмори под конец совершенно освободил ее с одежды, равно симпатия предстала предварительно ним обнаженная. Теперь ничто малограмотный мешало Эмори прижаться губами ко ее атласному животу равно дразниться горячим дыханием длинношерстный трехугольник посреди ног. Он как черепаха да атас развел на стороны ее колени да пощекотал пальцами, а кроме языком ее лоно.

Эта приветливость привела Аннели на неистовство. Все ее организм пылало равно содрогалось, нет-нет да и язычишко Эмори вошел на ее гнездышко равно стал затем хозяйничать. Аннели на текущий час забыла безвыгодный всего-навсего об нормах морали равно нравственности, возлюбленная забыла о во всем получи и распишись свете да кажется парила во облаках. Ничего подобного Аннели уже неграмотный испытывала, равным образом ей желательно гаганить через счастья. И отнюдь невыгодный желательно не далеким через что за мысли что до том, ась? сие ни из нежели далеко не сравнимое гедония ей доставил живописный негодяй, преследуемый властями преступник, самый лучший, самый видный да самый приятный молодой человек возьми свете.

В какой-то мгновение Аннели показалось, что такое? симпатия лишше неграмотный выдержит этой сладкой муки. Она выгнулась визави Эмори да впилась пальцами во его плечи, по прошествии времени стола расшевеливать волосы. Вдруг кое-что взорвалось у нее внутри, согласно телу пробежала судорога, равным образом симпатия затихла во полном изнеможении.

Эмори бегло снял ботинки, стянул бриджи, вновь лег равно раздвинул ей ноги. Он осторожненько вошел во нее равным образом стал ворошиться медленно, чтоб далеко не пугнуть ее, такую маленькую равным образом хрупкую, своей свыше меры разбухшей плотью, безвыгодный вызвать ей боли. Он далеко не помнил ни одной женщины, не без; которой был близок, равным образом невыгодный знал, ведь ли его неудержимо влечет не сколько иное ко Аннели, так ли без труда сработал сильный шестое чувство равным образом возлюбленный не делать что-л. малограмотный может утолить свою похоть. Возможно, круглым счетом было потому, в чем дело? симпатия входил во нее просто-напросто наполовину, ввиду понял за ее реакции, аюшки? возлюбленная девственница.

Ему стоило огромных усилий кейфонуть через нее. Да, симпатия девственница. И по мнению его воле лежит сверху деревянном полу, в духе девка, от раздвинутыми ногами да барином открытыми глазами.

— Боже мой…

— Что-то безвыгодный так?

— Ничего, — выдохнул он. — Все на порядке.

— Я тебе сделала больно?

Он посмотрел держи нее от недоверием, смешанным не без; любопытством.

— Я всеми силами стараюсь далеко не казаться на твоих глазах полным идиотом, а твоя милость спрашиваешь, безвыгодный делаешь ли ми больно?

В ее затуманенных глазах возлюбленный безграмотный прочел страха. Они были хлеще да синее всех океанов, которые ему рано ли довелось повидать. И как только когда-никогда возлюбленная не торопясь убрала грабли не без; его головы, некто однако понял: возлюбленная подумала, что такое? причинила ему боль, обхватив руками его раненую голову.

Он рассмеялся равным образом поцеловал ее во губы.

— Нет. Ты безвыгодный причинила ми боли, твоя милость нетрудно убила меня, — ласково произнес он.

— Что твоя милость хочешь сим сказать?

— Ты а девственница, далеко не этак ли?

Она кучно покраснела, да дьявол опять-таки поцеловал ее.

— Нет, нет. Это малограмотный любопытство. Но твоя милость должна знать, благодаря этому моя особа остановился для полпути. Я невыгодный хотел нанести тебе боль.

Она прикусила губу да задумалась, пытаясь понять, аюшки? бы сие могло значить. Пламя желания у нее среди до этих пор безграмотный угасло.

— Он… этакий большой, — прошептала Аннели. От сего невинного признания у Эмори вырвался стон. Он приподнял ее равно в такой мере как стрела ворвался на ее гнездышко, который симпатия ахнула да организм ее напряглось.

Боль была мгновенной, равно в настоящее время Аннели млела через блаженства, двигаясь во одном ритме вместе с Эмори, всегда перед этим поднимая бедра. Она жаждала опять взлететь на облака, равно невтерпеж ее росло вместе с каждой минутой. Эмори сдерживался, дай тебе неразлучно от ней наступить ко финишу, хоть сие стоило ему немалых усилий. Он постоянно глубже погружался на ее горячее, влажное лоно. Его растопырки ласкали ее атласное тело, уста шептали ласковые слова, некто двигался однако быстрее равно быстрее. Еще маленько — равным образом наступит оргазм.

— Остановись! — воскликнула она. Эмори замотал головой. Он без труда малограмотный был способным остановиться, сие было меньше его сил.

— Разве твоя милость безвыгодный слышишь? — выдохнула Аннели. Эмори, весь до сей времени кайфовый начальник желания, посмотрел нате Аннели, безграмотный понимая, что такое? возлюбленная с него хочет. Он повернул голову, равным образом туточки зырк его упал возьми окно. Он памяти поднялся, неслышно ступая, пробрался ко лампам да всего только успел их погасить, вроде наруже донесся топанье сапог. Эмори подошел для окну.

— Что случилось? — спросила Аннели, став получай колени да прикрывшись одеждой.

— Солдаты, — сказал он. — Кажется, целешенький отряд.

— Солдаты? — одними губами произнесла Аннели. — Что им после этого надо? Не из-за нами но они пришли!

— Я на этом безвыгодный уверен.

Он бросился для своему пальто, достал изо кармана пульверизатор равно проверил, заряжен ли он.

— Что твоя милость собираешься делать? — леденея с ужаса, спросила Аннели.

— Кажется, они форвард возьми другой породы результат улицы равным образом будут после этого чуть путем небольшую толику минут.

Аннели стала амором одеваться. Руки дрожали, да ей не заманить кого куда и калачом отнюдь не удавалось стянуть корсет; за праздник но причине Эмори из трудом застегнул бриджи. Заметил, почто Аннели сверху него смотрит, и, нахмурившись, отвернулся.

— За целое требуется платить, — понизив голос произнес Эмори.

За все, подумала Аннели, стараясь подавить бившую ее дрожь.

Она заметила у себя бери бедрах кровь. Потерянного никак не вернешь, мелькнула мысль.

На запястьях у нее в свой черед была кровь. Видимо, язя у Эмори вновь стала кровоточить. Аннели принесла двушничек больших носовых платка, которые нашла во его сумке, в надежде перевязать рану.

— Сиди тихо, — приказала она, никак не давая Эмори стать со стула. — Твоя хэбушка ужасно испорчена, осталась всего делов одна.

— Мне безграмотный давно того было, когда-никогда ваш покорнейший слуга собирал вещи.

— На день-другой хватит, — сказала Аннели, замотав рану Эмори платками. — Не знаю только, на правах ваш покорнейший слуга смогу расстилаться во одной туфле.

— А твоя милость куда-нибудь собралась?

— Я пойду от тобой.

— Даже никак не думай.

— Непременно пойду.

— Аннели…

— Попробуй только лишь ми помочь — мы высунусь с окна равным образом закричу который вкушать мочи.

— Ты сего невыгодный сделаешь.

— Сделаю. У мои отца снедать хорошие адвокаты, равным образом коли твоя милость невиновен, они сие докажут.

Он взял ее вслед рамена равным образом слегка встряхнул.

— Это малограмотный шутки, Аннели. Солдаты вооружены, равным образом им приказано меня стукнуть близ первой а возможности, а никак не продать суду.

— А да мы из тобой невыгодный дадим им экий возможности, неграмотный в такой мере ли? — сказала возлюбленная мягко. — К тому а разве они кого-нибудь ищут, в такой мере сие меня. Они уверены, в чем дело? меня похитил какой-то подлый разбойник.

— Я не…

— Откуда им знать, что такое? сие есть ты. По крайней мере сейчас, на срок они невыгодный нашли никого, который был бы привязан ко стулу равным образом ожидал записку относительно выкупе. Разве малограмотный сего твоя милость хотел, рассчитывая, что, доколь будут подыскивать похищенную девушку, скроешься незамеченным? Но с тем найти меня, им понадобится далеко не лишше десяти минут. За сие сезон твоя милость успеешь домчаться нешто зачем предварительно первого перекрестка. С второй стороны, — симпатия засунула грабли на карманы своего жакета, — готова внести бери карту свою жизнь, что такое? автор сих строк можем истощиться изо гостиницы блат об руку, в качестве кого супружеская пара, равным образом солдаты ажно невыгодный взглянут в нас.

Аннели выглядела вполне спокойно, а одному Богу известно, что такое? сие ей стоило. Внутренний бас приказывал ей привязать себя для стулу да тихонько мотать срок со книгой на руках, разве появится такая необходимость.

Эмори, прищурившись, посмотрел сверху нее.

— Возможно, твоя милость права. Ну а кабы ошибаешься?

— Если ошибаюсь… позднее тебя застрелят, а меня из позором отправят во Лондон. Так что-нибудь ну поспешим, по-другому беды безграмотный миновать.

Он сжал ее плечи.

— Как лишь пишущий сии строки выберемся с Торки, найдем хорошую гостиницу, равно твоя милость останешься там.

— Если весь довольно благополучно, пишущий эти строки отправлю брату записку, сообщу, ась? ноль без палочки меня малограмотный похищал да сколько ваш покорный слуга постоянно объясню подле первой но возможности.

— Полагаешь, затем сего некто прекратит близкие поиски? Ведь симпатия может подумать, что-то сие я, угрожая ножом, заставил тебя набросать записку.

— Я знаю, наравне написать, с тем возлюбленный в такой мере отнюдь не подумал. Он продолжал зорко взирать в нее, борясь не без; самим собой, неграмотный зная, какое хватить решение, а во настоящий пора наруже донесся шум.

— Будь по-твоему, — совершенно пока что колеблясь, произнес Эмори. — Только поторопись. Лучше, с целью они безграмотный увидели тебя.

Аннели нахмурилась, да симпатия погладил прядь держи ее плече.

— Сейчас твоя милость не в экой мере только похожа возьми жену, а моя персона неграмотный хочу, так чтобы тебя приняли ради продажную женщину.

Глава 05

Аннели возьми пошевеливайся застегивала жакет, если они спускались соответственно лестнице ко выходу. В пивной было что песку морского народу; рядом появлении Аннели равным образом Эмори безвыездно стали играть в гляделки да мигать товарищ другу.

От керосиновых ламп да запаха пота на этом месте нечем было дышать. Выйдя нате улицу, Аннели из наслаждением глотнула свежего воздуха равным образом тута увидела солдат, вышедших с соседнего дома, на дюжине шагов с них.

Эмори взял ее перед руку, равным образом они зашагали на противоположную сторону. Десять шагов, снова двадцать… Можно было вздохнуть, а Эмори аж рискнул оглянуться. Солдаты никак не обращали для них внимания, затаив дыхание разглядывая мужчин, которых вывели изо таверны. Их было трое. Высокие, темноволосые. У одного черная задержание держи глазу. По требованию солдата некто приподнял ее равным образом показал плохой след надо полый глазницей.

Улица была грозно безлюдной. Все попрятались соответственно своим домам, через силу услышав топотание сапог, равно теперь допускается было встретиться чуть пьяных, которым множество по части колено, либо отчаянных смельчаков.

Услышав клацанье копыт равно шум экипажа, Эмори, волоком вслед за собою Аннели, вжался на нишу, остававшуюся на тени. Экипаж остановился у одного с борделей, да с него вышли тандем мужчин. Они бросили кучеру монету, пообещав до этих пор одну, разве возлюбленный подождет, да забарабанили во дверь.

По пустынной улице пронесся вновь нераздельно экипаж. Он развернулся да промчался мимо ниши, идеже стояли Эмори да Аннели. Фонарь сверху время осветил их лица. Экипаж остановился на томик месте, идеже солдаты держали подо прицелом троих мужчин. Когда проем открылась, эфеб на темно-синей форме высунулся с кареты и, сверкнув металлическими пуговицами, огляделся сообразно сторонам.

— Кого-нибудь нашли?

Это был напев Руперта Рэмзи. Эмори равно Аннели узнали бы его с тысячи других.

— Эти двушничек джентльмена, — сказал единственный с саламон вместе с явным сарказмом, — пытались выйти вследствие заднюю дверь, в отдельных случаях ты да я вошли. А незаинтересованный загородил нам путь, при случае ты да я погнались вслед за ними.

Полковник Рэмзи осмотрел задержанных не без; ног вплоть до головы равным образом кое-как махнул рукой.

— Продолжайте поиски. Этот паскуда в среднем здесь, да мы найду его. Сюда едут покамест сороковушка солдат, нам получи и распишись подмогу.

— Сорок солдат? — прошептала Аннели. — Надо выбиться отсюда, вовремя нежели они прибудут.

Эмори сносно безграмотный ответил, просто-напросто чуточку пошатнулся.

«О Господи! — взмолилась Аннели. — Только бы ему никак не следственно плохо».

На Эмори вдругорядь нахлынули воспоминания…


— Продолжайте поиски! Этот дрянь неграмотный был в силах вдали уйти. Если спирт утонул, автор этих строк хочу испить тело…

Вода была ледяной, сольца жалила раны, хребет горела. Он попытался крикнуть, если упал от верфи на воду, только захлебнулся равно чтоб мы тебя не видел ко дну. Когда обрезки его коснулись ила, возлюбленный согнул их на коленях равно броском всплыл сверху поверхность. Набрал на грудь воздуха да который раз нырнул. В воде ходить было легче, нежели в суше.

Яркий сверкание пронзил воду на двадцати футах с него. Они его искали. Наверняка Каприани. Он был взбешен, узнав, в чем дело? Эмори бежал. Он таково хотел разрезать ему брюхо да упустить печенки пирушка ночью.

Сказал ли симпатия Большому Ножу, идеже спрятал письмо? Вряд ли. А кабы бы да сказал, Шеймас совершенно в одинаковой степени успел бы следовательно «Интрепид» с порта. Ирландский поганец кровь из зубов отчего-то знал, равным образом у него хватило ума защитить вертолетоносец равно команду, раньше нежели оказаться во ловушке.

Заглянет ли некто на сейф? Сообразит ли, что прибыть из тем, что-то симпатия тама найдет?

Нет, нет. Не заглянет. А сие означает, что такое? ему самому придется уберегать таковой бесовский мир. Будь проклят Уэст-форд! Эмори неграмотный хотел состоять героем, лукавый возьми! И прости-прощай проклят Шеймас следовать то, что такое? вытряс душу с сего маленького ублюдка. Будь проклят король, до скорого свидания проклята гений чистой красоты равным образом весь буква государство после то, что такое? обрекли его бери мучительную смерть… Если спирт сдастся, в таком случае опять-таки пойдет ко дну. И немного погодя в конце концов обретет покой…


— Эмори! Эмори! Ты слышишь меня? Держись! Ты долженствует идти.

Эмори как бы промычал и, через силу таща ноги, побрел в области улице, обхватив голову руками да вибрируя ото боли. Аннели шла следовать ним, ведь да рукоделие оглядываясь на надежде, почто солдатам не откладывая никак не накануне них, а Рэмзи сделано на экипаже.

Однако полковник по образу крат садился во экипаж, поставив ногу сверху подножку, эпизодически заметил какое-то траверс получи и распишись плохо освещенной улице.

— Черт возьми… Кто там? Что происходит?

Водан изо старослужащий пересек улицу равно подбежал ко Рэмзи.

— Похоже, замужняя сладкая парочка выясняет отношения. Полковник заслонил рукой зенки ото света фонаря в экипаже равным образом присмотрелся.

— Женщина, случайно, безграмотный во синем платье? Ладно, постоянно равняется ведите их сюда.

Красный мундир, пожав плечами, крикнул:

— Эй вы, двое! Стойте! С вами хочет перемолвиться полковник.

Аннели по новой оглянулась. Солдат направлялся ко ним. Она схватила Эмори после пелерина равно сильно встряхнула.

— Пожалуйста, — умоляла она. — Эмори… пожалуйста, скажи что-нибудь!

Он попытался ее оттолкнуть, а возлюбленная на отчаянии стала бахать его за лицу. Он не без; трудом открыл глаза. Боль безграмотный утихала, да ему пришлось основываться для ее плечо, ради далеко не упасть.

— Они идут сюда, — понизив голос сказала Аннели. — Солдаты. Они нас заметили. Что делать?

Он подобрал не без; поместья сумку, которую уронил, взял Аннели после руку равным образом потащил следовать собой.

— Эй, вы!

Аннели оглянулась да увидела, ась? москаль снимает от плеча мушкет.

— Не двигаться!

Эмори обхватил Аннели вслед талию равно увлек из-за лицом на недостаточный проход, что возлюбленная только лишь в тот же миг заметила. Выйдя изо него, они очутились нате другой породы улице да на оный мгновение услышали крики равным образом стрельбу. Эмори свернул до этих пор возьми какую-то улицу. Он почти что бежал, равным образом Аннели на волоске поспевала из-за ним.

Они повернули слева равным образом пробежали полквартала, заблаговременно нежели услышали с правой стороны крики равным образом топ солдатских сапог. Слева стеной стояли дома. Они побежали за улице, порядок уходившей поднимай да освещенной лучше, нежели остальные, оттого солдаты могли во все в одинаковой мере кто минута их увидеть.

Аннели задыхалась, длинное мини мешало двигаться, босая ходуля кровоточила. Она была на полном изнеможении, ко тому но ее мучила представление в отношении том, что, разве бы никак не она, Эмори давнёхонько испарился бы, заранее нежели самый проворный боец добрался давно вершины холма.

— Оставь меня, — выдохнула она. — Беги. Спасайся!

Он посмотрел получи нее да до этих пор прочнее сжал ее руку.

— Не отставай! Осталось совершенно немного! Вдруг они услышали биение колес ехавшего встречу им экипажа равным образом увидели Рэмзи, который, высунувшись с окна, выкрикивал приказы солдатам да орал получи и распишись кучера, дай тебе оный ехал быстрее.

— Оставь меня! Тебе покамест удастся сгинуть с них, неравно твоя милость меня оставишь!

Эмори проворчал отчего-то равным образом потащил ее на сторону переулка, с которого на оный мгновение выезжала коляска. С пистолетом во руке Эмори запрыгнул во нее, вышвырнул кучера, усадил Аннели получай пассажирское сиденье, взял вожжи равно хлестнул лошадь.

Из-за поворота показался одноколка Рэмзи Полковник продолжал отзываться приказы. Быстро взглянул для Эмори, от случая к случаю огонь фонаря скользнул в соответствии с коляске, равно услышал крики кучера:

— Держите вора!

Эмори из всех сил хлестал лошадь, временно симпатия невыгодный понеслась галопом. Солдаты, которые преследовали беглецов пешком, остановились; тех же, что-то рискнули исчерпаться нате дорогу, согласно которой мчалась коляска, ровно ветром сдуло, в духе всего-навсего Эмори выстрелил во воздух. Кое-кто изо нижний чин открыл взаимный огонь, другие всего лишь смотрели вслед за аллегро удаляющемуся экипажу.

Эмори рукояткой пистолета разбил фонари для коляске.

— Ты во порядке?

— Думаю, да, — выдохнула Аннели. — А ты?

— Через мало-мальски минут постоянно выяснится. Держись после что-нибудь. Кажется, нам предстоит веселая поездка.

На его лице появилась дьявольская ухмылка, равным образом некто опять-таки взмахнул хлыстом. Пока горький смена Рэмзи развернулся, Эмори успел отколоться ото него бери триста-четыреста ярдов. Хлестнув лошадь, спирт повернул бери маленькую улочку, от грохотом пронесся мимо плохо освещенных таверн да опять-таки свернул.

Аннели как в лихорадке вцепилась во кожаный ремень, когда-никогда коляска, казалось, готова была искрошиться держи ходу. Пешеходы со руганью разбегались, с целью отнюдь не попасть около лошадь. Эмори хлестал каждого, который пытался приблизиться. Он ведь да мастерство оглядывался, волосня развевались получи и распишись ветру, падая ему держи лицо. Преследователи открыли стрельбу.

— Держись! — крикнул Эмори, натянул поводья равно где-то энергично повернул коляску, зачем симпатия накренилась. — Ты умеешь дозаряжать пистолет?

Душа у Аннели ушла во пятки.

— Д-да, умею.

— Порох да снаряд во сумке! — крикнул он, передавая ей двуха кремневых пистолета. — Заряди оба!

— Что твоя милость задумал? Ты чай неграмотный можешь порешить их всех!

— Я неграмотный собираюсь ни души убивать, — сказал он, — прямо-таки хочу маленечко попугать. А сейчас держись. Скоро довольно до этих пор единовластно поворот.

Аннели стиснула зубы, одной рукой ухватилась следовать ремень, а следующий прижала для коленям пистолет, если коляска, загрохотав получи и распишись очередном повороте, глядишь покатилась объединение ровной дороге. Аннели нащупала в полу сумку, нашла банку от порохом да мешочек от картечью. Зарядила что один пистолета равным образом уж собиралась подозвать Эмори, рано или поздно услышала за спиной выстрелы.

Эмори обернулся.

— Дай пистолеты!

Но Аннели, на ногах в коленях, высунула на окно жерло пистолета, взвела гашетка равным образом нажала для спусковой крючок. Отдачей ее отбросило назад.

Эмори дернул ее ради платье.

— Глупая! Дай ми другой пистолет!

— Правь выгодно отличается лошадьми, нечистый возьми! — крикнула она, взобравшись возьми сиденье.

Вытащила второстепенный пистолет, прицелилась равно заново выстрелила. Пуля попала во экипажик Рэмзи равно угодила лично на руку солдата, стоявшего бери задке экипажа. Бедняга со криком разжал руки, упал равно покатился объединение дороге.

— Мне нужно время, дабы перезарядить оружие, — выдохнула Аннели.

При других обстоятельствах Эмори посмеялся бы: похищенная девушка, настольница богатых родителей, стреляет во своих спасителей. Но безотлагательно ему было малограмотный поперед смеха. Он смотрел получи ее бледное физиомордия со большими темными глазами равно думал что до том, что-нибудь отродясь сильнее неграмотный хорошенького понемножку смеяться, буде соответственно его вине из ее головы упадет по малой мере нераздельно волосок.

— Сядь возьми пол, — скомандовал он. — Поближе ко сиденью.

— Зачем? Что твоя милость собираешься…

— Делай что-то говорят!

Увидев отображение его лица, Аннели значительнее никак не задавала вопросов равным образом сделала все, как бы некто сказал. Эмори прямо свернул не без; дороги на парк. Комья поместья равным образом грязи вылетели из-под колес. Он направил коренник непосредственно бери цветущие клумбы, устремившись для темной полосе деревьев. Коляска неслась не без; этакий скоростью, который Аннели оставалось только что умолять Бога сжалиться надо ними.

Аннели безвыгодный видела до этот поры одну полоску, посветлее. Видимо, сие была дорожка, ведущая для видневшейся впереди каменной арке. Эмори, заколебавшись, попридержал лошадь, но, оглянувшись, понял, который невозможно задерживать ни секунды Экипаж Рэмзи был отнюдь близко, перестрелка велась почт: беспрерывно, равно Эмори услышал чей-то победный клич. Видно, черт знает кто с преследователей догадался, аюшки? беглецы абие будут зажаты равным образом от остальной стороны — деревьями.

Но потом следовать победными возгласами послышалась перебранка равно в дальнейшем крики, когда-никогда кучеру пришлось остановить лошадей. Небольшая омнибус протиснулась во арку, загородив посторонись экипажу Рэмзи. По его приказу солдаты открыли полымя согласно удаляющейся карете, продырявив ее во нескольких местах. Эмори никак не тешил себя надеждой, аюшки? сие на века задержит Рэмзи равным образом его солдат. Они могут нагнать Эмори равным образом объехав склад от остальной стороны. Хотя перевес убраться ото погони были невелики, Эмори подумал, ась? нужно отделаться с коляски. Лошадь стала вылезать с сил, одно коло резво выйдет изо строя.

— Как только лишь прорвемся чрез сии деревья, — сказал Эмори, — покинем отечественный корабль. У нас довольно сумме одиночный шанс, с тем счастливо спрыгнуть.

— Спрыгнуть? — выдохнула Аннели.

Деревья кончались, равным образом Эмори дернул поводья. Коляска въехала кайфовый вторые воротца равным образом выкатилась держи лужайку. Впереди виднелись улочки из гостиницами да кафе, а маленько превыше — роскошные виллы. Олторпу показалось, который бог знает когда симпатия ранее сие видел, равным образом возлюбленный постарался сосредоточиться, с намерением изображение отнюдь не ускользнул.

— Держись!

Коляска подпрыгнула, раздался гомерический треск, равно закачаешься всегда стороны полетели листья равно ветки. Лошадь протащила коляску до этих пор ярдов двадцать. Эмори накинул поводья для рукоятка тормоза, одной рукой схватил сумку, непохожий — Аннели, бросил сумку сверху землю равным образом спрыгнул, прижимая Аннели для себе, так чтобы умерить удар. Они покатились до мягкой траве, на финальный единожды взглянув бери коляску. Она как угорелая кошка летела вниз, разваливаясь в части.

— Ты невыгодный ушиблась?

— Вроде бы нет, — ответила Аннели.

Эмори пощупал ее ноги, только неграмотный обнаружил ни ран, ни ушибов, которые симпатия могла безграмотный прочитать ради шока. Она была во порядке. В полном порядке. Эта хрупкая, нежная девица никак не испугалась ни стрельбы, ни погони, вынесла все. Ради него. Ради сумасшедшего Эмори Олторпа. Он со трудом удержался, так чтобы неграмотный хихикнуть равно безвыгодный перецеловать ее.

— Что автор пока что будем делать? — спросила она, оглядываясь соответственно сторонам.

Он указал бери гостиницу в вершине холма.

— Насколько аз многогрешный помню, сие «Маннингтон-Хаус». Там не возбраняется ухватить на подержание коляску.

— Прекрасная идея, — произнесла она, когда-когда некто помог ей встать. — Но несравнимо пишущий сии строки для ней отправимся?

— В безопасное место. Обещаю. Можешь сызнова капельку пройти?

Она отряхнула форма равно улыбнулась ему не без; таким видом, якобы некто предложил ей пройтись по части Бонд-стрит. Ее ланиты пылали, зенки блестели, равно он, безвыгодный сдержавшись, обхватил ладонями ее лицо.

— Я вовек малограмотный встречал таковский красивой, экой смелой женщины, равно как вы, Аннели Фэрчайлд, равным образом клянусь, в некоторых случаях безвыездно сие закончится, ваш покорный слуга постараюсь вы отблагодарить.

— Посмотрим, выполните ли ваш брат свое обещание, — во колер ему произнесла Аннели, Он предложил ей руку, так симпатия отказалась. Единственная тупица ей мешала, равно возлюбленная сбросила ее. Насколько сие если угодно лишенный чего расчески, привела на расписание растрепавшиеся волосы, близкие да Эмори.

Спустя пяточек минут они ранее были во «Маннингтон-Хаусе», идеже взяли внаймы коляску равно залезли на нее, погасив горевшие на ней маленькие свечи.

Наступил вечер, да возьми улицах было оживленно. По дороге сплошным градом двигались кареты. Некоторые стали выделять передовой ход, так как образовались пробки.

Эмори совершенно эпоха был начеку. В Торки они неграмотный могли отзываться себя на полной безопасности. И постоянно но старание спало да злоба билось спокойнее, от случая к случаю Аннели положила ему голову возьми плечо равно симпатия ее обнял.

Глава 06

Аннели стояла вслед за воротами, идеже Эмори оставил ее двадцатью минутами раньше, у густых кустов можжевельника. Тишина была такая, зачем симпатия слышала собственное дыхание. День был получи и распишись исходе. В бездонном небе зажглись каскад звезд. Порт, на котором бросил якорек «Беллерофонт», светился множеством огней.

Аннели бросила созерцание для рисунок дома, который-нибудь стоял бери самом высоком месте во Торбее посреди других, до такой степени а роскошных равным образом элегантных.

Эмори приказал кучеру установить коляску на сарай, равным образом рано или поздно оный вылез, с целью разинуть его, ударил кучера рукояткой пистолета согласно голове, за что такое? связал его, затолкал во коляску равным образом оставил во сарае, закрыв дверь.

— Зачем твоя милость сие сделал? — вместе с ужасом спросила Аннели.

— Как лишь полковник обнаружит нашу коляску, возлюбленный догадается, зачем да мы со тобой наняли или — или украли другую. Мне бы безграмотный хотелось, чтоб выше- кучер, придя на город, стал выболтать по всем статьям что касается том, в чем дело? подвозил двух бродяг ко заброшенному дому сверху холме. Я сунул ему на углубление двадцатифунтовую бумажку — сие утешит его, рано или поздно дьявол очнется.

Эмори оставил Аннели у кустов можжевельника равным образом отправился во дом, идеже пробыл ряд часов.

Вдруг Аннели услышала бесцветный шум, следом подзатыльник равно прижалась ко кустам. Уж отнюдь не померещилось ли ей? Не иным способом в духе возлюбленная понизив голос сходит из ума. И Эмори тоже. Ей бы лететь в ту же минуту кроме оглядки, а симпатия как бы приросла для влажной траве. А главное, Эмори уверен, почто возлюбленная вместе с места безвыгодный сдвинется, сделает все, в духе возлюбленный ей велел.

В ближайший минута с тени появился Эмори — безо ватерпруф равным образом без участия сумки. Он подошел ко ней равным образом сообщил из беспечным видом:

— В доме ни души, в качестве кого во Сахаре. Вспомни мы что касается нем раньше, привез бы тебя приёмом сюда.

— Тебе знакомо сие место?

— Вообще-то да. Дом принадлежит мне.

— Правда? — Она нахмурилась, стараясь сдержать дрожь.

— Кажется, ваш покорнейший слуга выиграл его во бильярд. Но вовеки во нем отнюдь не жил, порой только что останавливался получи и распишись ряд дней, где-то ась? ой ли ли черт знает кто хорошенького понемножку меня на этом месте искать.

Он предложил ей руку, хотя возлюбленная сделала вид, предлогом невыгодный заметила, равно пошла далее следовать ним. Они миновали передовой вход, обошли хата равно вошли во маленькую калитка со тыльной стороны, скрытую помпезно разросшимися кустами.

Эмори зажег свечу равно прикрыл ее рукой.

— Пойдем, — сказал он. — Надо следовать осторожность. Никто безграмотный обязан примечать знать во окнах.

Аннели машинально поежилась, в такой мере во вкусе на доме было холоднее, нежели в улице, равно разило плесенью, во вкусе на склепе Они поднялись согласно узкой лестнице, да Аннели обрадовалась, увидев на одной изо комнат красноватый свет, исходивши» через камина. Она подошла ко камину равно стала жучить руки, растирая пальцы. Они были во грязи, эдак а в качестве кого ее одежда, волосоньки равно рваные чулки. Чего бы возлюбленная неотложно невыгодный отдала вслед горячую ванну!

— Садись, — сказал Эмори, придвигая для камину стул. — Я натаскал воды изо колодца да поставил бранить внизу. А семо принес крошечку холодной.

Она молчаливо посмотрела держи него.

— Как видишь, никак не такого типа медянка пишущий эти строки дикарь, — сказал спирт мягко. — Позволь об эту пору ми в отношении тебе позаботиться. Садись же!

Аннели без слова села. Он поднял ее юбку, осмотрел цирлы равным образом покачал головой, когда-когда увидел ее следки да черные or грязи ступни. Чулки некто снял равным образом бросил после плечо во углубление Они вспыхнули равно при помощи секунду превратились на пепел. Эмори поставил шайка получи и распишись огонь, с намерением добавить в кровь адреналина воду.

— Что твоя милость собираешься делать?

— Вымыть тебе ноги.

— Только сего невыгодный хватало!

— Ты могла уязвить их, а тропа грязная. Где да мы от тобой исключительно невыгодный бегали! Нарыв может бытовать или, безграмотный дай Бог, бациллирование крови.

— Я хозяйка могу смыть ноги.

— Конечно, — сказал Эмори да потянулся для ее щиколотке. Аннели сидела никак не двигаясь. Однако стоило Эмори нахмуриться, на правах симпатия перестала артачиться равно позволила ему начать ее ногой.

— Мы теряем драгоценное время!

Эмори в среде тем намочил во воде полотенце..

— Не твоя милость ли говорил, зачем долженствует скорее учинить расправу впредь до Лондона да прояснить ситуацию? А сие значит, что-то нужно катить будень равно ночь, никак не останавливаясь.

— Сегодня у нас был замысловатый день, безвыгодный что-то около ли? — ласково спросил Эмори.

Вода была едва ледяной, да когда-когда Эмори стал намыливать ей ногу, ее бросило во горячность равно возлюбленная почувствовала сейчас знакомое ей возбуждение, не без; которым никоим образом никак не могла справиться.

Эмори продолжал:

— Рэмзи уверен, что-нибудь наш брат давненько покинули город, особенно коли ему донесли, что такое? подозрительная парочка, сообразно описанию похожая бери нас, садилась во коляску. Ему во голову невыгодный придет, в чем дело? наша сестра здесь.

Эмори массировал ее ступни, и оный и другой средний отдельно, щиколотки, икры. Она неграмотный слышала, зачем дьявол говорит, видела лишь, по образу шевелятся его губы; баритон его доносился кажется издалека. Она никак не вникала во ум его слов, поглощенная ощущениями, которые вызывали его руки. И сии ощущения сводили ее не без; ума.

Вымыв одну ногу, Эмори принялся следовать вторую. Аннели вцепилась во стулья равно закрыла глаза, так чтобы малограмотный осесть на обморок. Все пикния ее было во огне.

Но ныне Эмори чего-то отнюдь не замечал этого, хотя бы в большинстве случаев читал ее мысли. Домыв вторую ногу, Эмори уходите выливать таз. Аннели откинулась возьми стуле, малограмотный зная, гоготать ей, либо — либо плакать, другими словами но выброситься с окна, вплоть до того была растеряна.

За так время, сей поры его никак не было, ей посчастливилось повергнуть домашние раздраженность на порядок. Она закрыла штифты да от удовольствием слушала, в духе потрескивают во камине дрова. Эмори вернулся, неся во руках короткий тазик равным образом ведерко от водой. Он наполнил деревянную ванну нате ряд дюймов, взял с камина раскаленные железки равным образом бросил на таз. Вода зашипела. Эмори потрогал ее пальцем.

— Поднимайся.

— Зачем?

— Встань, пожалуйста, разве малограмотный хочешь, в надежде пишущий эти строки купал тебя, на правах Клеопатру, держи диване.

— Купал? — прошептала Аннели.

— Это та малость, которую автор этих строк могу сделать, приблизительно в качестве кого неграмотный позаботился в рассуждении том, дабы зафрахтовать тебе служанку.

Он улыбнулся, а Аннели синь порох безвыгодный ответила, да сие его озадачило.

— Послушай, твоя милость замерзла, дрожишь, тряпки твоя промокла равно сейчас невыгодный пахнет таково хорошо, как бы раньше. Я эврика кой-что во одном изо шкафов — неграмотный Отец Небесный уведомление что, конечно, а в области крайней мере однако теплое, сухое равно чистое.

Аннели проследила ради его взглядом да увидела держи спинке стула рубаху равным образом бриджи.

— Прошу прощения, сэр. — Аннели перешла держи гласный тон. — После того, аюшки? ми пришлось выбросить во эту ночь, допустить постороннему мужчине купать меня, а попозже пока что примерить укороченные брюки — сие было бы уже слишком.

— Постороннему мужчине? — Он скривил губы. — И сие позднее того, почто среди нами было!

— Думайте что-то хотите. Мне весь равно. А то, зачем содеялось в кругу нами, — ошибка. Все сии период ваш покорный слуга далеко не ведала, сколько творила. — Дрожь пробежала сообразно ее телу. — Подумать страшно.

— И сегодня твоя милость раскаиваешься?

— Конечно, раскаиваюсь! Похищение, погоня, стрельба, угрозы… Я опозорила бабушку, неграмотный говоря еще насчёт моей семье. Я потеряла девственность, легла получай деревянном полу на таверне, а днесь ваша милость хотите, чтоб пишущий эти строки надела бриджи!

— Смерть филистимлянам! — приветно пробормотал он.

— Что? Что вас сказали?

Эмори поднялся. Ее уста посинели через холода, шары с пеной у рта блестели.

— Как бы ведь ни было, твоя милость снимешь эту одежду. Аннели попятилась.

— Ни вслед что!

Он категорично шагнул для ней, так возлюбленная бросилась ко двери. За долю секунды дьявол очутился возле из ней, обнял равно привлек для себе.

— Нет! — закричала она. — Отпустите!

— Я лишь только пытаюсь уберечь тебя с простуды.

— Разожгите пожарче камин, да всё-таки короче во порядке.

— Боюсь, жара только лишь навредит тебе. Она положила руку ему в плечо.

— Пожалуйста, отпустите меня. Он уже забористей сжал ее во объятиях.

— Пока никак не успокоишься, отнюдь не отпущу.

— Я спокойна! Я всё спокойна! Так спокойна, что-то наконец-то опомнилась! Вы никогда в жизни неграмотный выберетесь изо Торки со мной. Нас поймают равным образом посадят на тюрьму. Вы прямо-таки сумасшедший, а у меня невыгодный хватило ума далеко не соваться во эту историю. Я совершила ошибку. Переоценила приманка силы. Отпустите меня, прошу вас!

Он развел обрезки этак резко, в чем дело? симпатия насилу безграмотный упала.

— Никто безвыгодный держит тебя. Я разбужу кучера, равным образом возлюбленный отвезет тебя на «Маннингтон»… тож для Бэрримору, ми постоянно равно. Уверен, маркиз примет тебя от распростертыми объятиями.

— Вы сие серьезно?

— Почему нет? Насколько моя персона понял, твой лорд Бэрримор подолгу продемонстрирует свое благородство. А может быть, собственно сего твоя милость равно добивалась?

— Н-не понимаю.

— Не понимаешь? Разве бенефис тогда, получи и распишись скалах, был отнюдь не в целях него разыгран? Поцеловать меня, разозлить его. Доказать, аюшки? твоя милость невыгодный такая, в качестве кого постоянно богатые маленькие наследницы, которых симпатия уж масса повидал.

Она замотала головой.

— Нет-нет, всегда решительно малограмотный так…

— А пока на таверне? Ты разыграла сызнова одно представление? Оставь ваш покорный слуга тебя там, оно оказалось бы адски коротким. Ты сверх меры борзо вернулась бы во чресла семьи. А твоя милость хотела приказать его страдать.

— Вы в такой мере безграмотный думаете, вследствие чего что такое? знаете, что ми стоило остаться от вами! — Глаза ее сверкнули ото гнева.

— Твоя репутация? Твоя потерянная девственность? Поверьте, мадам, ваш брат отнюдь не первая равным образом отнюдь не последняя распрощались из невинностью, до нежели податься ко алтарю, а женихи, кстати, бывают благодарны вслед то, ась? их избавили ото лишних хлопот.

Аннели замахнулась было, воеже отдать ему пощечину, только возлюбленный перехватил руку равным образом иллюминаторы его пугающе блеснули.

— Тебе неграмотный годится сего делать!

— Почему? Вы меня ударите?

— Нет. Просто мы могу малограмотный замедлиться равно послать тебя ко Бэрримору до текущий поры больше опытной.

— Вы намерены вновь помыть крылышки меня? Он поднял бровь.

— Я никак не знал, что-нибудь изнасиловал тебя. Конечно, если бы твоя милость собираешься текстануть такую историю Бэрримору, пишущий сии строки можем показать ему вещественные доказательства.

Аннели опять замахнулась получай Эмори, хотя возлюбленный паки перехватил ее руку, завел ради спину равно впился на ее рот со таковский яростью, что-то у нее перехватило дыхание. Она тихонько всхлипнула да прижалась для нему. Ярость Эмори уступила поляна нежности, а шелковистость переросла на страсть. Эмори понимал, ась? своими словами ранил ее, да пока что пытался вылечить сии раны ласками. Аннели ему безвыгодный противилась равным образом отвечала приближенно но пылко, забыв по сию пору домашние обиды. Эмори, далеко не отрываясь ото ее губ, блуждал руками за ее телу, податливому равным образом горячему, готовому объединиться со его телом. Он коснулся ее груди, тихонько сжал сосок, равно Аннели застонала, проникнув языком во его пыхтящий жаром рот. Рука Эмори скользнула вниз, добралась давно гнездышка, чрез покров одежды погладила его, а дейктический указательный проник в середку равно стал после двигаться. Аннели выгнула спину, задышала много раз равным образом тяжело, равно с тити ее вырвался крик. Не во силах сдерживаться, Эмори резким движением дернул ее жакет, равным образом совершенно пуговицы, в качестве кого колье не без; порвавшейся нитки, разлетелись на неодинаковые стороны. За пуговицами последовал поизорванный на хлопья корсет. Горя ото нетерпения, Эмори расстегнул возьми ней юбку — последнее препятствие, мешавшее ему всецело хапнуть ее телом. Они дико ласкали дружок друга, обуреваемые единственным желанием скорее распатронить вплоть до вершины блаженства.

Эмори расстегнул бриджи. Его напряженная тело вырвалась изо плена да устремилась для гнездышку Аннели, влажному равно горячему, во в таком случае пора на правах самочки она, обхватив ногами его талию, стала формироваться не без; ним во одном ритме. Охваченные страстью, они унеслись во заоблачные дали.

В комнате невыгодный было ни дивана, ни кровати, много они могли бы лечь. Тогда Эмори прислонил Аннели ко стене равным образом вошел во нее из такого типа яростью, ась? тот и другой застонали с удовольствия.

Экстаз, какой Аннели испытала на таверне, безвыгодный шел ни на какое уподобление со нынешним. Аннели казалось, почто среди у нее взорвались тысячи пылающих частиц, сколько этой восхитительной муке далеко не хорэ конца. Судорога пробегала объединение телу Аннели, если возлюбленная услышала хриплый шум Эмори у самого своего уха. Они пришли для финишу вместе. Напряжение мало-помалу из чего можно заключить спадать, а они никак не разомкнули объятий, малограмотный изменили позы, кажется невыгодный хотели вернуться от неба бери землю.

Первым нарушил ни гласа ни воздыхания Эмори.

— Прости меня, — проговорил возлюбленный едва-едва слышно. — Прости. Это было… грубо, кровожадно и… — Он умолк равно посмотрел в Аннели. Она весь дрожала, избегая его взгляда, никак не на силах унять слезы. — Я беда сожалею. Я далеко не хотел тебя обидеть. Сам безграмотный знаю, ась? в меня накатило Самолюбие взыграло. Гордость свою захотел показать. Вот, мол, экий мы хороший. А самолично на этом обвинял Бэрримора. — Он помолчал равным образом добавил:

— Если хочешь, пишущий эти строки отвезу тебя на Уиддиком-Хаус. С самого утра.

— Нет, — прошептала она. — Не сего мы хочу, Аннели видела, равно как напрягся Эмори, по образу дрожат его руки, равно поняла, что-то невыгодный хочет от ним расставаться. Не хочет его терять. Было настоящим безумием, непростительной глупостью ребята! после ним. Но не то возлюбленная безвыгодный могла. Встреча от Эмори Олторпом перевернула всю ее жизнь. Она нашла его умирающего бери берегу да спасла. И пока что должна топать по конца, а бы сие ей ни стоило.

— Ты некогда спросил, боюсь ли аз многогрешный тебя, — сказала Аннели, ласково проведя рукой за его щеке. — Я ответила «нет», а сие была неграмотный правда. Я боюсь тебя, поелику что-то твоя милость заставляешь меня вибрировать саму себя, при случае нахожусь поблизости не без; тобой. Я неграмотный хотела на этом признаваться. Пожалуйста, — прошептала возлюбленная равным образом потянулась ко его губам, — никак не прогоняй меня.

Он вздрогнул, и, ввиду весь до этого времени был во ней, опасный равным образом горячий, Аннели попыталась растянуть услада равным образом сделала изрядно движений. Но Эмори отстранился, снял одежду, да они легли у камина.


Аннели выжала губку равным образом провела ею объединение животу, смывая остатки мыла. Эмори снова-здорово вздрогнул равным образом взял ее следовать подбородок.

— Это вода, — ласково произнесла Аннели.

— Вода, руки, губы, — пробормотал он. — Все производит единодержавно равно оный а действие настоящее ночью.

— Да, пишущий эти строки пытаюсь тебя помыть, а твоя милость ми мешаешь. Он улыбнулся.

— Не тебе говорить. Стоит ми достичь тебя мылом, на правах твоя милость за единый вздох начинаешь дергаться.

— Мои служанки, — пробормотала она, — отроду безграмотный мыли меня беспричинно тщательно, вроде вы, сэр.

— Рад сие слышать. Кстати, единственный муж коридорный мыл меня столько усердно, ась? моя персона выбил ему мандибула да сломал мало-мальски ребер — сработал инстинкт. Но поверь, адью для его месте ты, автор никак не стал бы круглым счетом поступать.

Уловив игривые нотки на его голосе, симпатия открыла иллюминаторы равно устремила печальный лицезрение в их тени сверху стене. Чего хотел возлюбленный через нее нате данный раз? Она уж безграмотный была девственницей, открыла для того себя тайну отношений мужской пол равно женщины, а в настоящий момент хотела въехать перед конца Эмори наравне мужчину.

В какой-то момент, от случая к случаю спирт прикрыл глаза, ради вздремнуть, возлюбленная надела рубашку, которую некто дал ей чем сорочки, а дальше пытался снять. В этой рубашке, из виднеющимися из-под нее длинными ногами, из растрепанными волосами, симпатия выглядела покамест соблазнительнее, нежели абсолютно раздетая.

— В свое оправдание, — пробормотал он, приподнимаясь, дабы выгладить ее шею, — моя персона приходится сказать, ась? не похоже ли не кошелек со деньгами мужчина, это на него похоже на пороге тобой устоять, особенно во моем состоянии.

— В твоем состоянии?

— Умираю с нехватки любви.

Взгляд Аннели упал бери сумку, стоявшую получай стуле.

— Печенье Милдред, — объявила она.

— Это невыгодный в таком случае лекарство, на котором аз многогрешный теперь нуждаюсь, — сказал возлюбленный нахмурившись.

Она вытащила с сумки печенье, каплю сыра, малость ломтиков ветчины равным образом — экстра-класс с чудес — бутылку бабушкиного яблочного сидра.

Эмори схватил сударь равно растер себя насухо, наблюдая, наравне Аннели переносит целое сии богатства ко камину Пикник вместе с полуобнаженной красавицей, на так миг как бы благоверный военных сил Торбея брошена для его поиски. Это было единственное, почему некто хотел, невзирая для ноющую печаль во затылке.

— Стаканы? — спросила Аннели. — У тебя лакомиться стаканы? Он взял у нее бутылку, зубами выдернул пробку, выплюнул ее во полымя равным образом стал беспробудно стойком изо горлышка. Затем не без; улыбкой вернул ее Аннели.

— Я чувствую себя мало дикарем, а ты? Ее зрение скользнул к устью сообразно его телу да остановился получай мужском достоинстве, которое некто отнюдь не пытался хоть прикрыть.

Она отпила немного.

— Будешь есть? Ты, кажется, жаловался, почто голоден. Он уставился возьми янтарную одну крошку получи ее нижней губе.

— Да, нужно умерить голод, на срок поглощать возможность. Она отдала ему бутылку, при случае дьявол сел подле со ней.

— Печенье?

Он покачал головой да уткнулся губами во ее плечо Она едва осуждающе вздохнула во ответ. Эмори засунул руку ей почти рубашку равным образом стал ластиться к кому ее грудь.

— Вы, может быть, равным образом невыгодный голодны, сэр, а пишущий эти строки хочу есть.

— Каждый утоляет бескормица по-своему.

— Очень несладко сосредоточиться, когда… — Она вздохнула да отложила горбушка сыра, который-нибудь собиралась разломить получай двум части.

Эмори потянулся для ее губам, однако остановился, увидев искренний безвыходность во ее глазах. Он повернулся равно всего лишь в тот же миг вспомнил, что такое? оставил тот и другой пистолета получи столе во противоположном углу комнаты.

Подобная опрометчивость, граничащая вместе с глупостью, вызвала гордая усмешка у стоящего во дверях мужчины, вооруженного собственными пистолетами, нацеленными стоймя нате Эмори.

Глава 07

— Я куверта терпеливый, месье, — сказал чух низким, грубым голосом, — только ажно автор этих строк устал ждать, даже если в эту пору вижу, в чем дело? ваше задержка кардинально объяснимо.

Эмори в мгновение ока вскочил получай ноги, прикидывая, успеет ли достичь давно двери, загодя нежели черт принес свадебник продырявит ему грудь. Поняв, который в сие не имеется ни единого шанса, возлюбленный стал испытывать незнакомца, актуальный подбородок, металлорудный отсвет во глазах, змеиная улыбка.

Эмори знал сие лицо. Он видел его тысячу раз, нет-нет да и держи минута ко нему яркой вспышкой возвращалась память. И нацеленные нате него пистолеты симпатия видел раньше, элегантные, изящные, из восьмиугольными стальными дулами, рукоятками изо ореха, инкрустированными серебром.

Эти пистолеты Эмори получил во сувенир с одного тунисского бея. Эмори бросило во жар, его ослепила яркая припадок света. С большим трудом возлюбленный взял себя на руки.

Теперь Эмори в большинстве случаев далеко не сомневался во том, в чем дело? прежде ним Франческо Киприани, да знал, зачем ему нужно.

— Как твоя милость меня нашел?

— Признаться, сие было нелегко, муж друг. Ведь пишущий эти строки примерно безвыгодный сомневался, почто твоя милость уже около верфью во Рошфоре — Что а тебя заставило усомниться? Киприани пожал плечами.

— У тебя наравне у кошки — девять жизней, таково ась? мы невыгодный удивился, от случая к случаю услышал, аюшки? твоя милость целое снова жив. Ты ужас метко ушел днесь через солдат. Они добрались перед таверны вслед за изрядно мгновений перед того, во вкусе аз многогрешный своевольно тама пришел. Это было просто — равным образом аж шутливо — прибиться для погоне равным образом присматривать ради их смехотворными попытками нагнать тебя. Мне посчастливилось придерживать тебя во луг зрения токмо потому, в чем дело? моя особа ехал верхами равным образом следовал из-за тобой посредством лес, идеже они безграмотный могли проехать. — Он махнул пистолетом во сторону окна. — И сие ко лучшему, чай ничто этак неграмотный волнует вашу английскую благородную кровь, что раздумье насчёт беспомощном журавле на руках кровожадных злодеев. Уже поутру отдельный непоколебимый эфеб возьми расстоянии ста миль, вооружившись, короче обрыскивать сельскую область на поисках тебя. Будь ваш покорнейший слуга уверен, что-нибудь они схватят тебя, автор бы попросту направил их сюда, только твоя милость чрезвычайно хитер, моего друг, а моя особа безграмотный могу допустить, дабы твоя милость вновь сбежал.

— Как твоя милость узнал, сколько пишущий эти строки во таверне?

— Ах, сие была прямо-таки удача, месье. Просто везение, полагается признаться, а у меня в свою очередь девять жизней. Когда автор этих строк узнал, ась? твоя милость здесь, моя персона без затей наблюдал ради дорогами, после гаванью. Как ваш покорный слуга ранее говорил, моя персона засранец терпеливый, равно сегодня… кого но сие мы видел вместе с повязкой бери глазу? — Он нашел паузу да пожал плечами. — Какой шанс, месье? Тысяча для одному? Десять тысяч ко одному? Или прямо-таки судьба?

— А на правах твоя милость узнал, зачем моя особа во Торбее? Киприани ухмыльнулся.

— Ну-у… У каждого домашние секреты, малограмотный что-то около ли? И у каждого нестандартный интерес. Ты поступил плохо, Олторп. Очень плохо. Эмори стиснул зубы.

— Девушка на этом месте ни быть чем, — произнес возлюбленный тихо. — Отпусти ее.

Глаза из-под тяжелых эра блеснули на сторону Аннели, заставив ее стиснуться на комиссионка да лишить чести пониже рубашку.

— Еще как бы возле чем! — Черные брови Киприани взметнулись вверх. — Она помогла тебе убежать через солдат, равным образом порядочно часов без перерыва ваша сестра в этом месте занимались любовью.

Эмори заново взглянул для стол, идеже лежали необдуманно забытые пистолеты, равным образом услышал, что Киприани фыркнул.

— Нет, моего друг. Не советую тебе устраиваться таково опрометчиво. Если, конечно, далеко не хочешь пред смертью увидеть, в качестве кого автор этих строк продырявлю эту красотку.

— Отпусти ее, да ваш покорный слуга скажу все, сколько тебя интересует, — под шепоточком произнес Эмори. Киприани усмехнулся.

— Опять совершенно эдак красиво, приближенно благородно. Я тебе далеко не рассказывал, идеже научился искусству терзать людей? Это было на пустыне, во Марокко, идеже ваш покорный слуга видел, по образу мои учителя тренировались сверху англичанах, равным образом получал через сего огромное удовольствие. С них снимали полосками кожу, позднее что такое? клали бери лумп палиться нате солнышке, однако они едва выкрикивали проклятия. Добиться ото них признания было невозможно. Однако стоило обеспечить до ними белокожую красавицу равным образом нетрудно приложиться кончиком ножа для ее щеке, руке иначе груди… равно непоколебимые герои рассказывали все, инда больше, нежели с них ожидали.

— Отпусти ее, — сказал Эмори. — Ты тем неграмотный менее вслед мной пришел.

— Мои меры мало-мальски изменились, — заметил Киприани, наклонив голову набок. — С тех пор по образу ваш покорнейший слуга увидел ее. Ты да вообразить себя безвыгодный можешь, держи ась? способна подросток за своего возлюбленного.

По знаку Эмори Аннели поднялась равным образом встала возле вместе с ним. Киприани едва ухмыльнулся. У Аннели озноб побежали в области телу с одного только что голоса сего чудовища.

— Отпусти ее. Отпусти немедленно, или, клянусь, моя персона вырву твое дух голыми руками.

Улыбка по старинке блуждала по части губам корсиканца, если его старшие сосиски ласкали затворы пистолетов.

— Многие глупцы обещали так а самое, англичанин. Всех их мы заставил выхлебать домашние языкоблудие быть последнем издыхании.

— Заставь в этом случае да меня, — сказал Эмори, испытывая судьбу. — Если, конечно, сможешь.

Киприани выпятил цедильня равным образом шагнул во комнату, наступив своим грубым ботинком в удивительный разводы индийского ковра.

— Ты вечно был занозой на пальце, англичанин. Я сие знал. Знал, что-нибудь тебе грешно доверять, вместе с того дня во вкусе твоя милость пришел, предлагая приманка обслуживание империи. К сожалению, его превосходительство далеко не захотел выбросить за борт тебя, твою дружбу, твоя милость был ему пока что нужен. Время с времени твоя милость был нужен нам всем. В умении регулировать кораблем твоя милость малограмотный знал себя равных. В наглости тоже. Кто снова аэрозоль бы причалить ко Эльбе равным образом взять императора из-под носа тысячи солдат? Но в таком разе твоя милость так-таки безграмотный думал без затей приближенно уйти, малограмотный таково ли?

— О нежели сие ты? Киприани расхохотался.

— Пожалуйста, далеко не режим изо себя дурака. Мы перехватили твои послания во Уайтхолл. Знали, который твоя милость предупредил своих по отношению побеге равным образом ждешь, эпизодически сам с военных кораблей его величества отправится на путь, с целью засупонить заключенного. Мы знали, ты, тупой ублюдок. Мы безвыездно об тебе знали, из самого начала. Думаешь, твой лорд Каслри — единственный, у кого питаться шпионы? А в эту пору самое приятное: они тебя объявили предателем да спустили в тебя всех собак. Какая ирония, неграмотный что правда ли? Вотан изо лучших шпионов обвиняется на измене родине!

Эмори почувствовал получи и распишись спине руку Аннели, так безвыгодный придал этому значения. У него безвыгодный было времени обмысливать большое число крат вопросы, приходившие бери стало мозгу на это дело впоследствии того, равно как Киприани подтвердил, зачем спирт невыгодный был предателем.

— Однако аспидски желательно бы разведать одну вещь, — продолжал корсиканец. — Почему твоя милость всегда снова здесь? Почему отнюдь не помчался во Лондон?

— Зачем?

— А гораздо уже бегать собаке, разве никак не ко хозяину? Но Бонапарт здесь. Как равным образом ты. Ты но невыгодный думаешь, что-нибудь да мы со тобой позволили бы такого великого человека счастливиться во цепях, вздернуть либо поддерживать на железной клетке, неравно бы такое пришло во голову членам вашего парламента?

Эмори скрестил получи тити руки.

— Раз твоя милость нас совершенно эквивалентно собираешься убить, далеко не расскажешь ли, каким образом вас намерены сократить его?

— Твое невежество меня удивляет — разумеется, коли сие невыгодный старание задержаться неизбежное, — Киприани прищурился, — равным образом отнюдь не попытка нарушить наши ожидание да воскресить свое доброе псевдоним на глазах хозяина. В таком случае… — его лыба стала зловещей, альт превратился на шипение, — во таком случае цидулька однако единаче у тебя.

— А когда инда равным образом так?

— Если так… — Киприани бросил воззрение получай Аннели, выглядывавшую через плеча Эмори. — Всем было бы значительно легче, коли бы твоя милость нетрудно его отдал.

— М-м… Тут у нас небольшая проблема. — Эмори развел руками; его обнаженное штокверк светилось белым мрамором. — Как видишь, у меня его нет. Можешь меня обыскать. Всем известно, в чем дело? англичане грешат такими пороками, в духе нравственное величие равно честь, во ведь момент в качестве кого французы славятся решительно другими качествами. Киприани моргнул.

— Отдай записка — равным образом ваш покорный слуга убью девушку борзо равным образом сверх мучений, обещаю тебе! А солжешь — будешь слышать ее крики с ада.

— Убьешь меня иначе ее — равным образом корреспонденция тебе безвыгодный видать, твоя милость его сроду далеко не найдешь.

— И ни один человек второй отнюдь не найдет. Это нас равно как устраивает.

— Тогда на фигища тебе всегда сии хлопоты?

— Потому который моя особа переносить безграмотный могу вверять состояние нерешенными. И постоянно выполняю просьбы своего хозяина. Он попросил меня приобрести письмище равным образом отвоевать ему, наверное, интересах того дурака Лас-Каза, кто собирает документы равным образом корреспонденция чтобы написания мемуаров. В наставленье потомкам, ради обнаружить тупоумие равно полоумие наших врагов, их унижение. Итак, — Киприани направил безраздельно с пистолетов сверху левое источник Эмори, — начнем потихонечку, ежели тебе ахти хочется, ради пишущий эти строки пользу кого основные принципы тебя изуродовал.

— Подождите! — крикнула Аннели, выйдя вперед. — Пожалуйста, безграмотный стреляйте! Киприани округлил глаза.

— Вы можете вещь предложить, ради рассоветовать меня?

— Аннели, за Бога…

— Нет, — сказала она, заложив шуршалки из-за спину, с тем Эмори безграмотный был способным их понять равно не допустить ей. — Пожалуйста, месье. Я знаю, идеже письмо. Я в тот же миг его принесу.

— Она неграмотный знает, — заявил Эмори, возвратясь на безвыходность с действий Аннели. — Она ни царапина безграмотный знает.

— Знаю, — настаивала она, двигаясь ко Киприани да трепеща через страха. — Пожалуйста, месье. Я могу сие сделать. Могу вы помочь. У меня ключ.

— Ключ? — Корсиканец невыгодный сводил око из Эмори, нацелив единственный с пистолетов получи Аннели. — Какой ключ?

Эмори снова хотел возразить, а сразу увидел, в чем дело? Аннели держит на руке бутылку вина. Он малограмотный очень-то себя представлял, зачем может учинить Аннели противу мужской пол со двумя заряженными пистолетами, а сие так например какой-то шанс. У него безграмотный было выбора. И некто невыгодный стал ей мешать.

Он опять-таки посмотрел возьми стол, где, скрестившись дулами, лежали пистолеты, которые возлюбленный взял во Уиддиком-Хаусе, а рядом не без; ними — кнопка бери полезный цепочке, какой-никакой ему пришлось снять, когда-когда ночным делом Аннели пожаловалась, который симпатия бьет ее в области подбородку. Первый однажды возлюбленный снял настоящий ключ, эпизодически его втащили под на бессознательном состоянии для несерьёзный база да подвесили вслед за шуршалки ко потолочной балке. Он позднее из всех сил сжимал родничок во кулаке, дабы приглушить нестерпимую боль, находясь подина пыткой.

Корсиканец проследил ради его взглядом равным образом увидел треншальтер получи золотисто-золотой цепочке. На какую-то долю секунды симпатия отвлекся. Этого оказалось достаточно, в надежде бить бутылкой за пистолету. В оный но самолет Эмори прыгнул первым делом равно нырнул вниз, во всех отношениях своим весом придавив колени Киприани равным образом толкая его назад. Оба пистолета выстрелили, окутав Аннели облаком дыма. Когда но дымище рассеялся, Аннели увидела, что такое? мужской пол сплелись на комок равным образом катаются согласно полу. Она никак не знала, ранен ли Эмори, сумеет ли постигнуть превосходящего в соответствии с силе врага.

Она невыгодный подумала, зачем его оружием может присутствовать ярость. Он на исступлении наносил тумак вслед за ударом в области лицу равно шее Киприани, а оный просто-напросто оборонялся. Эмори посчастливилось ускользнуть с рук Киприани. Он встал нате колени равно со экой поневоле ударил кулаком соответственно его длинному тонкому носу, аюшки? превратил его на месиво. Киприани выронил пистолеты, же сумел схватиться Эмори во шары равным образом горло. Стоны да проклятия, звуки ударов, казалось, раскалили воздух. Корсиканец на короткий срок взял верх; кровища с его разбитого носа капала Эмори сверху грудь.

Аннели стала с пеной у рта ловить оружие, а в ряду ней равно столом катались тандем мужчин. Тогда Аннели нанесла Киприани заушина бутылкой в области голове, же быть этом более пострадала ее рука, чем воротила корсиканца.

Аннели побежала из-за кочергой, которой Эмори мешал во камине дрова, а если вернулась, мужской пол ходили по части кругу, в духе неуд петуха.

Кровь бросилась Аннели на голову. Она схватила кочергу обеими руками, же далеко не ударила: сильный пол сызнова сплелись на клубок. Кто-то с них отшвырнул стул, оный угодил на лампу равно разбил ее. Тут во руке у Киприани сверкнул панга от тонким длинным лезвием. Он сверкнул дважды, оставив кровавые полосы бери перси Эмори, до нежели оный успел отскочить. Корсиканец настиг его, изрыгая черное слово равно угрозы. Снова на воздухе блеснул нож. Мужчины перешли во коридор, идеже было темнее. Аннели отбросила кочергу, подбежала ко столу, схватила нераздельно изо пистолетов. Ей пришлось взводить перекур большими пальцами обоих рук, круглым счетом очень они у нее дрожали. Пистолет ходил ходуном, когда-когда возлюбленная повернулась ко двери, так со временем ничто безвыгодный было что ль — только тени, двигающиеся на темноте.

Охваченная паникой, Аннели дождалась, в некоторых случаях корсиканец в который раз появится на комнате, закрыла зеницы да выстрелила.

Затем бросила дымящийся пульверизатор да моментально схватила другой, взвела курок, прицелилась, только тута подняла зенки равно увидела, вроде корсиканец выставил первым долгом руку из четырьмя снесенными а другая там пальцами. В нижеперечисленный самолет на дверях появился Эмори. Он схватил Киприани ради грудки, поднял во покров равным образом стал колотить так, аюшки? единица у того болталась кайфовый безвыездно стороны, вовремя нежели Эмори швырнул его нате пол. Корсиканец был сверх сознания. Эмори, цельный на крови, сел получи и распишись него верхами равным образом стал бить кулаками. Увидев речение лица Эмори, Аннели испугалась. В его глазах была желание крови.

— Хватит! Ты убьешь его!

— Он сего заслуживает.

— Но отнюдь не так. Не так! Это убийство! Чем а на таком случае твоя милость полегче его?

Эмори сызнова раз в год по обещанию ударил корсиканца да во полном изнеможении свалился для него. Он задыхался ото ярости, апотеций его блестело через краски да пота.

И что ни говори Эмори остановился. С большим трудом встал бери колени, по времени поднялся нате ноги. Аннели из пистолетом на дрожащей руке стояла рядом. Он перевел мнение не без; Аннели нате шлепалка да осторожненько взял его у нее. Затем привлек ее ко себе, равно машина его сжалось ото страха вслед за эту хрупкую равным образом такую отважную девушку.

— О нежели твоя милость думала. Боже мой? — выдохнул он.

— Я малограмотный думала, — всхлипнула она. — Я не мудрствуя лукаво безграмотный хотела, воеже спирт паки резал тебя.

Он застонал равно прижался губами для ее волосам. Киприани далеко не подавал никаких признаков жизни. Из того места для руке, идеже были отстрелены пальцы, для настил неторопливо капала кровь.

— Надо его связать, — сказал Эмори, ладно знавший своего врага. — Если неграмотный отыщется веревки, дозволительно проэксплуатировать шнуры через штор.

Аннели повернула голову.

— Его рука?..

— Да, — пробормотал он, — твоя милость выстрелила далеко не во ту. Другой рукой дьявол самое лучшее работает. — Он поднял пистолет, нажал бери защелка равным образом отстрелил корсиканцу едва всё-таки грабки левой руки.

Аннели почувствовала, в качестве кого ко горлу подступила тошнота. Она была близка для обмороку.

— А в настоящее время принеси шнуры равным образом сиденье через стула. Аннели не проронив слова повиновалась да стала присматривать из-за действиями Эмори, каковой порвал простыню забинтовал корсиканцу простреленные шуршалки да принялся скручивать его шнурами. Корсиканец открыл иллюминаторы равно стал изрыгать проклятия, однако Эмори здесь а засунул ему на зев кусочек простыни, а получи и распишись голову натянул парчовую наволочку, снятую не без; сиденья стула. Эмори связал корсиканца таким образом, аюшки? присутствие любом движении оный был способным задохнуться, равным образом оттащил во самый двусмысленный равным образом безжалостный угол, прислонив ко стене.

Вернувшись для камину, возлюбленный вытер мокрое дело со буфера да лица.

— Ты отнюдь не ранен? — спросила Аннели. Эмори ощупал приманка руки, ноги, ребра.

— Он, наверное, промазал. Надеюсь, твоя милость также цела равным образом невредима? — Он посмотрел возьми Аннели.

— Да, конечно, — ответила возлюбленная да спросила:

— А отколе спирт узнал, сколько твоя милость здесь?

— Франческо Киприани был в силах обнаружить во угольном шахте в ночь черную кошку. Что уже апострофировать кого о мне? — Эмори сплюнул, качая кончиком языка расшатавшийся с удара зуб.

— Нет, автор имею во виду… откуда родом спирт узнал, который твоя милость на Торки? Кто был в силах ему об этом сказать?

— Везде расклеены объявления по отношению моей поимке, обещано вознаграждение. На улицах только лишь об этом равно говорит.

— Еще спирт сказал что до каком-то письме…

Эмори потер височек израненными во рождение пальцами.

— Понятия малограмотный имею, что-то ради весточка дьявол имел во виду.

— Должно быть, во нем как бы важное, коли возлюбленный тебя пытал равным образом инда намеревался решить по причине него.

— Наверняка сие так, прямо мы далеко не помню. — Эмори махнул рукой.

— Главное, некто сказал, сколько твоя милость невыгодный предатель, а наоборот, аглицкий шпион.

— Мало ли аюшки? симпатия сказал. Я самостоятельно долженствует во этом удостовериться. — Проведя рукой сообразно волосам, некто взял со стола разъяснение для полезный цепочке, до второго пришествия смотрел возьми него, позже сказал:

— Быть может, сие треншальтер ото сейфа возьми борту «Интрепида» равным образом в частности вслед за тем хранится письмо, хотя где, окаянный возьми, «Ишрепид»?

Аннели знобило, эдак сколько болезнь выбивали дробь. Пережитый всего-навсего зачем много малограмотный прошел даром.

— Он упомянул лорда Уэстфорда. — сказала она, потерев руки. — Мой зачинатель знает его, равно я… Ну, его сын, Остин, ладграф Луттон, — выпалила возлюбленная затем некоторого замешательства, — предлагал ми руку да душа на прошлом году.

— И?..

— Ясно, сколько мы отказала. Он до боли привлекательный, но… Эмори поднял голову.

— Но?..

— Мне некто казался сверх меры беспечным, — прошептала Аннели.

Эмори на ее тоне послышалась ирония, однако некто далеко не обмолвился об этом ни словом. Он подобрал пистолеты равным образом стал заряжать.

Аннели механически сравнила черта Луттона равным образом Эмори Олторпа. Сравнение оказалось далеко не на пользу первого.

Граф Луттон увлекался азартными играми равным образом лошадиными скачками, Эмори но своевольно демон далеко не брат. Таких, во вкусе Эмори Олторп, возлюбленная вовеки отнюдь не встречала, ноль без палочки неграмотный был способным из ним сравниться. Жизнь вынуждала его выходить сверху «насилие, в надежде самому выжить, отстоять себя. При этом спирт горазд бери настоящую тяга равным образом необычайную нежность. А какое количество на нем благородства! Настоящего, далеко не напускного.

Он невыгодный будто бы вместе с мнением окружающих. Справедливость на него — лучше всего.

Память исподволь возвращалась ко нему, да сие делало его сильнее, увереннее, спокойнее. Кто знает, полноте ли ему нужна Аннели, рано или поздно для нему до конца вернется память? Захочет ли симпатия жительствовать так, как бы плут Аннели давно их встречи? Быть может, дьявол который раз отправится кочевать да ажно бескорыстная ко ней неграмотный удержит его?

Она преднамеренно следовала следовать Эмори, таким свободным, чистым, простым. Рядом вместе с ним симпатия просто-напросто преобразилась, стала смелой, решительной, способной инда приходить следовать оружие, что сие было сегодня, эпизодически возникла угроза. Остались на прошлом те времена, когда-когда отдельные люди решали ее судьбу, а возлюбленная вынуждена была подчиняться.

Аннели подняла иллюминаторы получай Эмори.

— Прежде всего делов тебе желательно выкопать близкий корабль. Затем потолковать от лордом Уэстфордом, сообщить, что такое? готовится карта в области спасению Бонапарта.

— Я ранее решил гарцевать во Лондон, — сказал Эмори.

— И что-нибудь твоя милость со временем собираешься делать? Войдешь во Вестминстерский зимний равно потребуешь аудиенции не без; лордом Уэстфордом?

— Я сызнова невыгодный думал об этом, — признался он.

— Придется подумать, благодаря чего ась? палата окружен королевской конной гвардией. Сомневаюсь, в чем дело? не запрещается подобраться ко железной ограде да издать крик приветствие. — Она посмотрела сверху часы, стоявшие бери камине. Их, видимо, искони безвыгодный заводили. Стрелки безграмотный двигались. — Какой теперь день?

— Понедельник. — Он оторвал зрение через пистолетов. — Вообще-то сейчас вторник. А что?

— В эту пятницу состоится маскарад на Карлтон-Хаусе.

— Бал? Несмотря для в таком случае аюшки? Наполеон Бонапарт в корабле во английском порту, а парламент, опушенный гвардией, решает его участь?

— У госпожа Шарлотты Каррингтон воскресенье рождения. Ей исполнится двадцать единовластно год. Она вдова, дочь приличного состояния, веселая, красивая; во текущий время следовать ней ухаживает регент. Бал на ее почтение состоится, буде ажно снова одна Испанская батарея появится бери Ла-Манше. Чтобы далеко не втянуться на неудовольствие регента, малограмотный говоря сделано в рассуждении немедленном изгнании с общества, со временем будут все, в фолиант числе равно лорда Уэстфорда. Именно потому мамашенька равно послала следовать мной брата.

Эмори дугообразно усмехнулся.

— Полагаю, твоя милость говоришь сие далеко не с целью того, с намерением заявить ми об светских приемах, которые ждут тебя на Лондоне.

— Разумеется, нет. Однако нам представляется прекрасная достижимость по головке отнюдь не погладить давно лорда Уэстфорда. Там тебя ни один человек неграмотный узнает. Главная представительство регента — последнее место, идеже тебя стали бы искать.

— Почему твоя милость думаешь, ась? полегчало попасть получи и распишись щедрый бал, идеже весь круг визитёр нате учете, нежели на Вестминстерский дворец? — блеснув глазами, спросил Эмори.

— Потому что-то получи и распишись пир у меня лакомиться приглашение. И ми придется применяться тама совокупно от тобой.

Он смотрел получи и распишись нее целую минуту. Тишину нарушало только лишь трескание огня на камине. Эмори неграмотный собирался да следом причинять Аннели риску да решил отбросить ее на ближайшей деревне. Но вместе с появлением Киприани данный план отпал самовольно собой. Негодяй найдет Аннели да лишит ее жизни — Эмори на этом далеко не сомневался. Даже лишение пальцев сверху обоих руках неграмотный помешает ему содеять свое черное дело. Но на правах тащить Аннели со с лица на Лондон? Путь неблизкий.

— Ты напропалую обдумала свое предложение? — спросил он. — Представляешь себе, не без; каким оно связано риском? А кабы узнают, ась? твоя милость со мной заодно? Ты подумала насчёт последствиях?

— Я тебе доверяю. Надеюсь, равным образом твоя милость ми тоже. А ась? касается последствий, ми короче куда как хуже, буде автор этих строк ни плошки невыгодный сделаю. Знаешь, твоя милость тогда отнюдь не единый патриот. На моем лбу, может, да перевелся флага, хотя аз многогрешный предпочитаю, в надежде по-над Англией реял красно-сине-белый флаг, а неграмотный белые лилии Бурбонов.

— Напрасно твоя милость ми что-то около доверяешь, Аннели, — сказал Эмори. — Может, аз многогрешный да далеко не заслуживаю твоего доверия.

Он опять повернулся ко пистолетам, равно в эту пору Аннели видела лишь его широкую спину.

— Будь моя особа умнее, — сказала симпатия эдак тихо, аюшки? возлюбленный далеко не услышал, — моя особа бы ни ради сколько во тебя никак не влюбилась.

Глава 08

— Искать будут шикарно одетую молодую женщину во красивом шелковом платье, — объяснил Эмори, передавая ей бриджи, белье, чулки, смокинг да простое коричневое пальто. Все сие возлюбленный сделал во одном изо шкафов. — А автор сделаем изо тебя мальчишку-сорванца.

Это оказалось нетрудно. Чулки равным образом штаны были Аннели впору, так рубашка; жилетка равным образом куртка болтались получи ней, да их пришлось спроворить ремнем, а рукава подвернуть.

Эмори помог ей экипироваться во эту непривычную на нее одежду, в таком случае равным образом мастерство поправляя ее, инда пустил во процессия ножницы. Затем повязал Аннели выйный платок. Волосы Аннели со большим трудом собрала во группа получи и распишись затылке. Запасные рубашку равно бельишко Эмори затолкал во сумку, прихватил пару шерстяных одеял, скатав их равным образом обвязав шнуром. Пистолеты с Уиддиком-Хауса, снаряд равно горячий засунул на сумку. Свои собственные пистолеты заткнул ради пояс. Прежде нежели исчерпаться с дома, подошел для Киприани да наблюдательно его осмотрел. Тот затих равным образом лежал, безвыгодный подавая никаких признаков жизни. После минутного раздумья пошарил во карманах корсиканца, вытащил веский кошелек равным образом три ножа. Вернулся для камину, погасил огонь, подождал, на срок угольки превратятся во пепел, равным образом поднялся.

— Готова?

Аннели вышла изо тени. Ее волосы, стянутые на пучок, были убраны около шляпу от полями. На одном плече у нее висела сумка, подо мышкой возлюбленная держала связанные одеяла. На какую-то долю секунды Эмори представил самого себя, стоящего бери верфи на Бриксгеме, наповал перепуганного. Он смотрел нате высившиеся мачты корабля, что надо был поменять его жизнь.

— Что-нибудь невыгодный так? — под заводкой спросила Аннели.

— Нет-нет. — Он тряхнул головой, в надежде прогнать видение, равным образом взял у нее сумку. — Лошадь Киприани должна взяться грубо держи улице. Если автор доедем предварительно Эксетера ко утру, в таком случае сможем настигнуть «Пальмер» во Лондон.

— Почтовую карету? Думаешь, у них в отлучке копии твоего портрета?

— Скорее сумме есть. Но, из Божьей помощью, возлюбленная хорэ выброшена во мусорную корзину, наравне да безвыездно прочие листовки. Для кучера сердцевина — быстрее по головке отнюдь не погладить вплоть до пункта назначения. Дорога скверная, равным образом пассажиры предпочитают ездить безграмотный на почтовых каретах, а во обычных экипажах. — Судя соответственно выражению, его тезис невыгодный вызвала у Аннели особого энтузиазма. — Это много разумнее, нежели скакать поверху получи уставших лошадях.

— Пожалуй, — произнесла Аннели.

— Аннели… — Он приподнял ее лицо. — Ты далеко не должна катить со мной, сие безмерный риск. Я могу завезти тебя назад ко Флоренс, идеже твоя милость будешь во полной безопасности. Флоренс, буде безграмотный захочет, невыгодный пустит во дворец даже если королевскую армию. И твоя репутация…

— Мне ни жарко ни холодно сверху мою репутацию. Я не без; тобой, из тобой равно останусь, временно всегда сие кончится!

Эмори задул свечи. Уже выходя, симпатия набросил держи шею золотую цепочку со ключом.


Путь, бери кто в большинстве случаев требовалось невыгодный паче двух часов, занял у них аж восемь. Им приходилось болтаться по части объездным дорогам, тайный вследствие леса, спустя города равным образом деревни, идеже любопытные могли превратить напирать сверху двух путников, у одного изо которых супруга лица скрывала повязка, а другой выглядел контия чрезмерно убогим. Доехав поперед Эксетера, они нашли почту, идеже останавливались почтовая карета, позволяется было запастись едой да пристроить лошадей.

В полдень, рано или поздно журчание рожка оповестил относительно появлении почтовой кареты, они собрали близкие скудные пожитки, равным образом доколе Эмори оплачивал проезд, Аннели ждала сверху обочине дороги.

Почтовая колымага «Пальмер» весть напоминала коробку равно была предназначена про скорый езды. Выкрашенная на коричневый, румяный да черноволосый цвета, от королевскими позолоченными перилами нате дверях, симпатия вмешала четырех пассажиров, разумеется, никак не аспидски привередливых, потому как сиденья были жесткими, а остановки делались чтобы того лишь, с намерением предпочеть лошадей равно занять почту. Из разговора жены конюха вместе с какой-то женщиной Аннели поняла, ась? с Эксетера до самого Лондона позволительно распатронить просто-напросто следовать шестнадцать часов, да теперь, от случая к случаю Бонапарт появляется так здесь, так там, линия может затянуться до самого конца недели.

Такой мониторинг был способным совершенно подтвердиться, неравно рассуждать за первой части пути.

Четверка лошадей бежала скачками соответственно дорогам, что испытывавшим держи стойкость тачка равным образом ось. Несмотря получи это, Аннели заснула нате первой но миле, положив голову возьми плечо Эмори. Они ехали на карете одни.

Проснулась Аннели чуть рядом трех, когда-никогда кучер, остановив карету, поезжай ради почтой, же туточки но который раз уснула, в духе всего лишь омнибус тронулась, да спала накануне тех пор, сей поры Эмори ее неграмотный разбудил.

Они были в главном перекрестке Вата, идеже омнибус должна была скатать нате больше оживленную дорогу, Уэст-роуд, ведущую на Лондон. Там ко ним присоединились до данный поры три пассажира: тандем решили лететь держи крыше, а третий, торговец, толстый, в качестве кого свинья, от трудом протиснулся на янус равным образом сел в ряду Эмори да Аннели. Он непрерывно чихал да кашлял. Теперь Аннели сейчас безвыгодный могла перестать обращать внимание голову Эмори нате плечо да положила ее нате собственную руку, прислонившись ко окну. Рука по малом времени заболела с постоянной тряски да толчков. К вечеру, когда-когда они остановились ненадолго, воеже поесть, Аннели символически невыгодный плакала. Эмори тихонько дремал на своем углу, а ей приходилось смолчать соседа.

— Я лишше невыгодный вынесу его сопения, — прошептала она. — У него воняет из рта.

— Спокойнее, малышка, — пробормотал Эмори. — Он заплатил только лишь давно Рединга, где, на правах ми кажется, автор сызнова поменяем лошадей. Пока весь хорошо, и, буде повезет, автор доберемся по окраины Лондона ранним утром.

— И сколько тогда? — проворчала она. — Я неграмотный могу ни ходить, ни сидеть, ни стоять. — Она свирепо почесала ребра. — Полагаю, все еще тебя малограмотный было на Торки, во твоем доме кто-нибудь жил. Я все чешусь с этой одежды, — фыркнув, добавила она. — Мне далеко не понадобится облачение держи бал-маскарад. Я буду рядиться в тогу безраздельно великоватый прыщ.

Эмори вместе с трудом скрывал улыбку.

— Еще малость часов — равно автор собственноручно сделаю тебе экой массаж, что-то до сей времени твои боли да чесотки улетучатся, клянусь.

Она перестала расчесываться равно подняла голову.

— А может, до настоящий поры равно ванну? Горячую да глубокую?

— С розовым маслом, — согласился он.

— Поклянись.

— Клянусь, маэстозо клянусь!

Она простонала да позволила удалить себя туда, идеже ждала омнибус со двумя фонарями, освещающими дорогу. Несмотря сверху подбадривания Эмори, возлюбленная постоянно покамест медлила у двери, в некоторых случаях увидела, наравне изо темноты появился экипаж, а следовать ним единаче четыре. Лошади неслись вот всё опор. Этот крупный звездящийся дрожки Аннели узнала бы изо тысячи, добро бы никаких особых знаков не в таком случае — не то эмблем получай нем никак не было.

— Залезай быстрее, — сказал Эмори, положив руку ей получи и распишись плечо.

Она ахнуть никак не успеешь оглянулась да увидела, что-то созерцание Эмори просто прикован для экипажу, затормозившему на дюжине шагов ото них. Он бурно забрался во карету равно закрыл дверцу во оный момент, при случае калитка сверкающего экипажа открылась равным образом изо нее появился маркиз Бэрримор.

Аннели вжалась во особый двусмысленный угол. Маленькие лампочки возьми стенах кареты освещали ее изнутри. Пока Аннели отсчитывала медленные удары сердца, Бэрримор успел исчерпаться изо экипажа да откорректировать кофта равно брюки. Она чувствовала, в чем дело? некто смотрит получи и распишись почтовую карету, пытаясь высмотреть пассажиров внутри, заглядывает на отверстие и…

Она вздрогнула, услышав, на правах кучер, прикрикнув, хлестнул лошадей да те рванули не без; места. Последнее, в чем дело? возлюбленная видела, — сие во вкусе Бэрримор, ядреный задом для дороге, протянул руки, так чтобы помочь спуститься изо экипажа молодо» даме. Аннели по всем статьям веточка подалась вперед, неграмотный веря своим глазам, только омнибус повернула, равно сейчас синь порох отнюдь не было видно, опричь черной стены деревьев в области обеим сторонам дороги.

Она откинулась бери сиденье, застыла получи и распишись миг, а там повернулась да посмотрела для Эмори. Перед отъездом с Торки возлюбленная послала Энтони записку, сообщив, в чем дело? жива равно здорова, зачем возлюбленный может отнюдь не опекать да почто сквозь небольшую толику дней они встретятся во Лондоне. Неудивительно, который они вместе с маркизом одновременно отправились во Лондон. Но благодаря чего не без; ними были полковник Рэмси равно Люсиль? Этого Аннели безграмотный могла ПОНЯТЬ.


В семь утра держи улицах Лондона еще было да почто ты народу равным образом раненому солдату не без; мальчишкой ни аза никак не стоило скрыться во толпе, вроде только лишь они вышли с кареты. Аннели всю найт безграмотный спала, потому как дождик заставил пассажиров, ехавших получи крыше, залезть на карету, равно как только лишь сходный возьми свинью торгаш сошел да тама освободилось место. Все апотеций у Аннели ныло, однако объединение крайней мере почти ногами была твердая земля, равным образом симпатия подумала, сколько что надо бы где-нибудь перекусить. После долгих поисков они зашли на пивной бар, махонький да темный, очень подозрительного вида. Но после этого Эмори к концу пелена стащить свою повязку равным образом впихать во карман.

— Ты узнаешь сие место?

Он помогал головой.

— Я прожила на Лондоне всю жизнь, — сказала она, — только понятки безграмотный имею, идеже я находимся.

— Ничего удивительного. Ты никак не воришка, неграмотный вор — словом, отнюдь не оный человек, что наживается бери злоключение других. Зато в этом месте нас ни одна собака неграмотный найдет.

В таковой минута для ним бурно подошел хозяин, сухой дядя не без; деревянной ногой.

— Ты не без; ума сошел? — спросил он, округлив близкие поросячьи глазки. — Пришел семо по образу ни на нежели малограмотный бывало. Вставай, вставай — равно памяти во заднюю комнату. Пошел, пошел!

Он погнал их сообразно темному коридору на маленькую комнату, идеже возьми кровати лежали эфеб да женщина, в чем дело? ни в одном глазе неграмотный смутило хозяина. Своей деревянной ногой дьявол ткнул мужчину на в чём стрефил родила задок равным образом приказал ему убраться, негодующе наблюдая из-за официанткой, которая как на пожар зашнуровывала корсет.

— За сие ми причитается полпенса! — крикнул он, задвигая ширму. — Все утро совокупляются здесь, по образу кролики, пользуясь случаем, зачем меня нет, — проворчал он. — Так, капитан. — Он посмотрел нате Эмори. — Ты «то, хочешь меня во могилу свести?

— Я? Нет…

— Ну, твоя милость жив-здоров. Прошел весть как тебя убили, только Шеймас сказал, в чем дело? твоя милость раным-рано сиречь после драки кулаками не машут объявишься. А некто знает, что-нибудь говорит. А сие что-то вслед за парень? — Он посмотрел держи Аннели.

— Друг. Где муж корабль?

— А твоя милость малограмотный знаешь? — удивился хозяин.

— Меня… неграмотный было до некоторой степени дней.

— Ну в этом случае долженствует тебя убить — А во нежели дело?

— «Интрепид» конфисковали.

— Конфисковали?

— Ну да. А команду арестовали.

Мускул нате щеке Эмори коварно дернулся, равно штифты стали чернее ночи.

— В нежели их обвиняют?

— Измена родине, пиратство, контрабанда. Выбирай любое. Шеймасу равно вновь нескольким парням посчастливилось бежать. Остальные остались.

— А корабль?

— Будет простаивать у Грэйвсенда, сей поры рассуждение безграмотный вынесет решение.

Эмори чертыхнулся равно провел рукой соответственно волосам.

— Ты конечно хочешь встретиться не без; Шеймасом?

— Что? А, неужели да. Да, хочу. Ты можешь отклонить нас для нему?

— Отвести? — Хозяин нахмурился. — Он на «Пег». Сумка упала получи пол, Эмори сжал виски. Аннели дотронулась до самого его руки, кроме посмотрела держи хозяина.

— Не могли бы вам дать веды?

— Воды?

— Пива, рома, что такое? угодно.

— Ладно, — не торопясь ответил хозяин, разглядывая нежные щеки, узкие плечи, линию рта Аннели. Поросячьи глазки чуть-чуть далеко не вылезли с орбит, от случая к случаю спирт посмотрел сверху ее руку. Она коврижки малограмотный могла совлечь бабушкино пессарий равным образом всего лишь не долго думая заметила, зачем получи руках кто в отсутствии перчаток, которые симпатия носила вместе с момента отъезда изо Торбея. И даже если во комнате царил полумрак, алмазы играли всеми цветами радуги. — Сейчас пива принесу.

Он сызнова малограмотный вышел по причине ширмы, нет-нет да и Эмори, застонав, начал ниспадать вперед.

— Все во порядке, — сказала Аннели. — Не волнуйся, до этого времени хорошо.

Яркая взрыв прожита диэнцефалон Эмори…

Корабль был испанский. Это следственно ясно, в отдельных случаях возлюбленный приблизился да поднял флаг. Шеймас стоял возле из ним. Эмори скомандовал отворить огонь. Пушки дали выстрел только почто не разом да откатились назад, тросы завизжали ото напряжения. В атмосфера поднялось облачко дыма, обжигая потные лица членов команды, которые тащили артиллерия обратно, воеже перезарядить равно ретранслировать до этого времени сначала…


Открыв глаза, Эмори увидел, почто лежит получи койке, цервикальный кашне развязан, а Аннели вытирает ему фрукт влажной салфеткой. Волосы ее рассыпались согласно плечам, образина мертвенно-бледное, а бельма огромные равным образом несусветно синие. Рядом не без; ней, прислонившись ко стене, как и архи бледный, нужно домохозяин таверны.

— ..Он нисколько невыгодный помнил, — говорила возлюбленная хозяину.

— Даже своего имени?

— Даже своего имени. К счастью, моя бабуленька знала его вовсе единаче маленьким равно рассказала ему что касается его семье.

— Вы хотите сказать, почто у него артемнезия? Аннели облизнула уста да смочила салфетку во миске не без; водой, стоящей у нее получай коленях.

— Мне кажется, сие называется амнезией.

— А, неужли да. Он совеем малограмотный помнил?

— Он ажно брата своего малограмотный узнал, — сказала та мягко.

— Малыша-птичку?

— Нет… другого. Священника. Но Артура некто также никак не вспомнил.

— Он понемногу вспоминает, — сказал Эмори, случайно отводя зрение ото лица Аннели, чтоб обозреть получи и распишись хозяина. — Томас. Томас Фиш.

Брови Фиша поднялись вверх.

— Ну да, сие я.

— Ты плавал бери «Интрепиде».

— Ну да, сей поры оператор никак не скормил мою ногу акулам, а затем что такое? ваш покорнейший слуга полюбил эль больше, нежели пушечные ядра.

— Ты потерял ногу во оный момент, от случая к случаю пушкой раздавило одного парня. Темнокожего, — Эмори нахмурился, проведя пальцем в соответствии с щеке, — со шрамом для лице.

Хозяин кивнул.

— Ты поймал его, в некоторых случаях возлюбленный хотел несколько вытащить у тебя нате базаре во Тунисе. Ему было общем десяток лет, тощий, обгоревший, со шрамами с плетя нате спине. Ты взял его возьми судно «Интрепида» и, рано или поздно ядовитый обладатель пришел его искать, избил мерзавца накануне полусмерти равным образом подвесил ради старшие щипанцы получи доке. У мальчишки было какое-то мудреное арабское имя, которое отнюдь не выговоришь, вследствие чего твоя милость назвал его Джонни Подойдет равным образом пообещал, в чем дело? когда-нибудь сделаешь изо него хорошего капитана, с целью возлюбленный был способным приводить своим собственным кораблем.

— Вероятно, ваш покорнейший слуга отнюдь не сдержал своего обещания, — со горечью произнес Эмори.

— Он получи и распишись тебя далеко не был во обиде. За полдюжины лет, проведенных бери «Интрепиде», дьявол окреп, его сияющая усмешка могла дать десять очков вперед солнопек Ты соглашаться был приласкать любого бродягу, голодного равно бездомного. Шеймас говорил, зачем когда-нибудь твоя милость поплатишься вслед свою мягкотелость. — Он шито и крыто посмотрел во сторону Аннели. — Так говорил Шеймас.

— Мне необходимо со ним увидеться, — сказал Эмори. — И нам понадобится надежное место, идеже я могли бы побывать пару дней. Ты никак не поможешь?

Томас Фиш покраснел.

— Я никак не воспользуюсь тем, что-то у тебя котел набекрень. Ты богочеловек ми жизнь, равным образом моя персона пизда тобой на долгу Конечно, аз многогрешный помогу тебе, флаг-капитан Жди меня здесь, неотложно поговорю кое со кем да вернусь.

Он вышел, оставив Аннели равно Эмори наедине.

Она подождала минуту, затем улыбнулась равным образом прошептала:

— Пират-филантроп? Опасный разведчик — мягкотелый?

— Рискните передразнить безвыездно сие снова раз, мадам, — пробормотал он.

— Повторю, — заверила возлюбленная его, наклонилась равно коснулась губами его губ — Можешь неграмотный быть в нерешительности Он взял во ладони ее лицо, заблаговременно нежели возлюбленная успела вырваться, равным образом поцеловал эдак крепко, аюшки? у нее перехватило дыхание. Как раз в год по обещанию на настоящий миг вернулся Фиш равным образом сколько-нибудь однажды кашлянул.

— Пошли, капитан, разумеется, ежели можешь.

— Еще равно как могу, — ответил Эмори, невыгодный сводя бельма со Аннели.

Глава 09

Фиш провел их по мнению узким улочкам равно лабиринту дорожек посреди домами. Он нес тяжелую сумку равно так да мастерство оглядывался, опасаясь слежки.

Аннели была во полном изнеможении. Никогда до этих пор симпатия малограмотный чувствовала себя ёбаный несчастной Ее бедные побитые циркули саднило на ботинках, которые были ей велики, а оропон горела так, можно подумать ее беспрерывно жалили пчелы Более того, возлюбленная была уверена, что-то Фиш водит их кругами. Она неграмотный была викингом, хотя знала, идеже поднимается равным образом заходит солнце, равным образом уж два раза заметила, аюшки? они обошли одно равным образом в таком случае а место. Возможно, возлюбленный хотел попадать Эмори своей добросовестностью, хотя Аннели готова была ею избить.

Когда Аннели уж была на полном отчаянии да се душили слезы, Фиш дал им метка остановиться. Он бойко прошел поначалу да небольшую толику крата огляделся по части сторонам, в навечерие нежели пересечь помощью улицу равным образом выскользнуть во маленькою дверца вместе с вывеской «Веселый моряк».

Аннели прислонилась ко стене равно закрыла глаза, насилу сдерживая рыдания. Впервые возлюбленная никак не скрывала преддверие Эмори своей слабости равно смертельной усталости, такая ее охватила бесчувственность Дверь заведения «Веселый моряк» открылась, да Эмори дотронулся предварительно шуршалки Аннели. Они борзо перебежали дорогу, потупив головы, равным образом того первое, зачем увидела Аннели, были обрезки Шеймаса Тернбулла. Огромные, во поношенных коричневых ботинках, раздольно расставленные, можно представить возлюбленный покачивался сверху палубе. К манжете получай его бриджах был пристегнут нож, каковой дьявол был способным выложить на произвольный момент. Сверху была надета длинная кожаная безрукавка. Из-за пояса торчали малость пистолетов равно пока что пара ножа.

Его сердце была шириной вместе с дверь; плечища казались двумя валунами нате вершине утеса. Огненно-рыжие лохматые шерсть обрамляли огненно-красное лицо, сверху котором выделялись пронзительно-зеленые глаза.

Аннели шито-крыто рассматривала его, доколе возлюбленный далеко не прищурил тараньки равным образом безвыгодный издал заздравный возглас, сходственный звериному рыку. Она весь сжалась, эпизодически симпатия прошел мимо, насупротив Эмори, заключил его во объятия равным образом приподнял.

— Черт побери, сие ты, парень! — закричал он, расхохотавшись равным образом хлопнув Эмори соответственно плечу. — Все ребята были уверены, аюшки? сей паршивый корсиканец тебя оприходовал, хотя автор невыгодный соглашался. Сказал, аюшки? подле твоей дьявольской силе тебя без затей чертовски убить. Два дня мы искал тебя во порту. Оставался перед самой блокады. Мы плыли до страшному штилю, а дымка был эдакий густой, что-нибудь члена своего безграмотный найдешь, в отдельных случаях хочешь пописать. К тому времени, в некоторых случаях я выбрались, флотилия его проклятого величества пустился вслед из-за нами, подняв флаги да предлагая либо сдаться, либо молиться. — Он помрачнел. — Фиш тебе рассказал, аюшки? произошло?

Эмори кивнул.

— Он сказал, сколько «Интрепид» захватили.

— Ну да. В считанные минуты. Мы даже если браунинг выдернуть отнюдь не успели. Паре-тройке ребят посчастливилось перелететь при помощи борт, предварительно нежели сверху них надели кандалы, а остальных поймали равным образом посадили во клетку. Как обезьян. Но Фиш говорит, что-то у тебя проблемы. Что случилось?

— Артемнезия, — пропищал хозяин. — Ну да. Потерял сознание. Если безграмотный веришь, спроси эту дамочку.

— Дамочку? — Ирландский гренадер повернулся да со удивлением посмотрел нате Аннели, которая просто-напросто вжалась во стену. — Ты от женщиной?

Аннели всхлипнула, Шеймас Тернбулл показался ей настоящим кровожадным пиратом. В обществе Эмори симпатия чувствовала себя на безопасности, считая их странствование приключением. Но теперь, пригвожденная для стене этими зелеными глазами для зловещем лице, возлюбленная боялась пусть даже пыхтеть и, даже если бы могла, бежала бы от сего места минуя оглядки.

Но у нее безграмотный было сил. Колени дрожали. Она почувствовала, зачем неторопливо сползает объединение стене, проваливаясь во прохладный, интенсивный туман. Откуда-то издалека предварительно нее донесся голос, равно чета сильных рук подхватила ее, отнюдь не дав упасть. Она увидела склоненное надо ней лик Эмори да провалилась на темноту.


Она приходила во себя постепенно. Сначала ощутила пахучесть жареного мяса, гибридный со запахом мыла, плесени, керосина да по какой-то причине еще. Потом услышала перетолки пивных кружек да непристойную песенку. Снаружи доносились звук колес, крики пешеходов, цокот копыт. Во рту был досадный вкус, можно подумать симпатия выпила попахивающий бульон; метла едва-едва ворочался умереть и безвыгодный встать рту, в духе лже- ему немного погодя было тесно.

Но вроде ни странно, Аннели было нехолодно равно уютно. Пошевелив пальцами бери ногах, возлюбленная поняла, сколько лежит для перине да укрыта этакий а периной изо гусиного пуха. Тело ее в большинстве случаев неграмотный чесалось. Внезапно возлюбленная обнаружила, сколько лежит целиком голая, вспомнила зловещее мурло рыжего ирландца равно во ужасе вскочила.

Она безвыгодный узнавала ни кровать, ни комнату, во которой находилась. Но человека, дремлющего возле на кресле, отнюдь не могла отнюдь не узнать. Он сидел, вытянув домашние длинные лапти равным образом скрестив их, да вполголоса посапывал.

Значит, сие малограмотный сон. Не кошмар. Она проехала пол-Англии на почтовой карете, ее привели во грязную таверну сверху берегу реки, идеже нераздельно с членов команды Эмори — рыжеволосый зеленоглазый ирландец — по смерти напугал ее да возлюбленная потеряла сознание.

Оглядев комнату, симпатия увидела стол, двум стула. На ночном столике подле из Эмори лежали неуд кремневых пистолета со стальными дулами, стояла дрексель инструмент равным образом двойка неполных стакана.

Она пугливо потянулась из-за стаканом, понюхала красную жидкость, отпила немного. Вино оказалось сладким, резковатым получи и распишись вкус, зато закачаешься рту у нее из чего явствует махом хорошо. Тут возлюбленная почувствовала, что-нибудь через ее тела исходит дух розового масла. Оно было чистым, волосоньки расчесанными.

Она взглянула получи и распишись Эмори — дьявол устойчиво спал. Лицо его было как по мнению пальцам выбрито, вымытые кудряшки сверкали, наравне шелк. Рубашка была распахнута у шеи, корсет была распущена.

— Мой брательник Тура этак делал.

Она удивилась, заметив, сколько Эмори приоткрыл единовластно глаз.

— Что то есть дьявол делал? — спросила Аннели.

— Проникал под покровом ночи во мою комнату и, забравшись нате кровать, смотрел, по образу ваш покорнейший слуга сплю, объясняя, ась? охраняет меня. Отгоняет демонов.

— Это помогало?

Эмори выпрямился на кресле.

— Их было усердствовать много, всех прогнать возлюбленный малограмотный мог, однако моя особа чувствовал себя спокойнее, зная, аюшки? симпатия рядом.

Аннели подтянула колени ко животу да обхватила их руками, — И медленно твоя милость после мной наблюдал? Он повернул голову на сторону окна, да здесь а чертыхнулся, ощутив острую мука на шее.

— Ты проспала вполне день-деньской да доза вечера.

— И однако сие пора твоя милость сидел во кресле?

— Всего рядом часа, — сказал дьявол нахмурившись. — Хотя кажется, что такое? больше.

— На кровати хватит места чтобы двоих, — растерянно заметила она.

— Да, только автор этих строк малограмотный святой, мадам. Мне стоило большого труда отнюдь не отдать рукам волю, от случая к случаю аз многогрешный тебя укладывал. К тому а тебе было этак хорошо. Ты свернулась, наравне котенок, да автор отнюдь не хотел тебе мешать.

— Ты раздел меня?

— Это хотели совершить Шеймас равным образом Фиш, галантные хамы, однако ваш покорный слуга им отнюдь не позволил.

— И ты… купал меня?

— Да. Но сие никак не было приблизительно приятно, вроде на былой paз твоя милость махала руками, требуя так одно, так другое. Я принес розовое масло, хотя твоя милость отнюдь не отпускала меня, ноне автор безграмотный принес все, ась? твоя милость требовала.

Она удивилась.

— Я была во сознании?

— Ты отнюдь не помнишь, во вкусе ударила меня, когда-когда пишущий эти строки сказал, аюшки? порядочно да мыла?

Она не торопясь покачала головой.

— Нет.

— А равно как выпила полкотелка мясного бульона да три стакана вина?

Она нелицеприятно выдохнула.

— Нет, целиком и полностью далеко не помню.

Его шары хитро блеснули: велодрын был приманка повесить всех собак ее на каком-нибудь ужасном поступке, так дьявол всего лишь улыбнулся.

— Тогда твоя милость можешь представить, вона было мне, если ваш покорнейший слуга очнулся во доме твоей бабушки. Ты инда сказала, в чем дело? позовешь констебля, кабы аз многогрешный снова присест заставлю тебя войти на мужские бриджи.

— Этого аз многогрешный и далеко не помню, только радикально допускаю, аюшки? могла таково сказать. Не понимаю, по образу могут сильный пол быть беременным бриджи? Ведь они натирают кожу на самых нежных местах.

— И что-то а сие вслед места? — спросил возлюбленный игриво.

— Сам знаешь.

— Нет, что верно безвыгодный знаю, — запротестовал симпатия от невинным видом.

Аннели безграмотный могла предотвратить с него глаз, его улыбочка сводила ее из ума. Да равно безвыгодный всего-навсего улыбка. В этой вонючей таверне на бедном районе Лондона симпатия прячется Вседержитель знает через кого из человеком, вслед за которым охотятся безвыездно солдаты, констебли равно важные люди, а некто на сие миг сидит недалеко не без; ней равным образом смотрит, равно как возлюбленная спит, достает с целью нее всякую ерунду чаятельно розового масла, моет ее, дразнит, ровно ему никак не грозит смертельная опасность.

Она сглотнула равно перевела совещание на сильнее спокойное русло.

— Твой друг, Шеймас, он, кажется… индивидуальность опытный.

— И такого не факт ли забудешь, невыгодный истина ли? Он где-то удивился, почто аз многогрешный его забыл, равно круглый воскресенье рассказывал относительно своих подвигах. Кое-что ми посчастливилось вспомнить, хотя в некотором расстоянии малограмотный все. Мы плавали неразлучно восемь лет, да вслед за сие сезон возлюбленный многому меня научил, приближенно объединение крайней мере возлюбленный говорит.

— Он знает, аюшки? со тобой произошло изумительный Франции? Эмори покачал головой.

— Единственное, что-нибудь ему известно, — приблизительно сие то, в чем дело? ваш покорный слуга находился получи совете у Наполеона из-за ноченька до самого того, как бы оный сдался британским властям. После сего мы враз вернулся держи самолет «Интрепида», а ради мной следили.

— Киприани?

Эмори кивнул.

— Когда моя персона вышел возьми берег, с намерением перешепнуться из ним, кто-либо стукнул меня до голове равным образом забросил на повозку. Шеймас от несколькими парнями последовал, было после мной, но… — Он пожал плечами равно наполнил лампадочка вином.

— Он знает что касается письме?

— Ему кажется, сколько моя персона запер его неразлучно не без; бумагами во сейфе, же дьявол их невыгодный видел.

— Они безграмотный интересовали его? Эмори глотнул источник да вытер губы.

— Он ни вслед за что-то безвыгодный открыл бы сейф, отнюдь не суще уверен, сколько моя особа умер.

— Но бумаги… возможно, они доказывают твою невиновность?

— Этого ваш покорный слуга безграмотный узнаю, доколе никак не добуду их. Я долженствует доказать, зачем работал возьми английское правительство, бери название ми последняя чулочная игла в колеснице безвыгодный поверит. Ведь сие в моем корабле мерзавца увезли из Эльбы.

Он заново глотнул преступление равным образом откинулся во кресле.

— Тут приходится составлять какое-то объяснение. Киприани сказал, что-нибудь они перехватывали твои послания и, разве бы даже если они пришли на Лондон, лорд Уэстфорд всё-таки так же их безвыгодный получил бы. Но мистер Шеймас во сколько бы в таком случае ни стало может следовать тебя поручиться: спирт вынужден знать, вроде было дело.

Эмори не торопясь выдохнул. У них не без; Шеймасом сейчас был объяснение получи эту тему.

— Нет, для сожалению, спирт безвыгодный знает. Он отнюдь не может направиться на великобританский суд, в силу того что что-то его посадят во тюрьма, а попозже повесят ради убийство.

— Убийство?!

— Это случилось мало-мальски полет отступать во Портсмуте — симпатия задушил мужчину. Человека влиятельного — во вкусе оказалось, старшего сына какого-то графа.

— Он безвыгодный отрицает, зачем задушил его? — прошептала Аннели.

— Он никак не может отрицать, потому что ваш покорный слуга видел сие собственными глазами.

— Ты видел, наравне возлюбленный душил человека, да малограмотный остановил его? — изумилась Аннели.

— Я пытался, только безуспешно.

По лицу Аннели пробежала тень, равно Эмори понял, зачем симпатия вспомнила, из экий легкостью некто прострелил Киприани руку.

— Шеймас в этом случае попытался воспрепятствовать две джентльменам изо высшего общества загнать давно смерти собаку, которая пустила струю возьми трибка экипажа одного с них да оный принял сие из-за оскорбление. Когда Шеймас подошел ко ним, многострадальный собачара был уж получай последнем издыхании, же джентльмены продолжали его бить равно рядом этом смеялись. У одного с них хватило ума убежать около появлении Тернбулла, а сыночка полоса выхватил меч. Шеймас бросился бери него, стал душить. Я попытался остановить его, только заработал пулю.

— Он стрелял во тебя?

— Это вышло случайно. Я не без; несколькими парнями изо моей команды стал оттаскивать Шеймаса через графского сына. В настоящий мгновение его пульверизатор разрядился, равным образом новость попала во меня. Шеймас архи переживал. Но безвыгодный через того, что-нибудь задушил графского сына, а в силу того что сколько ранил меня. За поимку. Шеймаса было объявлено плата во малость сотен фунтов.

— Где некто сейчас? — спросила Аннели, взглянув получи дверь. — Шеймас? Я послал его на Грэйвсенд. У нас после этого назначена саммит к вечеру во таверне «Рога быка», впоследствии бала у регента.

— Ты намерен заставить вернуться нестандартный корабль?

— Да. Если не выделяя частностей такое возможно. Прежде нежели моих людей перевезут на какую-нибудь тюрьму, идеже они будут недосягаемы.

— Но твоя милость по сию пору до этих пор намерен завести печки-лавочки не без; Уэстфордом" — Киприани оказался на Торки никак не случайно. Скорее общей сложности через Бонапарта, равным образом коли сие так. Уэстфорд повинен оказываться начеку. Должен удвоить, утроить домашние силы равно во случае необходимости перекинуть «Беллерофонт» во другое место.

— Но твоя милость отнюдь не можешь преуведомить Уэстфорда относительно плане в соответствии с спасению Бонапарта, ежели отнюдь не знаешь, почто сие из-за план.

— Я могу фигурировать беда убедительным, достаточно всего захотеть, — сказал Эмори, неграмотный сводя бельма со Аннели. — Если повезет, ваш покорный слуга могу урезонить его отыграть ми лидер другими словами вручить время, дабы вырубить письмо, которое приблизительно нужно Киприани. На быстром коне моя особа из-за пара часа доскачу до самого Грэйвсенда. Быть может, Уэстфорд даст ми эскорт. А отнюдь не даст… — Эмори отнюдь не договорил да пожал плечами.

Аннели бережливо возьми него смотрела.

— Ты всё-таки сезон говоришь «я».

— Правда?

— Ты далеко не хочешь вынимать меня не без; собой, никак не эдак ли? — палатально спросила она.

Он молчал, потягивая изо стакана вино, а Аннели знала, каков хорэ ответ.

— Но… почему?

— Аннели, сие исключительно опасно.

— Опаснее, нежели если нас преследовали солдаты? Опаснее, нежели совещание со Киприани, который-нибудь символически неграмотный убил нас? Или сии вонючие таверны, во которых довольно клопов… равным образом прочей дряни, по отношению которой автор предпочитаю далеко не думать?

— Аннели… — Эмори поднялся вместе с кресла равным образом сел получи и распишись обрез кровати. — Я эдак жалею, что, самопроизвольно того безграмотный желая, впутал тебя на эту историю, заставил страдать. Обладай моя особа пусть бы бы четвертью тех достоинств, которые ми приписывают, автор без труда уехал бы с Уиддиком-Хауса да самовластно решал бы домашние проблемы, чем того с тем возвратиться, ребята! вслед экипажем Бэрримора, подкрадываться ко тебе во аллее — хоть твоя милость невыгодный представляешь, равно как долготно ваш покорный слуга с годами стоял, смотря получи и распишись тебя, равным образом равно как ми желательно покончить того молодого мерзавца вслед за то, что такое? спирт нетрудно заговорил из тобой.

Она безвыгодный подняла головы, отнюдь не ответила ему улыбкой, равно возлюбленный снова-здорово вздохнул.

— Я поступил неосторожно равным образом эгоистично. Мне желательно было уйти. Надо было бросать сверх оглядки, сатана побери. И ми отнюдь не следовало касаться ко тебе. Ни тогда, во начальный праздник получи и распишись скалах, ни во ту Нокс у тебя на комнате, ни спустя некоторое время во праздник таверне.

Аннели едва подняла голову.

— Значит, твоя милость сожалеешь что касается том, который стряслось посередь нами?

— Нет, — сказал он, погладив ее руку. — Нет. Я ни минуты об этом безграмотный сожалел, муж ангел. И всегда а ваш покорный слуга безвыгодный принуждён был сего делать, бес побери, вследствие чего зачем по собственному желанию сие отнюдь не кончится. Мне бедственно склифосовский разлучиться со тобой. Но моя персона обязан перестать тебя здесь, с целью никак не причинять риску. — Последние трепотня спирт произнес шепотом.

Ему круглым счетом желательно ее поцеловать. Он знал, что-то Аннели полностью голая, да боролся от желанием запереть дверь, ради ни одна собака им невыгодный помешал работать любовью.

Аннели провела рукой по мнению его шелковистым волосам.

— Я чувствую себя на безопасности только лишь близко вместе с тобой. И невыгодный твоя милость единственный на этом виноват. Я самоё хотела близости со тобой равно кое-как малограмотный умерла ото желания. Ты считаешь, аюшки? поступил зря да эгоистично, же моя особа ни на грош далеко не кризис миновал тебя, отчего что-то хочу твоих ласк, твоих поцелуев, твоих объятий. Хочу, дабы твоя милость любил меня уж на что чуть-чуть, пусть себе даже если во десяток однова меньше, нежели моя персона тебя. — Голос ее дрогнул, да возлюбленная покраснела подина испытующим взглядом Эмори.

— Да, — произнесла возлюбленная твердо. — Я тебя люблю И если да мы вместе с тобой вместе, ваш покорный слуга нуль безграмотный боюсь. Он был потрясен.

— Аннели…

— Я тебе абсолютно безразлична? Ты ни капельки неграмотный любишь меня?

— Как, лукавый возьми, твоя милость можешь таково говорить? Я безграмотный хочу, чтоб твоя милость рисковала жизнью.

— Это моя жизнь. Мой выбор. Разве далеко не твоя милость говорил ми о ту пору получи скалах, что-то кажинный имеет резон получи и распишись выбор?

— Но на данном случае спич пусть будет так по части смертельной опасности, — сказал некто севшим через недовольство голосом. — Если бы семо теперь ворвались солдаты, бьюсь об заклад, им бы равным образом во голову невыгодный пришло, что-то аз многогрешный удерживаю тебя наперекор твоей воли. Ведь вслед тобой — Бэрримор равным образом твой брат. И они будут прикрывать тебя самосильно через того, верят они сиречь неграмотный верят во твое похищение. Но овчинка выделки стоит им узнать, который твоя милость со мной заодно, равным образом тебя посадят на железную клетку равно отвезут на Ньюгейт, по образу обычного вора. Тебя обвинят во предательстве, установят, сколько твоя милость эдак но виновна, на правах я, равным образом никакие ссылки держи ошибки молодости здесь неграмотный помогут, в духе бы твоя семейка ни старалась вывезти тебя. Топор палача тебе, разумеется, невыгодный грозит, хотя тебя могут отправить с Англии полет бери чирик равным образом будешь где-нибудь во Австралии усаживать репу, равным образом сие снова неграмотный самое худшее, когда допустить, что-нибудь следовать три месяца пути твоя милость останешься на живых.

Аннели много побледнела, же бельма безграмотный отвела.

— Ты невыгодный стал бы круглым счетом говорить, прости-прощай ваш покорнейший слуга тебе истинно небезразлична.

Он нахмурился равным образом вздохнул.

— Думаю, без дальних слов никак не сезон ради подобных разговоров.

— А мы думаю, самое время, да буде твоя милость далеко не ну что ж со мной, ми нуль никак не останется, в качестве кого уйти. И твоя милость вовек значительнее меня неграмотный увидишь, да тебе безвыгодный придется стирать меня равным образом носить ми розовое масло. — В голосе ее звучало отчаяние. — Домой моя персона ни из-за почто малограмотный вернусь, как например твоя милость равно веришь на нравственное величие мои брата. Уж паче засыпать репу во Австралии, нежели каждое утро вслед завтраком рассматривать ряшка моей матери. Есть покамест единственный выход: устремиться для ногам Бэрримора равным образом молить его об защите. Быть может, некто согласится произвести меня своей любовницей. Бабушка Флоренс уверена, зачем возлюбленный сверх ума через меня.

Лицо Эмори стало быть неприветный тучи. Он безвыгодный верил, который Аннели пойдет для Бэрримору. Однако ревнивость вспыхнула во нем от небывалой силой. Он представил себя Аннели обнаженной у камина, из рассыпанными соответственно плечам волосами, а около не без; ней невыгодный себя, изнемогающего с страсти, а Бэрримора, ласкающего ее бархатное, блестящее через влаги тело.

— Он поверит на мое искреннее раскаяние, а когда-никогда у нас появится ребенок, смягчится до этих пор чище и…

Эмори коснулся ее руки, равно его обдало жаром. Понадобилась целая минута, воеже симпатия взял себя на цыпки да был способным устоять представление ее неограниченно открытых синих глаз.

— ..и спирт увидит, который-нибудь послушной да покладистой моя персона стала, — покладисто закончила она.

— Послушной да покладистой? Интересно, от случая к случаю то-то и есть твоя милость решилась сверху подобный главный шаг?

— Незадолго вплоть до встречи от вами, сэр. Эмори фыркнул.

— Ты бы ни вслед за что такое? отнюдь не вышла ради Бэрримора. Потому зачем знала, почто дьявол превратит тебя во рабыню да всю житьё твоя милость проведешь сидя взаперти.

— Но теперь, за того, сколько ми пришлось принять много мук да автор этих строк с грехом пополам малограмотный погибла с пуль, а на почтовой карете вынуждена была находиться рядышком вместе с жирным, противным мужчиной, с которого смердело чесноком да гнилыми зубами… ваш покорнейший слуга буду счастлива вылиться на рабыню Уинстона Перри, неравно токмо симпатия согласится припомнить меня.

— И сделает тебя своей шлюхой?

— Да. Я равным образом сие стерплю.

— Ты так например знаешь, что-то значица взяться шлюхой? Аннели молчала, благодаря тому что ась? безвыгодный куда здорово представляла себя авторитет сего слова, ежели и постоянно слышала его с своего брата.

— Уверена, лорд Бэрримор объяснит мне, почто сие значит.

— Внизу во таверне подробно мужчин, которые вместе с удовольствием объяснят тебе, зачем знать фигурировать шлюхой.

— Тогда приведи одного. Или двоих. — парировала она. — Полагаю, хорошая передним местом думает должна пользоваться немалый опыт. Эмори прищурился, равным образом у Аннели екнуло сердце.

— Ты безграмотный передумаешь? Она замотала головой.

— Даже когда пишущий эти строки привяжу тебя для кровати?

— Только когда недалеко со мной привяжешь да себя.

— Заманчивая перспектива, но… — Он замолчал, неграмотный сводя зыркалки со Аннели. Она повернулась, равным образом конверт сползло вместе с нее, открыв груди.

— Но? — напомнила симпатия ему. — Но… — Следующее речь возлюбленный произнес вполголоса равно вновь чертыхнулся, на растерянности запустив обе пятерни во близкие густые волосы.

Она облизнула кончиком языка губы, наклонилась да чувствительно поцеловала его пальцы, которые возлюбленный до этого времени до сего поры держал на волосах, попозже опустила голову, равным образом они коснулись союзник друга лбами.

— Жаль, в чем дело? по причине меня столько неприятностей, — прошептала Аннели.

— А по-моему, твоя милость сим пользуешься.

— Я могла бы сим воспользоваться, милорд, равным образом сложение подобный но упрямой, как бы вы, если бы бы последовала вашему примеру.

— А в эту пору твоя милость дразнишь меня, ничтожного да жалкого, что хоть безграмотный на состоянии выпереть тебя из-за дверь.

— Скажи только, кого ми благословлять вслед за столько ужасные черты лица твоего характера, да автор вместе с радостью сие сделаю, — прошептала она, покрывая его мурло поцелуями.

Она встала получи колени и, эпизодически спирт положил голову ей в грудь, ощутила его горячее дыхание.

— Напомни мне, — пробормотал он, — рассыпаться в благодарностях Бэрримора, наравне токмо ваш покорный слуга его увижу.

— За что?

— За то, ась? возлюбленный пижон равно дурак. За то, зачем слеп да отнюдь не видит, зачем потерял через своих амбиций да дурацкие принципов. Он порядком привлекательный человек равным образом безусловно был в силах бы поработить тебя каплей уважения равным образом множеством поцелуев.

Она подарила ему улыбку, целуя его густую шевелюру.

— Но спирт ни следовать сколько далеко не стал бы решаться жизнью, с тем дать ми розовое масло.

— Это пустяк. Мне лишь пришлось в который раз набить эту чертову повязку равно обогнать порядком магазинов для берегу. Фиш, конечно, подумал, что-нибудь аз многогрешный спятил, а Шеймас, ну…

Аннели погладила его плечи, сильные да широкие, сотканные, казалось, с одних мышц.

— Он жив не буду безвыездно в точности понял. Эмори вкось усмехнулся.

— Он спросил меня, отдаю ли аз многогрешный себя мнение на том, зачем делаю. И сказал, что, коли равным образом в будущем что-то около пойдет, ваш покорнейший слуга могу утерять не без; таким трудом обретенную свободу за красивого ротика да шикарного тела.

— И что-то твоя милость ему ответил?

— Я принес розовое масло, которое твоя милость просила, неграмотный таково ли?

— Да, принес.

— Но невыгодный считал, в чем дело? обязан был сие сделать.

— Я нуль ото тебя безграмотный требовала. И твоя милость нуль ми неграмотный обещал.

— Это без обмана вместе с твоей стороны.

— Честно, — согласилась она. — А в эту пору давайте прекратим текущий умотный болтовня равно используем во свое наслаждение оставшееся у нас время.

Глаза Эмори наполнились восхищением, да на них появился уж не внове Аннели блеск, с которого ее бросало на погода равным образом совершенно интрузив трепетало с желания. Аннели казалось, ась? во сих бездонных глазах сосредоточен всё мир, они притягивали ее что магнит.

— И как бы но твоя милость предлагаешь его использовать? — на волоске слышно спросил Эмори, пускай бы срубить было нетрудно.

Аннели улыбнулась равным образом медленным темпом откинулась бери подушки. Ее грудь были белыми да пышными, равно как морская пена, нежными н упругими, со розовыми сосками. Лицо Эмори пожелалось страстью, при случае симпатия провела своим изящным пальцем ото бархатного пустышка для атласному животу.

— Снимай близкие никчемные бриджи, — прошептала Аннели, — равно автор этих строк от радостью тебе покажу, каким образом да мы вместе с тобой можем воспользоваться оставшееся у нас время.

Глава 00

«Я принес розовое масло, которое твоя милость просила, невыгодный таково ли?» Эти болтология неграмотный шли у Аннели с головы, если в второстепенный крата праздник под покровом ночи возлюбленная наблюдала, во вкусе Эмори спит. Он ни разу никак не произнес вокабула «люблю», оставался хладнокровным, временами притворялся, умел скандовать ее мысли, приблизительно в чем дело? симпатия синь порох никак не могла через него скрыть. Но симпатия ни разу ей отнюдь не соврал. И все еще приходилось обходиться только лишь этим. Однако возлюбленная отнюдь не была ему приближенно стрела-змея безразлична, крата возлюбленный принес ей розовое масло.

Он лежал получай спине, полностью голый, почти покрывалом, равно зырк Аннели задержался в секунда возьми выпуклости в лоне его бедер. Несмотря нате ведь сколько впереди их ждала смертельная опасность, сейчас, по прошествии близости из Эмори, Аннели ни по отношению нежели безграмотный могла думать. Спать ей окончательно далеко не хотелось, да возлюбленная сызнова равно опять в воображении переживала восхитительные минуты, когда, казалось, их тела сливались в одно целое равно всё поднебесная переставал существовать.

Она придвинулась ко нему солидно да положила руку ему держи грудь.

— Не верю, что-нибудь у тебя предостаточно сил удлинить наши уроки, — пробормотал он, неграмотный открывая глаз.

— Ты самоуправно в во всех отношениях виноват, — сказала Аннели, целуя его грудь. — Ты величавый учитель. Вообще-то пишущий эти строки думала в отношении бале у регента. Нам понадобятся костюмы, маски…

— Фиш ранее решил эту проблему. Ее брови чуть изогнулись.

— Фиш?

— Он покупает эль у винодела, кой поставляет инструмент половине театров Лондона. У них переставать костюмов любых фасонов равным образом размеров.

— Но аффектированный сафра без дальних слов невыгодный во разгаре. Он вздохнул.

— Для тебя существует всего Уэст-Энд. Зачем тебе знать, почто происходит здесь?

— Я хочу знать. Хочу удариться во что то, ась? любишь ты.

Он открыл глаза, задержал зрение для ее лице, по прошествии времени стал выступать ее каштановым локоном. Аннели приблизила цедильня ко его губам, так Эмори отстранился.

— Когда целое сие кончится…

Он малограмотный договорил. Из коридора донесся шум, да кто-либо забарабанил на дверь. Эмори вскочил, схватил из ночного столика пистолеты и, держа их наготове, прижался ко стене. Потом нашел мета Аннели.

— Кто там? — спросила она.

— Это я, мисс. Фиш. Я принес вас завтрак, палящий кекс, сырный пирог, одну крошку баранины да говядины равным образом блюдо на красивом горшочке.

Эмори безграмотный опустил пистолеты, непостоянно малограмотный убедился, почто сие подлинно Фиш, а из-за ним перевелся вооруженных солдат.

— Уронил тарелку вместе с пирожными да одну чашку, в отдельных случаях поднимался, — сказал он, объясняя причину грохота. — Пойду принесу еще, коли надо.

Беззастенчиво-голый, Эмори учуял благоухание еды, наравне ищейка, да насилу-насилу Фиш поставил плато получи стол, схватил клин горячего пирога. Затем положил пистолеты равным образом стал глотать руками, на так пора что Аннели безграмотный посмела вылезти голая из-под покрывала равным образом всего лишь смотрела, по образу Эмори поглощает еду.

— Новости поглощать — спросил Эмори от набитым ртом. Фиш прикусил губу равным образом уставился на потолок, стараясь никак не стремлять в голые рамена Аннели.

— Говорят, почто бери следующей неделе Бонн перевезут изо Торбея во Плимут равно пересадят из «Беллерофонта» получи и распишись «Нортумберлэнд».

— «Нортумберлэнд»? Это а воин корвет со семьюдесятью четырьмя пушками.

— А им равным образом нужен военный. Кажется, они собираются удалить Бонн черт знает куда далеко.

— А несравненно именно?

— Не знаю. Говорят, странствование продлится аж банан месяца. Виселица ему далеко не грозит, да отправят его подальше с французов.

— Его в жизни не отнюдь не повесят.

Фиш пожал плечами равным образом сунул во зев кусочек сыра.

— А на правах отреагировали возьми эту весть респектабельные население Лондона?

— Респектабельные пока что безграмотный знают. И безграмотный будут уметь вплоть до тех пор, в эту пору Бони неграмотный окажется сверху борту «Нортумберлэнда» на пути.

Аннели отнюдь не терпелось спросить, отонудуже сие ему известно, же тута почувствовала, что такое? подача бери подносе ради нее безотлагательно куда как важнее, нежели предназначение поверженного императора. Однако возлюбленная могла только смотреть, со каким аппетитом ест Эмори, отправляя во пасть куски пища равно мяса, никак не обращая внимания получи и распишись то, ась? по мнению руке у него течет жир.

Эмори поймал ее зрение равно изогнул бровь, кажется хотел спросить, далеко не отправить ли после бельем равно столовыми приборами. На сиськи у него равным образом были банан масляных пятна, равным образом спирт как жар-птица небесная улыбался ей. Наконец Аннели, все дрожа, вытащила руку из-под покрывала равно отломила кусочек пирога. Он был вкусным, со сочным горячим сыром, равно ее горячность живой ногой исчезло, эпизодически она, облизывая пальцы, поймала сверху себя благоприятный взор Эмори. Она попробовала все, ажно пудинг, равно во качестве вознаграждения получила овсянку равным образом смородину, подслащенную медом.

— Что-нибудь не тайна относительно Ле Куто? — спросил Эмори Фиша.

— Твоем корсиканском друге? Ничего. Эмори перестал есть, вытер тыльной окольным путем ладони уста равно нахмурился.

— Ничего?

— Нет. Абсолютно ничего. Возможно, некто мертв, же апотеций до этих пор неграмотный найдено. Любая весточка что касается нем распространилась бы быстрее, нежели новость насчёт втором пришествии.

— Значит, симпатия жив, — нахмуренно заявил Эмори. — Если бы они нашли кучера равным образом спирт заговорил, вопреки получай двадцать фунтов, которые моя персона ему сунул, они обыскали бы землянка равно нашли тело.

— Так какого черта… ой, прошу прощения, мисс… с каких щей твоя милость отнюдь не убил эту сволочь, неравно была такая возможность? Представляю, на правах спирт был взбешен.

— Я тоже. Получил костюмы?

— Получил. Маски да безвыездно прочее. Еще парики равно грим. Теперь вы ни один человек невыгодный узнает.

— Отлично! Значит, автор сможем пробраться, пупок развяжется нам нужно.

— А, разве да. Проберетесь, — пробормотал Фиш. — Если дойдете туда.


На соседний бал во половине девятого у таверны остановилась элегантная карета, украшенная страусовыми перьями равным образом позолотой. Местные население рты пораскрывали, когда-никогда с «Веселого моряка» выскочили пара на масках равно забрались на карету, а возница во ливрее, отнюдь не теряя ни секунды, погнал лошадей. «Уж малограмотный померещилось ли?» — думали люди, почесывая затылки. Вслед карете неслись выкрики равным образом свист.

— Я чувствую себя полным идиотом, — проворчал Эмори.

— Ну да прекрасно, — сказала Аннели, улыбаясь лещадь маской. — Веселый беспаспортный на ночи.

— Я чувствую себя идиотом. — повторил Эмори, — да повешу Фиша, наравне токмо целое сие кончится.

— По-моему, возлюбленный неплохо поработал, неравно учесть, в чем дело? у него было общей сложности неудовлетворительно дня.

Они ехали на сторону Уэст-Энда равно Пэл-Мэл во полном молчании. Гости были приглашены для девяти. Оставалось пятерка минут вплоть до назначенного срока, так у ворот Карлтон-Хауса постоянно пока что стояла хвост экипажей, ожидающих своей очереди осмыслить изумительный двор. Аннели малограмотный была на доме регента почти года, равно ей было любопытно, изменил ли принц, скупавший весь новые поместья, близкий интерьер.

Уже во саду чувствовалась микроклимат праздника — совершенно округ было украшено разноцветными лентами равно ветками во красивых вазах. Шесть огромных коринфских колонн, украшенных шелком, сияли огнями. Несколько слуг на костюмах арлекинов встречали кареты да экипажи из гостями.

Эмори сжал руку Аннели. Она была ледяной. В таверне им пришлось обманывать двум ночи на холодной комнате, однако тама они познавали дружище друга, наравне говорил Эмори, равно ланиты Аннели пылали, хотя неотложно симпатия попросту окоченела, а душа было сушите сухари повыпрыгивать с груди. Их план, пока что намедни казавшийся осуществимым, в настоящее время был обречен получай провал. Аннели малограмотный сомневалась на том, почто их остановят гвардейцы во красных мундирах, стоявшие у массивных дверей. У ворот равно вот дворе как и было полнешенько стражи. Их остановят, расспросят равным образом прогонят, во вкусе мелких воришек.

— Не бойся, — прошептал Эмори. — Нас нельзя узнать.

Они сознательно тянули время, надеясь, аюшки? большая порция гостей поуже прибыла равно они смогут запропаститься на толпе. Ее матушка была до самого тошноты пунктуальна да конечно сидела во экипаже в Сент-Джеймс-стрит до самого последней минуты, указанной на приглашении. Она, конечно, поуже продемонстрировала свое приглашение, а термин Аннели необходимо бытийствовать замечено во списке, вместе с которым сверяли имена у входа. Если а его в дальнейшем никак не окажется, они пошлют вслед за ее матерью иначе говоря отцом, ась? вяще итого чучело Аннели. И ужаснее общей сложности то, который возлюбленная нуль отнюдь не сказала об этом Эмори.

Настал их черед. Яркий огонь хлынул на окна., при случае их извозчик въехал изумительный мешок да дверца открылась. Появилась хэнд во белой перчатке, да Аннели ухватилась вслед за нее. Выходя, возлюбленная подобрала юбку равно пригнулась, с целью далеко не зацепиться перьями равным образом блестящими украшениями, вплетенными на волосы, после дверцу. Она спустилась сообразно деревянной лесенке, сошла для гравий, равным образом улыбающийся буффон не без; низким поклоном пригласил ее на дом.

Эмори взял ее около локоть. Никогда уже Аннели малограмотный чувствовала себя экой растерянной. Она все покрылась холодным потом, когда, сделав шаг-другой, услышала, в духе захлопнулась дверца их кареты равно ее район заняла другая Они подошли для шуту, прежде которым была раскрыта книга на кожаном переплете. Это оказался единовластно с секретарей регента. Аннели мгновенно узнала его.

— Ваше приглашение?

Аннели уставилась бери шута, удивляясь, что некто так точно равно прочие могли замечаться на сих бумажных масках.

— Сэр? Мадам? Ваши имена, пожалуйста. Эмори сжал ее локоть.

— Фэрчайлд, — выпалила она. — Аннели Марисса София Уиддиком Фэрчайлд. Мой папаша — Персиваль Фэрчайлд, дворянин Уитем, а моя мать… — Эмори хлестче сжал ее локоть, до нежели возлюбленная успела перебрать всех своих родственников, — моя матерь приехала раньше. Я уверена, в чем дело? вам найдете наши имена во списке.

Шут отнюдь не пошевелился — ему, видимо, невыгодный желательно прогуливать головой, в которой красовалась шапочка от бубенцами Тем паче ась? симпатия во что-то бы так ни стало выслушал числа подобных историй ото тех, который явился без участия приглашения равно пытался приходить получи и распишись бал.

— Боюсь, девушка Фэрчайлд, ми придется взмолиться вы — Я… мы… так снедать лорд Бэрримор равным образом я, я задержались, вследствие этого в чем дело? искали его приглашение, но, ко сожалению, безвыгодный нашли. Видимо, симпатия отдал его своему пажу, оный передал кучеру, а возчик мамой клянусь черт знает куда его засунул.

— Лорд Бэрримор? — Шут напоследок мотнул головой, зазвенев бубенцами сверху своей шапке. — Да, конечно, милорд. Я вы безвыгодный узнал. В самом деле будь здоров костюм. Вы истинный эльф, безграмотный где-то ли?

— Эльф изо шекспировской пьесы «Сон во летнюю ночь», — добавила Аннели. — А пишущий эти строки — Титания, ферзь фей.

Она подобрала юбку равным образом приподнялась держи носки, исполнив полпируэта равно демонстрируя свое самозабвение до того роскошным балом. Шелк сверкал серебряной пылью равным образом был таким прозрачным, аюшки? через него просвечивали стройные бежим Аннели. Секретарь регента отнюдь не удержался ото любопытного взгляда.

— Спасибо. Проходите, пожалуйста. — Секретарь махнул рукой на сторону лестницы.

Когда они отошли бери безопасное расстояние, Эмори прошипел ей во ухо:

— Лорд Бэрримор?

— Вы одного роста равным образом одинакового телосложения. В оный время ми сверху догадка неграмотный пришел ноль без палочки другой.

— А буде бы симпатия был еще здесь?

— Уинстон Перри жидко снисходит перед того, воеже выясняться на свете когда-то полуночи. Это внизу его достоинства.

Они прошли на поражающий своим великолепием немалый зальце со сводчатыми потолками равно дальше увидели бесчисленное уймища арлекинов, ожидающих своей очереди унести шляпы равным образом пальто. Аннели напоследок облегченно вздохнула.

Сотня людей восхищалась расписным потолком, мебелью из позолотой, высокими коническими колоннами, которые облагораживали входы на двум передние. Даже Аннели никак не осталась равнодушной ко всему этому великолепию. На ветвях, украшенных сверкающими шелковыми лентами, ясно горели огромные бронзовые лампы.

— По-моему, я заништяк одеты, — пробормотала она, глядючи нате Эмори, которого беспричинно битком облегали баксы вязаные штаны, что-нибудь был виден всякий мышца нате его бедрах. Лицо скрывала улыбающаяся матрица эльфа, получи и распишись голове был игреневый накладка не без; кудряшками. — В самом деле, — сказала она, — могло существовать куда как хуже. Представь, зачем тебе пришлось бы рядиться в тогу задницу либо — либо но залезть маску осла…

— Ничего страшного, — проворчал он. — Теперь ясно, почто безвыгодный только лишь Фиш приложил ко этому руку.

— Он прямо спросил по отношению моих предпочтениях.

Эмори промолчал да обратил уважение Аннели получай великолепную лестницу на стиле барокко: наверху, там, идеже симпатия заканчивалась, получи и распишись серебряных подносах разносили шампанское.

Аннели равным образом Эмори, смешавшись со гурьбой волшебников, римлян равным образом шутов, айда дальше. Гости ведь равно деятельность останавливались, выражая свое упоение костюмами, и, далеко не желая завлекать уважение излишней торопливостью, Эмори присоединился для нескольким мужчинам, стоявшим у балюстрады, которые обсуждали свод изо цветного стекла двумя этажами выше.

Проходившие мимо слабый пол млели с восторга, глядючи нате корма Эмори; иные пусть даже повизгивали, прикрываясь веерами.

Какая-то новобрачная особа на костюме Марии Антуанетты — пышном одежда да высоком парике — бесцеремонно, ни на копейку неграмотный стесняясь, зорко разглядывала симпатичного эльфа.

Прежде нежели симпатия успела повысить маску равно как громом поразить его своей улыбкой, спирт извинился да вернулся ко Аннели, которая ждала его у гипсового бюста Чарлза Джеймса Фокса.

— Это было некорректно из твоей стороны, — промолвила Аннели.

— Что твоя милость имеешь на виду?

Эмори, поискал глазами даму, которая заинтересовалась им. На ее лице был створожившийся шелуха пудры, уста сильно накрашены, а получи щеке красовалось приклеенное сердечко.

— Хоть бы симпатия никак не потеряла голову из-за… — Он неожиданно умолк.

Аннели удивленно взглянула получи и распишись него:

— Что-то далеко не так?

— Пошли, — сказал он, беря ее вслед руку. — Иди да неграмотный оглядывайся.

Но было поздно. Она сделано оглянулась равно заметила, сколько женщина, прищурившись, смотрит, во вкусе они спускаются согласно шнековый лестнице.

— Кто это? — спросила Аннели.

— Моя драгоценная родственница, Люсиль Олторп.

— Не может быть! — Аннели споткнулась и, чтоб невыгодный упасть, схватила Эмори следовать руку. — Ты уверен?

— К сожалению.

— Но как…

— Однажды возлюбленная раздела меня глазами во гостиной твоей бабушки. Такое безграмотный забывается. Только ась? возлюбленная сделала в таком случае но самое.

Аннели хотела спросить, что такое? некто имеет во виду, же в дальнейшем вспомнила, на правах Флоренс сказала, в чем дело? Люсиль круглым счетом неотрывно смотрит держи нижнюю деление тела Эмори, сколько может содеять дыру на его бриджах.

— Что ей после этого нужно?

— Стэнли говорил, что-то собирается выслать ее во город дождей бери короткое время.

Аннели вспомнила, что, в некоторых случаях их омнибус остановился, возлюбленная видела, в качестве кого лорд Бэрримор выходил с своей кареты, следовать ним ее братуха Энтони, потом…

— Полковник Рэмзи, — прошептала она. — Ему несомненно прислали вызов возьми бал, равным образом симпатия отдал его Люсиль.

— Хорошенькое дело, — заметил Эмори, остановился да огляделся. — Надо скорее отрыть лорда Уэстфорда. Ладно, нечистый не без; ней, не без; Люсиль, равным образом со Рэмзи тоже. — Он приподнял маску, высматривая на толпе лорда. — Откуда начнем?

— Каждый с нас был способным бы занять одно крыло, — предложила Аннели нерешительно. — Малая столовая, золотая салон да комната расположены по части одну сторону; сидячка в целях приемов равно зимний дендрарий — в соответствии с другую.

Эмори подумал равным образом сказал:

— В зимнем саду играет музыка, же маловероятно ли Уэстфорду в ту же минуту до самого веселья. Скорее всего делов возлюбленный во библиотеке, читает произведения какого-нибудь древнего философа.

Он опустил маску да сызнова взял Аннели лещадь руку. Сверкающая серебром ферзь да лесной кьюпи стали медленным темпом делать променад почти готическими арками, которые вели во библиотеку.

Глава 01

Эмори оказался прав. Джеффри Петерсон, лорд Уэст-форд, находился на библиотеке, далече с шума равным образом суеты. На нем отнюдь не было маскарадного костюма, что, видимо, его немного заботило. Он был еще немолод, среднего роста, худощавый. К его простому лицу никак не очень-то шли бакенбарды, которые симпатия носил. Лорд сейчас стал сиветь равным образом лысеть.

Он стоял у черного мраморного камина во компании нескольких мужчин на маскарадных костюмах, обсуждая из ними уместность вторичной отправки Наполеона Бонапарта на ссылку.

— Где гарантия, который спирт равным образом возьми текущий раз… Мы думали, Лаба — баснословно надежное место, равным образом посмотрите, ась? с сего вышло. Три… нет, с четверик месяца кровопролития равным образом крушение десятков тысяч Прекрасных молодых людей. Во Франции хаос, а наша сестра демонстрируем полную бессилие английского правосудия проучить виновного.

— У милости равным образом чести в свой черед лакомиться принадлежащий предел, — сказал мужчина, сидевший во высоком кресле у камина вместе с бокалом бренди.

— Вы знаете, что-то на лицо представляет Святая Елена? Это голая камень посередине Южной Атлантики, на тысяче километров ото материка. Говорят, самовластно иблис выбрал настоящий остров, перелетая с одного решетка на другой.

После взрыва смеха черт знает кто сказал:

— Говорят, Наполеон собирался выслать бери сей атолл полуторатысячную армию, в надежде овладеть его, да далее решил, сколько никак не игра стоит свеч ухлопать в него порох. А пишущий сии строки отправляем три тысячи солдат, так чтобы сторожили его.

— А кабы сделать выбор задача вместе с через топора, понадобится просто-напросто единовластно человек, — сказал кто-либо изо собравшихся резким голосом.

Уэстфорд отвернулся ото камина.

— Быть может, следовало бы обосновать гильотину в Пиккадилли? А следом ангажировать уличных торговцев, которые продавали бы с годами сувениры, на в таком случае миг наравне самочки да мы не без; тобой демонстрировали бы прочий части решетка свою степень культуры в дальнейшем двух десятков парение войны.

Наступило неловкое молчание. Уэстфорд оглядел собравшихся. В библиотеке царила мрачная атмосфера, равным образом немного кто такой изо гостей задерживался с годами надолго. Вдруг лорд заметил высокого широкоплечего мужчину на смешном костюме эльфа равным образом недалеко вместе с ним молоденькую девушку, в свою очередь на маскарадном костюме с прозрачного шелка, усыпанного блестками. Он еще хотел отвернуться, а тутовник отрок поднял маску.

Уэстфорд похолодел, смотря как бы зачарованный бери Эмори. Он глазам своим никак не верил.

— Слушай, Уэстфорд. — Водан изо собравшихся поднял порожний бокал. — Будешь до этот поры бренди?

— Что? А, нет. Пока нет, спасибо. Мне нужно… э-э… отлучиться… э-э… Извините, джентльмены…

Он чтоб пишущий эти строки тебя больше не видел удалять через камина, задев нате быстрее стол. Эмори опустил маску, следя вслед за Уэстфордом, в некоторых случаях оный прошел на гостиную. Там некто остановился, оглянулся равно исчез с виду.

— Подожди меня здесь, — сказал Эмори, коснувшись щипанцы Аннели.

— Ни после что, — прошептала она, ловя получи и распишись себя видение мужчин.

Она верней почувствовала, чем увидела недовольную гримасу получи его лице, от случая к случаю симпатия в который раз взял ее руку.

— Потом обсудим авторитет слов «послушная» равным образом «покорная». Уверен, пишущий сии строки понимаем их по-разному.

Аннели еле-еле поспевала из-за Эмори, эпизодически они последовали после Уэстфордом от гостиную кверху за мелкий лестнице, скрытой элегантными, отделанными золотом драпировками. Наверху они чуточку ли далеко не бежали по части узкому коридору во комнату регента в целях аудиенций, которую неграмотный тщетно назвали Синяя Бархатная. На стенах висели темно-синие картина не без; золотым орнаментом да шедевры Рембрандта. Ковер был синим вместе с узором изо золотых листочков. Мебель — голубая, равно как украшенная позолотой. Аннели, ни в жизнь безграмотный видавшая подобной роскоши, была потрясена. Она любовалась великолепными люстрами, бесценными китайскими вазами, изящными канделябрами вместе с женскими фигурками, держащими пальмовые ветви, рано или поздно увидела красные мундиры лейб-гвардейцев.

Уэстфорд прошел для секретеру регента равно зажег до этого времени пару свечей кроме того ко тем, аюшки? горели во канделябрах, висевших получи стенах.

— Я слышал, ваша сестра деятельный человек, — сказал Уэстфорд, бросив представление получай Эмори, в некоторых случаях оный снял маску.

— Лучше составлять деловым, нежели мертвым. Уэстфорд перевел лицезрение бери Аннели.

— Может быть, ваша сестра подождете на приемной?

— Нет, симпатия подождет здесь, — ответил Эмори. — Мисс Фэрчайлд спасла ми жизнь, никак не говоря уж в отношении том, в чем дело? просто-напросто вследствие ей моя особа получил шанс изъяснить не без; вами.

— Да, — протянул Уэстфорд. — Не стану спрашивать, во вкусе ваш брат посмели подойти сюда, Олторп. И вы, девушка Аннели Фэрчайлд. — Он повернулся ко Аннели, которая стояла на тени на развевающемся нате сквозняке платье, похожая получи привидение. — Ведь вы, мисс, порочите доброе отчество семьи, помогая ему.

Аннели почувствовала, в духе юшка отхлынула с лица.

— Вряд ли вам были похищены, клеймящий за вашему виду, — не без; сарказмом заметил он.

— Я написала брату письмецо равно объяснила…

— Объяснили, который потеряли голову? Или несколько больше ценное со сим бродягой да пока что вы ничто невыгодный остается, равно как остаться не без; ним перед конца?

— Я не без; ним потому, сколько хочу этого, милорд, — дубарь возразила Аннели. — И потому, что такое? верю на его невиновность.

— Вы по малой мере понимаете, аюшки? от вами будет, разве вы увидят на его обществе? — Уэстфорд бросил остервенелый лицезрение держи Эмори. — Да да со мной тоже, — добавил он.

— Я надеялся для вашу поддержку — ваш брат но знаете, что-нибудь пишущий эти строки далеко не бонапартист, далеко не предатель, тем далеко не менее аж три годы ваш покорный слуга работал возьми вас. И ваша сестра должны сие подтвердить, с тем сдернуть не без; меня ложные обвинения.

Уэстфорд малограмотный сводил не без; Эмори глаз.

— Это короче трудно, сэр, отчего ась? следовать порядочно месяцев моя персона никак не получил ото вам ни единой весточки, а ваш брат вслед эго сезон помогли убегать со Эльбы этому проклятому корсиканцу.

— Я посылал вы депеши, — неслышно возразил Эмори — Полную информацию. Сообщил, что такое? готовится очертание за спасению Бонапарта да его сторонники обратились ко ми из просьбой выйти получи «Интрепиде» получай Эльбу.

— Я невыгодный получал никаких сообщений. Эмори выглядел озадаченным.

— Но вам должны были их получить. Я посылал их до нормальным каналам, соблюдая обычные планы предосторожности.

— Уверяю вас, ваш покорный слуга ни ложки неграмотный получал. Ни тогда, ни до самого того, по образу Наполеон высадился получи и распишись Антибе равно начал личный вояж получи и распишись Париж.

— Вы хотите сказать, сколько ни одно с моих сообщении вплоть до вы далеко не дошло? Ни одно сообщение, описывающее на деталях образ действий Бонапарта? Передвижение его армии?

— Повторяю, моя персона ни аза далеко не получал, сэр. Почти аж полдюжины месяцев. Слава Богу, ваша милость были невыгодный единственным, кто именно информировал нас, если ты да я синь порох малограмотный знали бы относительно его позициях рядом Ватерлоо.

Эмори, безоговорочно ошарашенный, зашагал по мнению комнате.

— В таком случае, — как немазаное колесо сказал он, — на правах ваша сестра объясните зашифрованные ответы ото вам не без; приказом продлевать ход для Эльбе да лишаться на лагере Бонапарта?

— Они приходили невыгодный через меня, сэр! Я неграмотный посылал таких приказов, ваш покорный слуга весь никаких приказов безграмотный посылал! Вы солидно ошибаетесь, коли думаете налимониться поручительство вслед за свое нож в спину нате мои плечи! Зачем, скажите получи милость, ваш покорнейший слуга стал бы допустить латата такого опасного преступника, обрекая тем самым вполне подлунный мир в неурядица да смуту?

Эмори сколько-нибудь однажды моргнул. Правой рукой схватился из-за висок, а левой — следовать Аннели, которая поспешила ко нему.

— Киприани. Он сказал, в чем дело? сведения перехватывали, аюшки? они знали о ми весь со самого введение равным образом поняли, который на офисе лорда Каслри снедать шпион.

— Вы хватаетесь вслед за соломинку, Олторп. Вы вслед сим семо пришли? Надеялись, что такое? моя особа поверю во эту чудовищную ложь?

— Надеялся, что, если бы понадобится, ваша сестра скажете Правду что до наших отношениях. Вы показали ми предписание в интернирование Шеймаса Тернбулла, однако оставили его получи и распишись свободе, в надежде вынуждать меня равно выработать своим шпионом.

— Вы свели держи блистает своим отсутствием сие соглашение, Олторп, во оный день, если повели «Интрепид» возьми Эльбу. Вы думали, почто ворветесь семо равно обвините меня закачаешься всех смертных грехах, будете взять за мудя равным образом моя персона испугаюсь? Нет, нечистый возьми, данный часть у вам далеко не пройдет! Все ваши нелепые обвинения гроша ломаного малограмотный стоят.

— Обвинения основательно справедливы, Уэстфорд, — возразил Эмори. — Все, что такое? ваш покорный слуга сказал, — правда, равным образом не поминай лихом ваш покорнейший слуга проклят, коли автор этих строк единодержавно ради совершенно на ответе!

— Вы безраздельно вслед по сию пору на ответе, сэр, равно самочки на этом виноваты. Видит Бог, автор этих строк равным образом пальцем далеко не шевельнул, ради распустить Бонапарту побег.

— Значит, промежду ваших людей затесался шпион, сэр, некоторый ввел во погрешность нас обеих равно заставил функционировать так, равно как сие ему было нужно.

Голова у Эмори совершенно раскалывалась с невыносимой боли, которая мешала сосредоточиться. Эмори рассчитывал получи поддержку Уэстфорда, держи то, аюшки? симпатия снимет от него до сей времени обвинения, рассказав правду.

Эмори сорвал маску да накладка равным образом швырнул для пол. Теперь макияж получи и распишись его лице выглядел сильнее нежели странно.

— Я был в состоянии бы, — сказал Уэстфорд сделано больше спокойно, так из прежней решимостью, — вступиться пользу кого вам снисхождения, разве ваш брат сдадитесь властям. Сделайте сие здесь, не долго думая равным образом мы вас обещаю, который оценка бросьте справедливым.

Эмори поднял руку, в надежде помассировать шею, коснулся цепочки со ключом равным образом стал его вытаскивать.

— Депеши, — пробормотал некто незначительно ли безвыгодный шепотом. — Яне успел устранить последние ваши депеши. — Он знаменательно посмотрел в Аннели. — Они лежат во сейфе, чертяка возьми, вообще с…

— Вот он! Я знала, сколько сие он, ваш покорный слуга знала! — раздался режущий сарафановый крик. Все трое обернулись равным образом увидели во дверях Люсиль Олторп, которая указывала рукой получай Эмори Олторпа. Рядом не без; ней стоял полковник Рэмзи, а паровозиком них — четверо вооруженных гвардейцев, преграждавших стезя любопытным, рвавшимся на кабинет. Среди них был Энтони Фэрчайлд, да одного сего было достаточно, с целью шлепанцы Аннели приросли для полу равным образом возлюбленная малограмотный заметила, наравне Рэмзи выхватил бульдог равным образом нацелил его в Эмори.

Аннели закричала да бросилась вперед.

— Нет!

В таковой одну секунду грянул выстрел.

Люсиль Олторп заткнула радары равно завизжала, рухнув получи четырех лейб-гвардейцев, рвавшихся во кабинет. Двое изо них в свою очередь упали, а покамест два перешагнули вследствие нее. Они были вооружены пиками на чирик футов длиной со крючкообразными стальными концами.

Пуля пролетела мимо лица Аннели равно попала во стену, продырявив ее. Эмори нечто кричал. Аннели хотела бросаться ко нему, однако Уэстфорд загородил ей путь. В отчаянии возлюбленная пыталась прократься мимо, да спирт схватил ее вслед за руку. Она вырвалась равным образом налетела держи крыша над головой секретера.

Эмори ранее взялся вслед за ручку двери, да тутовник повернулся да хотел протекать ко Аннели.

— Нет! — закричала Аннели. — Уходи! Быстро! Сделай то, сколько обязан сделать! Обо ми отнюдь не тревожься! Со мной всё-таки хорошенького понемножку на порядке!

Лейб-гаардейцы уж подняли приманка смертоносные пики. Руперт Рэмзи поспешил после ними, вопия равным образом размахивая пистолетом; до этих пор двушничек караул пытались встать, отталкивая яростную равно по сию пору сызнова визжащую Люсиль Олторп.

Эмори бросил созерцание получай Аннели равно исчез из-за дверью, захлопнув ее предварительно самым носом лейб-гвардейцев во оный момент, когда-никогда они привели близкие масть во боевую готовность, круиза всё-таки держи своем пути. Аннели устремилась было следовать ними, хотя братушник схватил ее после руку.

— Ну-ну, далеко не в такой мере быстро, новобрачная леди!

— Ради бога, Энтони, отпусти!

— Аннели? Аннели, это… Господи, сие ты?

— Энтони, умоляю, отпусти!

Энтони, увидев сестру, был что-то около поражен, который ослабил хватку. Она смогла бы вырваться, когда бы отнюдь не появившаяся близко со ней черная фигура. Мужчина вцепился во ее руку.

Она повернулась, полная решимости причинить толчок золотым остроконечным предметом, некоторый симпатия взяла вместе с письменного стола, а здесь но опустила руку, увидев жесткие холодные глазищи да квадратную хлеборезка Уинстона Перри, навес Бэрримора. Аннели сняла маску, да речение бельма перстень следовательно сызнова побольше жестким.

— Пожалуйста! — кричала она. — Пожалуйста, отпустите меня, моя особа должна оказываться от ним!

Бэрримор испепелял ее взглядом. Ее образина да шея, покрытые гримом равным образом припудренные серебряной пыльцой, выразительно блестели. В ее глазах стояли слезы. Но маркиз вновь забористей сжал ее руку.

— Боюсь, что-нибудь никак не смогу сего сделать, девушка Фэрчайлд. К ним подошел Уэстфорд.

— В самом деле, мадам, ваша милость около на таком но положении, по образу целое эпоха ускользающий через нас мистер Олторп, равно можете бытовать уверены, аюшки? безвыездно деньги решетка вас далеко не помогут, Аннели далеко не заметила, сколько соответственно лицу ее текут слезы, безграмотный слышала, относительно нежели спрашивал ее Энтони. Она насилу-насилу осознавала, аюшки? Энтони равно Бэрримор просто-напросто тащили ее во октагональный вестибюль. Словно насквозь туман, видела удивленные лица. Все ее мысли были об Эмори. Карлтон-Хаус этой ночным делом походил возьми маленькую крепость. Сотня стражей охраняла его наружно да вновь сотенная — внутри, чтобы, далеко не дай Бог, ни одна собака малограмотный украл сокровище регента. Невооруженный отрок во зеленых штанах в некотором расстоянии отнюдь не уйдет.

Коридор был узкий. Энтони пришлось отпустить руку Аннели да исходить вслед за этим следовать ней. Спустившись не без; лестницы, симпатия поспешил вперед, с тем проделать путь сверху кухню.

Кухня была огромной равным образом положительно кишела прислугой, носившейся не так плохо — шли последние подготовление ко ужину. Пробиться от них было невозможно, пусть бы Эмори равно преследующие его лейб-гвардейцы сделано прорвались — получай полу валялись подносы, близко стояла причитающая кухарка, залитая опрокинутым супом.

— Сюда, — сказал Бэрримор, подталкивая Аннели для соседней двери.

Вскоре на вид хлынул армия свежего воздуха. На улице цепочкой стояли кареты, при помощи которые нелегко было пробиться. Вероятно, особенно после этого проходили Эмори равно леиб-гвардейцы, после которыми следовал полковник Рэмзи Энтони уселся получай отполированные перила, Бэрримор предпочел остаться почти мерцающим светом фонаря экипажа.

— Пожалуйста, — умоляла Аннели. — Вы никак не понимаете. Они пытаются прикончить невиновного человека.

— Почти весь камеры во Ньюгейте заполнены ни во нежели неграмотный повинными людьми, обращение Фэрчайлд, — сдержанно ответил маркиз, — равным образом подавляющая изо них клянется во своей невиновности до самого последнего вздоха.

— Но Эмори невиновен. Я сие безошибочно знаю.

— Конечно, вас знаете сие точно, по-иному вроде приписать оный факт, зачем вас забыли что касается своем дочернем долге равно своей верности королю?

— Эмори верен королю приблизительно же, на правах равным образом вам все! Находясь вот Франции, дьявол работал получай короля равным образом правительство. Почему, ваш брат думаете, симпатия рискнул настать семо сегодня?

— Не могу знать, девушка Фэрчайлд.

— Он хотел столкнуться со лордом Уэстфордом! Лицо Бэрримора оставалось каменным, симпатия лишь энергично повернул свое ошейник из печаткой.

— С лордом Уэстфордом! С лордом Уэстфордом! — вопила Аннели.

— Уверяю вас, мадам, у меня классный слух.

— Тогда с чего ваша сестра малограмотный хотите меня выслушать? Эмори Олторпа нанял лорд Уэстфорд — нет, шантажировал, — так чтобы оный притворился пиратом равным образом торговцем равным образом следил вслед французами! Он что-то около хоть куда справился со своей задачей, зачем французы обсуждали вместе с ним организацию побега Бонапарта из Эльбы. Он послал известие Уэстфорду, да оный утверждает, аюшки? малограмотный получил его.

Она говорила кроме умолку, вспоминая собеседование на Синей Бархатной комнате; затем, на полном отчаянии, рассказала о всем, аюшки? приключилось после последнюю неделю, начиная со своей прогулки, в отдельных случаях симпатия нашла Эмори сверху берегу безо сознания. Стараясь безвыгодный отпустить ни одной детали, рассказала возлюбленная равно об том, на правах Эмори символически невыгодный убил корсиканский наемник, в качестве кого возлюбленная вольной волею поехала не без; Эмори во Лондон, в силу того что зачем верила, в чем дело? симпатия говорит правду.

— Доказательства его невиновности заперты на сейфе получи борту его корабля, да ежели ему невыгодный дадут всыпать по них, его далеко не исключительно пристрастно осудят вслед за измену, а да лорд Уэстфорд, если бы возлюбленный говорит правду, в жизни не невыгодный узнает, почто истинный ренегат — тот, кто именно перехватывал сообщения. Более того, неисполнимо хорош скинуть недавний очертание до спасению Бонапарта.

Аннели этак устала, что такое? невыгодный заметила направленный сверху нее жизненный лицезрение Бэрримора.

— Что ваша милость имеете во виду? Что ради план? Поглощенная своими мыслями, симпатия безвыгодный услышала вопроса, равно Бэрримору пришлось его повторить.

— Я безвыгодный знаю деталей, сэр, Эмори равным образом безграмотный знает, хотя некто думает, аюшки? отказ может бытийствовать на бумагах, которые находятся получай его корабле. Корсиканец Киприани требовал, ради Эмори возвратил письмо, которое оный украл. Возможно, на этом письме очищать сведения что до готовящемся плане. Киприани будь по-вашему был получай все, исключительно бы безвыгодный освободить Эмори изо Торбея живым. Он равно меня хотел убить, однако Эмори, вцепившись со ним, отстрелил ему пальцы. Видимо, Киприани боялся, сколько Эмори сорвет их мероприятия сообразно спасению Бонапарта. А на фигища было лорду Уэстфорду клясться, в чем дело? некто далеко не получал равным образом невыгодный посылал никаких депеш, даже если бы сие подлинно было так» Не исключено, ась? во военном ведомстве кушать предатель, который, опасаясь состоять разоблаченным, стремится устранить Эмори Олторпа, а и равно правительство. Кто имеет дорога ко депешам? Кто знает шифры?

Бэрримор неграмотный разделял ее энтузиазма выискать отчёт нате настоящий вопрос. Он, однако, всё-таки до данный поры смотрел получи нее на неком удалении.

— Вы сказали, дьявол отстрелил сосиски наемнику? Она, всхлипнув, кивнула.

— Только сверху одной руке. На непохожий отстрелила я.

— Вы отстрелили!.. Нет, нет. Не хочу слышать об этом!

— Его сегодняшний день фамилия Киприани. Франческо Киприани. Но у него было до сей времени одно — Ле Куто, который стало «нож». Кажется, таково Эмори говорил.

— Да, моя особа слышал по отношению нем.

— Слышали?

— Его кличка значится на списке советников Бонапарта.

— Конечно, как-никак возлюбленный единовластно с тех, кто такой замышляет его побег.

Бэрримор скользил взглядом объединение экипажам, переходя через одного ко другому.

— И вас говорите, который доказательства невиновности Олторпа получи борту его корабля? Она кивнула.

— «Интрепид». Он стоит только перед арестом на Грэйвсенде.

— Тогда ваш мистер Олторп поскорее итого прибудет не кто иной туда, разве ему удастся убежать через погони, — задумчиво произнес Бэрримор. — На его месте ваш покорный слуга поступил бы то есть так, стараясь попасть нате брандер прежде, нежели Уэстфорд пошлет тама своих драконов.

Он метко выдохнул, взял Аннели вслед за руку да повел по части широкому двору. Они подошли для первому ряду карет. Не говоря ни слова. Бэрримор открыл дверцу одной изо них.

— Залезайте. Аннели замешкалась.

— Куда ваша милость собираетесь со мной ехать?

— Я хочу вывезти вас, девушка Фэрчайлд, если, конечно, ваша милость отнюдь не предпочитаете остаться на этом месте равным образом во скором времени попасть после решетку.

— Значит, вам ми верите? Верите на невиновность Эмори? — изумленно воскликнула Аннели.

— Я прямо дурак, — втихомолку ответил он. — И автор безусловно пожалею насчёт своем поступке. А теперь, пожалуйста, залезайте во карету, непостоянно безграмотный закрыли ворота. Эй, вы! — Он щелкнул пальцами равно подозвал нескольких кучеров. — Леди плохо тебя чувствует. Ее нужно безотлагательно развести домой, а свою карету моя особа сыскать отнюдь не могу. Я заплачу червон гиней после доставленные владельцу кареты неудобства, что касается нежели сообщу ему лично.

Вотан изо кучеров вышел, вперед.

— Я буду радоваться завезти вас, пупок развяжется пожелаете, милорд. Бэрримор протянул ему десятифунтовую банкноту, которая мигом исчезла нет слов внутреннем кармане макинтош кучера, равным образом помог Аннели забраться на карету.

— Куда прикажете, милорд?

— В Грэйвсенд, — едва шепоточком сказал Бэрримор. — И даже если довезете нас тама вплоть до полуночи, ваш покорнейший слуга заплачу покамест чирик гиней, а разве дадите ми шлепалка да патроны, — уже двадцать.

Мужчина подмигнул да дотронулся накануне края шляпы.

— Конечно, милорд. Вы прибудете тама давно полуночи. У меня тута питаться мушкет да пистолет. Чтобы защищаться с ночных воришек, конечно. Не говоря уже, — добавил он, подмигнув, — касательно сердитом муже, а в таком случае равно двух.

Глава 02

Еще порядком гиней было потрачено в период путешествия во Грэйвсенд. Дважды приходилось сменять лошадей. Для Аннели, остававшейся на маскарадном костюме, купили ватерпруф не без; капюшоном. Она сидела, забившись на жилище кареты, напуганная, замерзшая. Она отнюдь не знала, каковы ожидание Бэрримора, да малограмотный была уверена, что-то ей посчастливилось доказать его во невиновности Эмори. Быть может, симпатия предала человека, которого любила свыше жизни, равно совершенно за своей глупости равно наивности. Ведь Бэрримор затаил держи нее обиду то-то и есть с подачи Эмори.

— « Мне жаль, — сказала она, нарушив царившее во карсте молчание. С тех пор на правах они покинули Лондон, ни один человек с них далеко не проронил ни слова. — Я поступила очертя голову и… равным образом знаю, сколько безграмотный заслуживаю вашего прощения. Ваша мизантропия ко ми могла воздействовать возьми ваше отзыв относительно мистере Олторпе, так Богом видит бог — мы малограмотный хотела ни тронуть вас, ни унизить.

— Мисс Фэрчайлд…

— Нет, пожалуйста, дозвольте ми закончить. Я безвыгодный хотела сближения со вами, равным образом простите, пожалуйста, если бы мои пустословие неуместны, однако мои старики были убеждены, сколько ваша сестра собираетесь произвести ми предложение, да автор делала все, чтоб отнюдь не открыть доступ ситуации, эпизодически ми пришлось бы вы отказать… — Она сглотнула. — Но во оный день, когда-когда вам увидели меня на объятиях мистера Олторпа… на оный дата ваш покорный слуга самочки была нет слов по всем статьям виновата. Мистер Олторп тут-то удивился никак не не столь вас.

— Мистер Олторп смертельно импульсивен, — сказал Бэрримор.

— Он ни разу неграмотный поступил дерзко по части отношению ко ми либо моей бабушке, — прошептала Аннели. — Ни разу безвыгодный заставил меня проделать что-либо в сравнении от чем моей воли. Даже эпизодически некто похитил меня нате бульваре на Торки, моя персона была счастлива, вследствие чего почто безвыгодный знала, увижу ли его до этих пор когда-нибудь. Я да безвыгодный мечтала, что-то спирт из-за мной вернется. Думала… — Она осеклась, равным образом Бэрримор договорил ради нее:

— Вы думали, что такое? придется переносить меня возьми протяжении всего делов пути на Лондон. А может быть, равно после.

— Нет, нет, сие отнюдь не решительно так. Просто ми безграмотный желательно скакать во Лондон, милорд.

В карете было темно, Бэрримор неграмотный зажигал лампы, а месячный аристократия только лишь инде пробивался через тучи. Однако Аннели чувствовала, зачем маркиз смотрит для нее. Смотрит от укором. Именно сего тяжелого взгляда симпатия хлеще просто-напросто боялась, рано или поздно ей предстояло путешествовать на город на Темзе вместе с Бэрримором.

— Вы его любите?

Вопрос застал Аннели врасплох, равным образом безвыездно но симпатия далеко не задумываясь ответила:

— Да, во всем сердцем.

— Всем сердцем, — на полутонах повторил он. — Мне хоть тяжко такое себя представить, обращение Фэрчайлд. Не преувеличиваете ли вы? — Он до второго пришествия молчал, раньше нежели проучить сызнова сам вопрос:

— И сие чувствование взаимно? Он равным образом признался вы на любви?

— Он… сказал, почто мы ему небезразлична.

— Небезразлична? Это важно сообразно меньшей мере странно, ежели учесть, что такое? нынешний куверта всю свою сознательную проживание скитался равным образом плавал сообразно морям. Думаете, некто согласится веста оседлый отображение жизни равным образом взращивать овец?

Аннели стиснула руки.

— Он малограмотный говорил касательно своих планах держи будущее.

— И об прошлом околесица никак не может вразумительного сказать. Хотя жизнь, которую спирт вел, не мочь забыть, пусть даже за удара в соответствии с голове. О нем ходят легенды.

— Да, да реминисценция помаленьку возвращается для нему.

— Думаете, возлюбленный был вплоть до конца искренен вместе с вами? Обвинения на пиратстве равным образом контрабанде отнюдь не попросту таково из неба свалились, ваш брат должны сие понимать. Он Согласился сидеть в адмиралтейство иностранных дел в угоду того лишь, в надежде избежать британского суда.

На этом болтание закончился, да реликвии пути они провели во молчании. Аннели была на полном изнеможении, ставни опухли с слез, равным образом при случае осталось общей сложности ряд миль до самого Грэйвсенда, симпатия уснула около размеренный удар колес.

Проснулась Аннели, эпизодически они поуже въехали на город. Карета в эту пору двигалась медленнее. Посмотрев на окошко, Аннели увидела огни зданий, тянувшихся по-под побережья, равно фонари нате судах маленькой торговой флотилии, бросивших дрек на портовом городе Грэйвсенде.

— Вы сказали, зачем у него на этом месте назначена встреча. Не знаете ли, идеже именно?

— В таверне, — ответила Аннели, протирая глаза. — Кажется, симпатия называется «Рога быка».

Смех Бэрримора заставил ее обратиться ко нему.

— Извините после неуместную шутку, девушка Фэрчайлд, хотя шпиона с вы безвыгодный получилось бы. За двуха часа вам рассказали просто-напросто по сию пору касательно местонахождении человека, об его намерениях да планах. Вы уверены, аюшки? моя особа малограмотный отправлюсь напрямую не долго думая на близлежащий подразделение равным образом неграмотный попрошу послать сотню солдат, дабы они окружили таверну равно арестовали Олторпа либо а схватили его возьми борту «Интрепида»?

Сердце Аннели замерло, да симпатия попыталась заметить на темноте Бэрримора. Они уехали с Карлтон-Хауса сверх меры поспешно, и, видимо, некто никак не успел схватить шляпу да перчатки. Волосы его растрепались, регат съехал набок, пояс был расстегнут внизу.

Аннели вспомнила по части секретаре регента. Он извинился, зачем отнюдь не узнал «лорда Бэрримора» на маскарадном костюме, добро бы сие был Эмори, наряженный эльфом, а неподдельный лорд Бэрримор явился для ассамблея безупречно одетый.

Еще нераздельно вид появился на памяти: некто сидел на библиотеке у камина. Но Аннели видела всего лишь его руку вместе с бокалом бренди. Рукав был черным, манжетка белой.

— Вы заходили во библиотеку сим к вечеру неразлучно не без; лордом Уэстфордом? — спросила она.

— Да, заходил.

— Но ваше термин малограмотный было помечено галочкой у секретаря быть входе.

— Через первый ввод переть утомительно, а инфант случается агрессивен ко тем, который предпочитает отнюдь не прикладывать руку на его маленьких мероприятиях. Ваш мистер Олторп появился на зеленых лосинах равно на гриме, во так миг наравне автор этих строк отпустило бы загнал себя иглы по-под ногти. Более того, мы возвратился изо путешествия, которое совершил согласно глупой указке. Я проехал полстраны: выяснял, елико достоверны слухи относительно прибытии известного вас джентльмена получи и распишись наши берега. Последние двойка дня пишущий эти строки провел во одной карете со его словоохотливой невесткой. Я бы не без; радостью неграмотный сделай так получи бал, неграмотный было особой нужды гуторить вместе с Уэстфордом да извещать ему, аюшки? свой крутившийся агент в сущности высадился во Торбее, да чего-то остался бери свободе.

— Наш… шпион?

— Дорогая Аннели, отколь вы было знать, зачем ваш покорнейший слуга проработал вместе с Уэстфордом последние отлично парение равным образом помогал ему записывать информацию, приходящую повседневно ото шпионов со всех концов Европы? К несчастью, долженствует вас сообщить, что-нибудь мы знаю об Эмори Олторпе стократ больше, нежели ваш брат могли бы когда-нибудь узнать. Знаю по части его прошлом, знаю его семью, знаю по отношению том, сколько его избивал отец, да в свою очередь ми кого хошь спроси титул первой девушки, которая повела его получи и распишись сеновал. Я знаю, что-то у него лакомиться психически наносящий ущерб брат. И поверьте мне, в дальнейшем двух часов не без; пирушка ужасной женщиной мы могу понять, благодаря этому возлюбленный решил прекратить постоянно сие равно убежать с дома. Я вот и все знаю, в духе да в некоторых случаях его приняли на армию. Он был у нас самым ценным источником информации бери континенте, в эту пору прекрасно никак не изменил для нам свое отношение. Половина шифрованных депеш, которые симпатия получал, была написана мной равно сейчас после подписана Уэстфордом.

Аннели отнюдь не во силах была ворохнуться — Я малограмотный положительно понимаю, ась? ваш брат говорите.

— Я говорю, — симпатия наклонился вперед, да кожаное сиденье скрипнуло, — разве равным образом снедать во незначительный группе Уэстфорда предатель, его желательно разоблачить. Главное, чтоб Олторп имел доказательства, которые на правах позволено быстрее должно разнести на город на Темзе Его голос, хладнокровный равно низкий, обволакивал Аннели, как туманом. Аннели зазнобило. Бэрримор работал со Уэстфордом. Он знал насчёт роли Эмори на войне. Он посылал депеши…

Перехватывал ли симпатия их? Скрывал ли? Переписывал ли приказы, об которых Уэстфорд принципы безвыгодный имел?

Она сжала кулаки возьми коленках равным образом отвернулась ко окну. Что а симпатия натворила? Она привела Бэрримора напрямик ко Эмори Олторпу. Но получай чьей стороне Бэрримор? Быть может, спирт равным образом вкушать перебежчик да приехал сюда, с намерением натибрить у Эмори доказательства своей виновности равно перевести их?

Почему возлюбленная далеко не заподозрила его от самого начала? Он завсегда был холодным равно неприступным, а нынче сразу стал разговорчивым, добрым…

Аннели от трудом подавила стон. Надо хоть сколько-нибудь предпринять, отвести Эмори. Но как? Ведь симпатия хоть никак не знала, посчастливилось ли ему лететь изо Карлтон-Хауса, отправился ли дьявол вмиг на Грэйвсенд равным образом добрался ли туда, с тем завязать знакомство из Шеймасом Тернбуллом.

Бэрримор постучал во стену кареты, отодвинул подвижную плита равным образом приказал кучеру отыскать «Рога быка».

Она нащупала сверху сиденье металлорудный предмет, какой-никакой взяла со стола регента. Это был дорожник пользу кого вскрытия конвертов. Она спрятала его во плойка своего платья, а далее сунула из-за сиденье. Лезвие было длинным равно ужас острым. Она безграмотный знала, сможет ли вонзить его на живую плоть, однако ей таким образом полегче близ мысли, сколько возлюбленная никак не приближенно беззащитна, по образу сие представлял себя Бэрримор.

Все виллы равным образом на флэту в прибережье были днесь в целях Аннели держи одно лицо. Так а как бы таверны. Пахло рыбой равно соленой водой, во всех направлениях валялись отходы. Пара бродячих собак, терзающая костища у таверны, убежала со своим трофеем, рано или поздно дверца кареты открылась равно с нее появился Бэрримор.

Окружающее в открытую безвыгодный произвело сверху него никакого впечатления. Кучер целый век искал нужную таверну. Вокруг было многолюдно, горели фонари. Но хозяйка трактир оставалась темной равно тихой, очки равным образом калитка были плотно закрыты. Кучеру пусть даже из чего можно заключить неграмотный объединение себе; сверху некоторый приключение спирт вытащил из-под сиденья винтарь да положил в колени.

— Подождите здесь, — бросил маркиз, закрывая дверцу кареты.

— Эмори может неграмотный поверить, ась? ваша сестра пришли помочь. — сказала Аннели, стараясь удержать вздрагивание на голосе. — Если а его в дальнейшем нет, боюсь, по образу бы мистер Тернбулл никак не пристрелил вас.

Бэрримор согласился от ней, правда, бог неохотно:

— Тогда марш рядом со мной, но, неравно ваш покорный слуга скажу вас нестись навыворот для карете, ваш брат побежите, поняли?

Аннели кивнула. Она заметила, что симпатия потрогал папула подо пиджаком. Там был пистолет, тот или другой Бэрримор взял у кучера.

Подойдя для таверне, спирт два раза постучал на дверь.

Аннели стояла у него после спиной, поглаживая приёмник плаща, идеже был спрятан нож. Ночь выдалась до такого типа степени холодной, сколько из рта шел пар. На бряканье Бэрримора пустое место никак не откликнулся; тут возлюбленный забарабанил от таковой силой, что-то двум дворняжки залились неистовым лаем, а изо окна соседнего у себя кто-либо прикрикнул получи и распишись собак равным образом выругался на надсыл барабанившего во дверь.

— У нас закрыто, — донесся к концу по поводу двери хриплый голос. — У нас в этом месте больные лихорадкой. Утолите жажду где-нибудь во другом месте.

— Мне невыгодный следует успокаивать жажду, — сказал Бэрримор тихим голосом. — Я приехал изо Лондона по мнению делу особой важности.

— Говорю а вам, у нас закрыто. Приходите утром.

— Утром может состоять очень поздно. Человек, вследствие которого ваш покорный слуга приехал…

— Здесь его нет. Никого нет, всего только моя особа равным образом двум шлюшки. Бэрримор подождал капелька равно прошептал:

— Мне нужен Эмори Олторп. Он здесь?

Наступило молчание. Потом оный а гик спросил:

— Кто вас равно с какой-никакой сие радости некто вас нужен?

— Мое название вы ни в отношении нежели безграмотный скажет. Я… — Бэрримор вздрогнул, когда-когда для его шее приставили хуй пистолета.

Аннели никак не успела опомниться, наравне ее потащили убирайтесь через двери равным образом зажали рот. Краем шары симпатия увидела, по образу беспристрастный мальчик забрался на карету равным образом приставил пулялка ко лбу сильно перепуганного кучера.

— Итак, который ваша сестра такой? — обратился первоначальный старик ко Бэрримору.

— Мое термин вас сносно безвыгодный даст, однако приходится предварить вас, аюшки? прозвище новожен леди, не без; которой вам приблизительно зуб за зуб обращаетесь, — обращение Аннели Фэрчайлд. Она перед моей защитой, равно разве на худой конец единодержавно ворса упадет из ее головы, ваша милость втридорога из-за сие заплатите.

Мужчина от пистолетом отнюдь не успел ответить, ввиду на сей пора дверка таверны со скрежетом открылась.

Лорд Бэрримор посмотрел во зеницы Тернбуллу. Ирландец, во свою очередь, остановил воззрение получи Аннели, заранее нежели приказал своему человеку внедрить их внутрь. Третий подросток легко толкнул пистолетом кучера, равным образом оный живой рукой исчез.

Аннели потом из-за Бэрримором втолкнули во темное втискивание равно закрыли из-за ними дверь.

По приказу Шеймаса Тернбулла зажгли двум лампы. Одну поднесли ко лицу Аннели. И в лице, равно сверху волосах у нее целое до сего поры оставались остатки серебристой пудры; равным образом ее лоск отражался во зеленых глазах девушки.

— Что вы, демон возьми, делаете здесь, мисс? Откуда узнали, камо надлежит ехать, равно почто после наглеца привезли из собой?

— Эмори здесь? — под заводкой спросила она. — Ему посчастливилось убежать с Карлтон-Хауса?

— Удались, — донесся знающий глас с глубины комнаты.

Аннели обернулась равно увидела белое пежина во темном углу, мужчину на рубашке из длинными рукавами равно на черных бриджах.

— Эмори! — Она метнулась мимо Бэрримора, пересекла комнату равным образом бросилась на объятия Олторпа. Он, никак не раздумывая, покружил ее равным образом крепко-накрепко поцеловал во губы. Когда они оторвались дружок ото друга, симпатия вздохнула равным образом провела рукой согласно его щеке, израненной шипами терновника, от тот или иной возлюбленный пробирался. На одной руке была повязка, насквозь которую сочилась кровь.

— Боже мой, — прошептала Аннели. — Ты на порядке?

— Обо ми далеко не беспокойся. Как твоя милость семо попала? Как тебе посчастливилось убежать ото Бэрримора?

— Я неграмотный убегала ото него, — сказала Аннели, разглядывая розовые пятна нате его рубашке. — Он здесь. Он привез меня изо Лондона.

— Привез? Тебя? — Эмори обернулся равным образом увидел молчаливую фигуру во дверях. Он мгновенно узнал навес равно напрягся. — Бэрримор?

Маркиз крохотку поклонился.

— Олторп. Вы буквально неуловимы.

— У него пистолет! — крикнула Аннели. — Под пальто! Слева!

Шеймас отреагировал немедленно, подтолкнул перстень для стене, обыскал равно вытащил у него по поводу пояса пистолет.

— Это он, — сказала Аннели. — Он предатель. Он знает, что-нибудь твоя милость невиновен, равно приехал, так чтобы откопать доказательства своей собственной вины да ликвидировать их прежде, нежели его разоблачат.

Бэрримор обомлел. Он хоть никак не стал сопротивляться, рано или поздно Шеймас его обыскивал.

— Я? Господи Боже мой, Аннели! Вы думаете, что-нибудь я?.. Вы думаете, ваш покорнейший слуга дым бы?.. — Он замолчал, просто разбитый ее словами.

— Да, вы, дозволяется сказать, самочки признались ми во этом, сэр, когда-когда рассказали, что-то вас постоянно кого хошь спроси об Эмори, на частности что касается том, в чем дело? симпатия делал закачаешься Франции. — Она повернулась для Эмори. — Он признался, что-то работает держи Уэстфорда равно знает, в чем дело? твоя милость шпионил в Франции. Он видел депеши, которые твоя милость посылал, отправлял тебе ответные равно шутя был в состоянии подделать остальные!

— Да, мы написал отдельные люди изо них, — сказал Бэрримор. — Но неграмотный все. И далеко не ваш покорнейший слуга нераздельно имел ход ко шифрам. В движение нескольких недель позже того, на правах Бонапарт высадился держи Антибах, первый попавшийся табель приходило сообразно двести — триста депеш. Пришлось снять единаче двунадесять сотрудников, так чтобы раскодировать их. Более того, ваш покорный слуга поверил вы да безграмотный обратился во следующий гарнизон, малограмотный сдал вам властям.

Аннели капельку поостыла.

— Значит, ваш брат верите на невиновность Эмори?

— Я могу поверить, что-нибудь его использовали во качестве пешки согласно обе стороны Ла-Манша. Но автор этих строк отнюдь не верю, ась? дьявол до конца невиновен. Об этом свидетельствуют недавние события, нет-нет да и дьявол подверг вы огромному риску!

— Но аз многогрешный самоё от ним пошла. Он меня никак не похищал.

— Возможно, что-нибудь так, — втихомолку произнес маркиз. — Но чай сие симпатия украл ваше сердце, безграмотный беспричинно ли? Он стопроцентный дьявол.

Аннели смотрела держи его красивое, же куда строгое, студень лицо. Несмотря в ведь почто маркиз Бэрримор умел хоронить близкие чувства, во его голосе прозвучала горечь. Неужели симпатия во самом деле через нее без участия ума, подумала Аннели, вспомнив языкоблудие Флоренс. Неужели старуха была права?

— Вы самочки неподалёку ушли с дьявола, милорд, — парировала Аннели.

— Вы уж на что да задели мою честь, только автор принимаю ваши плетение словес вроде комплимент.

— А сие да вкушать комплимент.

Эмори фыркнул, напоминая, что-то они неграмотный одни во комнате.

— Итак, почто будем делать? Попросим Шеймаса пустить ко дну его сияние на канаве иначе пес из ним поживет сызнова немного? И скажи за Бога, ась? твоя милость собиралась создавать вместе с этим?

Аннели проследила следовать его взглядом равным образом обнаружила, который держит во руке ножичек к вскрытия писем. Она безграмотный заметила, равно как вытащила его с кармана, равно об эту пору неграмотный знала, что такое? вместе с ним делать, когда-никогда получай хмурых лицах мужчин появились кривые ухмылки.

Эмори осторожный взял у Аннели ножичек равно обратился ко Бэрримору:

— Если вас верите во мою невиновность, во вкусе говорите, сделайте так, воеже мои судно да моих людей отпустили.

— С экий стати, сэр? Чтобы ваша милость паки пустились во бега?

— Нет, — тихонько произнес Эмори. — Мне надоели бега. Я устал. Если бумаги постоянно вновь там, для борту «Интрепида», автор докажу свою невиновность равно помогу демаскировать настоящего предателя. Кроме того, ми безвыгодный нравится то, сколько в тот же миг происходит на Торбее.

— В Торбее?

— Наполеона должны транспортировать на Плимут, приживить для стенка «Нортумберлэнда» равным образом выслать получай Святую Елену. Разве невыгодный так?

Бэрримор прищурился.

— Вы неплохо осведомлены, даже если многие во этом сомневаются. Капитану «Беллерофонта» приказано направить шаги во Плимут как бы дозволено скорее.

— Значит, им придется реализовать частный абрис впредь до того, в духе эсминец покинет Торбей.

— Какой план? Что вам имеете на виду? И кто такой сие они?

— Они — сие ваш сущий изменник равно участники заговора, намеревающиеся помочь Бонапарту убегать с ссылки перед того, как бы обвинительное заключение склифосовский приведен во исполнение.

— Это исключено. Он охраняется средь бела дня равно ночью. Он получи и распишись борту корабля во центре британской гавани, окруженной дюжиной бригантин со пушками.

Эмори безрадостно покачал головой.

— Я видел порт, корабли равным образом все, который происходит округ «Беллерофонта», да могу сказать, сэр, в чем дело? возле желании поднимусь держи борт, пройдусь за палубе, идеже находится Бони, равным образом ты да я и оный и другой уйдем незамеченными.

— Вы заблуждаетесь.

— Не думаю. И дай тебе стать признаком вас это, пишущий эти строки поднимусь держи лаг «Интрепида».

— «Интрепид» находится почти экий а сильной охраной.

Эмори вскинул бровь.

— Я намерен исчерпаться для нем во открытое сулу вплоть до утреннего прилива.

Бэрримор остановил для нем холодный, оценивающий взгляд.

— Сделайте это, сэр, равно пишущий эти строки от радостью буду простаивать бери палубе возле от вами.

— Сначала нужно попасть получи борт, — проворчал Шеймас. — Не думаю, который сие таково но легко, как бы содеять прогулку окрест порта.

Бэрримор да орион ирландец обменялись любопытными взглядами. Кивнув, Бэрримор начал распутывать мягкий галстук.

— Дайте ми побольше подходящую одежду, сэр, да автор этих строк по собственной воле предложу вы свою содействие беспричинно ото того, аюшки? ваш брат предпримете.

Эмори взглянул в Бэрримора да кивнул Шеймасу.

— Принеси что-нибудь с одежды. И верни ему пистолет: нас семеро, равным образом нам нужно по образу позволено сильнее оружия.

— Вы забыли об мне, — втихую сказала Аннели. Все, кто такой был на комнате, воззрились нате нее. Ее зюйдвестка соскользнул не без; плеч, равно симпатия осталась во тонком шелковом одежда да легких туфельках. На лице постоянно вновь оставался грим, а на волосах пестрели блестки. Странно было глядеть эту нежную, хрупкую девушку во в такой мере мрачном месте, на обществе сих в отдалении никак не элегантных мужчин, ко тому но требующую выработать ей пистолет. Воцарилось неловкое молчание. Первым его нарушил Бэрримор.

— Уверен, — обратился дьявол для Олторпу, — сколько ваша милость отнюдь не намерены соорудить обращение Фэрчайлд оружие, опять-таки сие глубокий абсурд. Хотя симпатия да утверждает, что-то отстрелила кому-то пальцы.

Аннели изогнула бровь.

— Я в самую точку стреляю, коли малограмотный бегу ото преследователей иначе через наемного убийцы. Бэрримор поклонился.

— Не сомневаюсь на этом, девушка Фэрчайлд, да верю вас получай слово. Нас семеро, да сего весь достаточно, таково что-то сей урок безграмотный подлежит обсуждению. Вы останетесь здесь, коли пусть даже придется запереть вам на одной Из комнат.

Тон Бэрримора безграмотный понравился Эмори: создавалось впечатление, аюшки? маркиз имеет какую-то сила по-над Аннели.

— Все двери во доме, для сожалению, запираются изнутри, — приятно произнес Эмори.

— Вы полагаете, симпатия ослушается приказа, пренебрегая собственной безопасностью?

— Я малограмотный склонен вчитываться во историю ваших отношений со девушка Фэрчайлд, однако думаю, симпатия покинет изба прежде, нежели автор сих строк дойдем по конца улицы.

Аннели хотела улыбкой возблагодарить Эмори после то, сколько некто обращается не без; ней вроде со равной, а неграмотный равно как от малым ребенком, да увидела до его глазам, что-нибудь возлюбленный встревожен создавшейся ситуацией равным образом согласился бы от мнением Бэрримора, не поминай лихом получи его месте один человек другой.

— Вы далеко не имеет право который раз причинять обращение Фэрчайлд опасности, — продолжал Бэрримор. — Позволить ей разделять что-либо на предстоящей операции соответственно освобождению вашего корабля — целое в равной степени аюшки? пустить ее бери съедение волкам!

— Ее узнали во Карлтон-Хаусе?

— Простите?

— Ее узнали в балу?

Бэрримор вспомнил, равно как снял из нее маску.

— Пожалуй, да. Там был ее брат, а полковник Рэмзи назвал ее в соответствии с имени.

— В таком случае в этом месте ей короче что-то около а опасно, вроде держи борту «Интрепида». Не сомневаюсь, что-то выписан заказ — разве неграмотный получай ее повязка наравне моей сообщницы, в таком случае за крайней мере возьми отсрочивание равно допрос.

— Ордер? — в испуге прошептала Аннели. — На мои арест?

— Зря твоя милость собою гордишься, — нечутко заметил Эмори. — Не думаю, что-то благовоспитанным молодым госпожа должно водить себя подобным образом.

Аннели безграмотный сказала, что такое? благовоспитанные молодой госпожа равно малограмотный для такое способны, хотя сообразно блеску на ее глазах Эмори по сию пору понял равно кашлянул.

— Как бы так ни было, — сказал он, — пишущий сии строки позаботимся по отношению тебе. А нынче базис — опростать «Интрепид».

Глава 03

К тому времени на правах они покинули таверну, огни на гавани равно держи берег скрылись во густом тумане. Где-то в отдалении пробили часы, равным образом Эмори, прислушиваясь, повернул голову. Как токмо прозвучал дамский голос, дьявол ускорил шаг, равным образом Аннели через силу поспевала следовать ним.

Брюки с дешевой шерсти болтались в ней, равно пришлось скрутить их веревкой. Рубашка также была велика, соответственно крайней мере оказалась мягкой равным образом теплой.

Хорошо вооруженные мужской пол шли быстрым шагом, во полном молчании, немигающе следя ради происходящим вокруг. Когда дошли вплоть до того места, идеже пришвартовались малые рыболовные суда, Шеймас приказал во всех отношениях дожидаться сзади склада его сигнала, а самовольно сообща вместе с двумя мужчинами исчез на темноте. Напряжение достигло предела, нет-нет да и послышался свист, равно Эмори повел их ко краю выступа, идеже на маленькой шлюпке сидел Шеймас со своими людьми.

— Часовые навряд ли увидят нас через туман, да наша сестра сможем ошвартоваться лично для их задницам, — заявил Шеймас да добавил:

— Если они весь удосужились выгнать в три шеи часовых.

Бэрримор спустился на шлюпку да помог спуститься Аннели.

— Насколько мы помню, на депешах сообщалось, который господствовать «Интрепидом» назначен -два сэр Исаакий Ландовер.

— Ландовер? — удивился Эмори. — Водан с самых известных капитанов получи флоте? Зачем, враг побери, ему понадобилось ограждать корабль-трофей во таком Богом забытом месте, как бы Грэйвсенд?

— Официальная вариация такова, который затем ранения некто сам по себе попросил об этом назначении.

— А неофициальная?

— Дело на том, сколько шкипер завел злоумышление со зеленый дама — дочерью какого-то адмирала, да оный был на шоке, узнав, почто его главнейший внучек довольно незаконнорожденным да аюшки? благодетель его — семейный мужчина.

Эмори принял знак во нестандартный надсыл да сосредоточенно посмотрел нате Бэрримора.

Затем взмахнул веслом да стал из всех сил грести.

Вскоре они услышали хруст деревянных мачт, тихое бульканье воды у кормы, перетолки металлических колец нок-реи. Время с времени откуда-то сверху, изо пелены тумана, доносился гамкающий гогот — они проплывали мимо одного изо дюжины кораблей, стоявших держи якоре. Затем раздались спайк воды да смачное ругань Аннели ушам своим неграмотный поверила, услышав гулкий сарафановый смех, добро бы знала, зачем с целью женщин обычное мастерство — ютиться держи корабле, все еще симпатия овчинка выделки стоит держи якоре.

Аннели слепо сравнила себя из этими женщинами, вовсе никак не отличавшимися строгостью нравов, равно вновь забористей вцепилась на фальшборт, гоня эту мысль. Она находилась во шлюпке от взяв семь раз отчаянными мужчинами, намеревавшимися надыбить лидер у его величества. Шлюпка исподволь наполнялась вплавь — около была пробоина. Аннели никак не умела плавать, равным образом ее охватил страх.

Они плыли сейчас минут пятнадцать, от случая к случаю раздался взволнованный гик Бэрримора:

— Вы безвыгодный могли прибарахлиться лодку лишенный чего пробоины? И вообще, несравненно пишущий сии строки плывем? Может быть, на открытое море?

— Несколько месяцев взад наша сестра заменили бери корабле железные снасти получи медные, — сказал Шеймас. — Они звенят, нет-нет да и судно качается.

Аннели отнюдь не могла расслышать звуки, так была благодарна Шеймасу, если от малость минут оный сказал:

— Вот он!

Она посмотрела на книжка направлении, пупок развяжется спирт указывал, равно увидела на тумане дуктус огромного корабля, похожего на темноте получи гигантское привидение. Два светящихся иллюминатора говорили что до том, зачем неизвестно кто в корабле бодрствует. На палубе горели фонари, равным образом во их свете лидер женственно блестел. Пахло рыбой, мокрым холстом равным образом уже чем-то. Аннели знала оный запах: как-то симпатия подплыла сверху барже для кораблю со заключенными, бросившему дагликс рядом с берега Темзы. Это был зловоние немытых тел, грязи равно отчаяния.

Шеймас жестом велел мужчинам спустить весла равным образом остановил шлюпку. Когда они подплыли нимало близко, тандем мужчин придержали лодку, дабы симпатия малограмотный стукнулась что до блокшив корабля, равным образом стали быть ее руками, временно малограмотный оказались у веревочного трапа. Они перебросили весла, равно при случае привязали лодку ко трапу, Эмори вместе с пистолетами вслед за поясом стал сверху него взбираться. За ним последовали до этих пор четверо, ловкие, вроде обезьяны. Бэрримор был последним — получай этом настоял Шеймас, удерживая перстень вслед плечо.

— А вы, милорд, безвыгодный уходите поодаль через меня, — шепотом произнес он. — И покрепче держитесь; у нас не мудрствуя лукаво отнюдь не склифосовский времени выкрадывать вас, коли ваша сестра внезапно свалитесь во воду.

Бэрримор хотел возразить, да ирландец сейчас был бери середине трапа. Эмори равно прочие ухватились следовать поручни возьми палубе.

— Ты помнишь, ась? желательно делать? — спросил Эмори Аннели.

— Надо выстрелить, коли бог знает кто появится, — сказала она, все дрожа.

— Ты во порядке?

— В порядке. Не беспокойся.

Эмори встряхивающе сжал ее руку равно исчез во тумане, на в таком случае промежуток времени вроде Аннели со ужасом смотрела сверху сгущающиеся бери небе тучи.


По сигналу Эмори они яко преступник в нощи перепрыгнули получи шкафут, два побежали вперед, два — после ними. Эмори есть заметина Шеймасу шагать в бак, носовую пакет палубы, а самовластно уходи для корму м едва безотлагательно а наткнулся возьми часового, храпевшего бери бочонке. От сильного удара рукояткой пистолета по части шее магазинвахтер потерял сознание. Эмори для малость минут остановился, в надежде обменить собственный макинтош получи и распишись алую накидку, взял у часового мушкет, пороховницу равно латный бархот равным образом двинулся дальше.

У следующего люкового просвета возлюбленный остановился, прислушиваясь для дыханию своего судна. Дыхание было нервным, во всяком случае в настоящее время бери корабле были чужие люди, равно корабль, казалось, ждал, что-нибудь Эмори освободит его. И Эмори нежно, чисто женщину, погладил дубовую обшивку крышки люка да спустился вниз, воеже обыскать фрахтовой коффердам — единственное место, идеже могли вмещать арестованных членов его команды. Эмори метнулся мимо пушки, почуяв наслышанный зловоние пороха равным образом металла. Услышав впереди шаги, спирт отступил на тень, только сие оказались Шеймас да Бэрримор. Двое стражей, которых они взяли, были связаны, во вкусе индейки, да заперты во рундуке.

Олторп указал возьми новоиспеченный предохранитель нате решетке. Шеймас направился для одной с пушек равным образом возвратился со пикой. Сидевшие на рундуке сперва зашептались, позднее зашумели равным образом стали брать вслед решетку.

— Цыц, вы, тупые ублюдки! — прикрикнул сверху них Шеймас Тернбулл равно стукнул до замку пикой.

Для Эмори равно его людей в эту пору было плевым делом проникнуть посреди подвесными койками, повернуть у спящих шпрот средство равно пробудить от сна их.

Бэрримор малограмотный знал, так ли удивляться, ведь ли сердиться соответственно поводу легкости захвата корабля. По сути дела, дьявол находился подо полным контролем. Эмори оставалось просто-напросто овладеть капитана Исаака Ландовера, ась? не долго думая отнюдь не составляло никакого труда. Подплывая для кораблю, они видели на иллюминаторах свет, равно пока что сверкание лился из-под двери.

Эмори корректно постучался во каюту капитана.

— Войдите.

Они вошли втроем: Эмори, Шеймас равно маркиз Бэрримор. У Эмори из-под расстегнутой накидки виднелась его собственная одежда, равно ротмистр сие за единый вздох заметил. Он в свой черед обратил уважение держи огненно-рыжие растительность Шеймаса Тернбулла равно острый представление навес Бэрримора.

Ландовер сидел вслед столом, держа на одной руке перо, на прочий — лампадочка мадеры. Бросалась на зеницы его болезненная худоба. Его утонченно-красивое мурло от карими глазами обрамляли густые каштановые волосы. Ландовер отложил перо, продолжая удерживать во руке чаша вина, и, крошечку откинувшись назад, не май месяц изучал лица трех мужчин.

— Я безграмотный имел удовольствия сталкиваться из бывшим капитаном сего судна, джентльмены, однако предполагаю, ась? сие нераздельно с вас?

Эмори выступил вперед.

— Бывший равным образом неподдельный -два Эмори Олторп ко вашим услугам, сэр Исаак, — сказал некто от легким поклоном. — Мои семя на настоящий миг собираются затеять для своим обязанностям.

Капитан Ландовер прищурился.

— Ясно. Я слышал, что такое? ваш брат засранец предприимчивый. Но прошел слух, предлогом вам блистает своим отсутствием на живых.

— К счастью, сие чуть слух.

— Что вместе с моими людьми?

— Они целое во по своей охоте здравии. Не считая часовых, которые пока что некоторое момент проспят.

Капитан побагровел, да его власть неторопливо потянулась ко среднему ящику стола. Эмори поднял шлепало равно покачал головой.

— Я бы вас невыгодный советовал, сэр. Это бессмысленно. Корабль мой. Даю слово, сколько пальцем далеко не трону ни вас, ни ваших людей. Вы сойдете из корабля, вроде всего только автор успешно покинем порт.

Сэр Изя постучал пальцем в соответствии с столу равно поднял выспрь руки.

— Хочу возвратить вас должное, вам неплохо поработали, джентльмены. Не желаете ли пьяный со мной? Я обнаружил превосходный диоксибутановый подпол держи борту, Олторп.

— Рад, ась? дьявол вас понравился, сэр, а безграмотный вижу на срок повода интересах веселья.

Он засунул шлепало вслед за оголовье и, нахмурившись, оглядел каюту. Здесь безграмотный осталось ни одной его вещи, шиш ценного. Из красивого дубового шкафчика вынули стекло. Он стоял пустой, остался всего крест. Не было ни карт, ни книг, ни судового журнала. Со стола в свою очередь до сей времени исчезло. Кто-то зверски находчивый обнаружил инда хранилище на нижнем ящике да унес изо него начисто все.

— Странно, который солнцедар безграмотный тронули, — задумчиво произнес Эмори.

— Я неграмотный позволил, — сказал Ландовер. — Корабль планировалось вполне освежевать равным образом переукомплектовать держи следующей неделе. Но нелишне спустить им должное — они обшарили точно всякий уголок, стремясь дать вам незаконных трофеев. Многое с вашей одежды было продано, равно всегда доходы, естественно, вперед во королевскую казну на число отсчетов ущерба.

— Естественно.

— Ваши карточная игра были самыми интересными, приходится сказать. Две автор купил интересах личного пользования.

Еще какое-то промежуток времени Эмори слушал капитана, впоследствии подошел ко маленькой жаровне на углу. Он отодвинул визгливый ригель и, воспользовавшись полотенцами, в надежде заслонить пакши с жара, поднял плиту, отодвинул ее равно вынул двум черные доски с пола и, эпизодически нащупал металл, испытал огромное облегчение. Он вытащил головоломный несгораемая касса равно передал Шеймасу, какой-никакой поставил его получи стол.

Заметив, что-то самодовольная улыбка исчезла вместе с лица Ландовера, Эмори снял не без; шеи цепочку равно вставил контролька на замок. В сейфе однако было на целости равно сохранности. Ни одинокий бумага неграмотный пропал, эдак а наравне фошка мешка, набитые золотыми монетами равным образом драгоценными камнями.

Бэрримор изменился во лице. Капитан Ландовер тоже.

— Вы малограмотный доверяете банкам, сэр?

— Вы доверились бы английскому банку, каковой принимает французские золотые ливры, неграмотный спрашивая, чей они?

— И безвыездно же… у вы необходимо фигурировать затем небольшое состояние.

— И пока что одно на не столь престижном месте на Кале. — Эмори бросил мнение получи и распишись Ландовера. — Мне вообще-то не скупясь платили вслед за мои проступки.

Эмори пробежал глазами первую страницу одного изо документов равным образом отложил его во сторону. На девяти документах были адмиральские печати, равным образом всего лишь со временем восьмого Эмори вместе с облегчением вздохнул, передавая его Бэрримору.

Бэрримор пренебрежительно скривил губы.

— Лорду Уэстфорду было бы удовольствие маленькое узнать, что-нибудь вас хранили постоянно сии депеши. По инструкции они подлежали уничтожению.

Эмори пожал плечами.

— Я отроду неграмотный принимал не для шутку инструкции. Бэрримор нахмурился, поднес свидетельство ко свече, узнал адрес да попросил Ландовера дозволить ему сесть, наградить ему перья равным образом страница бумаги. У навес ушло сколько-нибудь минут возьми расшифровку кода. В документе содержался предначертание капитану «Интрелида» помочь Бонапарту струить близкие воды не без; Эльбы, а вдобавок делить во заговоре сообразно его дальнейшему «спасению. Было в свой черед сказано, что-то Бонапарта довольно ожидать „Релайант“, военнослужащий тендер со шестьюдесятью четырьмя пушками держи борту, равно нераздельно со своими людьми Наполеон принуждён хорош переброситься получай настоящий корабль, затем а „Интрепиду“ разрешат исчезнуть.

— Уэстфорд малограмотный отдавал таких приказов, — пробормотал Бэрримор, ажно никак не дочитав по конца. — И ваш покорнейший слуга тоже.

— Вы уверены?

Маркиз опять поднес депешу для свече.

— Господи, сие замечательная оригинал — фирма идеальная, зашифровано великолепно. Не придерешься. Но здесь, — обрез бумаги чуть-чуть малограмотный касался огня, да Эмори еще хотел выдрать у него документ, если Бэрримор повернул его обратной в обход да показал Олторпу равно Тернбуллу, — водонефтяной отметка никак не такой.

— Водяной знак? — нахмурился Шеймас. — По мне, беспричинно дьявол выглядит изрядно сухим.

— Это реплика производителя, оставляемый катком, в отдельных случаях бумагу первоначально прессуют, а после придают ей форму. Это видно, только разве воззриться бумагу сверху сверкание — вона так. Здесь ш «Р» в соответствии с центру.

Мужчины пришли во заворошка — даже если Ландовер вытянул шею, с тем осмотреть от плечо Бэрримора, все еще оный водил пальцем кругом буквы «Р», чуть-чуть различимой в документе.

— Здесь должна составлять ш «Т» из накрест вследствие основу, — объяснил он. — Водан с зятьев Уэстфорда купил раздир предприятие равным образом стал доставлять ему бумагу после годик вплоть до побега Бонапарта со Эльбы. Он использовал ее до невероятия на секретных депеш.

— Кто единаче об этом знал?

— Никто. Только аз многогрешный да граф. Но возможно… ох, полдюжины, а так равно пуще людей могли вкушать наши коды равно держать подход ко старым запасам бумаги.

Эмори подошел ко окну да посмотрел держи туман, загодя нежели обернуться для Бэрримору.

— Это доказывает, что-то моя особа действовал безвыгодный соответственно своей инициативе; что такое? автор этих строк далеко не продался французам, что такое? аз многогрешный следовал приказам, удостоверенный на том, что такое? они написаны рукой Уэстфорда!

— Если бы труд дошло предварительно суда, я, пожалуй, свидетельствовал бы во вашу пользу, — сказал Бэрримор, — даже если ми видимое дело странным, который ваш брат неосознанно выполняли приказы, противоречащие здравому смыслу. Ведь Бонапарт был сделано схвачен, дьявол а понадобилась весь буква нелепая, рискованная игра?

— Мы самочки были удивлены, — признался Эмори. — И пришли для выводу, который сам черт отнюдь не намеревался перевозить Бонапарта наоборот сверху Эльбу, вот всяком случае, живым.

— Мне тяжело осознать вас, Олторп.

— Мы думали, ваша милость хотите хлопнуть подонка, за того с намерением сберегать его, точно бы короля, возьми его собственном острове, — проворчал Шеймас.

— Вы имеете на виду убийство? — снова вступил во болтание Ландовер, выше себя с негодования.

— Вам в жизни не невыгодный приходилось нашвыривать после межа человека изумительный сезон шторма? — спросил Шеймас не без; улыбкой.

— Никогда!

— Тогда ваша ответственность бросьте чиста, при случае ваша милость предстанете прежде святым Петром.

— Откажись пишущий эти строки облечь в телеса и кровь приказ, — сказал Эмори, — Киприани ес бы кого-нибудь другого, однако ранее испод контрольного британскому флоту.

— На которого невозможно свалить всю вину на случае, даже если проект провалится, — пробормотал Бэрримор да в который раз посмотрел сверху фальшивую депешу, нахмурившись равным образом вертя украшение нате пальце. — Вы сказали, сколько было до этих пор письмо, вслед которым охотился Киприани?

Эмори протянул руку ко сейфу, однако туточки услышал звук, точно такой для выстрел, да выхватил с подачи пояса пистолет. Он махом определил, почто рангоут раздался около во районе шлюпки.

Эмори бросил Шеймасу родничок через сейфа да устремился ко двери.

— Оставайся тогда да отнюдь не спускай глаза из сейфа!


Аннели сидела, зажав обеими руками рот, держи глазах выступили рев с едкого дыма. Пистолет лежал у ее ног, на воде, которой на лодке собралось сделано никак не не столь двух футов. Аннели была во отчаянии. Еще одну крошку — равным образом байдарка утонет. И Аннели решила выехать собственный пост.

Вокруг стояла тишина, лишь только раз в год по мнению обещанию нарушаемая звуками, доносившимися со других кораблей. Когда подъем ветра сверху небольшую толику мгновений разгонял туман, Аннели видела огни, ажно различала тень другого корабля, стоящего неподалеку.

У нее невыгодный было ни малейшего представления по части том, сколько происходило бери борту «Интрепида». Она замерзла, была напугана, промокла накануне нитки, далеко не знала, жив ли Эмори, посчастливилось ли ему заслужить своей цели. Может быть, по части ней вместе забыли, бросили ее получи и распишись насилие судьбы?

А кипяток на лодке целое прибывала.

Никогда на жизни Аннели безвыгодный поднималась соответственно веревочному трапу. Ни разу отнюдь не была бери борту такого огромного корабля. Она плавала получи барже, перевозившей гостей не без; одного берега Темзы держи другой, равно во маленьких гондолах сообразно озеру, на так минута как бы пылкие поклонники читали ей плохие стихи.

А в ту же минуту на пороге ней был корабль. Боевой корабль, со множеством пушек. Аннели насчитала пятнадцать в средней палубе равно двунадесять возьми верхней, положительный момент разные маленькие орудия впереди равным образом сзади. У Аннели неграмотный было выбора, равно симпатия поставила ногу получи шнуровой трап, вцепившись ради толстые веревки, вперед проверив, получи и распишись месте ли пистолет. Но шелковица швербот покачнулась, пистолет, всунутый из-за пояс, зацепился из-за веревку, упал да выстрелил. Аннели потеряла пондерация равно кой-как никак не свалилась на воду, только сумела удержаться, цепляясь следовать веревки.

В сие промежуток времени получай верхней палубе послышались крики. Аннели прижалась для лестнице, которая снег для голову закачалась. Кто-то спускался вниз, В нижеприведённый час Аннели увидела на пороге из себя взволнованное лик Эмори.

— Ты во порядке? Что случилось? Ты кого-нибудь видела?

Она покачала головой.

— Никого. Это была глупая ошибка. Я., во л-лодке азбука взлетать многословие и… моя персона х-хотела, так пугач упал и…

Стоя до щиколотку на воде, Эмори отнюдь не стал чище ни относительно нежели спрашивать. Не стал пусть даже угомонить Аннели — не долго думая была стезя каждая минута. На соседних кораблях поднялась суматоха. Слышались громкие голоса. Всех взбудоражил сверх ожидания прозвучавший выстрел. Эмори помог Аннели взмыть в области трапу, а единодержавно изо членов команды подхватил ее равно перенес в палубу.

— А теперь, джентльмены, — скомандовал Эмори. снимитесь со якоря равным образом займите приманка места. Все следует творить бурно равно тихо. Как лишь корвет выйдет во морс, поднимите паруса. Поставьте прежде всего людей вместе с острым глазом равным образом чутким носом, дай тебе они вывели нас изо сего супа.

— Добро, капитан!

— Извини, — сказала Аннели, убирая копна не без; лица.

— Забудем об этом, — произнес Эмори. — Ты уверена, ась? тебя невыгодный задело?

— Разве что-нибудь мою гордость.

Он не без; улыбкой чмокнул Аннели на затылок, перед нежели позвать кока, загорелого маленького испанца по части имени Хуан Диего.

— Я отведу девушка Фэрчайлд во мою каюту. Она промокла поперед нитки, равно ей ничего не поделаешь переодеться. А сейчас скажи, по образу у нас из питьевой водою да запасами еды — на долгий срок ли их хватит? Когда выйдем с гавани, давайте людям рома, коли найдете: они беспременно малограмотный видели выпивки, доколе были гостями короля. И печенья дайте, ради они перекусили, перед нежели хорош готова говядина. Я вернусь нате палубу снова поперед того, наравне наш брат снимемся вместе с якоря, равно хочу прочувствовать дух жареной грудинки.

— Добро, господин кэп генерал! И… благотворение идти держи борт.

— Чертовски мягко вернуться, мистер Диего.

Глава 04

Шеймас ждал во каюте купно вместе с Бэрримором равным образом Ландовером. Сейф был заперт, возвращен получай простор равным образом задвинут жаровней, во которую подбросили угля. Эмори лаконически рассказал об причине выстрела, повесил для шею цепочку со ключом да отправил ввысь Шеймаса, чтоб оный побыл там, ноне лично Эмори далеко не вернется. Бэрримор ушел вместе с капитаном Ландовером, так чтобы провожать его да его людей.

Эмори порылся во ящике капитана да ес чистую сухую рубашку равно бриджи. Беря их, Аннели старалась неграмотный вкруг себя взирать очами нате Эмори, боясь отведать нате его лице возмущенность иначе же, ась? ни на йоту безвыгодный лучше, глубокое разочарование.

Он заставил ее поменять гардероб да сказал со улыбкой, аюшки? прикажет Диего нагреть воды, когда симпатия захочет помыться, ибо получи ее лице весь до этого времени оставался грим, а и проследит, чтоб подали горячего кофе, эпизодически закипит вода. Эмори ушел, пообещав вернуться, в качестве кого всего-навсего «Интрепид» снимется из якоря, равно Аннели стоило больших усилий безграмотный разрыдаться, едва-едва вслед ним закрылась дверь. Она самочки неграмотный знала почему. Возможно, обстановка к нее была никак не совершенно привычная, приятно выражаясь, либо но потому, что-нибудь Эмори поцеловал ее по прямой получи глазах у всех мужчин. Или а потому, в чем дело? не насчет частностей далеко не поцеловал, вовремя нежели взлететь держи палубу…

Едва таща ноги, возлюбленная подошла ко кровати, положила для нее одежду, которую ей дал Эмори, направилась для окошку.

Сквозь туманец приблизительно околесица далеко не было видно, всего только струйки дымка, рассеивающиеся во воздухе. Корабль сделано снялся не без; якоря равным образом плыл. Еще одиночный допустимость вернуться ко семье ускользал через нее.

Аннели подумала, который полагается бы выслать вместе с Ландовером весточка родным, только который симпатия может им сообщить? Что сошла со ума? Что стала женщиной легкого поведения? И уж выписан заказ держи ее арест? И в качестве кого по сию пору сие истолковать семье, которая сильнее лишь ставит моральные принципы, когда самоё Аннели осуждает домашние поступки?

Вздохнув, Аннели прилипла лбом ко прохладному стеклу. Любовь для Эмори вероятно не ли может в камердинерах оправданием, а то, что-то Эмори принес ей розовое масло, не выделяя частностей ни аза безвыгодный значит. Как сие ни ужасно, Бэрримор прав. Трудно себя представить, зачем ротмистр Эмори Олторп согласится пребывать на сельской местности, отгородившись с всего делов мира. И снова тяжелее вообразить его во кругу семьи, сидящим у камина не без; каким-нибудь приключенческим романом на руках. Скорее итого возлюбленный по новой уедет изо Англии, случайно ото того, докажет либо — либо далеко не докажет свою невиновность. А затем войны на шпионах по отношению ко всему отпадет надобность.

Она боялась по правде говоря самой себя во том, почто отнюдь не нужна довольно Эмори, на правах всего-навсего судно выйдет во открытое море, Она ажно крейсировать неграмотный умеет. И может начинать чтобы Эмори тяжким бременем, помехой, пусть даже препятствием.

Он ничто ей отнюдь не обещал. Абсолютно ничего. Вообще избегал разговоров по части будущем. И Аннели оставалось токмо гадать. Она полагала, ась? в дальнейшем всего, аюшки? им пришлось пережить, Эмори со ней отродясь неграмотный расстанется, во вкусе бы ни сложилась его дальнейшая жизнь.

Она взглянула для принадлежащий маркиза не без; алмазом, бабушкин подарок. Думала ли Флоренс по части том, что-то Аннели, возможно, придется самой стрелять себя имущество получи и распишись пропитание? С кольцом возлюбленная безграмотный довольно нуждаться. К тому а у нее красота образованность равным образом великолепные манеры. Когда ей исполнится двадцать один, для ней перейдет детородный орган через бабушки, вследствие девять долгих месяцев. Как единожды когда…

Нет, симпатия никак не хотела даже если вознамериваться об этом.

Она стала поворачивать возьми пальце кольцо, но, вспомнив, который Бэрримор как и вертлюг свою золотую печатку, остановилась. Она невыгодный знала, какое количество времени простояла так, в отдельных случаях открылась калитка равно появился Эмори.

— Я принес тебе кофе, — сказал он. — Ты приблизительно да далеко не переоделась?

— Нет. Я… смотрела, по образу лидер снялся вместе с якоря равно поплыл. Поразительно! Как допускается им запускать во таком тумане? — Она перешла для шепоток да взглянула возьми Эмори. Его лицо, невзирая получи ссадины равным образом кровоподтеки, было необычайно красивым. Он ранее успел переодеться, да нынче получи нем была белоснежная рубаха равным образом черные бриджи. Его блестящие черные грива ниспадали до самого плеч. Он принес получай деревянном подносе двум чашки, малюсенький кофейник да большую бутылку рома.

— Вообще-то возьми палубе дымка к тому идет гуще, нежели вкушать возьми самом деле. Люди на высоте обладают острым зрением, равно разве да мы вместе с тобой неграмотный врежемся на скалу, целое хорош во порядке. У Шеймаса во жилах течет ирландская кровь, равно дьявол безвыгодный хочет замечать меня получи и распишись палубе, подозревая, зачем ваш покорный слуга собираюсь проверить, невыгодный потерял ли спирт хватку.

— Не потерял ли спирт хватку?

— Видимо, в отдельных случаях симпатия пытался вырваться чрез блокаду, был туманец равным образом спирт попал напрямик на цыпки британцев.

— Понятно. И держи нынешний однажды твоя милость ему доверился?

— Полностью. — Эмори прищурился. — Что-то отнюдь не так?

— Нет, до этого времени во порядке. — Она попыталась улыбнуться. — Просто невыгодный верится, аюшки? нас невыгодный преследует двенадцать экипажей.

— Ну, — симпатия поставил плато получай стол, — когда по причине туману они отнюдь не заметят, который наш брат улизнули, ко утру автор будем уж далеко. — Еще морг некто безмолвно смотрел получи и распишись нее, впоследствии закрыл дверь.

Он задул целое свечи, в дополнение одной, во канделябре, висевшем сверху стене.

— Мы остановимся, вовремя нежели истощиться во открытое морс, дай тебе ссадить получи лбище капитана Ландовера равно его людей. Я подумал… может быть, твоя милость хочешь выйти купно не без; ними?

Ее ланиты зарделись.

— С почему твоя милость взял?

— Мы всего только ась? увели изо британского порта корабль, равно маловероятно ли нас погладят следовать сие согласно головке. К тому а моя персона понятки невыгодный имею, по образу ко нам отнесутся во Торбее. «Беллерофонт» — военная косточка корабль, равно конечно дальше в тот же миг безвыездно артиллерия наготове.

— Ты хочешь сказать, почто моя особа буду тебе помехой?

— Вовсе нет. Просто автор забочусь что до твоей безопасности. Но дискутировать от тобой бесполезно. Если хочешь — оставайся, аз многогрешный свыше ни болтовня невыгодный скажу.

— Да, хочу, — добродушно ответила она.

Он улыбнулся, равно ее ланиты стали пунцовыми. Эмори разлил кофейло-помойло по части чашкам, добавив на каждую изрядную порцию рома.

— Вот сейчас твоя милость согреешься.

Она взяла чашку, хотя зеленого змия малограмотный стала. Что-то тревожило Эмори, возлюбленный старался неграмотный воззриться ей на глаза.

— Лорд Бэрримор тебе поверил, ась? облегчает твое положение, — сказала Аннели.

— Это едва стержневой шаг.

— Ты вернул особый корабль. Он очень… — возлюбленная запнулась равным образом едва подобрала нужное слово:

— сильный. И автор этих строк рада, почто ко тебе возвращается память.

Он выплеснул вслед за время кофеек изо чашки равно наполнил ее ромом.

— Я помню, твоя милость говорила, ась? мы тебе вяще нравлюсь кроме памяти.

— Я была расстроена.

— Ты была необычайно расстроена. — Он ухмыльнулся. — И обвинила меня на том, что такое? моя особа обращаюсь не без; тобой в качестве кого со шлюхой.

— Ты тут-то перебросил меня путем плечо, во вкусе карман вместе с зерном. Прямо бери улице.

— Дело во том, что такое? последние годы моя особа никак не думал касательно хороших манерах. Я играл во войну.

— Я решительно отнюдь не думаю… Он жестом остановил ее.

— Дай ми сказать. Если будешь меня перебивать, пишущий эти строки безвыгодный смогу тебе всегда объяснить. Понимаешь, ко ми фактически возвращается память. И вынужден тебе признаться, в чем дело? вдалеке безвыгодный всеми своими поступками аз многогрешный могу гордиться.

О некоторых вместе отпустило малограмотный вспоминать. Я бы да никак не стал. Но не откладывая сие куда важно. Не совершенно выдвинутые противу меня обвинения несправедливы. Во всяком случае, во них принимать порция правды. Этим равным образом воспользовался Уэстфорд.

— Лорд Бэрримор сказал ми ведь но самое по части пути с Лондона.

Темные лупилки смотрели бери нее никак не моргая.

— Правда? Что до нынешний поры дьявол сказал?

— Что тебе кушать в чем дело? скрывать. Больше ничего.

— Благородно от его стороны. Пожалуй, придется обновить по отношению нем мнение. Расскажи симпатия однако подробно, твоя милость немедля убежала бы с меня.

— Не понимаю, к чему твоя милость ми безвыездно сие говоришь.

— Я равно самовластно безвыгодный понимаю. Тебе вяще нравилось, если у меня невыгодный было памяти, ми тоже. Тогда ваш покорнейший слуга ни что до нежели невыгодный думал да в целях меня безграмотный было ни ложки важнее, нежели тебя равно поместить во постель.

— А теперь? Что сегодня на тебя самое важное?

— Свобода. Мой корабль. Мои люди. Семья, которую автор игнорировал небольшую толику лет. — Он поставил чашку для стол. — Тебе неужели никак не руки чешутся повидаться со своими родными?

Она пожала плечами.

— Не знаю, неужели аюшки? вместе с Энтони. Пожалуй, симпатия единственный, кто такой может меня понять.

Эмори подошел для ней равным образом продолжительно смотрел нате нее, будто бы видел впервые. Красиво рисованный рот, любовный кривизна лица, огромные глаза, роскошные волосы. Он провел пальцем до ее нижней губе — Я думал, от случая к случаю безвыездно сие кончится… В общем, ми желательно бы наведаться твою бабушку Флоренс, покорить ее уважение. Еще моя персона намеревался… — Он коснулся ее щеки, равно Аннели вместе с удивлением почувствовала, что дрожат его пальцы. — Я намеревался, кабы ваша сестра далеко не связаны никакими обязательствами, девушка Фэрчайлд, зачислиться так, равно как велит ми мое душа да моя мужская честь. Ее глазищи заблестели.

— Я косой обещать, во вкусе сие ни трудно, что такое? малограмотный дотронусь прежде вас, аж пакши отнюдь не поцелую, непостоянно да мы вместе с тобой никак не поженимся.

— Поженимся? — выдохнула симпатия на волоске слышно.

— Да, — сказал он, мечтательно улыбнувшись. — Ведь особенно приближенно поступают влюбленные, безграмотный что верно ли?

— Ну да, но…

Он вздохнул равным образом слабо обнял ее.

— Ты в одно красота время спросила меня об этом, пускай бы да безвыгодный прямо, так ми неграмотный желательно в то время отвечать. Сейчас также безграмотный самое подходящее время, но… Ты должна знать, что такое? пишущий эти строки люблю тебя, Аннели Фэрчайлд. Гораздо сильнее, нежели может себя дать добро персона вместе с моей репутацией. Не знаю, рано или поздно то-то и есть сие случилось, да как-то раз аз многогрешный понял, почто хочу поделаться кризис миновал вследствие тебя. Потому аюшки? твоя милость ми поверила да пошла следовать мной. Потому что такое? смотрела получай меня своими большими синими глазами равно говорила, аюшки? тебе нужен лишь я, а до сей времени остальное невыгодный имеет никакого значения. Теперь автор понял, что такое? имеет значение. Что сие весть важно.

Она вздохнула, когда-никогда возлюбленный прильнул ко ее губам. Сердце донельзя забилось. На какой-то пора возлюбленная лишилась дара речи. Потом в конце концов заговорила со слезами в глазах:

— Я сделаю все, ради твоя милость исполнил свое обещание, буде твоя милость точно сего хочешь, а пока…

— Что пока?

— А пока, — прошептала она, — целование меня до этих пор раз. Он облегченно вздохнул равно запечатлел получай ее губах длинный поцелуй, по времени стал ее раздевать.

— Я обещал далеко не затрагивать для тебе впредь до поездки на Уиддиком-Хаус, — сказал он.

— Правда? — Она улыбнулась, трясясь ото желания. — Да, твоя милость да во самом деле сие сказал. Но до самого тех пор мы готова храниться рядышком со тобой на постели, голая иначе одетая.

Он который раз поцеловал ее. Она позволила себя да прижалась для нему, невыгодный скрывая безумного желания.

Кровать была узкой, ежели не выделяя частностей дозволительно прозвать кроватью вделанную на стену полку. Стол был больше; да Эмори, за кратковременный срок смахнув бумаги равно письменные вещи равным образом большой бельт около этом получай настил чернила, положил бери кассореал Аннеля, сверкающую равным образом нежную во своей наготе. Он оторвался ото ее губ да опустился нате колени. Погладил ее чресла и, раздвинув их, с жадностью припал губами ко пушистому треугольнику, пощекотав языком лоно. Аннели напряглась равным образом выгнула спину, ощущая, на правах по мнению телу пробегают горячие волны от, прыщики вплоть до кончиков пальцев. Эмори довел ее поперед экстаза равно всего только между тем сорвал от себя одежду, положил айда Аннели себя держи рамена да не без; этакий принудительным путем вошел на нее, в чем дело? возлюбленная едва-едва отнюдь не свалилась со стола, Аннели стонала через наслаждения, во в таком случае срок на правах Эмори двигался до сей времени быстрее да быстрее, невыгодный сводя око вместе с ее лица, дышавшего страстью. Он шептал ей ласковые пустословие ведь возьми французском, ведь держи испанском, ведь возьми каком-то гортанном, непонятном ей языке, первозданном, в качестве кого самоё страсть.

Наконец Эмори почувствовал, в чем дело? неграмотный на силах чище сдерживаться, подбивание достигло предела, равным образом от хриплым стоном, сотрясаясь по всем статьям своим могучим телом, излил на бархатное чрево Аннели многоценный нектар.

Аннели купалась на волнах наслаждения, далеко не отрывая цедильня через его губ, однако при помощи серия секунд замерла на полном изнеможении, низойдя от вершины блаженства, невыгодный во силах пошевелиться.

— Господи Боже мой! — всего да могла возлюбленная произнести.

Эмори хотел кое-что сказать, да беспричинно ему показалось, аюшки? на комнату неизвестно кто вошел, да спирт на ярости обернулся. Кто посмел залететь на его каюту минуя разрешения? Однако дьявол ни одной живой души неграмотный увидел. И неграмотный услышал шагов во коридоре.

Аннели своей прохладной рукой провела согласно его щеке, да рано или поздно Эмори, повернувшись, увидел во ее огромных синих глазах удивление, его кутерьма за кратковременный срок исчезла да симпатия вдругорядь прильнул для ее розовым губам, этак жаждавшим его поцелуя.

Глава 05

Письмо, которое Эмори пирушка последней под покровом ночи на Эксе взял со стола Наполеона, Бонапарту прислал его вениамин братан Жером. Оно было доставлено курьером, который-нибудь приблизительно мчался, что-нибудь загнал лошадь, равным образом симпатия рухнула бездыханно на оный миг, если симпатия спешился. Эмори в таком разе был удивлен, что-то цидулка при всех лежало в столе сообща не без; другими бумагами, да рядом первой а потенциал сунул его на карман, предположив, почто на нем может существовать черт знает что важное. Он прочел его поуже в борту «Интрепида» да еле далеко не бросил во камин, потому как братишка писал Бонапарту в рассуждении семейных делах. В частности, касательно здоровьечко их матери равным образом по части переполохе, кой поднялся во деревне затем того, наравне после этого побывал Наполеон, приехавший подосвиданькаться со матерью да двумя внебрачными сыновьями. В письме да упоминалось насчёт его четырехлетнем наследнике равным образом насчёт потенциал взять бери буксир его изо Парижа да подать бабушке. Выражалась волнение в соответствии с поводу денег да пенсий, да говорилось относительно том, сколько немедленно исключительно дураки верят во обещания союзнических армий отдать способ матери прокуковать век осадок своих дней во покое, равно нежели веселей всё-таки они окажутся бери борту корабля, плывущего на Америку, тем лучше. Но до нынешний поры нужно нахватать чёткость возьми старт изо Франции. Они надеются, почто полковник Дюрок присоединится для ним. Все соглашаться хорошо. Дюрок сейчас отправился для побережью да вынужден наехать до данный поры вплоть до того, наравне дойдет письмо. Пришлось внести плату бог не обидел золота Ренару, так чтобы упасти себя невыгодный исключительно во Эксе, а равным образом во Англии.

Все будь по-твоему хорошо. Эта выражение была в двойном размере подчеркнута. Эмори ни подина каким видом отнюдь не был в состоянии вспомнить, видел ли возлюбленный полковника Дюрока на оный окончательный число либо вечер. Одни офицеры приходили, часть уходили; их было где-то много, сколько Эмори вряд ли ли был в состоянии всех запомнить, ежели бы инда малограмотный получил удара по части голове. И кто такой экой Ренар? Имя приметно зашифровано. Эмори просмотрел всегда документы, хранившиеся во сейфе; ни в рассуждении каких лисах [2] никак не было упоминаний, в одинаковой степени равно как ни по части волках, ни что касается ястребах, ни касательно цаплях.

После того в духе они покинули Грэйвсенд равно пара дня плыли возьми всех парусах, некто по боли на глазах перечитывал письмо. Вчитывался на каждое слово, знал всё формулировка наизусть, надеясь, что-нибудь в круглых цифрах среди строчками найдет источник для плану объединение спасению Наполеона. А в чем дело? эдакий проект существует, Эмори далеко не сомневался, как бы безграмотный сомневался во том, зачем письмище зашифровано, другим образом для чего бы понадобилось Киприани томить Эмори? Ведь некто был в состоянии не мудрствуя лукаво прихлопнуть его. Или утопить.

Кто таковский полковник Дюрок? И сызнова упоминающийся во письме Лис, нечистый побери? Его ли рук ремесло фальсификации депеш? И какое касательство спирт имеет для плану?

Эмори изумительный постоянно стороны шампур письмо, однако хоть твоя милость что такое? хочешь неграмотный был в силах ухватить код. Даже блестящее эрудиция французского безвыгодный помогло, да дьявол попросил Аннели угадать ему цидулька вслух.

Но возлюбленная верней мешала, нежели помогала, ввиду симпатия малограмотный сводил глаза не без; ее нежных, что лепестки розы, губ, тонких бровей, сходившихся для переносице, если симпатия пыталась сосредоточиться, не без; выделявшейся лещадь рубашкой округлой груди. Все попытки разобраться во письме кончались первоочередной вспышкой страшный со всеми вытекающими с сего места последствиями.

Бэрримор, считавший себя непревзойденным знатоком французского, уверял, сколько никак не знает безлюдно на Уайтхолле, кто такой лещадь именем Ренара или — или пока что каким-нибудь был в силах отстаивать тайную стройность вместе с французами, да поклялся за возвращении на город на Темзе свершить весь возможное равно невозможное, с тем прижать к стенке предателя. Эмори полагал, что такое? на этом отсутствует особой необходимости, потому перебежчик неотложно во сколько бы так ни стало находится во Торбее, куда ни на есть они спешно прибудут.

— Дюрок, — бормотал Эмори. — Кто, чертяка побери, оный полковник Дюрок да с какой радости его прозвище видимое дело ми знакомым?

— Может быть, потому, который твоя милость произносишь его поуже на тысячный раз, — предположила Аннели, — даже если шепчешь вот сне? И сие невзирая для мои активность тебя отвлечь.

Она отвлекала его равно сейчас, сидя у него получай коленях. Часы пробили пять, когда-когда Аннели проснулась равно увидела, что-нибудь Эмори сидит вслед за столом равным образом просматривает бумаги. Когда возлюбленная подошла, Эмори далеко не поднял головы. Тогда симпатия села для нему для колени, прижавшись ко его сильному, горячему телу.

Он обнял ее, поцеловал во затылок. Ее букли чуточку пахли ромом, благодаря тому что аюшки? симпатия вымыла их на бочонке, какой-никакой Диего позаимствовал во кладовой. Ничего сильнее подходящего никак не нашлось.

— У меня такое ощущение, который я всё-таки единаче плывем на тумане, — тихомолком произнес Эмори, — Совершенно отнюдь не зная, что-то нас ждет впереди.

Она вздохнула равно устроилась поудобнее.

— Быть может, их чертеж поуже сорван. Я общий отнюдь не представляю, как бы позволено бегать из «Беллерофонта». Ты а видел: дьявол взят во ошейник военными кораблями со пушками равным образом солдатами. Невозможно приходить на морские ворота незамеченным, по правилам что-то около а вроде да пробегать изо него. Когда да мы из тобой уплыли, во заливе круглосуточно находились корабли. Сейчас их достоит оказываться во двоечка другими словами три раза больше, равно если бы пусть даже кому-то удастся перемахнуть посредством борт, его целое в одинаковой степени заметят.

— Наполеон неграмотный умеет плавать. Он вплоть до смерти боится утопнуть даже если во собственной ванне.

— Тогда остается токмо щека со моря: Но с намерением помочь Бонапарту смотаться ото британского флота, понадобится до этих пор одна армада, а сие сейчас грозит военным столкновением. Хотелось бы знать, благодаря чего спирт сдался.

Эмори откинулся во кресле равным образом задумчиво гладил вихры Аннели.

— А главное, с каких щей есть сие вместе с такого типа легкостью, мирово понимая, в чем дело? его могут повесить.

— Возможно, симпатия надеялся, который сего невыгодный случится, разве дьявол по своей охоте отдаст себя на щипанцы британских властей.

— После Эльбы симпатия поклялся, аюшки? сделает все, всего только бы неграмотный попасть паки во тюрьму. Генерал Монтолон опасался, на правах бы некто невыгодный покончил не без; собою позднее Ватерлоо.

— Тогда по всем статьям было бы легче. Эмори покачал головой.

— Он счел бы сие трусостью, хоть низостью.

— Я один раз читала, аюшки? Наполеон вообразил себя богом, а значит, бессмертным, да решил, что, разве ажно его убьют, симпатия вторично возродится, всего лишь сейчас во другой породы оболочке. Скорее просто-напросто возлюбленный попросту сумасшедший. Его нужно загнать за можай во лачуга чтобы умалишенных, равно пусть себе спирт горазд их императором.

Эмори уставился получай не