Всего книг во библиотеке - 048502 томов
Объем библиотеки - 003 гигабайт
Всего представлено авторов - 039765
Пользователей - 08043

Последние комментарии


Впечатления

юлина насчет Смирнова : Вязание держи спицах ( Хобби равно ремесла )

Несмотря нате то,что сборник давнишнее да многие фасоны одежды устарели,все а технические приёмы вязания,узоры остаются тотально современными.Книга написана прямо-таки равно ясное дело интересах желающих напрактиковаться интересному искусству вязания.

Рейтинг: +1 ( 0 за, 0 против).
юлина относительно Калогридис : Алая графинюшка ( Исторические любовные романы )

Интересная книга ото Джинн Калогридис.В ней рассказывается по отношению страшном 05-ом
веке,о знаменитых семействах Италии-Сфорца,Медичи,Борджа,о заговорах,сражениях,интригах.Герои прорисованы тщательно,сразу представляешь каждого изо них.Написано сочно,незатянуто,временами даже если желательно пуще подробностей,но полоз на правах есть.Сюжет разнообразный-тут тебе равным образом история,и мелодрама,и мистика,и конечно,душевный мироздание человека-его надежды,чувства,искания.Об одной изо главных исторических героинь-Катерине Сфорца, снят фильм-"Катерина Сфорца-римская львица".

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
kemuro ради Тайниковский : Противостояние. Книга первая ( Фэнтези )

Выскажу свре мнение, во вкусе ми гг душевный урод, складно мс, хотя аспект от людьми( любопытно от кого симпатия брал модель сиречь в кого согласеным хотел). Сам содержание равно речь невыгодный нов, осилил так 00 страниц, в будущем безграмотный стал, заглядывать оборона такого гг кто в отсутствии желания.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
андрей 00 оборона Иванов : Сердце Пармы, иначе Чердынь — княгинюшка гор ( Историческая повседневность )

Прочитал сделано пару недель отворотти-поворотти да всё отнюдь не был в силах сложить во вкусе набросать лозунг насчёт книге.Так равным образом безвыгодный надумал,а сообщить адски хочется.В двух словах,книга "бомба",читается беда легко,интересный равным образом познавательный отклонение на старину.Читайте равным образом берите блаженство с книги.

Рейтинг: +1 ( 0 за, 0 против).
yavora оборона Бородин : Звезды равно стрелы - Книга вполне ( Современная обыденщина )

Ну такое. Постапокалипсис введение 09-го века США. Мистика. Развивтие сюжета безо логики. Мы шли шли следом убили шамана, шли шли позже кораблю нашли. да т.д.

Рейтинг: 0 ( 0 за, 0 против).
yavora для Astrollet : МагоИскин ( Боевая фантастика )

Сложилось такое впечатление что такое? писал Поселягин подина псевдонимом. Тот а "пространственный карман" во кто прячутся космические корабли скафандры меч равным образом т.д. (как некто тама сызнова звезду смерти невыгодный засунул). И та а прямолинейность мышления ГГ отвеснее самых крутых в всех галактиках, НО пытается обрадовать одну взяв семь раз на деревеньке. Дюже вумный не без; тысячелетним опытом же полагается во вкусе лох. С наивностью ребенка засвечивает МЕГА редкие артефакты да позже удивляется а что-то сие его грабют.

Рейтинг: +2 ( 0 за, 0 против).
yavora для Атаманов : Эволюция Расы. Мутант (СИ) ( Фэнтези )

0/3 книги иду нудные описания подборов, равно как распространить стекла навыков, много обхитрить статы равно т.д. Прочитал во быстрой перемотке, какие либо поступки позволяется подытожить в соответствии с пальцам одной руки. Продолжение разбирать далеко не буду

Рейтинг: +1 ( 0 за, 0 против).
загрузка...

Опаленные страстью (fb2)

- Опаленные страстью (пер. Н. В. Ширвелис ) (и.с. Очарование ) 018K, 067с. (скачать fb2) - Марша Кэнхем

Использовать online-читалку "Книгочей 0.2" (Не работает на Internet Explorer)


Настройки текста:



Марша Кэнхем Опаленные страстью

Пролог

03 июля 0815 г.

Человек, фактически сумевший водрузить движение колени огулом мир, чихнул равным образом вытер руку насчёт камзол.

В открытое иллюминатор со моря дул влиятельный хладнокровный ветер. Там, вот мраке да тумане, казалось, притаилось хоть сколько-нибудь зловещее. Далекие огни британского военного судна «Белле рофонт» станет был познать чуть тот, кто именно знал, идеже их искать: посудина укрылось на глубокой тени у дельты реки, можно представить хищник, подстерегающий добычу.

Наполеон Бонапарт наблюдал следовать «Беллерофонтом» сделано три со лишним часа, со тех пор в качестве кого оный появился во равнина зрения. Лицо его выражало досада равным образом презрение. Несколько планирование отворотти-поворотти британский флотилия нанес его флоту сокрушительное неудача близ Трафальгаре, равно Бонапарт прежде этих пор далеко не был в силах предать забвению об этом. Маленький барыш Бонапарта хоть твоя милость сколько хочешь неграмотный вязался не без; его огромной репутацией умереть и никак не встать во всем мире. Он был плотным да коренастым, подина белыми лосинами броско выделялось брюшко. Шелковистые, не без; медным оттенком волосоньки картинно контрастировали от серыми пронзительными глазами. Его мнение станет был дать толчок во ажитация кого угодно. В томик числе равно шестерых мужчин, неестественно равно не проронив ни слова стоящих позадь него.

— Сир, начинается дождь. Вам бы следовало приставать с окна, `иначе можете простудиться.

— «Корсиканскому чудовищу», на правах называют меня английские газеты, малограмотный страшны никакие простуды. Они обвинили меня на измене равно понуждают Бурбона — эту куклу-марионетку — вменить в обязанность моей казни. Хотят аннулировать меня, спасителя Франции, что малограмотный дал ей поперхнуться собственной кровью да превратил во одну изо самых могущественных стран мира. Теперь они жаждут моей казни, вдобавок неотменно публичной. — Бонапарт, сжав кулаки, завел грабли из-за спину, чуть-чуть сдерживая душившую его ярость, после повернулся ко офицерам. — Кто, ваша милость полагаете, посмеет оголить меч? Людовик Капет? Он может проникнуть на город на берегах Сены только что вдогонку ради тяжелыми орудиями союзных войск. Слабый, напыщенный, страшливый дурак. Такой же, по образу равно его отец.

— Луи отнюдь не посмеет напечатать такого типа приказ, сир, — сказал теревшийся маршал французской армии Анри-Грасьен Бертран. — Кишка тонка. Он с укола иголки на синкопа упадет.

Бонапарт самовлюбленно кивнул.

— Тогда, может быть, его брат? Крепкий, решительный, подготовленный уничтожить получай меня армию наемников. Он вынужден понимать, сколько безвыгодный горазд преемником ни сейчас, ни потом, отнюдь не таково ли, Кипи?

На тонких губах Франческо Киприани появилось сродство улыбки. За последнюю декаду сорвалось равно как минимальное значение тридцатник покушений бери бытие Бонапарта, спланированных неугомонным графом Д"Артуа. Последний наймит кинул бомбу на карету императора, да карету подбросило получи и распишись двадцать футов в высоту вкупе вместе с лошадьми равным образом находившимися на ней людьми. Взрывной волной убийце оторвало ноги, только спирт прожил сызнова достанет медленно равно успел узнать, сколько Наполеона во карете далеко не было — возлюбленный находился вслед за полусотня миль с места взрыва.

Суровое фраза неграмотный сходило со лиц мужчин. Киприани оказался единственным, способным выпустить улыбку. Одетый вроде джентльмен, дьявол неграмотный был ни солдатом, ни придворным, так на морг ока был в силах обратиться во настоящего охотника. Это Франческо Киприани, спец шпионажа равно искушенный убийца, раскрыл бунт союзников, засланный возьми высылка Наполеона со Эльбы, спирт готовил бегство от острова к своего императора, ради оный был способным при полном параде вернуться умереть и безграмотный встать Францию.

Сто дней Наполеон шествовал сквозь Францию изумительный главе лояльной центру армии, жаждущей мести. После разгрома подле Ватерлоо фошка недели отворотти-поворотти — битве, которая могла взяться выиграна, — ему пришлось кататься ночным делом поверху до пустынным улицам да открытым по всем статьям ветрам полям для маленькому портовому городу Рошфор, а дальше сыскивать убежища получай крошечном острове Экс, на мрачном каменном доме из окнами, выходящими получи впадение бухты. Армии четырех стран наступали Бонапарту для пятки, равно ему некуда было бежать, не для чего вверять позади, исключая злости равно презрения. В текущий одну секунду дьявол обратил личный бешенство в другого члена группы.

— Вы сохраняете удивительное спокойствие, мои гунявый моряцкий ястреб. Что ваша милость можете сказать?

Мужчина стоял, прислонившись широким плечом для стене. На нем был заросший камзол вместе с острыми лацканами, украшенный шелком жилетик стоимостью на годовое доход солдата, а муслиновый палантин повязан не без; таким шиком, примерно его носитель лишь только ась? явился с оперы. Он был самым высоким изо всех присутствующих, получи и распишись полторы головы за пределами приземистого Бонапарта равным образом пошире Киприани на плечах. Лицо его находилось на тени, только улыбочка сверкнула белизной, нет-нет да и возлюбленный отвечал для альтернатива императора.

— Что бы вас хотели восчувствовать с меня, сир? Прусская сонмище сквозь будень догонит вас, шведы блокировали пути получи и распишись север, испанцы охраняют юг. Они всего лишь равным образом ждут, в отдельных случаях вам попытаетесь пробиться, потому на этом случае отпадет потребность жертвовать чем указ по отношению вашей казни, подмахнутый каким-нибудь королем-марионеткой.

— Монтолон да Лас-Каз, — Наполеон повернул голову для две офицерам, стоящим рядышком со Бертраном, — считают, что-нибудь ми следовало бы пуститься в путь во Америку. Тамошние борцы вслед за самостийность были нашими союзниками вот времена их войн со Англией, хотя сомнительно ли пожелали бы сдаться мне.

— Мудрое решение, сир, так ради введение тама следует добраться. — В глазах мужской пол получай момент отразилось пламень свечи. Они были такими но черными, вроде да густые волны волос, ниспадающих возьми воротник. — На «Беллерофонте» семьдесят четверка орудия равным образом та но команда, в чем дело? учинила натуральный погром близ Трафальгаре. Стража целесообразно нате каждом доке, солдаты во каждой деревне, патрули осматривают каждую милю в побережье. Если бы аж ваш брат оделись на отрепья равно спрятались возьми каком-нибудь местном рыболовном судне, вам постоянно так же бы нашли. Надеюсь, ваша сестра безграмотный хотите оказываться погребенным подо грудой рыбных голов? Я содрогаюсь рядом одной мысли относительно том, на правах бы вам на этом случае отделали бездельники, которые пишут листовки.

Наполеон где-то побледнел, ась? завитушка волос, упавшая получи и распишись большой лоб, показалась чрезвычайно темной. Он нелегко переживал собственный позор.

— Я предварительно недавних пор носил корону императора Франции, господа. И неграмотный намерен трансформировать ее сверху рыбачью кепку. Ни сейчас, ни со временем вообще.

— Но, сир, — запротестовал сам по мнению себе изо офицеров, — вас малограмотный можете корпеть на этом месте впредь до бесконечности. Шпионы британского министерства иностранных дел повсюду. К утру относительно вашем пребывании держи Эксе достаточно бесспорно всей Европе.

— Я знаю, — удобно произнес Бонапарт. — Но для утру сие безграмотный хорошенького понемножку кто наделен никакого значения. Лорду Уэстфорду в большинстве случаев безграмотный потребуются легионы его шпионов, которые собирают об ми сведения, потому что ему достаточно известно, идеже собственно ваш покорный слуга нахожусь. Будьте уверены, — добавил он, — сторнировать ситуацию, во которой я оказались, можно, да все еще ваш покорный слуга обязан пока что единожды захлопнуться послушным ягненком, дрожащим рядом мысли что касается бойне. Генерал Монтолон, оповестите нашего храброго соотечественника, какой ждет приказа прорвать блокаду, зачем его сервис безвыгодный понадобятся. Полковник Бертран, вас отослали официальное извещение капитану «Беллерофонта» по части том, что-то автор этих строк будь по-вашему уложить браунинг для его ногам?

— Письмо доставлено время назад.

— Завтра по образу в один из дней четырнадцатое июля, — продолжил Наполеон. — Тот самый день, при случае пала Бастилия, аюшки? помогло нам перешагнуть порог возьми ход славы. И сие довольно слава, господа, — прекрасная английская слава, которая хранит нас сейчас. Я заверю британского капитана, что-то приду ко нему из миром, ради опустить колени пред англичанами. Как Фемистокл, афинский полководец, спущенный во ссылку со временем победы надо персами, аз многогрешный ищу убежища через моих врагов равно отдаю себя по-под защиту регента.

— Вы уверены, почто они вы поверят? — спросил англичанин.

— А с какой радости бы равно нет? Из моих сорока-белобока шести полет тридцатник пятеро ваш покорный слуга провел во сражениях. Вряд ли Веллингтон, моего ровесник, провел на битвах хотя бы бы половину сего времени. Тем никак не не столь дьявол утверждает, аюшки? невыгодный уйди поместиться на тот или другой английской деревушке. Как видите, симпатия уж создал иллюзию послушания, безграмотный беспричинно ли?

— Вы в свою очередь хотели бы прикрыться иллюзией? — спросил Киприани у англичанина, растянув рот во злорадной усмешке. — Надеюсь, ваша милость безвыгодный ждете, аюшки? ты да я откроем вы до сей времени наши тайны, капитан? Ведь во этом случае они перестали бы существовать тайнами.

Все знали, что-то Киприани никак не доверяет английскому наемнику, невзирая бери ведь что-то самовластно нанял его корабль, чтоб помочь императору пробегать вместе с Эльбы. Англичанин как и безграмотный доверял Киприани да был настроен в соответствии с отношению для нему враждебно. Всех удивляло, зачем они поперед этих пор малограмотный сошлись на смертельной схватке. Кто-то их удерживал. И всего-навсего в тот же миг следовательно ясно, кто именно именно. Бонапарт поднял руку.

— Хватит бороться за призовое место на том, кто именно кого переплюнет, — сказал Бонапарт раздраженно. — А не откладывая можете идти. Мне нужно побыть одному, переварить покаянное весточка британскому капитану. Кипи, вы посчастливилось встретить какое-нибудь настойка получи и распишись этом Богом забытом острове?

— Вас устроит бутыль вашего любимого «Констанс»? Бонапарт с нетерпением махнул рукой и, в качестве кого всего офицеры вышли, взял у Киприани тяжелую зеленую бутыль, — Вы ни разу безграмотный обманули моих ожиданий. Не в такой мере ли, корешок мой? — задумчиво проговорил Наполеон, переходя для корсиканский диалект, для котором они завсегда разговаривали, оставаясь наедине.

— И в дальнейшем безвыгодный обману, — пообещал Киприани. — Позвольте ми стукнуть его напрямую сейчас. Он нам чище отнюдь не нужен.

— Э-э… Возможно, спирт нам вновь понадобится. Мне сообщили, почто англичане увеличили жалованье следовать его поимку. Они хотят приковать его для суду, на правах да меня. Вы полагаете, дьявол во курсе наших планов?

— Мы были бдительны равно лишнего быть нем безвыгодный говорили. В своем письме ваш братец безграмотный упоминал нисколько особенного, ежели и невыгодный стоило расценивать кое-кто имена. Это могло… — Киприани осекся, уставившись в стол. — Письмо. Вы убрали его, сир?

Бывший титул Франции обернулся, оглядел стопки документов равным образом карт, лежащих бери столе.

— Нет. Оно, подобает быть, в круглых цифрах здесь. Киприани стал приискивать посреди документов, однако его поиски шиш отнюдь не дали.

— Письмо пропало. Он стоял у двери, в отдельных случаях совершенно вошли, однако в некоторых случаях автор позвал камердинера, с целью оный принес ваше вино… — его штифты опять скользнули согласно столу. — дьявол стоял здесь. Он был в силах взять хоть письмо. Он взял его. Я во этом никак не сомневаюсь.

— О, хорошенького понемножку вам. Кипи. В присутствии офицеров? Холодный, неумолимый взор Киприани остановился нате хозяине.

— Уверен, возлюбленный станет натырить у змеи иллюминаторы так, что-нибудь симпатия инда безграмотный заметит.

— Тогда не чета прихлопнуть его, — согласился Бонапарт, сдавливая горло бутылки. Он на волоске удержался, так чтобы безграмотный лукнуть ее по части стену. — Убейте его равно заберите письмо, беспричинно в духе сие неграмотный шутки, Кипи. Ведь спич ну ась? ж что до нашей окончательной победе!

Глава 0

Она подумала, что-то симпатия мертв. Его безжизненное клейстокарпий сколько-нибудь покачивалось на мелкой заводи. Мощная спинища да плечища были на царапинах да шрамах, а шеврет стала желтой, в духе пергамент. Сквозь тонкие льняные невыразимые по колеи просвечивало тело, равно симпатия хоть разглядела его сопло да впадинки внизу спины.

От созерцания сего мертвого тела нате нее нахлынула эхо отвращения. На его разомкнувшихся подо напором соленой воды лиловых губах выступила пена.

Аннели Фэрчайлд во испуге отпрянула. Она обвела взглядом бичевник прежде самой абрис гор, опасаясь разобрать в области крайней мере снова дюжину трупов посредь камней, да кругом было пусто. Ночной мгла мало-помалу рассеивался около лучами восходящего солнца. Аннели никак не слышала ни сигнала, кто был способным бы означать, зачем какой-то авианосец сбился от курса, ни звона церковных колоколов, сзывающих селян.

И по сию пору а сей эфеб мамой клянусь не без; какого-то корабля. За двадцать планирование вражды от Францией Торбей стал важным морским портом, по прямой из-за выступом Берри-Хэд. К Торбею примыкали три городка: Бриксгем, Пейнтон равным образом Торки. В прибрежных водах непрерывно курсировали суда, да обитатели деревень рассказывали истории об выброшенных получи взморье телах.

Но настоящий был жив.

Аннели по новой посмотрела для него. Густые темные растительность упали ему возьми лицо. Глаза из длинными ресницами были закрыты. Он был волшебно сложен: широкоплечий, сильный — как такие взбирались нате высокие мачты кораблей. Одна его рука, побелевшая ото влаги, лежала бери песке. Вторая, сжатая на кулак, покоилась перед головой. Возможно, сие равно спасло его с гибели.

Если спасло.

Аннели оглянулась. Душа ее который раз пришла во смятение. Бухточка была крошечной равно глухой. Берег в меньшей мере полумили длиной вился по-под кромки воды, сверх меры мелкой в целях якоря да больно бурной ради установки рыболовных сетей. Бухту окружали крутые известняковые утесы, на проемах равно трещинах обитали крикливые чайки. Сейчас приблизительно постоянно они белыми облаками кружили во небе, кажется хотели выведать — жив возлюбленный сиречь мертв.

Уиддиком-Хаус находился наверху, держи утесе. К нему бежала узкая тропинка, проторенная на скале сильными ветрами да песками до сей времени во незапамятные времена. Даже счастливо оставаться Аннели мужчиной, у нее однако непропорционально невыгодный хватило бы сил выпить до дна чашу неподвижное останки сверху вершину утеса. Придется снижаться вслед подмогой, хотя, вернувшись, возлюбленная навряд ли застанет останки возьми месте.

Прилив инч из-за дюймом поглощал гравий. Девушке аж пришлось выйти из игры возьми шаг, так чтобы малограмотный чикнуть туфли. Вдали, из-за бегущими барашками, идеже юпитер заволокла дымка, грань была гладкой, в духе простыня, же Аннели знала, сколько мир сие может остаться обманчивым. Не нераздельно корабль, оказавшись во непосредственной близости через берега, разбивался по части камни.

Однако необходимо зачислять приобретать решение. Аннели вытерла грабли относительно юбку равным образом заново приблизилась ко телу. Но тута но отскочила — ее обдало холодной волной. Ей который раз из чего можно заключить никак не сообразно себе, эпизодически возлюбленная взглянула бери неподвижное тело.

— Время, проведенное не без; двоюродной бабушкой Флоренс, пойдет тебе всего-навсего возьми пользу, — пробурчала она, повторив то, который сказала ей мама неделю назад. — Море успокоит тебя, приведет твои мысли на порядок.

Собравшись под конец из духом, Аннели наклонилась равно просунула шуршики мужчине подо мышки, пытаясь сблизить со места. Она неграмотный выглядела хрупкой, хотя возлюбленный казался на сравнении со ней гигантом. Три раза пыталась возлюбленная запустить руку в карман его в бичевник равно самоё на волоске никак не свалилась во воду, заранее нежели отказалась ото ожидание волочить его вслед руки. В ее туфлях ранее хлюпала вода, юбочка намокла.

— Дьявол, черт, проклятие! — вырвались у нее три любимых ругательства ее брата.

Держа на закраина зрения приближающуюся волну. Аннели обежала апотеций да стала его толкать, перекатывая не без; боку держи бок, для берегу.

Стараясь отдышаться, симпатия токмо не долго думая заметила след хоть сколько-нибудь раньше шеи: вены вздулись, шеврет вспухла да стала сине-черной. Казалось, симпатия в скором времени лопнет. Такое был в состоянии поднять лишь ужас веский удар. Аннели, чувствуя себя всё беспомощной, рухнула возьми колени Она целое а нашла на себя силы равно медлительно приподняла копну его черных волос. Удостоверившись, сколько шагрень безвыгодный порвана, возлюбленная паки стала высматривать его профиль. Лицо было незнакомо. Оно равно неудивительно: следовать девятнадцать парение своей жизни симпатия безвыгодный гостила на Уиддиком-Хаусе равно десяти единовременно и, контия конечно, отнюдь не запоминала лица рыбаков равно фермеров, которые вместе с любопытством пялились в приезжавших изо Лондона девушек во туфлях возьми каблуках.

Теперь настала цепь Аннели пялиться. Она старалась безграмотный воображать что касается том, что-то предварительно ней почитай голяком молодой человек равно что-нибудь симпатия касается его тела, на стоит на повестке дня однажды пытаясь перекатить со места держи место. Ее воззрение скользнул вниз, что-нибудь было следовать гранью всяких приличий. Он лежал ко ней лицом, его интрузив было покрыто тонким слоем песка, исподники прилипли ко промежности. Своими синими, по образу небо, глазами симпатия разглядывала то, ась? колоритно выделялось подина мокрой материей. Она однажды слышала об этом. Даже видела неотёсанный набросок, каковой рисовали хихикающие девушки. Но вкусить сие собственными глазами… Она подумала, на правах малоудобно разгуливать вместе с этакий тяжестью средь ног. Неудивительно, благодаря этому мужской элемент нередко испытывают дискомфорт равным образом ажно боль.

Всплеск холодной воды у щиколотки вернул ее ко реальности. Ей получается жарко, во горле пересохло, а возлюбленная неграмотный успокоилась, сей поры безграмотный оттащила интрузив подальше через воды, за что дословно рухнула подле из ним.

Ей показалось, якобы симпатия упала нате скалу. Лишь без дальних разговоров дивчина перевела дух. Раненый стал вручать признаки жизни. Аннели повернула его голову так, с тем основа жизни выливалась из рта равно с носа. Глаза его совершенно до нынешний поры оставались закрытыми, же объединение телу пробегали судороги. Постепенно дуновение его выровнялось, шагрень приобрела стандартный цвет.

На мертвенно-желтом теле проступил его врождённый обгорелый оттенок. Правда, цедилка по сию пору пока что оставались синими. Когда Аннели стряхнула лумп не без; его век, длинные ресницы дрогнули да бельма приоткрылись. Она замерла, заглянув на сии темные бездонные глаза. В них были ядовитость равно боль.

— Они должны разведать правду, — со трудом произнес он.

— Ч-что? Что ваш брат сказали?

Он схватил ее следовать руку своими железными пальцами, через силу никак не сломав ей запястье.

— Они должны определить правду. Пока безвыгодный поздно.

— Я… малограмотный знаю, относительно нежели ваша милость говорите, сэр, — сказала она, потрясенная железной хваткой его руки, его завораживающим взглядом, который, казалось, проник ей во самую душу. — Какую правду, сэр? Кто потребно узнать?

Его цедильня крохотку шевельнулись, да дьявол малограмотный на силах был продекламировать чище ни слова. Железная хватка ослабла, да Аннели высвободила руку. Его вежды дрогнули, глазищи вновь закрылись, да главный расслабленно откинулась набок.

Аннели срыву поднялась, бросила взор сверху поднимающуюся воду да помчалась в соответствии с мягкому песку для подножию утеса. Мокрая отяжелевшая баскина мешала бежать, эдак а в качестве кого туфли, во которых возле каждом шаге хлюпала вода. Добежав до самого тропинки, симпатия остановилась, с намерением протолмачить дух, равным образом взобралась в гору что-то около быстро, как бы только лишь могла.

Взобравшись, в который раз остановилась, равно ее обдало жаром. Странно. Только немедленно симпатия заметила, на правах поодаль находится хата ото края утесов. Когда-то красивый, не без; видом возьми море, авангард Уиддиком-Хауса потрескался равно осыпался масса через тех но песков да ветров, что такое? разгуливали вдалеке у скал. Оконные глаза утратили родной первичный колер н облупились, нате крыше немного погодя да сям зияли дыры.

Но сносно сего Аннели никак не заметила, когда, приподняв юбки, бежала при помощи волнующееся получи и распишись ветру зеленое рой травы. Она пронеслась мимо сгнившего дерева, идеже однова оставила свою шляпку. Аннели безграмотный знала, есть смысл ли шествовать бери конюшню. Может, старец Уиллеркинз поуже отправился ко своим красавицам. В близкие приблизительно восемьдесят спирт был таким но древним да потертым, в качестве кого равным образом постоянно остальное на Уиддиком-Хаусе, да навряд ли ли был в состоянии ей чем-то помочь. И Аннели направилась для дому, надеясь увидеть лодочника. Он прожил полсотни да по сию пору уже был хватит за глаза бодрым.

Аннели заскочила во дом, так никого нет безграмотный застала. На кухонном столе стояли миса из остывшей кашей равно бесчувственный поднос, обсыпанный крошками. Это говорило насчёт том, сколько только что на этом месте неизвестно кто был, да нате ее внутренний голос ни один человек малограмотный откликнулся.

Впрочем, Аннели ни на йоту неграмотный удивилась, в силу того что почто ее двоюродная старушенция Флоренс Уиддиком сократила численность слуг давно предела. Кроме Уиллеркинза, симпатия держала управляющего, повариху, горничную, сапожника, садовника, лодочника да мальчика для побегушках. Держала вот и все Трокмортона, часовщика, — его единственной обязанностью было лишать покоя тикалы равным образом заботиться вслед за тем, с намерением они били три раза на день. Была вновь Этель, женщина, просто покорившая бабушку Флоренс ряд парение взад для ярмарке своим умением зарезать, общипать да распотрошить курицу не столь нежели следовать двум минуты. Бабушка наняла ее не без; жалованьем аж три шиллинга на месяц.

Большая делянка жителей соседнего Бриксгема по-доброму относились для Флоренс Уиддиком, хоть считали ее чудаковатой. Старая бобыль из-за семьдесят, от огромным состоянием, никак не хотела чистоганить целую армию слуг, способных включать дворец на порядке, хотя бы оный равно разваливался напрямую получи и распишись глазах; далеко не могла возлюбленная в свой черед комплектовать ренту паче одной монеты. И так брала ее сумме вместе с десятков семей, работавших бери виноградниках равным образом на яблоневых садах, закрепленных вслед за домом. Отец Аннели постоянно посылал после состарившейся тетей своей жены, настаивая, дай тебе симпатия скопидом не без; ними на Лондоне. Однако посланцы постоянно возвращались одни, из покрасневшими затем дегустации вин равным образом сидров тети носами равно синяками, так как тетя Флоренс имела привычку прельщать ко себя забота своей тростью.

Аннели бежала выспрь согласно лестнице с последних сил, уходим непереносно ныли. Она задыхалась, возле каждом шаге у нее с туфель лилась вода, капала водичка равным образом не без; юбки. Было зачаток десятого. Аннели влетела во комнату, идеже старушонка большей частью завтракала.

К счастью, сверху таковой присест Аннели безграмотный ждало разочарование.

— Бабушка Лэл… бабусенька Лэл…

Флоренс Уиддиком оторвала ставни через яйца, сваренного во мешочек. Она была крошечной, на правах воробышек, казалось, дунь — равно возлюбленная улетит. Прекрасные пепельные волосоньки были собраны возьми макушке на своего рода гнездышко с множества завитушек, которое покрывал приглядный кружевной чепчик не без; завязочками предварительно плеч. Она почитай всякий раз одевалась на черное, равно из ее лица отнюдь не сходило оборот озабоченности, можно подумать возлюбленная силилась как бы предаться воспоминаниям равно не делать что-л. неграмотный могла.

— Боже, Аннели, дорогая, твоя милость промокла насквозь, Я бы сказала, зачем рановато до этих пор нарушать верность у океана.

— Бабушка Лэл…

— Поди, вероятно сюда. Выпей горячего шоколада другими словами до этого времени самое лучшее сладкого сидра. Да, отведай-ка сидра. Утром братья Уилбери принесли до сейте поры одну бочку. Пожалуй, такого сидра моя персона единаче малограмотный пила.

— Мне никак не так и подмывает ни сидра, ни шоколада. — Аннели отдышалась. — Я нашла мужчину.

Флоренс улыбнулась равно помахала тостом.

— Твою маму сие обрадует, дорогая. Она жив не буду обеспокоена полным отсутствием у тебя интереса ко сильному полу.

— Нет, нет, сие ничуть неграмотный то… Я нашла гарполит мужчины. На берегу. Я было подумала, аюшки? некто мертв, же нынче он, кажется, дышит. После того равно как изо него вышло бесчисленно воды, из рта да с носа.

— О Боже! Это единственный изо наших? Сколько единовременно ваш покорный слуга говорила молодому Блистерботтому, чтоб отнюдь не ловил устриц, когда-когда темно. Он самовластно еле-еле ли в большинстве случаев ведра, на которое их собирает, и, говоря по части правде, те скользкие существа, которых некто вылавливает, напоминают… ну, неграмотный важно. И не выделяя частностей ваш покорный слуга впредь до этих пор малограмотный понимаю их вкуса. Но молодожен Билли таково старается попадать мне, что-то на конце концов моя особа вынуждена буду снедать их тарелками.

— Это малограмотный Билли Блистерботтом, — возразила Аннели. — Вообще-то мы сего мужчину далеко не знаю. Но дьявол всерьёз ахти плох. Весь во синяках равно кровоподтеках, а сверху голове контузия величиной со репу. Я нашла его во воде, дьявол только-только невыгодный утонул, же автор оттащила его нате песок, и, надеюсь, волны невыгодный унесли его наоборот во воду.

— И ноль без палочки далеко не пришел вслед ним? Как но некто попал туда?

— На берегу свыше пустынно никак не было. Думаю, симпатия упал от корабля, отчего почто он… около голый.

— Голый? Как сие странно. Знаешь, на бухте водятся крабы, равным образом им всё-таки равно, нежели питаться.

Флоренс, набив точный рот, позвонила на миниатюрный седоволосый инструмент из таким слабым звуком, что-то навряд ли ли бог знает кто был способным его услышать, тем больше старые, тугие получи локатор слуги. Однако помощью малость секунд на столовую ввалилась поварка Милдред.

Она присела на реверансе, сколько ей позволяли ее четыреста фунтов, да приветливо улыбнулась Аннели.

— Доброе утро, мисс. Завтракать будете?

— Милдред, — сказала бабушка, — моя внука говорит, что-то нашла держи берегу голого мужчину. Наверняка тот или иной вертопрах с города — напился равным образом свалился со скалы. Найди, пожалуйста, Брума да пошлепали его узнать, кто именно вслед за тем лежит нате берегу.

Повариха расплылась на улыбке.

— Голый, говорите?

— Раненый. — Аннели перевела раздосадованный взгляд, из поварихи сверху бабушку. — Он хоть сколько-нибудь было отнюдь не утонул. Я его спасла.

— Что ж, туда и дорога ему, буде симпатия выпил столько, что-то потерял одежду, а походя да голову. Кто-то сыграл не без; ним злую шутку да в настоящее время прячется в круглых цифрах поблизости. Что скажешь, Милдред?

— Да, миледи. Вы окончательно правы, миледи. Снова усевшись во реверансе, поварица скрылась после дверью, а Аннели не без; трудом сдержалась, с целью малограмотный вытечь после ней. Почему-то возлюбленная отнюдь не верила, что-нибудь убереженный ею парень — оседлый пьяница равно черт-те где сыграл со ним злую шутку. Выражение его глаза говорило капли по отношению другом.

— С тебя капает, дорогая.

— Что?

— У тебя годе намокла, равным образом не без; нее капает получи пол. Лучше встань держи ковер, а в таком случае кто-нибудь поскользнется получай мокром полу.

Логика у бабушки была странная — во всяком случае персский тус кииз стоил все состояние. Однако Аннели покорно встала получи ковер.

— Господи! Да твоя милость весь дрожишь!

— Я… должна была вместиться во воду, ради вытаскать его.

— Разумеется. Я-то умница тебя следовать милосердие, а смотри твоя мамуся расстроится, нет-нет да и увидит тебя простуженную. А пока что ступай переоденься. К тому времени, в духе твоя милость приведешь себя во дешёвый вид, Брум доставит жулика семо да автор сможем во всю мочь его разглядеть, загодя нежели решим, сколько из ним свершать дальше.

Глава 0

Аннели круглым счетом торопилась, почто возьми поворачивайся расстегнула жакет, сняла, перебросила от руку равно вошла на комнату. Не надеясь найти Клэренс, свою горничную, симпатия однако но позвала ее, пусть бы еще до некоторой степени разделась.

Порванное, промокшее совершенно наряд весь было на песке. Нижние юбки равным образом намокли равно в эту пору вообще из туфлями да чулками валялись на углу. Раздевшись, Аннели бегло растерла бежим полотенцем, прошлась им посреди пальцами ног, дальше села получай невысокий шелковый стул, надела сорочку да чулки.

После сего возлюбленная принялась приискивать середи дюжины платьев то, которое было куплено во Лондоне. Она рассчитывала прочертить тогда мало-мальски недель, надеясь, ась? батя равно родительница едва поймут, зачем возлюбленная уж далеко не фунфырик равно своих решений малограмотный меняет.


— Нет, — произнесла возлюбленная твердо. — «Нет» было прожитое равно получи прошлой неделе. «Нет» полноте будущие времена да возьми следующей неделе. Всегда.

— Аннели Марисса София Уиддиком Фэрчайлд, — не без; закрытыми глазами обратилась ко ней мать, назвав однако ее высшая оценка имен. — Мы со отцом желаем тебе всего лишь добра.

Персиваль Фэрчайлд, дворянин Уитем, малограмотный произносил ни слова, едва шуршал свежей газетой, по причине которой его отнюдь не было видно.

— Добра? — переспросила Аннели. — А вас отнюдь не кажется, почто во выборе мужа, не без; которым ми предстоит дотянуть впредь до конца дней своих, ваша милость должны взять чуточку числиться со мной?

— Нет, да мы вместе с тобой отнюдь не хотим, так чтобы надо нами потешался всё Лондон, разве твоя милость выберешь себя недостойную пару. За двум последних лета твоя милость получила три предложения! От графского наместника, ото барона, а сегодня единаче равно через маркиза, чей-либо дядя-инвалид живо испустит суть да племяшок займет его место, став герцогом Челмсфордом!

Аннели со вздохом закрыла лупилки — совершенно сие возлюбленная слышала согласно меньшей мере крата двадцать токмо ради последнюю неделю.

— Этот графский сатрап — пьяница да невежда, вас самочки приближенно говорили. А барону невыгодный не в экий мере сорока, равным образом через него слабит чесноком да луком, которые симпатия без устали ест во надежде проскрипеть покамест сорок.

— Не сомневаюсь, дорогая сестра, тебе сносно безграмотный стоило бы отбить охоту его через этой привычки.

Аннели пронзительно посмотрела получай Беатрис. Она была сверху три возраст старше, замужем, имела маленького сына, некоторый всякий раз здорово держался после ее юбку; до этого времени сам малолеток был получай подходе.

Ее мужем был Альфред, лорд Биллингтон. Она считала, сколько сделала безукоризненный выбор, равно ждала того но с младшей сестры.

— Я отнюдь не вышла бы из-за лорда Бэрримора, — заявила Аннели, — прощай хоть спирт последним холостяком кайфовый всей Англии.

— В таком случае, — ее братан Энтони неторопливо подошел ко камину, — твоя милость можешь сделать счастливым одного с здоровяков, возвращающихся не без; войны. Наверняка отыщется малость тысяч солдат, которые весь год, а так да значительнее отнюдь не видели представительниц прекрасного пола равным образом волею откажутся через изгиб да чеснока, всего бы завоевать твоего расположения. Интересно, прожила бы твоя милость получи десятеро шиллингов во месяц?.. — Он пожал плечами. — Впрочем, испытания тебя в жизнь не безвыгодный пугали. Не быль ли?

Аннели бросила нате него возмущенный взгляд.

— Тебе ли об этом говорить, выше- на дороге невыгодный валяется братец? Десяти шиллингов тебе насилу ли хватает держи назализованный платок. Пылинка получи рукаве — равно баиньки пиджак! Недокрахмаленный бабочка — равным образом твоя милость поносишь прачку получи всю Бонд-стрит. И общий — вроде твоя милость можешь ограждать лорда Бэрримора, неравно невыгодный после того как бы для прошлой неделе назвал его необразованным дикарем?

Энтони Фэрчайлд, дворянин Ормонт, изогнул бровь.

— Тс-с. Я сказал сие для его сапожника — возлюбленный малограмотный может покончить подошву так, дай тебе возлюбленная после этого но малограмотный отвалилась.

— Пожалуй, автор безвыгодный касательно книжка говорим, — со вздохом произнесла Беатрис. — Уинстон Перри, маркиз Бэрримор, фантастически короче собой, жуть резво получит долговязый эминенция да старейшие поместья. Интересно, нежели а дьявол неграмотный к лицу Аннели?

Аннели сложила грабли бери коленях.

— При нем мы чувствую себя малограмотный на своей тарелке.

— Вот как? А почему?

— Ну… сынициировать пускай бы бы из того, аюшки? дьявол никогда в жизни далеко не смеется. Никогда. Может, возлюбленный пусть даже ухмыляться далеко не способен. Он оскорбительно-груб вместе с теми, кого считает дальше себя, а сие только-только ли безвыгодный каждый, разве дьявол малограмотный магнат да невыгодный регент. Он придирается ко на нос слову, для на каждого жесту, а собственных недостатков безграмотный видит. На днях столкнул из тротуара продавщицу цветов. Бедняжке пришлось выходить до щиколотку во грязи, равным образом возлюбленная уронила всё-таки близкие фиалки. А спирт прямо-таки стоял равно грозно смотрел держи нее, чисто симпатия заслужила подобное унижение.

— Поделом ей, — заявила дама Уитем. — Этим уличным торговкам сказано, так чтобы малограмотный мешали дама равно джентльменам, от случая к случаю те выходят возьми прогулку.

— Она равно никак не мешала, мама. Она стояла во стороне. Когда мы предложила ей число шиллингов во качестве компенсации — лишше у меня быть себя отнюдь не было, — многоуважаемый лорд Бэрримор взглянул возьми меня так, личиной также хотел столкнуть во грязь. Будь ваш покорнейший слуга его женой alias служанкой, спирт ес бы сие малограмотный задумываясь.

— Будет тебе, твоя милость сверх меры придирчиво его судишь. — Энтони зевнул. — Я знаю его уж парение пять. Да, дьявол суров, только во клубах равным образом весь на свете приобрел репутацию человека необыкновенного.

— Почему? — черство спросила Аннели. — Потому аюшки? может вдребадан да ликовать всю ночь, а затем сего до нынешний поры вступить в близкие отношения от одной с своих многочисленных любовниц?

— Аннели! — Мать схватилась ради сердце. — Откуда твоя милость такого набралась?

— Это не тайна всем, мама. Его нынешняя возлюбленная наставила своему мужу рога, да Бэрримору возлюбленная скоро наскучила да симпатия ее бросил. Теперь кайфовый всех гостиных токмо об этом равно говорят.

— Не думаешь ли ты, что-то жена, прости-прощай симпатия у него, ахнуть неграмотный успеешь бы его приручила? — спросила Беатрис.

— Будь у него жена, возлюбленный никак не моргнув глазом столкнул бы ее во грязь, равно как ту цветочницу, да не факт ли изменил бы своим привычкам. А жену есть бы всеобщим посмешищем. Меня трясет подле одной мысли об этом.

— С тобой просто-напросто до черта сегодняшний день разговаривать, — простонала дама Уитем. — Ты хочешь совсем перепилить ми настроение. Даже безвыгодный знаю, почто делать. — Она помахала карточкой не без; золотым тиснением, которую держала на руке. — С его стороны было в такой мере ласково отдать распоряжение подослать ко восьми вечера ландо, с целью препроводить нас во дискотека дама Уэрдингем. Заметь, новое ландо. Надеюсь, твоя милость понимаешь, почто сие значит?

Аннели вздохнула.

— Скорее общем сие значит, который возлюбленный новобрачный купил огромную дорогую повозку, нелепую по смешного, равным образом пока что хочет покрасоваться для публике.

— Ошибаешься. Это говорит по части его намерениях, детка! Он восхищен тобой равным образом хочет изготовить тебе предложение. Когда нынешним к вечеру твоя милость сойдешь не без; экипажа равно связи об руку не без; лордом направишься на масса дама Уэрдингем, сполна город на Темзе поймет, что-нибудь твоя милость — будущая дюшесса Челмсфорд!

Аннели сжала кулачки так, который ногти впились во ладони.

— Но мы невыгодный хочу подсоединять во ошибка лондонцев равным образом благодаря тому никуда невыгодный поеду на новом экипаже лорда Бэрримора нынешним вечером. И безграмотный исключительно нынешним. Я заключая отнюдь не собираюсь из ним никуда ехать, да ужак тем паче малограмотный позволю направлять меня около руку, выставляя напоказ, как бы купленную возьми аукционе корову-призершу.

— Зато лорд Бэрримор — премия про кто хочешь женщины, — заметила Беатрис, прикусив губу.

— Меня безграмотный интересуют призы. Во во всех отношениях простите мама. Это симпатия всеми правдами и неправдами старалась приманить его уважение ко мне.

— Как бы ведь ни было, тебя будут до второго пришествия во клубе…

— Я никак не поеду.

— Не поедешь?! — вскричала госпожа Уитем беспричинно громко, что такое? зачинатель от кислым выражением лица паки зашуршал газетой. — Да аюшки? твоя милость себя позволяешь? Сам атабек прибудет туда. И разве автор далеко не поедем, нас могут безграмотный предложить явиться держи бал-маскарад, какой-никакой состоится во Карлтон-Хаусе посредством двум недели! Ты но знаешь, в чем дело? дама Уэрдингем пользуется благосклонным вниманием принца! Стоит ей сказать на ухо ему серия слов… Тут пахнет скандалом… — Она со наигранным отчаянием упала во кресло, обмахиваясь рукой, ровно веером.

Беатрис отложила рукоделье да посмотрела нате Аннели из таким видом, так сказать та лишь только что-то вынесла им во всем недолговечный приговор.

— Надеюсь, твоя милость шутишь?

— Нисколько, уверяю тебя.

— Персиваль! Сделай что-нибудь!

Муж перевернул страницу равно ответил со вздохом:

— Что аз многогрешный полагается сделать, дорогая?

— Скажи дочери, с намерением перестала пустословить вздор, отправилась ко госпожа Уэрдингем равно пустила тама во хождение целое свое обаяние! А главное, в надежде сделала сие из удовольствием.

Отец крошечку опустил газету, где-то сколько стали видны его глаза.

— Аннели?

— Я поеду всего только во волюм случае, даже если вам меня заставите, да постараюсь распустить во движение безвыездно свое обаяние. Но сделаю сие без участия всякого удовольствия. По принуждению.

Леди Уитем всплеснула руками равно простонала на отчаянии:

— Теперь твоя милость видишь, какая симпатия упрямая равным образом бессердечная…

— Мама, моя особа лишь только пытаюсь…

— Бессердечная да бесчувственная! Ты просто-напросто хочешь слить меня во могилу! Любая дев`ица почла бы после счастье… Герцогиня Челмсфорд, Господи! Говорят, у него одногодичный вырученная сумма двадцать тысяч, да одному Богу известно, как много возлюбленный довольно иметь, нет-нет да и унаследует титул! Нет, аз многогрешный сего неграмотный допущу! Не допущу! Я малограмотный собираюсь падать дремать не без; болями во желудке равно из сердцебиением. Слишком бездна автор сих строк тебе позволяли. Слишком палатально обходились вместе с тобой! Персиваль!

— Да, дорогая!

— Пошли ради экипажем теперь же. Она отказывается мчаться на клуб? Прекрасно. Надо проделать так, чтоб во сие момент ее легко никак не было на городе. Беатрис, позови обращение Бишоп. Скажи, что такое? Аннели уезжает получи и распишись середка на половину эпоха возьми море, да вели ей вскоре убивать вещи.

Аннели мигом сникла.

— На море?

— Твоя двоюродная дедилка Флоренс стара, как бы равно ее дом. Может, серия недель во ее компании, идеже самое интересное занятие, держи которое твоя милость можешь рассчитывать, — сие прикреплять известью кирпичи, убедят тебя, что такое? твоя бытие во Лондоне неграмотный круглым счетом ужасна, по образу твоя милость думаешь.

Аннели, которая сидела на кресле, по всем статьям веточка подалась вперед.

— Я отроду малограмотный говорила, в чем дело? бытье после этого ужасна! Леди Уитем равно как подалась первоначально равным образом посмотрела на лупилки своей непокорной дочери.

— Поедешь на клуб?

Аннели напряглась.

— Нет.

— Тогда отправляйся ко своей бабушке Флоренс равно будешь прозябать там, доколь отнюдь не придешь на чувство. В отчаянии Аннели обратилась для отцу:

— Папа!

— Персиваль… — Голос госпожа Уитем проскрипел, по образу ногти за шиферу. — Ты нормально знаешь, почем сил автор этих строк приложила, с целью выработать ее замуж вслед за лорда Бэрримора. Это такая блестящая партия! Так что, разве скажешь даже речение во ее защиту, автор прикажу обращение Бишоп скопить между делом равно твои вещи. Или мои, сие никак не имеет значения. Я около одной крышей от тобой неграмотный останусь, коли твоя милость вступишься вслед Аннели.

Персиваль положил газету в колени. Его голубые зеницы в минутка задержались для волевом подбородке жены, вовремя нежели симпатия бросил воркун созерцание во сторону дочери.

— Говоришь, дьявол тебе неприятен, благодаря чего в чем дело? неграмотный смеется? Моя дорогая девочка, я прожили от твоей матерью тридцатка лет, у нас прекрасная семья, же моя особа далеко не помню, в надежде у меня когда-нибудь появилась предлог для того смеха. Каждый занимается своим делом, во этом да состоит его жизнь. Пожалуйста, послушайся маму. Перестань пахнуть чепуха да пойми: либо твоя милость выйдешь вслед за мистера Балтимора…

— Бэрримора, — уточнил Энтони. — Не имеет значения. Либо твоя милость выйдешь вслед него, будешь жительствовать во роскоши на одном с его тринадцати поместий да свершать который на голову взбредет по конца дней своих, либо начнешь напрямик не долго думая паковать добро интересах поездки на Бриксгем, дабы вследствие день-другой, от случая к случаю станется невмоготу, вернуться инверсно да помочь маме да сестре подготовиться ко твоей свадьбе. Энтони, — некто подождал, все еще преемник повернется для нему, — твоя милость читал утреннюю газету? Веришь ли, на палате опять двадцать пять спор согласно поводу того, что такое? уделывать вместе с сим пройдохой Бонапартом. Они проявили снисходительность, отправив его во ссылку в Эльбу, равно посмотри, что такое? получилось. Сто дней войны да десятки тысяч крепких английских солдат, погибших близ Ватерлоо. И из-за что? За почетную капитуляцию безо последующего наказания? Готов поспорить, данный идиот, свой печально известный майордом иностранных дел, со глупой улыбкой вымаливал деяние милосердия — чай нате праздник но странице Уэллингтон пишет, мы цитирую: «Он преступил черту правовых гражданских равным образом общественных отношений, дьявол преступник, некто лиходей человечества». Какие слова! Повесить необходимо сего подлеца! И в качестве кого всего земной шар его носит!

Не дожидаясь ответа, Персиваль заново углубился на газету, идеже высказывались предположения по отношению том, во каком месте причалит аглицкий эсминец «Беллерофонт» со сдавшимся корсиканским чудовищем возьми борту.

Аннели невнимательно слушала обличительную голос отца, пылко думая в отношении том, как бы бы самой избежать ссылки получи ветреное прибережье Девоншира. Единственное, почто могло ее спасти, — сие круиз на масса вместе с ненавистным ей лордом Бэрримором, же получи сие Аннели невыгодный могла договориться равным образом предпочла ссылку.


Как медленно ей в этом месте придется пробыть? Неделю? Две? Ведь когда возлюбленная на долгий срок исчезнет изо Лондона, пройдет слух, что-то шнурки отправили ее куда-то, ага пока что средь ночи.

Аннели вытерла досуха уходим равно посмотрела получи свое ответ на зеркале, стоявшем у кровати. Ласковое солнцепек придало ее отдаленно растрепавшимся возьми ветру густым темно-каштановым волосам светло-золотистый оттенок. Щеки горели. Будь возлюбленная немедленно дома, стрефил позаботилась бы в рассуждении том, чтоб раздевщица сделала ей компресс изо сперма равно огуречного сока, с каких же щей ее физиомордия вновь следственно бы нежным да белым. Мать ужаснулась бы, узнай возлюбленная в отношении прогулках дочери сообразно берегу ранним утречком сверх шляпы из широкими полями, защищающими ото солнца. Не говоря поуже что касается том, сколько ее дочь, благовоспитанная новобрачная леди, безвыгодный всего лишь видела, хотя да трогала полуголого моряка. В этом случае Аннели дали бы целую кучу слабительных таблеток да поставили пиявки, с целью освободить всю эту скверну с организма.

И на в таком случае а момент ее мать, такая щепетильная, следила после тем, дай тебе вырезы в гардероб Аннели были волнующе-глубокими, а набойка — прозрачной, позволяющей обсудить форму ног. Мать порицала женщин, которые подкрашивали соски, равным образом на ведь а момент требовала, дабы старшуха носила легчайшие шали, вследствие которые во холодную погоду сексуально проглядывали соски.

Аннели поежилась через холода да туточки вспомнила, аюшки? возлюбленная всецело голая. Она бойко надела наряд с плотной хлопчатобумажной ткани, со высокой талией, полезно подчеркивающее ее стройную равным образом рослую фигуру. Его цвета салата цветок кристально гармонировал от золотистым оттенком ее волос. Нескольких взмахов щеткой было достаточно, с тем утихомирить непослушные кудри. Она сунула шлепанцы на сухие туфли равно поспешила ко лестнице, ведущей получи второстепенный этаж.

Бабушка совершенно до сей времени завтракала, держа во своих сухоньких пальцах печенье, которым прилежно собирала ландолин со тарелки. Увидев Аннели, симпатия промокнула рот салфеткой равным образом потянулась из-за тростью.

— Мне всего-навсего почто доложили, что-нибудь твой в костюме Адама старец безотлагательно находится на кухне, — сказала она, поднимаясь. — Он весь единаче дышит и, до словам Милдред, до чертиков прямой тип. Пойдем посмотрим?

Аннели предложила руку бабушке, получай которой было черное бомбазиновое убор не без; высоким воротником, расшитым бисером, равно такими а манжетами, уже десятирублевая неуд полет взад вышедшее с моды. Поверх платья была накинута черная кружевная шаль. Массивные кольца не без; драгоценными камнями украшали чуточку ли неграмотный отдельный палец; кое-какие натурально болтались равно кайфовый минута бурных бесед превращались на своего рода оружие.

В детстве Аннели ахти боялась бабушку Флоренс. Теперь но бабуленька выглядела впредь до того немощной, что, казалось, никак не во силах вычесть во руках трость. Сквозь тонкую, по образу папирусная бумага, кожу проглядывали голубые прожилки.

В свое сезон Флоренс отказалась истощиться ради мужчину, которого батюшка прочил ей во мужья, равно Аннели подумала, что-то черепа сознательно отправили ее на Бриксгем, чтоб бери примере бабушки возлюбленная увидела, какая будущность ждет чрезмерно строптивую девушку.

— Мы пойдем короткой дорогой, — сказала Флоренс, указывая тростью сверху запасную дверь.

Аннели подогревало любопытство, ей желательно побыстрее попасть для кухню, же приходилось чинно вышагивать поблизости не без; бабушкой.

На одной с лестничных площадок Флоренс остановилась равным образом ткнула тростью на стену, бросив путем плечо:

— Вот идеже мы поймала твою мать, когда, отнюдь до настоящий поры юная, возлюбленная тайком ела пурпурный пирог. — Бабушка издала спокойный со скрипом смехуечки да который раз ткнула тростью во стену. — Она была толстой, в качестве кого корова. Таскала еду с кладовой равным образом сваливала безвыездно нате слуг.

Аннели задумчиво уставилась получи и распишись стену, позднее перевела соображение держи бабушку, которая ей приветливо улыбнулась.

— Она меня малограмотный очень-то жалует, твоя мать. Должно быть, твоя милость крепко провинилась, разок возлюбленная отправила тебя ко мне. Она прислала письмо, же ее бесконечные рассуждения слишком утомительны: бери каждое осмысленное обещание — сторублевка бессмысленных, равным образом моя персона прямо-таки малограмотный на состоянии сие читать. Дальше приветствий неграмотный пошла. Да да здравица какое-то дурацкое. Хуже, нежели обычно.

Впервые из-за всю неделю повитуха заговорила что касается причине появления Аннели во ее доме, равно и так бросать в эту тему в лестничной площадке казалось Аннели неуместным, возлюбленная целое а никак не удержалась:

— Мама хочет сработать меня замуж.

— Все матери хотят соорудить замуж своих дочерей, равно дочери обыкновенно далеко не возражают. Потому что такое? самочки стремятся для замужеству.

— А твоя милость безграмотный захотела выходить, — вырвалось у Аннели. Бабушка вздохнула.

— Нет, безвыгодный захотела. Это была неслыханная дерзость, должна тебе сказать, поелику считалось, сколько отроковица способна вникать чуть что до цвете ленточки получай орнаменте.

— С тех пор маловато аюшки? изменилось, — буркнула Аннели.

— Родители старым порядком уверены на том, в чем дело? самочки должны баллотировать мужей своим дочерям, потому что дочери отнюдь не понимают, на нежели их счастье?

— Именно круглым счетом мамулечка да рассуждает.

— А твоя милость невыгодный согласна. Ну понятно же, нет, не то тебя безвыгодный отправили бы ко ми да тебе невыгодный пришлось бы ослушивать мои глупые вопросы.

Негромкий сардонический бабушки отозвался эхом, да симпатия опять-таки стала падшее создание от лестницы. Когда дошли по кухни, симпатия открыла дверца равно сообщила что касается своем прибытии, постучав тростью об пол.

— Ну? Где но он? Что с годами из-за рыбку поймала моя внучка? Жив еще, говорите? Господи Боже! Если выяснится, что такое? симпатия пить свалился во воду, оставив домашние вещички во портовом борделе…

Дверь захлопнулась, заглушив последние плетение словес бабушки, равным образом при помощи малость секунд, которые понадобились Аннели, с намерением настать во себя, Флоренс еще стояла у длинного разделочного стола да изучала лицом вниз лежавшее возьми нем неподвижное тело.

Лодочник, Гарольд Брум, стоял кайфовый главе стола, пытаясь отобрать остатки воды изо легких мужчины. Из-за его спины выглядывал распоряжающийся Уиллеркинз.

— За дело! — приказала Флоренс, разборчиво постучав тростью об пол. — Поверните его.

Брум кивнул равно перевернул мужчину получи бок, после нате спину. Тело его было на песке, клок материи, в дни оны прежний кальсонами, до текущий поры безграмотный высох. Бабушка Флоренс удивленно вскинула бровь. Помолчала, затем, взмахнув тростью, приказала представить рушник да сервировать нижнюю пакет тела мужчины.

После сего возлюбленная шагнула ко столу.

— Уберите сии волосы! — приказала Флоренс, нахмурившись да тряся тростью.

Брум вновь кивнул равным образом широкой ладонью убрал из лица раненого мокрые черные волосы.

По губам Флоренс скользнула улыбка, однако после этого а исчезла.

— Господи Боже мой, — прошептала она.

— Ты его знаешь? — спросила Аннели. Флоренс склонилась по-над мужчиной.

— Дай Бог, с тем аз многогрешный ошиблась, но, по-моему, сие брательник приходского священника, Эмори Олторп.

— Дворянин? Флоренс выпрямилась.

— О нет, дорогая. Он бродяга, жулик, авантюрист. Я слышала, его разыскивают следовать измену родине.

— За измену родине?!

— Да. Это возлюбленный помог Наполеону Бонапарту пробегать не без; Эльбы.

Глава 0

Его преподобию священнику мистеру Стэнли Олторпу тогда а послали записку от просьбой наравне дозволено веселей заявиться во Уиддиком-Хаус. За доктором направлять отнюдь не стали. Уиллеркинз многому научился на армии, был в силах выказать первую медицинскую помощь, а прошлым в летнее время ажно оперировал лошадь. Поэтому Флоренс разрешила ему предпринимать Эмори, ноне малограмотный прибудет его брат, мистер Стэнли Олторп.

Пострадавшего перенесли вверх во одну с спален, с намерением снести со его тела сахарный песок равным образом соленую воду, а равным образом взбутетенить линиментом равным образом перевязать ссадины да раны.

Смывая налипнувший для организм мужской элемент песок, Уиллеркинз обнаружил в спине равно конечностях насилу-насилу затянувшиеся раны, длинные да глубокие, сходные нате ножевые, равно пришел ко выводу, что-то двум alias три недели отворотти-поворотти Олторп подвергся зверским пыткам.

Обеспокоенные этой новостью, Аннели равным образом ее старуха во ожидании священника перешли на другую комнату. Все было гораздо интереснее, нежели кирпичи да известняковый раствор, которыми ее пугала мать. Аннели прислушивалась для происходящему, во так срок равно как творческая фантазия рисовало ей захватывающие интриги. Человека, разыскиваемого вслед измену родине, пытали. Кто да зачем? Как спирт очутился на бухте сверх сознания равным образом совсем голый?

Ей вовеки неграмотный приходилось составлять во непосредственной близости с преступника, да возлюбленная далеко не знала, какова достаточно его реакция, в отдельных случаях некто очнется. Бабушка приказала Бруму удерживаться около от пострадавшим — получи и распишись произвольный случай. Но соответственно правде говоря, Брум был ненамного храбрее злого щенка. Достаточно громкого крика, с целью симпатия забился на угол, содрогаясь через страха. Олторп сего неграмотный знал равно был в силах не без; легкостью прикончить Брума. Да да всех остальных, с намерением малограмотный сдали его властям. Такой, вроде он, ни накануне нежели малограмотный остановится.

— Тебе жарко, дорогая? Аннели посмотрела в бабушку:

— Простите, что-нибудь ваша милость сказали?

— У тебя, кажется, ланиты горят. Может, сядешь подальше через огня?

— Мне… маленечко жарко, — согласилась возлюбленная шепотом. — А как долго понадобится времени, ради показать впредь до священника да вернуться?

— Если поехал Трокмортон — думаю, полдня. Аннели встала равным образом направилась для открытой двери на соседнюю комнату.

— Тебя неграмотный тревожит, что-нибудь спирт здесь, во доме? Это не… опасно? Может, ему отнюдь не понравится, когда, очнувшись, симпатия увидит, сколько у его двери есть расчет Брум?

— Полагаю, сие понравится ему больше, нежели неравно бы некто оказался во тюрьме. Ты спрашиваешь, неграмотный опасен ли Эмори Олторп? Нет, неграмотный опасен. Несмотря держи ужасные слухи, которые ходили об нем последние небольшую толику лет, ми дьявол нравился. Еще мальчишкой симпатия приезжал семо изо своего родового владенья Уинзи-Холл равным образом помогал Уиллеркинзу объезживать лошадей. У нас была конец приличная конюшня, временно невыгодный появились военные. Но да по прошествии того, в качестве кого большую дробь нашего хозяйства пришлось возвратить им, мокроносый Рори продолжал приезжать от визитом сюда, видимо, избегая общества своего отца, а вот и все ради того, дай тебе повидаться со мной. И должна сказать, у Рори были сверху так основания. Граф Хатерли, его отец, был ужасным человеком, необычайно жестоким. — В голосе Флоренс появились твердые нотки. — Он был уверен, ась? детей должно растить на строгости да приспособлять ко ним телесные наказания. Одного с четырех сыновей, Артура, симпатия без устали бил согласно голове, равно оный несильно тронулся умом, затем а получил прозвище Бедняга. Эмори убегал изо Уинзи-Холла присутствие первой но внутренние резервы равным образом подо любым предлогом. Он читал ми во всеуслышание книги, которые приносил, да автор следом растянуто да потешно их обсуждали. Он был необычайно красив. Некоторые считали его сумасбродным, так ми нравилось сие закал на мужчинах. Уж скорее составлять сумасбродным, нежели франтом, рядящимся на кружева равно готовым захлебываться слезами по вине того, что-нибудь кусок культуры безграмотный эдак накрахмален, а газеты безграмотный высушены утюгом.

Аннели чуть улыбнулась, по зрелом размышлении что-то сии черты лица присущи доброй половине мужчин на Англии, во книжка числе ее отцу равным образом брату.

— Тот, кто именно крепко-накрепко стоит только возьми ногах, малограмотный боится штормового ветра равным образом будь по-твоему сказать повестка стихии, самовольно выбирает собственный темпераментный путь, преодолевая любые преграды. Именно таким был Эмори, — продолжала Флоренс. — Он сопротивлялся попыткам нагнать его около шаблон. Зная, зачем в родных местах его ждет порка, дьявол засиживался до ночи во доках равно затаив полипноэ слушал рассказы бывалых моряков об иностранных портах. Его безграмотный интересовал эллинистический алфавит, что его заставляли учить. И автор этих строк ни на йоту далеко не удивилась, когда-никогда возлюбленный как-то покинул жилище за моря: Эмори хотел увидеть, который находится вслед горизонтом, хотел полевать возьми слонов во Африке. Хотел ловить золото. А снова возлюбленный пообещал рвать в целях меня клюка с слоновой кости. Он хотел… — Затуманенный представление Флоренс прояснился, в отдельных случаях возлюбленная посмотрела в внучку. — Чего лишь спирт далеко не хотел. Но чище лишь симпатия хотел приключений.

— Вы сказали, что-то спирт помог Бонапарту бегать не без; Эльбы, равно сие главное, во нежели его обвиняют?

Флоренс кивнула.

— Около двух недель отдавать во Бриксгем приехал осужденный Рэмзи. Кажется, приближенно его зовут. Он утверждает, мнимый Эмори Олторп изрядно месяцев вспять ходил держи Эльбу равным образом увел негодяя неуклонно из-под носа английской стражи. Рэмзи заявил, который может нафискалить это.

— А вам сомневаетесь?

— О нет, Эмори кардинально был в состоянии сие сделать. Не чтобы денег — денежки симпатия всякий раз презирал — и, конечно, малограмотный изо любви для корсиканцу. По правде говоря, сколько-нибудь планирование вспять некто был офицером британской армии на чине младшего лейтенанта да сражался умереть и далеко не встать флоте адмирала Нельсона. Но сие было… десятеро полет назад. Потом прошел слух, предлогом спирт связался из пиратами, добыл в среднем эсминец да пытался вырваться вследствие блокаду около Франции равным образом Испании. Я согласно правилам знаю, в чем дело? священнику никак не посчастливилось вместе с ним объединиться равным образом подвезти его домой.

— Надеюсь, неграмотный в целях того, ради выбиться из сил властям? Флоренс покачала головой.

— По делам наследства. Так ми кажется. Понимаешь, Эмори — незаинтересованный сын, равно ему принято чуть ежегодная пенсион начиная от того дня, когда-никогда возлюбленный покинет поместье. Все остальное следует было переброситься ко старшему сыну, Уильяму, преемнику столбец Хатерли. Следующим согласно старшинству был Бедняга медведь — автор вечно его что-то около называли, — прошептала бабушка, покрутив у виска указательным пальцем. — Он вообразил себя птицей. Пытается летать, взмахивая руками, ровно крыльями. В разговоре издает странные каркающие звуки да теребит пальцы, так сказать сие перья. Но на общем симпатия безобидный. Несколько недель во году проводит во лечебнице… Ты всего лишь представь: кузены женятся получи кузинах… Так почто полоумные глотать везде. К несчастью, позапрошлой по зиме Уильям серьёзно заболел равным образом умер. Его супруга скончалась с горя мало-мальски месяцев спустя, детей у них неграмотный было, и, таким образом, наследником становился Бедняга Артур, человек, добродушно выражаясь, невыгодный абсолютно здоровый. Стэнли пришлось устремиться во оценка в соответствии с вопросу опекунства, да вынести решение накипь вопросы, касающиеся поместья, симпатия никак не мог, малограмотный согласовав их со Эмори. Но Эмори на сие пора мотался соответственно Средиземноморью, да сковаться вместе с ним безграмотный было дрянный возможности. Бедняга Артурка безграмотный переставал твердить, аюшки? перелетит сквозь Ла-Манщ, в надежде домчать брата. И некогда упал от крыши конюшни равно сломал обе руки. — Флоренс вздохнула да прищелкнула языком: мол, потребно а было прыг вместе с таковой высоты. — Стэнли, разумеется, пытается отыскать добыча с создавшегося положения, а его жена, легкомысленная девчонка, всего да мечтает в отношении том, в надежде Артура объявили сумасшедшим, а Эмори повесили ради измену родине. Тогда Стэнли достаточно единственным наследником Уинзи, а возлюбленная — графиней Хатерли.

— Как сие бесчеловечно!

— Да. Священник, куверта на общем-то рациональный равным образом практичный, становится глупым наравне муфлон во своем стремлении ублажить Люсиль.

— Вы думаете, дьявол может отправить родного брата во грабки властей? Раненого равным образом беззащитного? Это ужасно! Флоренс вскинула бровь.

— Но тогда побудь здесь отдавать твоя милость опасалась, в духе бы оный укушенный равным образом лежачий человек, от случая к случаю очнется, безвыгодный пристрелил нас всех, аж далеко не дав нам доесть кашу.

Щеки Аннели зарделись.

— Но вам этак тепленько касательно нем говорили, аюшки? безвыездно мои опасения рассеялись. Вы а безграмотный верите, что такое? некто станется получи и распишись насилие.

— Я отродясь сего отнюдь не говорила, дорогая. Он — сыночек своего отца, на конце концов, равно ваш покорнейший слуга припоминаю серия эпизодов, в отдельных случаях его сильный нрав… — Она умолкла да бросила взор получи и распишись дверь. — А-а1 Слышишь? Наверное, сие священник.

Аннели подумала было, зачем бабушке показалось, же на ближайший пора услышала шаги на коридоре. Господин на длинном черном сюртуке вместе с белым крахмальным воротником появился во дверях и, поблагодарив сопровождавшего его Уиллеркинза, поклонился Флоренс.

— Госпожа Уиддиком, ваш покорный слуга приехал, равно как лишь получил ваше сообщение.

Священнику было парение двадцать пять; его карие тараньки светились добротой, однако квадратный подбородок говорил насчёт твердом характере равным образом сильной воле. Он был едва одного роста не без; Аннели. Таких маленьких священников возлюбленная пока что никак не видела. В большинстве своем они высокие равным образом представительные. Преподобный священник Олторп в большинстве случаев походил ни банковского служащего.

Он перешел вмиг для делу:

— Насколько ваш покорный слуга понимаю, ваш брат видели мой брата?

— Видели. Причем под голого, что такое? безвыгодный жуть прилично.

— Вы нашли его для берегу?

— Моя внука его нашла. Мисс Аннели Фэрчайлд — святой священник мистер Стэнли Олторп. — Она взмахнула тростью равным образом со стуком поставила ее нате пол. — Аннели приехала с Лондона да совершает по части утрам прогулки, в надежде вслед завтраком невыгодный знаться со старой каргой, облаченной во черное.

— Бабушка! Совсем далеко не поэтому!

Его преподобие из интересом взглянул держи Флоренс — Мой братан ранен?

— В основном порезы да царапины. Только в затылке ссадина величиной от грена чайки. Он был минус сознания, нет-нет да и Аннели нашла его, и, вероятно, до сей времени безвыгодный пришел на себя, или ми бы доложили.

— Могу мы его увидеть?

— Разумеется. Аннели вам проводит. Боюсь, мои старые прах далеко не позволят ми ахнуть малограмотный успеешь двигаться, да моя персона последую из-за вами. Уиллеркинз ми поможет.

Преподобный батя заново поклонился равно сделай так потом ради Аннели до коридору. Пока они поднимались, батюшка совершенно сезон молчал, по всем видимостям больно взволнованный, воеже заговорить.

В комнате, идеже без дальних разговоров лежал Эмори Олторп, калитка была открыта, а шторы опущены, вследствие чего немного погодя царил полумрак. Обстановка была такая же, вроде равно во комнате Аннели: широкая сексодром из балдахином, занимающая малость ли невыгодный всю комнату, ночной столик, зеркало, умывальник, неудовлетворительно кресла у камина. Гарольд Брум стоял у дверей из грозным видом, сложив в титечки руки. Но, увидев священника, а особенно Аннели, улыбнулся равным образом покраснел.

В комнате обдавало мылом равным образом мазью, красочно горели фошка старшие свечи: двум возьми столе, двум надо камином.

Эмори лежал получай мягкой перине, так же неподвижно, же еще безграмотный казался таким ужасным, наравне получи и распишись берегу.

Священник подошел для кровати. Его мутный лицезрение прояснился, когда, склонившись надо братом, некто потрогал его лоб, коснулся щеки, после пощупал пульс.

— Он беспричинно равно далеко не приходил на сознание? — обратился пастырь ко Бруму.

Тот нелестно покачал головой.

Священник продолжал облапливать шею брата своими длинными мягкими пальцами, да эпизодически обнаружил возьми черепе рану, рожа его больно поморщилось.

Аннели стараясь никак не дать дорогу ни слова наблюдала следовать священником, задним числом в чем дело? остановила суждение получи и распишись лице Эмори. На нем уж отнюдь не было следов песка, равно Аннели подумала, который старушенция никак не преувеличила, сказав, ась? Эмори баснословно красив. Длинные черные ресницы, черные дуги густых бровей. Прямой нос, изысканно очерченные губы. Квадратная челюсть, могучая шея, широкие мускулистые плечи.

— Я завсегда говорил, почто глава у него непробиваемая, — пробормотал священник. — Просто неграмотный верится, ась? через такого удара симпатия малограмотный раскололась пополам. Но с чего спирт лежит неподвижно? Ведь как рукой сняло сейчас столько времени!

— На берегу дьявол продолжаться открыл глаза, — сообщила Аннели. — Совсем ненадолго, да за всем тем открыл. И пусть даже попытался несколько сказать.

— Ну да что-то дьявол сказал?

— Я безграмотный всегда разобрала, дьявол говорил ужас тихо. Но Несколько слов весь но услышала. «Они должны разведать правду». Он произнес сие два раза да добавил: «Пока безвыгодный поздно».

— Поздно? Что спирт имел во виду?

— Я в свою очередь спросила его об этом. Но некто отнюдь не ответил. В настоящий миг во дверях появилась Флоренс Уиддиком. Она опасно дышала, опираясь для руку Уиллеркинза.

— Итак, ваша сестра его увидели, — сказала возлюбленная из порога, — А сегодня скажите, сколько вас намерены из ним делать?

— Что пишущий эти строки намерен не без; ним делать? — Священник выпрямился. — Я… аз многогрешный безграмотный знаю, — ответил дьявол во смятении. — Разумеется, ваш покорнейший слуга отнюдь не собираюсь злоупотреблять вашей добротой…

— Так. — Флоренс стукнула тростью, отнюдь не дав ему договорить. — Вы не чета скажите: то правда ли, ась? поглощать приказ бери его арест?

Священник уже лишше растерялся.

— Да. Да, сие правда. Мне его показал посланец изо Лондона.

— Руперт Рэмзи? Этот черный льстец?

— Да, изо министерства иностранных дел, через самого лорда Уэстфорда.

— Пусть взять ото самого Люцифера, по сию пору в одинаковой степени автор хочу узнавать что касается его намерениях. Никто неграмотный смеет заходить на храм умереть и далеко не встать сезон службы да из подозрением щупать взором прихожан, лже- они собираются выволочить монеты с кружки с целью пожертвований, взамен того с тем уложить их туда.

— Да, бери прошлой неделе солдаты мало-мальски присест побывали во моем доме, искали Эмори. Жена поперед смерти напугана.

— Могу себя представить, — отнюдь не безо ехидства заметила Флоренс. — Но вы, надеюсь, безвыгодный верите на то, что-то Рори — бонапартист. Ведь сие сущая чепуха, безграмотный где-то ли?

— Верю автор иначе нет, неграмотный имеет значения, — обтекающе ответил священник. — Есть свидетель, видевший его на Рошфоре ночью, вслед за день-деньской поперед того, что Бонапарт сдался капитану «Беллерофонта». Поступило в свой черед сообщение, зачем эсминец Эмори, «Интрепид», небольшую толику дней погодя прорвал блокаду равным образом ему пришлось топать во Англию.

— Неужели, демон побери, спирт беспричинно глуп, что-нибудь приехал сюда, во так времена во вкусе его разыскивает полстраны?

— Рэмзи убежден, в чем дело? Бонапарта опять-таки попытаются спасти. И сколько отнюдь не последнюю значение на этом месте сыграет Эмори. — Священник умолк да посмотрел получи статично лежавшего брата. — Я далеко не видел его три года, — покорливо сказал он. — Я аж малограмотный знал, идеже дьявол да по образу не без; ним связаться. Поэтому ми отнюдь не приходилось обманывать кайфовый пора допросов.

Флоренс приподняла бровь, равно святой родоначальник покраснел.

— Я завсегда защищал своих братьев, неравно инда они совершали безграмотный праведные поступки. Но разве то, в чем дело? говорит Рэмзи, правда, неравно Эмори работал получи и распишись бонапартистов, сие еще невыгодный внутрисемейное дело. Обвинения серьезные, вкушать инструкция для арест, равным образом я, посланец Божий возьми земле равным образом верноподданный королевства, обязан отдать Эмори во шуршалки властей. Если симпатия невиновен, разбирательство его оправдает.

— А рано или поздно ему предъявят обвинение?

— Если ему предъявят обвинение, я…

— Я безвыгодный сказала «если». — Флоренс стукнула об секс тростью. — Я сказала «когда». Потому в чем дело? сии жирные дураки, которые заседают на парламенте, сделают все, чтоб его осудили: им желательно выкопать козла отпущения да казнить после повешение его на смену Бонапарта.

Аннели из удивлением смотрела в бабушку. Старую, высохшую, капельку эксцентричную. Глаза ее светились умом равным образом пылали гневом.

— Эта хваленая покой лордов в жизнь не малограмотный подпишет недолговечный обвинение Бонапарту. Вместо него повесят Эмори, тот или иной помог корсиканцу протекать с тюрьмы. Лучшего козла отпущения им просто-напросто безграмотный найти. Устроят публичную казнь, а Эмори оставят через владенья возьми серия месяцев, в надежде постоянно могли мое дело сторона во него равно всемерно осквернять. Такой ареопаг справедливым далеко не назовешь. И сфабрикует до сей времени сие занятие Рэмзи, жалкий, мелкий тип.

Священник побледнел, шуршики его задрожали.

— Но разве автор этих строк заберу Эмори ко себе, его найдут. Если отвезу его на Уинзи-Ходл, пострадает Артур.

— А неужели невозможно отбросить его здесь? — спросила Аннели. — Уиддиком-Хаус — последнее место, идеже будут высматривать опасного преступника.

Священник равным образом Флоренс удивленно посмотрели получи нее.

— Хотя бы сверху на первом месте время, непостоянно некто приближенно беззащитен. — еле слышно произнесла Аннели. Флоренс в который раз стукнула тростью.

— Моя мнучка в полной мере права. Это самое безопасное пользу кого него место. Мои человечество умеют содержать шлепалка следовать зубами. Мистер Брум хорэ вслед ним присматривать, а Уиллеркинз пристрелит, если бы Эмори вздумает буянить.

Священник покачал головой.

— Я никак не могу подвергнуть вы такому риску.

— Я самочки иду получай риск, многоценный мальчик. Я обеими руками следовать беспристрастие равно преданность, целовала бы стопы короля, буде бы Эмори отпустили. В в таком случае а момент моя персона безвыгодный допущу, дабы хорошего человека оклеветали равным образом осудили. Хотелось бы знать, какими они располагают доказательствами наперерез кому/чему него. Думаю, вы сие равным образом небезынтересно.

Священник вытащил назализованный платок, вытер испарина со лба.

— Попробую нагнать справки. Очень осторожно. Чтобы пока что свыше безграмотный напугать Люсиль. Она умоляла отпустить ее во Лондон. Возможно, в тот же миг к сего самое время.

— Надеюсь, ее отнюдь не было во доме, при случае Трокмортон приехал вслед за вами?

— Нет, возлюбленная обедала не без; дама с Общества защиты сирот. В последнее момент Люсиль увеличенно занимается благотворительностью. Видимо, дружба от Беднягой Артуром помогло ей понять, во вкусе необходимы сожаление равно благость на нашем жестоком мире.

— Уверена, почто сие так, — бездушно сказала Флоренс. — И автор целиком из вами согласна, святой отец, что такое? необходимо отправить с дому Люсиль, непостоянно весь безвыгодный прояснится. Для бедной девочки сие было бы тяжелым испытанием.

Глава 0

Прошло казаться шестьдесят двум часа, же Эмори как и прежде безвыгодный подавал никаких признаков жизни, равным образом Аннели стала сомневаться, воистину ли дьявол открывал глазищи в берегу. Она пыталась малограмотный представлять особого интереса для больному. Ведь нельзя быть на комнате сам-друг со голым мужчиной, пусть себе даже если спирт не принимая во внимание сознания. Но бабушка, которая осторожно приказала выпить до дна чашу Эмори во пристройку, была неграмотный во состоянии освоить крутую равно узкую лестницу. Аннели ведь да работа поднималась для нему и, видя, почто дьявол никак не приходит на сознание, отнюдь не возьми шутку встревожилась.

К концу второго дня хлопоты вверх-вниз сообразно лестнице что-то около утомила Аннели, аюшки? возлюбленная решила ждать неподалёку больного, нонче Гарольд Брум склифосовский осуществлять домашние роль соответственно дому. На незаинтересованный день, когда-когда спирт ушел вслед водой, Аннели увидела, в чем дело? Эмори Олторп открыл лупилки равно устремил нате нее взгляд.

Поджав по-под себя ноги, возлюбленная сидела возьми подоконнике равно водила пальцем до пыльному оконному стеклу. Ставни были распахнуты, во комнату лились потоки солнечного света, равным образом во их сиянии Аннели со копной густых золотистых волос, на мини изо белоснежного муслина казалась прекрасным, неземным созданием. Только безотлагательно Аннели осознала, ась? воззрение жгуче-черных око Эмори прикован для ней.

В перемещение минуты они смотрели кореш получи и распишись друга. Аннели почувствовала, равно как рождение отхлынула ото лица, равным образом ощутила наклонность кайфовый по всем статьям теле. Ее сковал бесчувственный холод, симпатия безвыгодный могла пошевелиться. Даже перестала дышать.

— Я мертв? — спросил симпатия резким шепотом. — Это конец? Аннели бросила взор сверху дверь. Брум что-то сызнова малограмотный вернулся, пускай бы отсутствовал сейчас сильнее часа. Аннели оставалась тет-а-тет из опасным преступником, сверху расстоянии трех лестничных пролетов через слуг, которые были сверх меры глухи, так чтобы различить ее крики, да очень стары, с тем ринуться ей возьми помощь.

— Нет. — Голос ее прозвучал по непредвиденным обстоятельствам громко. — Нет, сэр, ваша сестра живы.

Длинные черные ресницы метнулись вниз, затем вверх. Он порядком разок моргнул, как желая удостовериться, что такое? сие прелестное изделие ему невыгодный приснилось. Он попытался свильнуть голову, так рожа его приближенно исказилось с боли, аюшки? Аннели стихийно спрыгнула от подоконника.

— Вам невыгодный долженствует двигаться, сэр, временно ваши раны далеко не заживут.

— Раны? — Он черепашьим ходом поднял руку равно пощупал затылок. При этом рыло его вновь исказилось ото боли.

— Ч-что со мной произошло?

— Вы чуток никак не утонули. Вас нашли возьми берегу. Моя бабушка, оспожа Флоренс Уиддиком, приказала выпить чашу вы во дом. Почти три дня вам лежали лишенный чего сознания. Мы еще заволновались. Думали, вас в жизнь не неграмотный очнетесь. Ваш кровник навешал вы двойка раза во день. Он весть из-за вы переживает.

— Мой брат?

— Священник. Преподобный Олторп. С-стэнли. — Она запнулась, неграмотный зная, может ли круглым счетом его называть. Он ещё раз сдвинул брови.

— И целую вечность ваш покорный слуга пролежал?

— Мы нашли вам ранним утречком на понедельник, а сегодняшний день среда, только ась? не полдень. Разумеется, пишущий сии строки отнюдь не знаем, сколь ваша милость пролежали нате берегу, иначе говоря во воде, или… — возлюбленная введение подпирать чушь, от случая к случаю спирт снова-здорово посмотрел получай нее, — упали не без; корабля на Ла-Манше, а может быть, со скалы…

Она умолкла, эпизодически возлюбленный отвел взгляд, стиснул частокол и, казалось, собрал всю свою волю во кулак, дабы промолчать боль. Он осмотрел голые стены, лампу, висящую держи длинной цепи. Его воззрение остановился держи открытой двери, скользнул до креслу, умывальнику, раскрашенному фарфоровому кувшину, связке полотенец получи крючке. Эмори нахмурился, увидев склянку со мазью равным образом уже одну, вместе с настойкой опия.

— Вы сказали, что-нибудь меня принесли сюда… А могу автор этих строк узнать, пупок развяжется именно?

— В Уиддиком-Хаус. — Теперь нахмурилась Аннели. — Моя старушонка вы мирово знает. В свое момент ваш брат тогда бывали отнюдь не раз. Она жуть хотела потрепаться со вами, в качестве кого да священник. Вообще-то… — Аннели метнулась для двери, — возлюбленная велела поставить в известность ей, вроде всего только ваш брат придете на себя.

— Подождите, пожалуйста!

Нотки страха во его голосе остановили ее.

— Пожалуйста, мисс… Уиддиком?

— Фэрчайлд, — прошептала она.

— Пожалуйста, девушка Фэрчайлд…

— Мой папа — эрл Уитем, моя матушка — дочурочка Сомерсета Комптона равным образом братанна дама Уиддиком. — В лучшем случае сие было неуместным равным образом претенциозным представлением, однако по части какой-то причине Аннели сочла необходимым изречь касательно своем знатном происхождении, с целью симпатия безвыгодный принял ее следовать какую-нибудь дальнюю родственницу тож нетрудно бабушкину компаньонку да относился ко ней из должным уважением.

— Мисс Фэрчайлд, — сказал он, облизнув пересохшие губы, — невыгодный могли бы вас отреагировать ми покамест получи единодержавно вопрос? Кто моя особа такой, нечистый побери?

— Кто ваш брат такой? А вам невыгодный знаете?

— Моя голова… — Он запнулся. — Моя руководитель пуста. Только какой-то подлец сидит в дальнейшем в середине равно колотит железным молотом соответственно черепу.

По телу его пробежала судорога.

— Пожалуйста, — взмолился некто насквозь стиснутые зубы, — расскажите ми как например что-нибудь, что-то навело бы меня сверху какую-то мнение либо — либо вызвало воспоминание.. Я далеко не хочу вы пугать, надеюсь, оказательство сие временное, но…

— Вы заключая нуль неграмотный помните? Ни откуда родом приплыли, ни на правах оказались держи берегу?

— Ничего. Абсолютно ничего. Пожалуй, воду. Много воды равно кебаб солнце. Вот равным образом все.

Его била дрожь, соображение был каким-то безумным, равным образом Аннели, забыв об осторожности, поспешила для кровати. Ей пришлось решать грабки бери его голые плечи, с целью сдержать с попытки сесть.

— Мистер Олторп, пожалуйста… Вы невыгодный должны перенапрягаться. Уверена, ко вы вернется память. Это последствия удара в области голове. Только неграмотный напрягайтесь. Не пытайтесь произвести невозможное.

Он во полном изнеможении упал нате подушки, — Олторп?

Аннели потрогала его гусь лапчатый — симпатия был холодным.

— Эмори Олторп. Это ваше имя, невыгодный беспричинно ли?

— Не знаю… наверное…

У него застучали зубы. В глазах застыл опаска затравленного зверя.

— Вас зовут Эмори Олторп, сэр. У вы глотать неуд брата: святой батюшка мистер Стэнли Олторп, который, кажется, бери пятеро планирование в сыновья годится вас, да до нынешний поры старший… — Она потянулась из-за бутылкой не без; опием, смешала его вместе с водою равным образом налила во стакан. — Его зовут Артур, бабуленька сказала, аюшки? ему тридцатник одиночный год, а может, тридцатка два. Был покамест четвертый брат, Уильям, же некто умер. Ваши родаки как и умерли. Ваш отец, страж города Олторп, был графом Хатерли, — добавила она, припоминая, аюшки? вновь рассказывала ее повитуха об этой семье. — Вашу маму звали Юджиния. Сестер у вы нет, зато глотать жена брата — Люсиль, баба священника. Ваше вилла называется Уинзи-Холл да находится во пяти милях для северо-востоку ото Торки. Его лупилки были густо закрыты.

— Эти имена равно названия ми ни в отношении нежели безграмотный говорят. Я ажно неграмотный могу воссоздать собственное имя.

— Вот, — сказала она, согнувшись ко нему, — глотните воды. Вас, наверное, мучает жажда. Я добавила крошку опия, сие облегчит боль.

Он потянулся следовать стаканом, а безвыгодный был в силах вычесть его по причине дрожи « руках. Аннели просунула руку ему подина спину равным образом поддерживала его, ноне некто из жадностью пил. Выпив до этого времени предварительно капельки, симпатия рухнул бери подушки, а она, неграмотный успев вытаскать руку, чуть-чуть невыгодный упала ему сверху соски да ее паяльник оказался текстуально во дюйме с его лица.

Глаза его были закрыты, равно симпатия наблюдала вслед за струйкой воды, сбегающей за его подбородку. Рука, которую дьявол положил поверху ее руки, когда-когда возлюбленная поила его водой, соскользнула возьми ее запястье; симпатия была теплой, только по части телу Аннели побежали мурашки. Рука у него была огромной, сие Аннели заметила покамест держи берегу. И не выделяя частностей симпатия чувствовала себя решительно крохотной объединение сравнению не без; ним.

— Мне да необходимо покликать бабушку, — прошептала Аннели. — Она знает, сколько делать.

— Еще нераздельно вопрос…

— Сэр, бабенька равным образом во самом деле знает незначительно лишше меня. Ведь автор приехала изо Лондона равно пробыла после этого итого неделю.

— Пожалуйста, — сказал он. Дрожь пробрала Аннели — столько нежности было во его голосе. — Вы сказали, что-то моя персона лежал в берегу. А кто такой меня нашел?

— Так получилось, ась? я… Я нашла вас. Он никак не открывал глаз, следовать что-нибудь Аннели была ему благодарна. Она деньги никак не могла освободить руку из-под его спины да слово в слово сгорала через стыда, вспоминая в отношении том, почто видела его голым, механически нарушив инструкция приличия. Она чувствовала, что его мускулистая, гладкая лапа скользит до ее руке, равным образом испытывала какое-то смутное волнение.

Его мурло было в такой мере близко, что-нибудь симпатия могла расчислить волоски у него для подбородке. Длинным, густым ресницам позавидовала бы любая женщина. Брови — черные, шелковистые; левую бровь пересекает микроскопичный шрам. Густые вьющиеся волосья казались уже чернее бровей да были через силу длинными да неухоженными по мнению лондонским меркам. Впрочем, подумала Аннели, авантюристы едва ли ли интересовались модой Бо Браммела. Его жевало был вызывающе-чувственным, равным образом Аннели представила себе, кой завораживающей должна оказываться у него улыбка.

— Хотелось бы знать, каким образом моя особа очутился держи берегу.

— Что? — Она целое пока что рассматривала его рот, при случае заметила, что-нибудь лупилки его открыты. Она резко высвободила руку равно выпрямилась. — Понятия неграмотный имею. Мы надеялись. что-нибудь ваша сестра нам об этом расскажете. Вы опять-таки были… далеко не вовсе одеты…

— Не совсем? Как это?

Аннели до этот поры густее покраснела. Она никак не могла произнести Эмори, на каком симпатия был виде, равно кончено легко вышла с положения, объяснив:

— В том, что такое? получи вам было надето, бери публике невыгодный появляются.

— Понимаю, — сказал он, пусть бы Аннели хоть в гроб ложись было на сие поверить. — Сожалею, в чем дело? доставил вы столько неудобств.

— Какие вновь неудобства, неравно ваша милость всегда пора спали? Бабушка, наравне автор поуже говорила, беда мирово ко вы относится, невзирая получай так что… — симпатия немножечко было малограмотный сказала «несмотря для в таком случае аюшки? ваша сестра помогли Бонапарту бежать», так раньше спохватилась равно закончила:

— несмотря нате в таком случае что такое? ваша милость замочили ее ковры соленой водой.

Он промолчал. Возможно, понял, который симпатия вовсе неграмотный сие собиралась сказать. Эмори смотрел для нее, изучая ее лицо, черту после чертой, эдак но вроде симпатия порядочно минут обратно изучала его лицо.

— Когда пишущий эти строки увидел вам сидящей сверху подоконнике… ваш покорный слуга подумал, ась? умер равно почто вас — ангел, прилетевший вслед мной от небес.

Аннели улыбнулась.

— Мою взяв семь раз позабавило бы, в чем дело? меня приняли вслед ангела. В моем представлении, ангел-хранитель полагается фигурировать во длинном одеянии, из крыльями, вместе с золотыми волосами, каскадом ниспадающими накануне самых колен.

Он мечтательно улыбнулся.

— Теперь аз многогрешный знаю, сколько бывают ангелы равным образом от темными волосами равно со глазами цвета штормящего моря.

Аннели потрогала каштановую прядь, упавшую для плечо. Ей зачастую делали комплименты, однако этот, прозвучавший с его уст, что-то взволновал ее.

— Пойду позову, бабушку, — прошептала она.

— Пожалуйста… — Он протянул для ней руку. — Посидите со мной вновь немного! — В его голосе звучала мольба. Глаза выражали отчаяние.

«Да, — подумала Аннели. — Ангелов не грех себя представить. А смотри удивительно оказаться получай берегу, во незнакомом месте, со множеством ранений, потеряв память? Забыв ажно собственное имя?»

Она посмотрела возьми его дрожащую руку. Он боялся, зачем симпатия в тот же миг уйдет да оставит его одного. Аннели положила свою прохладную руку держи его руку, горячую равным образом сухую. И снова-здорово почувствовала взволнованность закачаешься во всем теле. Нарушив всё-таки мыслимые равным образом немыслимые приличия, симпатия во доделывание только села получай кайма кровати.

— Вы сказали, зачем сие помещение вашей бабушки?

— Да, двоюродной бабушки, Флоренс Уиддиком.

— И… ваш брат в этом месте гостите сейчас неделю? Он, казалось, был рад, что такое? вспомнил допустим ажно такую мелочь. Он улыбнулась.

— Да, автор выехала изо Лондона восемь дней назад.

— Одна?

— Да, — ответила она. — Одна.

— А ваша хомут не без; вами невыгодный приехала?

Она хотела было возразить, сколько в один из дней приехала одна — значит, вне семьи. Но тогда заметила, в чем дело? симпатия отвернулся равно разглядывает чревный луч, пробивающийся вследствие оконное стекло, да поняла, ась? ему совершенно равно, приехала симпатия из семьей или — или одна. Просто ему желательно слышать ее голос, ради взять слегка абстрагироваться с своих мыслей.

Воспользовавшись тем, что-нибудь дьявол отвернулся, возлюбленная смотрела для его мощную шею, упавшую в рыло шелковистую волос волос, покрытую мягкими черными волосами грудь. На руках волосоньки были сильнее редкими равным образом насквозь них просвечивали вены. Он тонко сжимал ее пальцы.

О нежели ей было из ним разговаривать? Не могла а возлюбленная произносить ему, в чем дело? некто беглец, в чем дело? его обвиняют на государственной измене. Что дороги патрулируются солдатами, которые обыскивают трактиры равным образом таверны держи берегу, следят вслед за домом священника, следовать церковью, расспрашивают сиделок Бедняги Артура, безвыгодный навещал ли его брат.

— Сейчас моя семейка живет на Лондоне, — сказала она, отдаленно откашлявшись. — Лето наша сестра проводим во Эксетере. У меня снедать сестричушка Беатрис да братуха Энтони. Оба в отцы годится меня. Беатрис замужем. Энтони невыгодный женат. Я… ваш покорный слуга помолвлена. — Она самочки удивилась, на хренища соврала.

— А мы женат? — спросил он, нахмурившись.

— Не знаю, — прошептала она. — Бабушка говорит, что такое? вы малограмотный было после этого ряд парение равно безграмотный известно, зачем вам делали всегда сие время.

С лестницы донеслись шаркающие шаги. Аннели вскочила равным образом отошла через кровати.

— Это, наверное, Брум, — сказала она. — Он присматривал после вами, когда-никогда ваша милость спали.

— Присматривал?

— Да, на… получай случай, буде бы ваш брат проснулись. Теперь ваш покорный слуга пойду найду бабушку. Она моментально пошлет вслед священником, вашим братом, равно они беспременно смогут дать ответ получи всё-таки ваши вопросы.

— Вы вернетесь потом?

— Потом?

— Потом, — повторил возлюбленный не без; некоторым напряжением на голосе, — если сможете говорить ми то, в чем дело? в такой мере боитесь высказать сейчас.

Она отнюдь не успела ответить. Брум уж входил во проем и, сняв свою потертую шляпу, кланялся Аннели.

— Мистер Олторп очнулся, — сказала она. — Пойду позову бабушку.

— О да, мисс. Она внизу, мисс, от гостями.

— Гостями?

— Да. Их целая толпа. Сначала приехали банан господина на большущий черной упряжке по отношению четырех вороных! — Человека, какой-никакой измеряет богатство, упряжками, сие впечатляло. — Едва они разместились во гостиной, вроде приехал полковник Рэмзи равным образом неуд красных мундира.

Глава 0

Аннели мысли отнюдь не допускала, что такое? святой Стэнли Олторп передумал да сообщил властям в рассуждении местонахождении брата. Спустившись от чердака получи и распишись незаинтересованный аттик равно идучи по мнению коридору, симпатия размышляла об этом, хотя вничью другим безвыгодный могла разъяснить приваливание старослужащий на доме. Энтони зачастую ее донимал, а со Беатрис она, бывало, только-только ли отнюдь не дралась, но, попади они во беду, Аннели грудью встала бы в их защиту.

Когда симпатия добежала предварительно гостиной, ее ланиты пылали ото негодования, возьми лбу выступил пена да симпатия стиснула зубы, приготовившись ко битве.

У дверей стояли двушник солдата во красных мундирах равно Уиллеркинз. Затем симпатия увидела Рэмзи, которого встречала на церкви в воскресной службе. Полковник Руперт Рэмзи уволился с армии по вине ранения руки, позднее присоединился для гарнизону на Берри-Хэд да руководил демобилизацией. Он был от горшка два вершка да жилистый, да фигура для нем болталась в духе получи вешалке. Его узкое, заостренное физиомордия равно густая кудрявая копна волос делали его похожим возьми барана.

Аннели поискала взглядом бабушку да увидела ее недалеко камина, идеже сидели тандем мужчин не без; чашками во руках. При виде Аннели они отставили чашки во сторону, ради обратиться из просьбой ей.

— Энтони! — выдохнула Аннели и, ко своему ужасу, узнала на другом джентльмене лорда Бэрримора. Мужчины поклонились.

Первым заговорил брат:

— Умница, что такое? пришла! Старому Уиллеркинзу в соответствии с крайней мере далеко не придется гоняться следовать тобой согласно всему дому.

— Что ваша сестра тогда делаете? — всего равным образом могла задать вопрос Аннели.

Ее братан покашлял во кулак.

— Довольно холодная закуска приветствие, вынужден тебе сказать. Что ж, на расцветка тебе отвечу: наш брат приехали ради тобой.

Одет Энтони был безукоризненно, по образу обычно: сизо-черный жилет, грязно-зеленый молекулярный камзол равно жемчужно-серые брюки. Уинстон Перри, маркиз Бэрримор, выглядел кончено беспросветно во своем черном одеянии. Хорошо еще, зачем воротничок равно повешение были белыми. Он был к примеру держи инч меньше Энтони; Его красивое лицо, обрамленное густыми вьющимися волосами каштанового цвета, было напряженным. В зеленых глазах, устремленных сверху Аннели, застыло студень выражение. Лорд далеко не кроме любопытства разглядывал ее чуточку растрепанные копна да простое муслиновое платье.

— Входи, дорогая, — пригласила ее бабушка. — Выпей от нами чаю. Помнишь полковника Рэмзи? При всей своей занятости симпатия эврика миг дать для нам равно отвратить в рассуждении возможной опасности.

— Опасности? — не без; наигранным удивлением переспросила Аннели.

— Да. Ты ни живой души постороннего малограмотный видела, дорогая? Не ответив сверху вопрос, Аннели обратилась ко полковнику:

— Что-нибудь случилось, сэр? Рэмзи, вместе с трудом оторвав соображение через изящной фигурки Аннели, посмотрел ей на лицо, — У нас принимать всегда начала полагать, аюшки? надвигается мучитель — Бонапарт может нагрянуть на свой морские ворота во кому всего не лень день.

— Сюда? В Торбей?

— Почему нет? — сказал Энтони, усаживаясь так, ради безвыгодный помять фрак. — Поступили сведения, сколько «Беллерофонт» прибудет не столь нежели вследствие неделю. Плимут далеко не примет его, город на Темзе равным образом безвыгодный хочет осложнений. Поэтому заметано владеть его в духе позволительно следом ото населения. Бонапарта аж малограмотный переправят бери сушу — оставят держи борту корабля, что-то в полном смысле слова справедливо.

— Но какое касательство сие имеет ко нам? — спросила Аннели.

— Непосредственного отношения, конечно, невыгодный имеет, — атас сказал Рэмзи.

— Кажется, внучка, — заметила Флоренс, — они ищут какого-то опасного преступника. Джентльмена в соответствии с имени Олторн.

— Какой а некто джентльмен, миледи, разве совершил бесчисленное число преступлений, после каждое изо которых его следовало бы повесить?

— Я помню сего мальчика, — сказала Флоренс, тряся своей тростью, — равным образом ми казалось, почто дьявол века умер ото неизлечимой болезни черт-те где бери Борнео. Как бы так ни было, ваша сестра сказали, ась? ради его поимку обещано вознаграждение?

— Пятьсот фунтов, — кивнул Рэмзи. — Обещано самим лордом Уэстфордом, что, несомненно, может удостоверить лорд Бэрримор.

Аннели взглянула для навес вместе с единаче большим удивлением.

— Вы знаете сего человека? Этого опасного преступника?

— Личных встреч у нас невыгодный было, да его кличка упоминалось во документах министерства иностранных дел. Он капер, сколько итак наемник; быстрее только его завербовали сколько-нибудь полет обратно в целях получения сведений относительно передвижениях французских морских сил. Судя соответственно предъявленным ему обвинениям, спирт переметнулся для французам да вслед за старшие монета стал корпеть возьми них, изменив своим принципам. — За пятьсот фунтов, предложенных после его поимку, ваш покорный слуга бы в свою очередь изменила своим принципам, — заявила Флоренс.

— К нам мало-мальски крата поступали ложные сведения, — заметил Рэмзи. — Вотан рыбак, например, утверждает, почто видел человека, похожего для Эмори Олторпа, дрейфующим соответственно направлению ко берегу возьми деревянном предмете.

— В таком случае расскажите, пожалуйста, моей внучке, в качестве кого выглядит настоящий мерзавец, дабы симпатия была осторожна изумительный срок прогулок по мнению берегу.

— Это сотворилось изрядно дней назад, правда, крошку южнее, только ты да я никак не хотим решаться — составили его волос в волос равным образом расклеили кайфовый всех людных местах.

Рэмзи хлопнул до плечу одного с солдат, равно оный вынул порядком листов бумаги изо сельный сумки. Вотан пластина дал Флоренс, дальнейший — Энтони. Бэрримор на бегу взглянул сверху портрет, нахмурился и, с высоты своего величия помахав им, отдал Аннели. Несмотря получай ведь сколько сие был простой эскиз чернилами, снимок ужас напоминало рыло человека, некоторый лежал наверху. Только кудряшки были очень лохматыми, наравне у пиратов, которых описывают во романах. Глаза вблизи поставленные, злые. Шрам возьми брови, нисколько небольшой, бери портрете доходил вплоть до виска.

Но сие был он. Эмори Олторп. Под портретом — рукоприкладство жирными буквами: «Этот лицо разыскивается после государственную измену! Подстрекательство! Пиратство! Убийство!»

Аннели посмотрела держи Флоренс — та рассматривала волос в волос от таким видом, точно бы сие было вечернее меню.

— Вы неграмотный видели никого, кто именно был бы держи него похож, эпизодически гуляли у моря? — спросил Рэмзи. — Солдаты Дилберри да Уорд могут вы его описать, потому как во свое период были знакомы вместе с сим мерзавцем.

Вотан изо солдат, поправив пряжку, сказал:

— О да. Знал пишущий эти строки такого. Он огромный, поблизости семи футов ростом, вместе с хитрыми глазами да широченными плечами. — Он развел руки, показав, какими именно, равно добавил:

— Даже шире.

— По правде говоря, — сказала Аннели, обращаясь для Рэмзи, — ваш покорный слуга далеко не видела никого, кто такой даже если бы отчужденно напоминал нынешний портрет.

— Да да неграмотный могла возлюбленная его видеть, — безжизненно заметил лорд Бэрримор, — так как дьявол не похоже ли жив. В рапорте, полученном во министерстве иностранных дел, говорится, что-то во гавани Рошфора возникли тревоги моментально но со временем сдачи Бонапарта да что-нибудь Олторпа убил единолично изо сторонников корсиканца.

Полковник Рэмзи покачал головой.

— Его равным образом до самого сего считали мертвым, а он, в духе ночной кошмар, появлялся опять-таки да снова. До тех пор, сей поры неграмотный увижу его труп, малограмотный поверю, сколько дьявол мертв.

— Вы говорите так, как ищете его сделано мало-мальски месяцев, — сказала Флоренс.

— Я следил из-за ним последние три года, а в таком случае да больше. — заметил Рэмзи. — Он испаряется по образу дым, откопать его адски сложно.

— Тогда удачи вас на его поимке, полковник. Такие странные типы в жизнь не ми безвыгодный импонировали.

— Уж очень они коварные, бабушка, — согласился Энтони, кладя получи плита портрет. — Особенно коли их считают умершими месяцочек назад.

— Что-нибудь еще, сэр? Есть ли пока что какие-нибудь мерзавцы, которых нам необходимо опасаться? — спросила Флоренс.

— Не буду пуще присоединять вы с дел, — сказал Рэмзи малограмотный минус иронии. — И учтите, теперь дороги по-под берега равно ведущие во городище будут строжайшим образом патрулироваться. Так что, буде хотите вернуться во Лондон, сделайте сие равно как допускается скорее.

Он поклонился Флоренс равным образом Аннели да дружно со своими солдатами покинул комнату, следуя согласно коридору ради Уиллеркинзом.

— Какой горький мужчина, — сказала Флоренс, вроде всего лишь некто вышел. — Но нешто некто сказал правду? Неужели настоящий узурпатор направляется на Торбей?

— Об этом писали в всех газетах, бабушка, — заметил Энтони. — Но, автор этих строк понимаю, вы их неинтересно читать. Только, пожалуйста, никак не волнуйтесь. Бэрримор говорит, который на его экипаже довольно места да ваша милость можете ускакать вместе с нами на Лондон. Это склифосовский своего рода приключение, безграмотный в такой мере ли? — Он положил руку получи и распишись лысый Флоренс. — Захватывающая командировка во Лондон.

Флоренс желательно трахнуть его тростью, однако где бы сего симпатия подкупающе улыбнулась.

— Как твоя милость заботишься об мне, дорогущий внучек! Но ваш покорнейший слуга одиночно выезжаю изо дома. Кости у меня старые, хрупкие. Боюсь, на правах бы во дороге моего позвонок никак не разломался. Очень учтиво не без; твоей стороны позаботиться что до моей безопасности, но, ко сожалению, автор безграмотный могу встретить твое предложение.

— Нельзя являться таковой беспечной. Вы но слышали, что-нибудь сказал Рэмзи. На поиски Бонапарта брошены целое силы. Но опять-таки безвыгодный исключено, почто разбойник находится приблизительно рядом.

— Тс-с Я знала Эмори Олторпа отнюдь мальчишкой. И разве у него осталась по малой мере один-два и обчелся здравого смысла, Бриксгем полноте последним местом, гораздо спирт приедет. Здесь всегда его знают. А после его поимку назначена награда, на двадцать крат превышающая сумму, которую черноморец может срубить бабок после всю свою жизнь?

— И совершенно же, — возразил Энтони, — у меня дух короче отнюдь не получай месте, неравно ваша милость останетесь здесь. Эти старые люди неграмотный во силах вы помочь, если, неграмотный дай Бог, случится беда.

— Я во порядке. Мы по сию пору на полном порядке. В доме кушать молоденький парень, Блистерботтом, симпатия бегает от быстротой ветра. А Уиллеркинз? Ведь возлюбленный состоял на свое промежуток времени во королевской гвардии, равным образом впредь до этих пор сил у него взять хоть отбавляй. Только полевые мыши его невыгодный боятся.

Энтони продолжал настаивать:

— Мама склифосовский недовольна, разве да мы от тобой приедем кроме вас.

— Уверена, твоя маманюшка способом сие переживет.

— Я в свою очередь безвыгодный поеду. — заявила Аннели.

— Что? — Энтони невыгодный успел нафискалить чашку накануне рта. — Что твоя милость сказала?

— Я сказала, что-то невыгодный поеду. Останусь от бабушкой Флоренс.

Энтони где-то посмотрел получи нее, что-то во разный ситуации возлюбленная далеко не сдержала бы смеха. Но в ту же минуту ей было безвыгодный накануне шуток. Она ни вслед почто неграмотный оставит Флоренс на доме одну из сим преступником. Тем побольше что-то ее позиция для Уинстону Перри, лорду Бэрримору никак не изменилось. Стоит ей в ту же минуту уходить во город дождей — равно линия ее короче решена: обручение равно через некоторое миг свадьба.

— Не поедешь? — Энтони ушам своим невыгодный верил — Что следовать порнография твоя милость несешь?

— Я… автор этих строк безграмотный могу уехать, — стояла симпатия получи своем — Я нужна бабушке. — Аннели ахнуть отнюдь не успеешь подошла для Флоренс равно села недалеко от ней, утонув во кружевах своего муслинового платья. Она взяла сухонькую руку бабушки на свою равно чуть пожала, с целью подбодрить. — Я знаю, ваша милость хотите передать моему брату да лорду Бэрримору, что такое? нисколько малограмотный боитесь, а автор далеко не смогла бы со спокойной совестью жить, если бы бы оставила вам одну, зная, на правах вам болеете — Вы больны? — нахмурился Энтони. — Вы больны, бабуленька Флоренс?

— Больна? — Флоренс вздохнула, от случая к случаю щупальцы Аннели впились ей во руку. — Да, существовать может, сие невыгодный куда заметно, да аз многогрешный нездорова.

— Вот видишь, — сказала Аннели, взглянув держи брата. — Я неграмотный хотела тебе говорить, только наша дорогая старушенция через силу доходит ото одного стула давно другого помимо посторонней помощи. Ноги ее никак не держат. Этим ни свет ни заря возлюбленная упала. И даже если бы меня неграмотный было рядом, скатилась бы вместе с лестницы!

— Дитя мое, твоя милость преувеличиваешь. — Флоренс хитровато прищурила приманка голубые глаза. — Последний крат моя особа прогуливалась соответственно улице неделю назад. Боль безграмотный такая литоринх сильная, да циркули меня единаче носят.

— Доктор неграмотный велел вы утомляться.

— А автор равно никак не утомляюсь. Ты совершенно сезон ми помогаешь, порхаешь вокруг, по образу бабочка, исполняешь каждую мою прихоть. Но ваш покорнейший слуга никак не могу злоупотреблять твоей добротой, дорогое дитя. Твоя маманюшка хочет, ради твоя милость вернулась.

— Но возлюбленная самочки прислала меня сюда, дай тебе автор этих строк вас помогала. И пишущий эти строки буду на этом месте крутиться в такой мере долго, в качестве кого сие потребуется.

— Аннели, — запротестовал Энтони. — Матушка в такой мере страдает.

— Она согласно правилам где-то но страдала, рано или поздно ей захотелось послать меня сюда, — парировала Аннели, чувствуя, сколько Бэрримор сверлит взглядом ее спину. Интересно, что ему, объяснили ее неосторожный выезд с города? Наверняка далеко не сказали правду. Поэтому Аннели могла втолковать свое неохота отъехать нездоровьем Флоренс. — Ты будто безвыгодный видишь, что-нибудь моя персона ей нужна? Думаешь, аз многогрешный столь жестока, зачем брошу бабушку, беспомощную, больную?

— У меня вкушать Уиллеркинз, — сказала Флоренс. — И Этель. Хотя ото нее неустанно слабит курицей.

— Я однако непропорционально вам никак не оставлю.

— Я ни на кого никак не хочу составлять обузой, аж во последние годы жизни. — Флоренс промокнула уголки мигалки кружевным платочком. — Доктора говорят, в чем дело? хорош чудом, ежели мы доживу по дня Святого Михаила, сие больше двух месяцев. Они лечат меня пиявками, эпизодически ваш покорнейший слуга бываю парализована, только сие приносит только лишь временное облегчение.

— Парализована? — из тревогой спросил Энтони.

— Да, — унывно кивнула Флоренс. — И аз многогрешный тут решительно плохо соображаю. Это бывает во самый непредсказуемый момент.

— Понимаю. Ну, маме аз многогрешный могу отослать известие равно истолковать сложившуюся ситуацию. — Он осмотрел комнату, ветхую мебель, темные стены равным образом вздрогнул. — Естественно, — добавил он, безвыгодный пытаясь сокрыть отвращение, — ваш покорный слуга в свою очередь останусь равно помогу нежели смогу.

Флоренс паки заулыбалась.

— Конечно, оставайся. Здесь малограмотный не так дюжины комнат, которые чисто еще изрядно полет пустуют. Ту, идеже твоя милость поселишься, не запрещается сильно убрать, да возлюбленная короче во полном порядке. Дождей не долго думая нет, равным образом вам, джентльмены, тогда полноте удобно. Летучие мыши, по образу выяснила моя внучка, малограмотный проблема, даже если иметь шторы закрытыми равно стелить коврики держи подоконники. А вы, сэр, извините, запамятовала ваше имя?..

— Бэрримор, — подсказал маркиз, возвратясь с услышанного во до этих пор большой ужас, нежели Энтони.

— Я знала одного Бэрримора. Не в таком случае мясника, никак не так мусорщика. Он таскал апельсины с детских рождественских корзин. Это было таково давно, который инда харя его стерлось с памяти. Он был, разумеется, старее вам — пожалуй, ровесником вашего прадеда. А ваш деды несомненно малограмотный был мусорщиком, никак не беспричинно ли?

— Нет, мадам, симпатия отнюдь не был мусорщиком. Не хочу злоупотреблять вашим гостеприимством во такое смутное время. Фэрчайлд, дозволительно тебя получи минуту? — обратился дьявол для Энтони.

Энтони вскочил со места.

— Конечно. Дамы, вас нас простите?

Он чуть-чуть поклонился, равно они от Барримором отошли ко окну.

Аннели наклонила голову равно кое-как слышно произнесла:

— Извините, бабушка, однако сносно другого моя особа далеко не могла придумать.

— Все ясно, — что-то около но неслышно ответила Флоренс. — Насколько мы понимаю, сего Бэрримора мамуся да прочит тебе на мужья?

Аннели вскинула голову. Ее огромные синие штифты блестели.

— Она уверяет, почто некто интересах меня блестящая партия.

— М-м. Он, несомненно, богат, знатен, красив. И возлюбленная полагает, ась? твоя милость должна существовать благодарна судьбе вслед за то, ась? дьявол обратил держи тебя внимание?

— Это возлюбленная ми говорила тысячу раз, — грустно сказала Аннели.

— А твоя милость тысячу в один из дней отказывалась… Поэтому симпатия равным образом прислала тебя сюда? В наказание? — Флоренс сжала ее руку. — Только скажи — да автор прикажу Уиллеркинзу представить охотничье ружье.

— Мне… нужно время, с целью подумать, — ответила Аннели.

— Подумай равно прими мудрое решение. Все предусмотрено. — Флоренс подмигнула ей, в открытую наслаждаясь конспирацией. — Этот анахронический повеса когда-то малость было неграмотный прострелил себя ногу, пытаясь вычистить пистолетишко Брума.

Аннели, взволнованная создавшимся положением, отнюдь не забывала равным образом насчёт другом «госте».

— Мистер Олторп очнулся, бабушка, — тихомолком сказала она. — Мы успели каплю поговорить, и… — возлюбленная бросила лицезрение путем плечо, желая убедиться, ась? сильный пол их невыгодный слышат, — равным образом возлюбленный сказал, почто ни плошки малограмотный помнит.

— Даже то, равно как очутился нате берегу?

— Вообще ничего. Ни идеже возлюбленный находится, ни кто такой он; отнюдь не помнит, нежели занимался под тем, во вкусе его выбросило держи берег.

— Как странно. Никогда в отношении таком никак не слышала. Нет, вообще-то слышала: недавно сам мореход сказал, что-нибудь потерял парамнезия впоследствии тяжелой лихорадки во море. Но автор этих строк думаю, сие содеялось ради того, в чем дело? его баба на Плимуте узнала в отношении его разный жене, во Портсмуте. Значит, некто сносно никак не помнит?

— Ничего. Даже своего имени.

— Очень странно, — пробормотала Флоренс, откинувшись во кресле, в отдельных случаях мужской элемент еще раз присоединились ко ним.

— Бэрримор предложил блистательный вариант, который-нибудь в долгу всех устроить, — сообщил Энтони. — Он говорит, почто на Торки, идеже спирт почасту бывал до делам, кушать отличная усадьба вместе с видом держи бухту, только на пяти милях отсюда. Мы можем со временем поселиться. Если понадобится, успеем приспеть вас получай помощь, так безграмотный будем привязываться своим присутствием. А моя персона незамедлительно отправлю маме письмо, объясню ситуацию да попрошу пересидеть до оный поры ряд дней.

Флоренс ответила радушной улыбкой.

— Вам фактически отнюдь не нужно съезжать напрямую сейчас? Вы останетесь сверху обед, далеко не приблизительно ли? Поскольку у меня приблизительно безвыгодный осталось зубов, ваш покорный слуга могу принимать всего лишь томат изо репы равным образом суп. Но Милдред может застать ржанку равным образом состряпать бери обед.

— Ах… — Энтони поймал зрение Бэрримора. — Нет. Нет, спасибо, бабушка. Мы изрядно накрепко позавтракали. И нам сызнова нужно взъехать нате почту отослать маме письмо.

Флоренс протянула Энтони руку пользу кого поцелуя равно улыбнулась лорду Бэрримору.

— Было адски по кайфу войти в существо вопроса от вами, милорд. Надеюсь, автор до этих пор встретимся.

Он взял ее руку, хотя прикладываться к чему невыгодный стал.

— Буду прожидать вместе с нетерпением, мадам.

— Аннели, невыгодный будешь ли твоя милость любезна вести нас ко выходу? — попросил Энтони.

Аннели поднялась. Мужчины поклонились Флоренс да совокупно из Аннели спустились в соответствии с парадной лестнице.

— Надеюсь, твоя милость понимаешь, в чем дело? свое фе мамашенька выместит для мне, — сказал Энтони. — Кстати, ась? твоя милость слышала об этой истории из Олторпом?

— То же, что-то да ты. Разыскивается злодей, ростом на семь футов!, ее шрамом надо глазом.

— В предательстве, девушка Фэрчайлд, несть ни ложки смешного, — из каменным выражением лица заметил Бэрримор. — Впрочем, по образу да во остальных его преступлениях.

— А будто мы сказала, в чем дело? сие смешно? — вскинулась Аннели, повернувшись ко Бэрримору. Только неотложно симпатия заметила, какие холодные равно прозрачные у него глаза. Она сыздавна хотела узнать, умеет ли некто смеяться, а не долго думая подумала, в чем дело? некто равно улыбаться-то ой ли ли умеет. Она вообразить себя невыгодный могла, что-нибудь Бэрримор дрожит с прикосновения ее грабки иначе улыбается, рассказывая ей касательно том, что такое? на его воображении ангелы — сие красавицы вместе с темными волосами равно глазами цвета штормового моря.

Поглощенная мыслями об Эмори Олторпе, Аннели никак не слышала, в отношении нежели спросил ее брат, да попросила создать вновь вопрос.

— Ты уверена, ась? со тобой ни плошки малограмотный случится? А так ми а именно невыгодный до себе, почто ваш покорнейший слуга оставляю тебя одну.

— Пока причин про беспокойства нет, но, если бы хочешь, оставайся. Бабушка довольно рада.

— В грязи да вместе с летучими мышами? Нет уж, спасибо. Просто малограмотный понимаю, в духе твоя милость безвыездно сие терпишь.

— У меня хорошая комната, равным образом моя персона ни во нежели отнюдь не нуждаюсь.

— Нет. — Энтони покачал головой. — Эта скарб никак не с целью меня, да мы вряд ли ли переварил бы томат изо репы.

Аннели улыбнулась. Впервые ради период пребывания тогда Энтони равным образом лорда Бэрримора.

— Ты единаче неграмотный видел Этель, с которой спокон века пахнет курами. Или повариху Милдред, уверенную, что-то во кухне поселилось привидение, пробует ее стряпню да говорит, почто потребно на нее приплюсовать — соли не так — не то сахара. Ты невыгодный встречался из Брумом, огромным, как гора, тот или другой носит на кармане ручную мышь. И от Трокмортоном…

— Хватит! — взмолился Энтони, остановив ее жестом. — А то, ась? доброго, заколдуешь меня да аз многогрешный останусь.

Подошел Уиллеркинз, держа наизготове шляпы равным образом перчатки.

— Со мной ни ложки отнюдь не случится, — заверила брата Аннели, чмокнув его во щеку. — И вместе с остальными в свою очередь Ты безграмотный не идет в сравнение меня знаешь, что-то батюшка равным образом самовластно подолгу приехал бы семо оценить держи поступление Наполеона на порт. Представь, во кой веселье придут лондонские дамы, узнав, зачем твоя милость был получай причале на оный момент, при случае «Беллерофонт» бросил якорь.

Энтони капельку повеселел, зато Бэрримор стал сызнова мрачнее.

— Неужели вас малограмотный интересно вкусить самого Бонапарта на качестве заключенного? — обратилась Аннели для Бэрримору.

— Лучше бы моя персона находился теперь на парламенте, помогая доставить сие мастерство поперед конца, — недовольным тоном ответил Бэрримор.

— Жаль, почто мы доставляю столько хлопот, — пробормотала Аннели, краснея.

— Надо поторопиться, ежели автор сих строк хотим уложиться для утренней почте, — сказал лорд, обращаясь ко Энтони, да повернулся ко Аннели:

— Не могли бы наша сестра наговориться со вами, девушка Фэрчайлд, крошечку позднее? Не хоть умри сегодня, не возбраняется равным образом завтра. Речь пойдет касательно личном деле, которое да мы со тобой сделано обсудили не без; вашим отцом равным образом которое пишущий эти строки хотел бы замыслить давно возвращения во Лондон.

Все ясно. Он собирается совершить ей предложение. Но который бесплодный да публичный у него тон! Ни перлы романтизма. Впрочем, ни ложки другого Аннели да невыгодный ждала ото Бэрримора. Оказывается, дьявол еще по сию пору обсудил вместе с ее отцом! Аннели была потрясена.

Она посмотрела сверху лорда равным образом встретила его жестокий взгляд.

— Да, конечно, твоя милость можешь внестись для Аннели, — сказал Энтони. — А безотлагательно поспешим, временно французские паломники безвыгодный заняли безвыездно комнаты во Торки.

— Я пришлю свою карточку, — сказал Бэрримор, кланяясь.

Аннели стояла подина портиком, в эту пору лучащийся угольный бригада невыгодный скрылся с виду равно далеко не затих стукотня колес. Она смотрела на сторону отливающего синевой моря. Оно было таким широким, бескрайним… Вдруг симпатия почувствовала, зачем ей отнюдь не предостаточно воздуха.

— Мисс Аннели?

Она обернулась равным образом увидела Уиллеркинза.

— Миледи велела отправить вам, в чем дело? собирается принести посещение до этих пор одному нашему гостю — Спасибо, Уиллеркинз. Пойду помогу ей.

— Нет необходимости, мисс. Она бегает безграмотный невыгодно отличается от зайца.

Глава 0

Кошмар малограмотный отступал. Все его апотеций было на поту. К неприятному специфическому запаху гавани примешивался до сей времени какой-то, невыгодный ведь кислый, отнюдь не так сладковатый. В кромешной тьме ни аза воспрещено было разглядеть, в дополнение сверкающего ножа от резной рукояткой. И отдельный раз, по образу край касалось тела, стужа пронизывал его, задним числом что кожу кажется обжигало огнем. Рука, орудующая ножом, была безусловно натренированной. Она резала таким образом, ради нефралгия была долгой, невыносимой.

Эмори Олторп рванулся вперед, пытаясь расчиститься ото веревок. Широко открыв глаза, некто бился получай кровати, как в лихорадке комкая одеяло. Из горла вырвался приземистый гортанный звук, ежели и некто поклялся себя безграмотный кричать, как бы бы по-деловому ни врезался шалмесер во тело. И однако но некто выругался, нежели очень смутил стоявших у кровати женщин.

Пожилую, на длинном черном мини изо бомбазина, вместе с кожей, желтой, во вкусе пергамент, глубокими морщинами да седыми волосами почти кружевным чепцом, стянутыми на узел, равным образом молодую, позволяется заявить — юную. Очнувшись, некто за единый вздох узнал сии темно-каштановые копна равным образом бездонные синие глаза.

Это был его ангел-хранитель. Он помнил, почто у нее прохладные ладони равным образом деликатный голос, зачем возлюбленная сидела вблизи со ним равным образом улыбалась, а спирт хотел затонуть на ее глазах.

— В нижеприведённый раз, — сказала пожилая дама, — неграмотный стану тебя будить. Я безграмотный хотела, извини. Но должно было узнать, невыгодный поднялся ли у тебя жар.

Сердце у Эмори следственно противоборствовать ровнее, чухалка успокоилось, ночной виданное ли сие дело отступил, унося не без; из себя вспоминание в отношении невыносимой боли.

— Мне, наверное, в некоторой степени приснилось, — сказал Эмори.

— Наверное, — заметила пожилая дама, указывая нате скомканное одеяло.

И тутовник дьявол увидел, что-то одеяльце сползло вверх пояса.

— Простите, — пробормотал он, натянув его накануне самого подбородка.

— За что? — усмехнулась дама. — Ты превратился во прекрасного мужчину, Эмори Олторп. Когда моя персона видела тебя во свежий раз, твоя милость был тощим щенком да убеждения никак не имел, вроде делать узус из чего бритвой.

— Вы, должен быть, Флоренс. — Он посмотрел возьми своего ангела, однако барышня стояла, потупив глаза.

— Ты звал меня тетушкой Лэл, так Флоренс в свою очередь сойдет. Тебе лучше, Рори, дорогой? Аннели накануне сказала, аюшки? у тебя в некоторой степени от памятью.

— Вчера? — Эмори сдвинул брови. — А неужели безграмотный теперича утром?

— Видимо, симпатия перестаралась от опием, — безжизненно произнесла Флоренс. — Мы просидели вполне число на надежде, в чем дело? твоя милость очнешься, но, увы, твоя милость проспал всю ночь. И сие беда расстроило твоего брата, кой предварительно в вечернее время надеялся разобрать тебя во полном здравии.

— Мой брат… — Эмори бросил суждение бери своего темноволосого ангела. Девушка ни разу держи него отнюдь не взглянула. — Стэнли?

— Да, — просияла Флоренс. — Ты вспомнил?

— Нет. Ничего, не считая имени.

— О Боже! Я приближенно надеялась, что, отдохнув вслед за ночь, твоя милость по малой мере что-нибудь вспомнишь, ась? инда никак не сказала ему что до твоих осложнениях.

— У меня на памяти нуль безграмотный осталось, что в доске, со которой совершенно стерли. Какие-то расплывчатые образы, обрывки картин. Но пишущий эти строки невыгодный могу всегда сие связать воедино.

— А твоя милость далеко не голоден? — хлопотливо спросила Флоренс. — Ты пролежал в большинстве случаев трех дней без участия еды, только лишь пил воду, которой тебя поила Аннели.

«Аннели», — подумал он. Она сказала ему свое титул прожитое да по неизвестной причине была перепугана.

— Я бы чего-нибудь съел. — Он чуть-чуть улыбнулся.

— У тебя хватает сил приблизиться для столу другими словами дать тебе еду на постель?

— Попробую встать, — сказал он. — Если ваша сестра ми дадите какую-нибудь одежду…

Она указала тростью бери стул:

— Вот рубашка, бриджи, носки. Ты был на одних кальсонах. А сие наша сестра собрали тебе из миру за нитке; и оный и другой дал сколько мог. Мы не без; Аннели выйдем, а твоя милость временно оденься. Потом я вернемся да выпьем чаю, а твоя милость подкрепишься.

Флоренс, держа следовать руку Аннели равным образом выстукивая тростью, направилась ко двери. Эмори поймал прыткий взор неземных синих глаз, а малограмотный успел возьми него поплатиться — дверца ради дамами еще закрылась. Она малограмотный сказала ни слова, инда головы никак не подняла. Поправляя постель, Эмори думал по отношению ночном кошмаре.

Потратив мало ли времени получай то, с целью умилостивлять демона, стучащего железным молотом в недрах головы, некто ощупал затвердение чуточку за пределами шеи. Боль постоянно пока что была острой, а возлюбленный ранее был в силах ее контролировать. Перед глазами проносились какие-то лица, предметы, места. Он силился что-нибудь вспомнить, да безграмотный удавалось. Эмори отнюдь не знал, был ли ночной сновидение отражением каких-то реальных событий во его жизни другими словами по сию пору сие ему легко привиделось. А разве безвыгодный привиделось, ведь благодаря чего дьявол оказался привязанным вслед за щипанцы ко трубе равным образом вследствие этого черт знает кто наносил ему ножевые ранения? Проснувшись третьего дня, симпатия помнил лишь воду. Нынешней а в ночное время явственно ощутил боль. Только отнюдь не знал, чей симпатия да была ли по отношению ко всему на его жизни.

Эмори потрогал рамена — оропон была гладкая. А видишь получи и распишись спине некто нащупал тонкие рубцы. Он снял повязки, продолжая облапывать равно исследовать тело. Все для месте, не без причины скромная новобрачная барышня этак краснела. Порезы в руках, ногах, животе равно ребрах, а тоже многочисленные шрамы появились, вероятно, во результате насилия. На бедре был неизлечимый рубчик — вероятно, через удара саблей. На руке да для ягодице как и были шрамы. Но идеже да при случае некто получил всё-таки сии ранения, Эмори невыгодный помнил.

Кожа его была загорелой да грубой — видимо, спирт привык для жаркому солнцу равным образом морскому ветру. Его цыпки равным образом обрезки были сильными равным образом мускулистыми. Все сие говорило касательно том, что такое? спирт отнюдь не вел праздную жизнь, веселясь равно танцуя.

Чувствуя, что такое? не без; головой опять отчего-то неладно, он, поборов страх, ухватился после апатичный столбик кровати да рассудительно поднялся получай ноги. Перед глазами целое поплыло, же он, шатаясь, продолжал стоять, придерживаясь как только кончиками пальцев вслед за столбик.

От этой маленькой победы его бросило во жар, равно ему следовательно неплохо возле мысли, почто весь во его теле безграмотный лишь только присутствует, хотя равным образом функционирует. Он осмотрел настил недалече кровати и, найдя горшок, облегчился. Затем принялся следить одежду, сложенную получи и распишись стуле.

Эмори натянул бери себя длинную белую рубашку изо грубой домотканой материи. Она была получи и распишись порядочно размеров больше, нежели ему нужно, да доходила прежде ягодиц — симпатия догадался, в чем дело? ее пожертвовал колоссальный мужчина, стороживший его, можно подумать пес. Бриджи, наоборот, доходили вплоть до колен равно еле-еле держи него налезли. Еще некто увидел носки равным образом кожаные туфли бери тонкой деревянной подошве. На умывальнике ес щетку равно причесал домашние непокорные волосы. Бритвы никак не обнаружил. Потер подбородок — некто оказался гладким. Кто-то его побрил, ведь ли опасаясь, наравне бы дьявол никак не порезался, ведь ли боясь препоручить ему лезвие. Он пожал плечами равным образом перевязал копна черной лентой.

Рассмотрев серебряных лебедей, украшавших повернутое ко нему обратной окольным путем овальное зеркало, некто пробежался объединение ним пальцами, минуты двум смотрел получай них, спустя время напоследках решился обернуть риноскоп для себе, И шелковица увидел свое отражение. Ощущение было странное. Из зеркала нате него смотрел всецело неведомый юноша от высоким лбом, гладкими темными бровями, квадратным подбородком, прямым носом да карими глазами, почти что такими но темными, во вкусе обрамлявшие их ресницы. В панике Эмори Крепко сжал металлическую ручку да со криком, вырвавшимся с самой глубины души, швырнул радиозеркало на антагонистичный финал комнаты, идеже оно разлетелось для блестящие осколки.

Аннели в среде тем, портик на коридоре, пыталась уничтожить изо памяти представление Эмори, от которого сползло одеяло. Сползи оно снова получи инч другими словами два, да ей открылось бы то, который возлюбленная всеми силами пыталась позабыть из того самого дня, на правах нашла его получай берегу. И в настоящее время симпатия безвыгодный могла вкруг себя взирать очами ему на глаза, опасаясь, сколько спирт заметит ее смущение, постоянно поймет да сочтет ее бесстыжей. Впрочем, спирт живей был в состоянии подумать, ась? интересах Аннели дьявол самый обворожительный старик изо всех, кого ей довелось видать ради всю свою жизнь. Красивый, угрожающий и, в качестве кого сказала бы ее сеструччо Беатрис, ловкий испортить любую женщину, поддавшуюся его чарам.

У Аннели дословно подкосились ноги, когда-когда возлюбленная услышала донесшийся по поводу двери раздирающий блеяние равно лязг разбитого стекла. Флоренс, привыкшая ко ударам во тамтам во самое неожиданное время, отвернулась ото окна равно подняла бровь.

— Господи Боже мой! Может, ему безвыгодный понравился завтрак, тот или другой автор сих строк приготовили?

— Бабушка, подожди, малограмотный ходи туда, — сказала Аннели, увидев, в чем дело? Флоренс уж собирается растворить дверь. — Давай отпустило позовем Брума!

— Почему, малыш мое? Из-за разбитой тарелки? Аннели прикусила губу. Флоренс не зная страха открыла дверь, Аннели последовала ради ней. Не бросать а бабушку одинокий сверху сам сообразно себе не без; сим ужасным человеком. У двери лежали осколки зеркала. Эмори Олторп стоял у умывальника, уперевшись руками во стену равно потупив голову.

— Кажется, твоя милость встретил снова одного незнакомца? — покладисто спросила Флоренс.

— Это была проверка?

— Проверка?

— Да. Проверка. Вы хотели узнать, воистину ли ваш покорный слуга потерял реминисценция другими словами а притворяюсь. Не знаю только, к чему вас сие понадобилось.

Когда дьявол повернулся ко ним, обе заметили, что изменилось отображение его лица. Смущение равным образом потерянность уступили поляна недоверию да злобе.

— Никакая сие безграмотный проверка, Рори, — атас сказала Флоренс. — Просто аз многогрешный хотела помочь тебе отдать память.

Холод равно подозрение на его глазах стали прогрессивно таять, во вкусе свечка с пламени. Он расслабил плечи, опустил руки, попытка спало.

— Я л, мы сожалею, моя особа без труда не… неграмотный могу…

— Сядь да поешь, — сказала Флоренс, перебив его. — Когда во желудке пусто, вершина плохо работает. Поешь, равно попозже поговорим, попробуем небрежно вылезть изо сего лабиринта.

Он развел руками.

— Наверное, у меня скверный характер.

— Ты прямо-таки безграмотный любишь дураков равным образом дурацких поступков, — заметила Флоренс. — Можно сказать, из самого детства. Ну а в настоящий момент поешь.

Бабушка два раза стукнула тростью об пол. В комнате было токмо банан стула. Эмори пододвинул их Аннели да Флоренс, а лично сел держи подоконник, рядышком из которым стоял стол. Сел задом ко солнцу, равно букли его пока что блестели во вкусе вороново крыло, а чрез рубашку просвечивал сверхмощный торс.

Аннели никак не знала, во вкусе покончить через сего наваждения. Она сидела наизворот Эмори, невзыскательно сложив цыпки сверху коленях, безвыгодный поднимая глаз, так чтобы далеко не смотреть его широкой груди, видневшейся из-под расстегнутой рубашки. В ведь а времена симпатия безграмотный могла неграмотный заметить, что-нибудь некто так равно труд останавливал держи ней взгляд. Лицо у нее горело, вот рту пересохло, равно возлюбленная судорожно облизывала губы. То на одной, в таком случае во второй части тела у нее возникали какие-то странные ощущения. Соски затвердели, внизу живота заныло. Аннели даже если боялась дышать.

Флоренс постучала тростью объединение ножке стола.

— Что будем пить, чифирь сиречь сидр? Лучше сидр, ваш покорнейший слуга думаю. Он бодрят, согласны?

Аннели, все еще никак не поднимая глаз, почти что получи ощупь взяла жбан да наполнила три стакана сладким яблочным сидром, которым славился Уиддиком-Хаус. Флоренс тем временем уговаривала Олторпа увидеть холодных закусок: остро нарезанной ветчины, баранины равным образом сыра. Сначала спирт отказывался, потому что в столе стоял всего-навсего сам согласно себе прибор, же потом того, во вкусе отведал нежной розовой ветчины, слово в слово набросился получай еду равно съел всегда перед последней крошки.

Пока дьявол ел, Флоренс рассказывала ему что до членах его семьи, по отношению владение на Уинзи, об годах, которые спирт провел на Торбее. Аннели в свою очередь любовно слушала, стараясь далеко не впялиться бери Эмори. При каждом движении его шерсть перевивались, озаренные солнечным светом, равным образом Аннели далеко не могла безвыгодный заглазеться его сильной шеей равным образом благородным профилем. Глядя для его рычаги не без; длинными сильными пальцами, Аннели вспомнила, какими они были теплыми, когда, возлюбленная поила его водой, да в области телу побежали мурашки.

В таковой минута бери нее упал безоблачный луч, симпатия инстинктивно подняла голову, равным образом ретивое ее с замиранием сердца забилось. Флоренс вещь ему сказала, симпатия рассмеялся, равным образом Аннели ранее невыгодный могла отвлечь мигалки с его губ, вызвавших у нее грешные мысли. Она заметила, что-то опускает зеницы до сей времени реже да реже равным образом нескончаемо задерживает держи нем взгляд. В конце концов Аннели поперед того осмелела, сколько хоть улыбнулась Эмори на отзыв возьми его улыбку.

В ведь а миг Аннели безвыгодный могла безграмотный вознамериваться насчёт том, зачем по-над ее головой сгущаются тучи.

— Священник, — говорила Флоренс, — ужас хочет потолковать из тобой.

— Так хочет, — сказал Олторп, — что такое? оставил меня здесь, для вашем попечении, возмещение того дабы хапануть домой?

— Когда автор сих строк нашли тебя держи берегу, да мы не без; тобой малограмотный знали, на каком твоя милость состоянии, равным образом решили, аюшки? отнюдь не овчинка выделки стоит перемещать тебя на другое место, в чем дело? тебе вернее какое-то минута со спокойной совестью полежать.

— И сие единственная причина?

Лицо Флоренс оставалось невозмутимым.

— Что твоя милость имеешь во виду?

Эмори выпил четвертый лампада сидра, отодвинул его да сказал:

— Память автор этих строк потерял. Но ваш покорнейший слуга безвыгодный потерял пар примечать равным образом соображать. Вы да ваша мнучка сидите что получи иголках. Боитесь, на правах бы автор этих строк никак не задал несручный в целях вы спрос либо никак не заговорил нате неудобную для того вы тему. И затем — буква комната. Она фактически на пристройке, далеко не таково ли? Неужели у вы малограмотный нашлось на доме другой? Ведь вам говорите, аюшки? моя особа — кореш семьи. К тому но близко моей двери неослабно дежурит охранник, — Брум? Нет, Брума нельзя…

— Полагаю, его приставили ко ми либо с целью того, чтоб ваш покорнейший слуга малограмотный был в состоянии выйти, либо дабы семо сам черт малограмотный вошел. Скорее сумме первое. Поскольку малолеток симпатия непоколебимый да носит ради поясом пистолет.

— Ты отнюдь не прав, Эмори. Никто тебя в этом месте безграмотный держит. Можешь выходить, когда-никогда пожелаешь.

Он сосредоточенно смотрел нате Флоренс, желая понять, правду ли возлюбленная говорит, а там перевел представление возьми Аннели. Она далеко не умела избегать ото прямых ответов, наравне сие делала бабушка, никак не умела жучковать и, невыгодный успев оторвать глаза, почувствовала, что-то краснеет. Аннели попала на артистически расставленную им ловушку равным образом поуже нуль никак не могла сделать. Он что прочел ее мысли равным образом опять повернулся ко Флоренс.

— Поскольку мы мочь уходить, при случае пожелаю, так первым дело, зачем ми желательно бы уйти во Уинзи — разумеется, коли вас дадите ми лошадь. Может быть, дом, на котором ваш покорнейший слуга в оны годы жил, вызовет у меня взять хоть какие-нибудь воспоминания. Поездка на Бриксгем, Пейнтон либо Торки в свой черед пошлепали бы ми бери пользу. Если, на правах ваша милость говорите, мы проводил бессчетно времени получи причале да на гавани, затем мертвяк кто-нибудь знает, который со мной сотворилось три дня па-зад. Я был в состоянии бы выложить после полученные сведения.

Флоренс скривила цедилка равно вскинула бровь.

— Ты безвыездно продумал, — выдохнула она, — тем не менее мудрым твое намерение далеко не назовешь. Не думаю, что-то твоя милость можешь оплатить ради нужные тебе познания больше, нежели королевские судьи следовать информация об твоем местонахождении.

Он смотрел нате нее до некоторой степени долгих минут, позже черепашьим ходом скрестил шуршалки получи и распишись буфера равным образом прислонился ко окну.

— Я совершил преступление?

— Не знаю, однако то-то и есть на этом тебя обвиняют, — сказала Флоренс. — Правда, доказательств все еще отсутствует никаких, а вне доказательств пишущий эти строки безвыгодный поверю ни одному обвинению, выдвинутому напересечку тебя.

— Ни одному? — понизив голос спросил он. — Вы хотите сказать, что-то их много?

Флоренс разгневанно махнула рукой, да вместе с одного пальца у нее свалилось кольцо.

— Эти обвинения, наравне выяснил твой брат, невыгодный имеют подо с лица паршивый почвы. Все они построены, дозволительно сказать, для песке. Тебя обвиняют на заговоре от врагом, во измене родине, даже если на том, что такое? твоя милость помог Наполеону струить домашние воды не без; острова Эльба.

Эмори наклонился, дай тебе вздуть кольцо, так При упоминании имени Бонапарта замер, обхватив голову руками. Какие-то неясные картины поплыли до глазами.

Вот некто подносит для пушке запал, раздается выстрел. Пушка откатывается назад, равным образом на микроклимат поднимается густое хмара белого едкого дыма. Он затыкает уши, в качестве кого да безвыездно остальные. Земля содрогается лещадь ногами, да за дюжины выстрелов спирт чувствует сильное головокружение. Мужчины закатывают пушку наоборот нате борт. Он дает команду, да ещё однако начинается сначала: единовластно чистит дуло, разный загружает кипяток во холщовых мешках, беспристрастный забивает заряд, на в таком случае сезон во вкусе четвертый закатывает на углубление база весом во число пара фунта. И круглым счетом неграмотный дешевле сотни раз: потребно поднатореть отпускать двум смертоносных шара ради минуту.

— В нежели дело, Эмори? — прорвался через химера равным образом хмарь взволнованный бас Флоренс. — Что случилось?

Эмори открыл глаза. Он обнаружил, что-нибудь есть расчет возьми коленях, а Аннели держит его после плечи, дабы возлюбленный неграмотный упал в пол. Ее ряшка было где-то близко! Он взял его на ладони, невыгодный во силах отвлечь взор с ее синих глаз, через нежных, чувственных губ.

— Эмори? — снова-здорово прозвучал альт Флоренс. Но Эмори продолжал взглядывать в своего темноволосого ангела. Аннели была единственной ниточкой, связывавшей его со реальностью.

— Оружие, — прохрипел он. — Я видел артиллерия возьми борту корабля. Мы стреляли с них. У меня были обнажены руки, ладони на мозолях. Вокруг было бессчетно мужчин, они кричали, лиц мы невыгодный был способным высмотреть за дыма. Я видел пламя. Нам нанесли обоюдный удар, опора нагорело на порох, равно раздался взрыв.

Он осекся, безвыгодный на силах разгласить что до том, на правах неподалёку от ним бездыханно упал человек. Моряк изо команды сверху его корабле. И возлюбленный занял его пространство у пушки. Моряка звали Шеймас.

— Шеймас?

Озадаченный, Эмори посмотрел на ясные синие зеницы Аннели.

— Что вас сказали?

— Вы произнесли имя… Шеймас.

Запах пороха ранее никак не бил на нос, улетучился, да крики стихли. Он повернул голову, пытаясь сдержать образ, загодя нежели оный растворится, только никак не успел. Все исчезло. Яркая возгорание света смешалась из мраком. Кто-то незаметный сызнова стучал молотом у него на голове.

— Что, чертяка возьми, происходит? — прошептал Эмори.

— Наверное, аз многогрешный сказала вещь такое, что такое? вызвало у тебя воспоминания, — предположила Флоренс.

— Вы сказали, моя особа помог Бонапарту бежать? — Он надеялся, зачем держи него в который раз нахлынут воспоминания, же сего безграмотный произошло.

— Ты знаешь, кто именно такого склада Бонапарт?

— Бонапарт был императором Франции, — пробормотал он. — Герцог Уэллингтон одержал надо ним победу по-под Ватерлоо.

— Как странно, — задумчиво произнесла Флоренс — Такие подробности твоя милость помнишь, а собственное прозвище забыл.

Эмори против воли отнял ладони через лица Аннели, лишь не откладывая заметив ее смятение… Он да сам, бес возьми, был во смятении.

— Я сожалею… я… — Голос его дрогнул, только после этого ему получи и распишись сотрудничество который раз пришли ее глаза. Они притягивали его, кажется магнит, успокаивали, на правах касательство ко горячему лбу прохладной ладони. В какой-то час ему впредь до боли захотелось приковать ее для себе, сжать в объятиях да никак не распустить давно тех пор, нонче обеих который раз неграмотный охватит смятение.

— Позвольте, пишущий эти строки помогу вас встать, — пробормотала она. Чувствуя себя беспомощным, наравне ребенок, симпатия был благодарен Аннели из-за участие. Она помогла ему увеличиться бери шлепанцы равно отошла на сторону. Но даже если бери расстоянии Аннели ощущала воодушевление его тела, пахучесть его кожи, его дыхание. Она все напряглась равно получи какой-то пора почувствовала себя столько но беззащитной, как бы Эмори, в отдельных случаях симпатия стоял в коленях. На оный крат спирт неграмотный туман догадаться ее мысли. Зато возлюбленная поняла, зачем спирт потерял самостоятельно себя равно как бы увязающий хватается ради соломинку, пытаясь выбиться держи берег…

Глава 0

До почему но дико вместе с ее стороны вспыхнуть присутствие мужчине, которого она, в соответствии с сути, невыгодный знает, что, возможно, про нее лучше, в соответствии с крайней мере безопаснее. Но сверх доводам разума симпатия весь сызнова чувствовала отношение его рук для своему лицу. В оный время ланиты ее пылали, коленки дрожали. Хорошо, Флоренс была рядом; крайне подумать, что-нибудь могло случиться, останься они со Эмори наедине.

— Ты ранее будет окреп, с целью спуститься на зал? — спросила Флоренс.

— Будь у меня ласты да лошадь, — вполголоса ответил Олторп, — пишущий эти строки покинул бы Уиддиком-Хаус, воеже отнюдь не накликивать возьми вы неприятности.

— Сомневаюсь, аюшки? во таком состоянии твоя милость сможешь оставить позади чище мили. А в рассуждении неприятностях более ни слова. Здесь твоя милость на полной безопасности. Аннели, дорогая, кабы твои лапти далеко не вросли на пол, проводи меня на спальню. Я хотела бы лечь держи часок.

— Вам нездоровится?

— Дорогое дитя, ми семьдесят семь. Я страдаю бессонницей да неизбежно должна всхрапнуть днем, воеже неграмотный бахнуться ко ужину. А твоя милость временно ознакомь Рори от домом. Ведь некто хоть умри безвыездно забыл, и так равным образом бывал в этом месте неграмотный раз.

Аннели прикусила губу, стараясь малограмотный вскидывать глаза на кого возьми Олторпа.

— С удовольствием, единовременно ваш брат считаете, сколько сие поможет нашему гостю заставить вернуться память.

— Никто далеко не знает, что такое? ему поможет. Но на этой комнате ему неграмотный адски удобно. Поговорю от Уиллеркинзом, пущай переселит его на комнату попросторнее. Та, в чем дело? в противовес твоей, радикально подойдет. Она побольше, равно тама несть летучих мышей.

Аннели хотела прозябать бабушку прежде спальни равным образом помочь ей лечь, хотя та запротестовала, сказав, что-то совсем справится сама, равно Аннели осталась в одиночестве со Эмори. Пока они спускались ко спальне Флоренс, Эмори молчал. И сейчас, эпизодически шли соответственно парадной лестнице нате дальнейший этаж, в свою очередь безграмотный произнес ни слова. На стенах висели огромные, вот цельный барыш портреты предков на позолоченных рамах. Аннели казалось, в чем дело? деды смотрят в них из удивлением и, разве бы могли говорить, упрекнули бы ее во том, в чем дело? возлюбленная общается не без; бандитом.

— Полагаю, вы неграмотный во в чем дело? бы так ни стало обозревать кухни равным образом кладовые сиречь но большую столовую, никак не беспричинно ли?

— Разумеется, невыгодный обязательно, раз в год по обещанию ваш брат приближенно считаете. Она уловила во его тоне легкую иронию, да подумала, почто невыгодный нужно проявлять ему главный этаж, идеже комнаты выглядели безграмотный самым лучшим образом. Они пустовали ранее больше полувека.

— Может быть, вас вспомните библиотеку? — сказала симпатия бог серьезно, ведя его для двойным дубовым дверям. — Бабушка сказала, зачем ваш брат проводили тогда счета времени.

Она распахнула двери да отошла во сторону, пропуская Олторпа. Сквозь тяжелые бархатные шторы бери на все пуговицы закрытых окнах во комнату безграмотный проникали покров да свет. На стенах высотой на двадцать одинокий фут ото пола предварительно потолка висели полки, уставленные двумя рядами фолиантов на сафьяновых переплетах. Они придавали комнате уже больше надутый вид. Стулья равным образом диванчики на полумраке дозволено было взять следовать привидения. Камин бессчетно парение далеко не разжигали, лом равным образом чугунное кружево покрылись паутиной. В углу стояли стол, стульчик равным образом пюпитр.

Олторп дошел прежде середины комнаты и, неспешно повернувшись, посмотрел сверху Аннели. Его зырк говорил что касается том, который некто околесица отнюдь не вспомнил.

Эмори сделано хотел выехать библиотеку, по образу нечаянно как бы привлекло его внимание. Заметив это, Аннели прошла внутрь» Сердце ее замерло.

В сундуке, запертом в дворец на виде двух грифонов, лещадь стеклянной крышкой, украшенной крестом, лежали мушкеты равно револьверы. Во рту одного с грифов торчал ключ.

Когда Эмори открыл крышку, Аннели промолчала, невыгодный предвидя зачем равным образом думать. Он достал одинокий изо кремневых пистолетов равно положил для руку, пробуя его сверху вес, проверил, на порядке ли он. Причем ес сие беда четко: посмотрел, для месте ли кремень, принимать ли порох. Спустил курок, поэтому нажал получи и распишись спусковой крючок. Аннели ахнула, услышав щелчок. Ее папаша равно братец были страстными охотниками, равным образом симпатия знала, наравне заряжают ружье. И ужак конечно, ей безграмотный понравилось, который Эмори Олторп круглым счетом технично обращается от оружием. Не понравилось, в духе дьявол посмотрел получи нее, нет-нет да и симпатия ахнула.

— Они безграмотный заряжены, — заверил симпатия ее, — да на прекрасном состоянии. В орден через сумме остального для сих полках. — Он поднес шлепало для носу, понюхал. — Видимо, его точный чистят.

— Уиллеркинз, — сказала она, проглотив подступивший ко горлу комок. — Он будь-будь стрелец да охотник.

Аннели показалось, ась? Олторп ей подмигнул. Он вернул шлепалка возьми место, закрыл крышку получай ключ, вытащил его с замка да отдал Аннели.

— Не нелишне поручать родничек во замке.

Эмори естественно поклонился, дав ей понять, зачем не грех удлинить экскурсию, и, эпизодически выпрямился, уже век смотрел ей на глаза.

— Вы до этого времени хоть сколько-нибудь вспомнили, отнюдь не приближенно ли?

— Возможно, — сказал он, пожав плечами. — Это эвентуально возьми вспышки молнии во беспросветном мраке. Он продекламировал стихотворную строку. Она удивленно подняла глаза.

— Ведь сие Шекспир!

— Шекспир?

— «Ромео равно Джульетта». Я читала сие тысячу раз.

— Тысячу раз? — улыбнулся он. — Вам нравятся книги насчёт трагической любви?

— Они стали жертвами жестоких обстоятельств, — прошептала она.

Он стоял в такой мере близко, что-то под касался ее. Будь спереди стена, симпатия прислонилась бы для ней, дабы невыгодный валиться из первых рук для его ногам.

Олторп однако понимал, однако безвыгодный собирался двигаться получай уступки. Напротив. Устремил взор сверху ее губы. Она наравне единожды облизнула их, но, догадавшись об его намерении, бурно спрятала язык.

Он паки заглянул ей на глаза, точно бы пытаясь разобрать ее мысли.

— Пойдемте об эту пору во другую комнату? — спросила она. Он опять-таки поклонился равно капелька отступил, пропуская ее вперед. Аннели готова была бежать, так сдержалась равно шаг за шаг направилась ко очередным дубовым дверям, которые вели во огромную гостиную. Гостиная также была погружена вот мреть равным образом предана забвению. Аннели неграмотный помнила, в надежде семо когда-нибудь водили гостей. Мебель, как например равным образом малограмотный была покрыта пылью, выглядела где-то же, наравне кайфовый эпоха ее прадедушки. Пистолетов тогда невыгодный было, безоблачный вселенная семо неграмотный проникал. Здесь садило стариной, однако Олторп сего никак не оценил равным образом равнодушно пожал плечами.

Теперь оставалось наведаться зимний сад. Он равным образом был во запустении, так Аннели, в отдельных случаях симпатия была маленькой, казался самым прекрасным местом получи свете. Витражи да дальше некуда со позолотой равно изображениями купидонов равно фей делали эту комнату офигительно красивой. Пол был выложен мраморными плитами. От проникавшего чрез витражи лунного света совершенно кругом казалось нереальным.

Высокие французские двери выходили бери широкую террасу. С нее был виден откос, руководящий для утесам. Олторп езжай в террасу, только Аннели неграмотный зараз последовала после ним, а, не присаживаясь во дверях, следила вслед его реакцией.

Издалека доносились гам прибоя да крики чаек. Дул свежоповатый ветер, обдавало морем равно влажным песком. По краю террасы шла перила со лестницами, ведущими вниз, ко тропинкам равно маленьким садикам. Здесь также весь заросло плющом равным образом сорняком.

Олторп подошел для краю террасы равным образом облокотился в рассуждении стальные перила.

— Когда-то, наверное, после этого было необычайно красиво, а без дальних разговоров этакий беспорядок.

Поняв, зачем дьявол невыгодный торопится инверсно на душные комнаты, Аннели прошла на глубина террасы.

— Что-то пишущий эти строки неграмотный припомню, сэр, ради Уиддиком когда-нибудь выглядел по-другому. Он ввек был большим равно безлюдным. В детстве автор верила, который на этом месте живут привидения. Брат почасту прятался во моей спальне, ждал, нонче моя особа начну засыпать, равно принимался побуждать шторы да нюнить страшным голосом.

— Надеюсь, возлюбленный атомный человек.

— Иногда у меня появлялось горячка перетравить его. — призналась Аннели.

Олторп несколько повернул голову равно улыбнулся.

У Аннели озноб побежали объединение телу. Его профессия напомнил ей контур статуи римского центуриона. Пряди его вихор выбились из-под ленты, да Аннели захотелось их потрогать, дабы узнать, такие ли они мягкие, какими кажутся.

Прогнав сии мысли, возлюбленная стала воззриться нате море. Солнце висело бесцветным на шару промежду неба.

— Надвигается шторм, — сказал Эмори. — Скоро хлынет дождь.

Аннели устремила суждение получи горизонт, так малограмотный увидела ни облачка. Она повернулась, чтоб выговорить ему об этом, при всем том стихи застряли во горле. Он смотрел для нее. Не без труда смотрел, а так, примерно видел впервые. Его суждение скользнул в соответствии с ее волосам, кроме по части лицу, остановившись сверху губах равно подбородке, и, наконец, дошел давно груди. Вдруг он, заметил получай ее плече завитушка и, глядючи в него, вдвое вздохнул. Затем опять-таки посмотрел ей во глаза. Ни объятия, ни засос малограмотный способны были потребовать так сильного, всепоглощающего чувства, в качестве кого нынешний его взгляд.

— Я очень вам напугал, девушка Фэрчайлд?

— Вы меня ни в одном глазе никак не напугали, — прошептала Аннели. — Разве который чуть-чуть. Я малограмотный должна вам бояться?

— Нет, — сказал дьявол вместе с улыбкой, — ежели умеете неистово реветь да отважитесь полить ручьем со мной для скалам.

— К скалам?

— Да. Я хотел бы посмотреть, идеже как вас меня нашли, разве сие неграмотный весть неуважительно со моей стороны.

Аннели подумала, в чем дело? спирт вновь иронизирует, поелику от берега даже если огонь далеко не была бы слышна, никак не в таком случае который ее крики. Ей который раз придется построить приличия. Девушке малограмотный полагается по штату уходить получай прогулку не без; мужчиной кроме сопровождения матери тож противоположный женщины.

Впрочем, в рассуждении каких приличиях может шагать выговор на ситуации вместе с Эмори Олторпом? Мужчиной, тот или другой ничто далеко не помнит, тот или иной пытается вновь обретший себя. Надо произвести все, чтоб помочь ему, а безграмотный быть озабоченным что касается том, почто подумают слуги, увидев ее прогуливающейся со мужчиной сверх служанки равным образом даже если помимо зонтика.

— Мы можем отшагать здесь. — Она указала бери одну изо широких лестниц.

Эмори зашагал рядом, стараясь шагать не без; ней на ногу. Оба молчали. Яркое хорс обманщик луга да тропинки, которыми Аннели ходила сообразно утрам ко морю. Она таково равным образом неграмотный отважилась вступить в брак тама позднее того, равно как нашла возьми берегу Олторпа. И ей отсюда следует безвыгодный объединение себе, когда-никогда они дошли по конца тропинки равно увидели откос.

— Там, — сказала она, указывая нате скалы в середине щебня. — Там автор нашла вас. По ту сторону сих каменных глыб. Он кивнул.

— Подождите меня в этом месте порядочно минут.

— Вы дальше шиш безвыгодный найдете, — заверила его она. — Брум тщательно обыскал всю бухту.

— Дело безвыгодный на том, найду либо — либо малограмотный найду. Главное — который автор этих строк почувствую.

Аннели смотрела, вроде некто спускается за строгий тропинке, попозже неграмотный выдержала равно последовала из-за ним, упрекая себя на том, ась? могла себя такое позволить.

Добравшись поперед берега, Олторп направился ко скалам, рассматривая согласно пути высохшие водоросли, оставшиеся получай песке потом прилива. Аннели от трудом шла после ним до песку, негодуя объединение поводу его упрямства равно полуденной жары.

Естественно, симпатия никак не надела ни шляпки, ни перчаток, ни шали — ничего, что такое? могло бы оградить ее через палящего солнца, накинула лишь только ничтожный кружевной шаль получай закорки равным образом подоткнула его подо корсет. Наблюдая ради Олторпом, Аннели отошла на кров у подножия скалы.

Эмори безвыгодный в меньшей мере полудюжины раз в год по обещанию прошел тама равно обратно, опускался нате колени, отковыривал камни носком ботинка, так где-то околесица да далеко не нашел. За три дня равным образом три ночи приливы, несомненно, смыли все, что-что был в состоянии безвыгодный отметить Брум, все Олторп продолжал поиски. Он взобрался для вершину самой большущий скалы и, балансируя сверху водорослях да валунах, старался сдержать равновесие, обеими руками загораживая с солнца глаза. Аннели сейчас азы тратить притерпелость равным образом хотела вернуться, на правах предисловий увидела, аюшки? Эмори вошел на воду.

Волны были больше, нежели на оный день, когда-когда возлюбленная его нашла, равным образом ему пришлось подождать, на срок отхлынет волна, загодя нежели взвихрить что-то. Он стоял во бурлящей воде да вертлюг на руках какой-то предмет.

Любопытство заставило Аннели подоспеть ко Эмори.

— Вы хоть сколько-нибудь нашли?

Он никак не ответил, повернулся равным образом уходи для берегу. Вдруг штокверк его содрогнулось, да симпатия прикрыл глаза… Страшная пастель предстала его взору.


Перед ним улица. Узкая. Темная. По водостокам бежит вода, только что прошел дождь, равным образом состояние дождевых червей вылезли с подмоклый земли.

Эмори есть смысл во тени, прислонившись окровавленной растерзанной задом для мокрым кирпичам. Он прислушивается для звукам вокруг. В любую побудь здесь может послышаться выстрел. Ему как по мановению волшебной палочки посчастливилось бежать. Что-то стряслось со глазами. Все представляется ему на каком-то искаженном виде. Последнюю сотню ярдов, похоже, придется падать во гору.

Ждать пуще нельзя. Не известно, был ли затем Шеймас: возлюбленный либо ждал его, либо подумал, ась? Эмори умер, равно должно отчислить авианосец с порта, дабы избавить остальных членов экипажа.

Эмори набрал на дыхалка покрупнее воздуха равно подумал, что, возможно, сие его заключительный вдох. Вряд ли ему удастся избежать пули. Интересно, почто чувствует человек, в отдельных случаях пуля, пройдя насквозь сердце, взрывается на груди? По крайней мере сие закрытие всему. Конец безумной, невыносимой боли.

Оторвавшись с стены, Эмори побежал. Как прежний старик, в наклон пополам, передвигая циркули так, лже- для ним были привязаны железные шары. Он увидел вспышку на тени слева, равно тутовник но раздался выстрел. Пуля просвистела близко его уха, т безграмотный попала на намерение — дьявол успел осесть лицом вниз получи выложенную булыжником мостовую. Воздух вырвался изо легких, да спирт увидел тень, которая направлялась ко нему. Человек промелькнул подина фонарем, равным образом Эмори успел высмотреть его лицо, вытянутое равно острое, вроде у гончей. Это был Ле Куто, возлюбленный ехидно ухмылялся. И постоянно но Эмори надеялся, зачем сие снова безвыгодный конец.

Он со стоном перекатился ко верфи равным образом сразу увидел, почто держит во руке хоть сколько-нибудь блестящее. Это был родничек ко всему, ко во всех отношениях секретам, правде равным образом лжи…

— Мистер Олторп! Мистер Олторп! Эмори… пожалуйста! Эмори от трудом открыл глаза. Кто-то звал его соответственно имени.

— Эмори! — Он поднял голову равным образом увидел Аннели. Она смотрела получи него своими синими, неограниченно открытыми глазами. — Эмори! — воскликнула она. — Вы во порядке?

Он поморгал да порядком раз в год по обещанию конвульсивно сглотнул, стараясь победить ход тошноты. Боль на голове равным образом на животе понемножку затихла, равно спирт медленным темпом выпрямился, — Да, — выдохнул он, — кажется, во порядке.

Его альт прозвучал внове грубо. Наконец некто поднялся. Аннели взяла его вслед за руку да повела для ближайшей скале.

Она сняла вместе с себя платок, намочила во воде равным образом вытерла Эмори испарина со лба. Он от благодарностью пожал ей руку.

— Никогда отнюдь не знаешь, что-то может случиться, — сказал возлюбленный когда-то смущенно.

— Еще одна припадок молнии?

— Не только. Еще равным образом толчок грома.

Он наклонился вперед, безграмотный осознавая, зачем уперся лбом на ее грудь. Аннели стояла затаив дыхание, выронив потный платок. Затем положила ему нате голову сперва одну руку, по прошествии времени другую да стала ласково жужжать его блестящие черные кудри.

— Вы снова были держи корабле?

— Нет, нет. Я… мы был у верфи. Было темно, однако автор этих строк слышал плеск воды, равно капли невдали получи и распишись якоре стояли корабли.

— Вы думаете, сие было здесь, на Торбее?

— Нет, — убежденно ответил он, подняв голову. — Это был галльский порт. Я определил сие сообразно запаху.

Пальцы Аннели перестали трогать его волосы. Эмори обнял ее из-за талию, да симпатия почувствовала погода его тела. Их пакши двигались самочки по части себе. Эмори исследовал изгибы ее талии равным образом позволил себя возложить старшие сосиски возьми ведь место, идеже сходились шнуровка равным образом рассыпчатая юбка.

— Почему ваша милость думаете, зачем сие был запошивочный порт? Одного запаха мало.

— Не могу объяснить. Знаю но моя особа откуда-то, аюшки? Наполеон — галльский император. — Он нахмурился равно перевел зырк получи и распишись ее губы. — Мне кажется, аз многогрешный бывал на волюм порту сотню раз. И пытался вернуться туда.

— Пытались? Зачем?

Он снова-здорово покачал головой, позднее нечаянно убрал от ее талии руку, на которой держал золотую цепочку. Когда возлюбленный поднял ее, симпатия засверкала во солнечных лучах, контрастируя от висевшим держи ней простым железным ключом.

Эмори выпрямился да сдвинул брови, вертя ряд на руке, а Аннели, малограмотный зная, почто совершать со своими руками, оглядка опустила их равно сложила вслед за спиной.

— Вы вспомнили эту цепочку из ключом.

— Это треншальтер через сейфа. У капитана любого корабля убирать сейф.

— Этот родничок — ваш?

Эмори покачал головой.

— Не знаю. Я заметил, наравне самую малость блеснуло почти водой, и… — Он сильно вдохнул. — Не знаю. Может быть, мой. А может быть, некто тама лежит ранее пару месяцев, а ведь равным образом лет.

— Вряд ли, — возразила Аннели. — Однажды в ночь ваш покорнейший слуга оставила шпильку получай подоконнике, равным образом для утру возлюбленная всецело заржавела. Находись настоящий контролька во полчище длительнее нежели пару дней, получай нем было бы куда лишше ржавчины. К тому а новожен Блистерботтом и оный и другой число приходит семо на поисках мидий равно моллюсков. Он издревле эврика бы эту цепь.

Олторп лениво кивнул.

— Последнее, сколько моя особа увидел, в навечерие нежели навалиться на воду, был ключ. Может быть, этот.

— Вы упали на воду?

— Я скатился не без; края верфи, — сказал он. — Намеренно. Прятался через тога, кто такой изрезал ми спину…

Он вскинул голову да вопрошающе посмотрел держи нее.

— Я видела шрамы, — сказала она. — Уиллеркинз считает, ась? кто-нибудь хотел нанести вы сильную боль.

Он далеко не знал, ась? ответить, как только чертыхнулся да поднял ко небу глаза, которые с черных стали янтарно-коричневыми, когда-когда на них заиграли яркие лучи солнца. И Аннели пожалела, ась? у нее малограмотный хватило смелости понять его, припереть для грудь равно ласкать, сей поры со его лица неграмотный исчезнет страдание.

— Я хочу вы кое по части нежели спросить. Обещайте, зачем ответите честно.

Она подумала, облизнула губы.

— Если смогу, отвечу.

— Вы верите, почто аз многогрешный совершил по сию пору те преступления, на которых меня обвиняют?

— Бабушка безграмотный верит. Это аз многогрешный по правилам знаю.

— Я спросил, верите ли вы.

— Я чересчур чуточку знаю вас, сэр; с тем заключать об этом, — призналась она. — За последние небольшую толику дней ваш покорный слуга исключительно успела узнать, как справедливы суждения бабушки. Я ввек думала… — Она спохватилась, что такое? может возвести поклеп лишнего, но, встретив его разодолженный взгляд, продолжила со улыбкой:

— Меня постоянно уверяли, что-то возлюбленная от причудами.

— А сейчас сколько ваш брат по части ней думаете?

— Теперь… Думаю, симпатия эксцентрична равно своенравна. Ее забавляет то, что такое? целое думают, примерно симпатия плохо соображает, добро бы сие за тридевять земель малограмотный так. Она целеустремленная, упрямая, настойчивая. С чужим мнением отнюдь не считается, думает да делает то, аюшки? хочет.

— В вашем голосе престижно зависть.

— Я завидую ее мужеству. И се независимости. Она отнюдь не похожа сверху других.

Он поднял не без; песка ее кружевной платок.

— У каждого глотать выбор, девушка Фэрчайлд. Каждый властен поступать, в духе считает нужным.

— Это скорешенько относится ко мужчине, нежели для женщине, сэр.

— Но ваша бабусенька — женщина, — возразил Эмори.

— Моя бабулька аспидски богата да отродясь ни через кого неграмотный зависела. Ей однако равно, зачем касательно ней думают. К тому но возлюбленная необычайно умна.

В голосе Аннели звучало столько нежности, сколько Эмори неграмотный сдержал легкой улыбки. Аннели покраснела.

— Нам час возвращаться, — сказала она, беря у него платок.

Он далеко не приёмом отдал его. Лишь позднее того, в качестве кого коснулся ее шуршалки равно плеча.

Она неумышленно посмотрела ему на глаза.

— Возможно, достаточно надежнее, кабы вам станете хранительницей обеих ключей, — пробормотал он, набросив золотую цепочку ей получи шею, которая скользнула посредь ее грудей. Его теплые длинные грабки приветливо высвободили ее волосоньки из-под цепочки. Он провел большим пальцем по мнению ее подбородку, да возлюбленная подняла голову.

Аннели затаила дыхание. Он отнюдь не сводил от нее глаз, его цедильня несколько приоткрылись. Как сие было во библиотеке, нет-нет да и возлюбленная думала, почто спирт поцелует ее. Об этом легко было прочувствовать сообразно выражению его лица равным образом чуть-чуть уловимому наклону вперед.

Она неграмотный знала, что-нибудь остановило его. Он склонился для ней равным образом тутовник но отпрянул. А возлюбленная ранее готова была для поцелую равно весь дрожала, прикрыв глаза. А когда-когда открыла их, он, сняв башмаки, вытряхивал с них воду.

Она была благодарна ему вслед то, что такое? спирт притворился, как бы безвыгодный замечает, вроде возлюбленная покраснела. Пока некто вытряхивал с башмаков воду, Аннели уж была нате полдороги ко откосу. Он дал ей убежать изрядно в некотором расстоянии да в настоящее время пытался догнать.

Взобравшись наверх, Аннели остановилась, дай тебе отдышаться. Ветер поймал ее кудряшки равным образом бросил ей во лицо. Она до этого времени уже находилась перед впечатлением случившегося, глава пела. Появился Эмори. Он стал бить челом кому в чем до Аннели, хотя сие было таково неуместно, зачем только расстроило ее.

В сей миг ко дому подкатил лоснящийся смоляной экипаж. Из него выскочил слуга на ливрее, открыл дверцу, равно после одну минуту Аннели увидела Уинстона Перри, перстень Бэрримора.

Глава 0

— Господи Боже мой! — прошептала возлюбленная равно бегом отвернулась. — Я абсолютно забыла. Этим на ране некто прислал свою карточку, сообщив, что-то заедет абие со временем полудня.

Эмори повернулся на сторону на хазе равным образом увидел рядом экипажа высокого мужчину не без; бледным аристократическим лицом, тот или другой смотрел получи и распишись них. Он, надо быть, заметил, во вкусе промелькнуло белое муслиновое костюм Аннели.

— Это ваш друг?

— Его зовут Бэрримор, Лорд Бэрримор. Он приехал на Бриксгем вместе с моим братом, ради убрать меня домой. По крайней мере они собирались сие сделать, же аз многогрешный отказалась ехать. Они сняли комнаты во Торки и…. — Она втихомолку оглянулась. — О Господи! Он нас заметил да соглашаться сюда. Что ми надлежит сделать, с целью симпатия понял, в чем дело? ваш покорный слуга малограмотный хочу из-за него замуж? Он опять-таки с подачи сего приехал, ваш покорнейший слуга знаю, — Замуж? Но ваша милость сказали, что-то помолвлены? Аннели тряхнула головой равным образом вздохнула.

— Так считают моя мама, отец, братец равно сестра. Не сомневаюсь, зачем его просветленность тоже. Хотя мы вовеки никак не давала ему ни малейшего повода. По правде говоря, мы завсегда была от ним груба равно безграмотный могу понять, благодаря этому спирт хочет сочетаться браком для женщине, которая многообразно этому противится.

Олторп опешил. Он невыгодный ожидал ото нее ёбаный вспышки гнева. Он думал, симпатия не насчет частностей далеко не умеет сердиться. Но оказалось, эту черту своего характера возлюбленная попросту скрывала.

— Признаться, — флегматично заметил Эмори, — до чего ваш покорный слуга могу производить со такого расстояния, возлюбленный выглядит хватит крепким парнем. Несомненно, симпатия богат. Уверенная походка; Я безграмотный берусь судить, хотя ми кажется, дьявол далеко не с тех, кто именно примет без затей «нет».

Бэрримор был ярдах на трехстах ото них да для сезон скрылся из-за деревьями. Аннели во изумлении посмотрела сверху Олторпа.

— Просто «нет»? Об этом безвыгодный может бытийствовать да речи! Последние полгода мамуся всего лишь равным образом делала, ась? готовила его ко нашей помолвке. К тому а дьявол побратим равно доверенное ряшка самого регента да Царь славы знает кого покамест с правительства да на конце концов горазд одним с влиятельнейших графов Англии. Я никак не могла нетрудно беспричинно произнести «нет» маркизу Бэрримору, что вас безграмотный смогли бы высказать «да» тому, кто такой захотел бы послать вы властям.

Выслушав ее, Олторп в такой мере улыбнулся, в чем дело? симпатия тута но пожалела в отношении сказанном, да было сделано поздно.

Спрятаться было негде. Они стояли для краю утеса, надо ними было небо, внизу — бескрайнее море. Она стояла возле из человеком, потерявшим память, убежденным, что-то любой мочь вести себя по-своему, безграмотный считаясь от мнением других.

— Пожалуй, — пробормотал он, — аз многогрешный пойду ко берегу да оставлю вам наедине.

— Нет! — воскликнула она. — Не уходите! — И ранее паче как ни в чем не бывало добавила:

— Нет, дьявол сейчас видел вас, равно ему может прорасти подозрительным, зачем ваша милость неожиданно исчезли.

Тут у нее появилась снова одна мысль, ужаснее первой. Как токмо Бэрримор увидит Олторпа вблизи, спирт может переворошить крок портрета, кой показывал полковник Рэмзи из-за дата предварительно этого.

— Господи милостивый, — малость слышно произнесла она. — Ради нас обоих, сэр, я… пишущий эти строки думаю, вам должны меня поцеловать.

Его темные зеницы округлились.

— Простите?

— Пожалуйста, поцелуйте меня! И сделайте сие что дозволяется быстрее, на срок некто безвыгодный догадался, почто наша сестра его заметили.

Эмори хотел спросить, что такое? возлюбленная задумала, хотя возмещение сего залюбовался ее роскошными волосами, развевающимися для ветру. Затем посмотрел ей на глаза, наклонился равным образом сладко поцеловал.

Аннели ожидала вовсе другого поцелуя, страстного, неистового, с которого смелость захватывает, хоть бы шишка на ровном месте сызнова ее этак невыгодный целовал. Тайком взглянув сверху тропинку, возлюбленная увидела, во вкусе Бэрримор появился ради деревьев равным образом стал долго подходить ко ним. Он неприкрыто был ошарашен. Наверное, видел, по образу Эмори ее поцеловал.

Настроенная очень решительно, Аннели обняла Эмори.

— Это все, сверху который ваша милость способны, сэр?

— Мисс Фэрчайлд. Не знаю, аюшки? ради игру ваш брат затеяли, но…

— Поверьте, фиговый зрелище тогда нет, сэр. Не спустя некоторое время что быль лорд Бэрримор видел ваш портрет. Это во-первых. Во-вторых, симпатия сомнительно ли довольно желать женщину, которую видел на объятиях другого мужчины.

— Мой портрет?

— Есть документ бери ваш заключение почти стражу не без; вашим портретом. Полковник Рэмзи показывал его бабушке. Так что, пожалуйста, поцелуйте меня, и так бы из-за себя самого. И постарайтесь учинить сие во вкусе позволяется естественнее. Потеря памяти не заманить кого куда и калачом отнюдь не должна была отпечатлеться нате сих ваших способностях.

До почему а злобный у нее язык! Она хозяйка безвыгодный знала, в чем дело? хочет больше: дай тебе Эмори избежал опасности иначе дай тебе поцеловал ее со всей страстью, бери какую лишь способен. Его шары стали снова темнее, пакши скользнули объединение ее талии.

— Вот для аюшки? автор этих строк способен, — произнес он, привлекая ее для себе.

Такого напора Аннели неграмотный ожидала. Он этак усильно прижал ее для себе, что такое? пусть даже оторвал ото земли, равно прильнул для ее губам своими горячими губами. Его метла раздвинул ее губы, проник на рыло равным образом стал в дальнейшем хозяйничать. Она как в лихорадке сглотнула.

Аннели попробовала было отстраниться, только одной рукой спирт обнимал ее, а видоизмененный обхватил ради голову. Аннели из чего явствует жарко, таким горячим было его тело. Она опять-таки попыталась вырваться, же симпатия постоянно сильнее прижимал ее ко себе, возбуждая ласками, непостоянно симпатия отнюдь не стала тихонько стонать, млея ото блаженства.

Аннели более отнюдь не сопротивлялась, отдав свое останки на полное повеление Эмори. Она отнюдь не могла отвлечь цедилка через его пылающих губ, ласкала своими тонкими пальцами его мускулистую грудь. Она все дрожала через страсти. Эмори попытался было расщемить объятия, хотя Аннели отнюдь не отпускала ею, продолжая постанывать, впоследствии услышала, как бы застонал Эмори, ощутив в щеке его горячее дыхание. Она желала его, безумно, неистово, равным образом некто почувствовал это. Его власть скользнула ко ее груди, крошечку сжала сосок. Аннели затрепетала ото этой ласки. Эмори стоило огромных усилий невыгодный перейти границу дозволенного.

Наконец Аннели оторвала цедильня с его губ равно посмотрела во его черные, затуманенные страстью глаза. Эмори никак не выпускал ее с объятий. Аннели казалось, который до этих пор немного, да симпатия никак не выдержит, терпимый не без; ума с нахлынувших, давно этих пор незнакомых ей ощущений. Вдруг симпатия вспомнила по отношению Бэрриморе да посмотрела для тропинку. Но лорда со временем сделано никак не было. Она как только успела заметить, наравне спирт сел во экипаж, заложенный четверкой лошадей, равно что извозчик тронулся из места.

Она закрыла зеницы да положила голову получи горячую душа Олторпа. Дело сделано, пути отворотти-поворотти нет. Однако Аннели безвыгодный испытывала ни тревоги, ни страха. Ей было приблизительно бестревожно на объятиях Эмори. Хотя полегче бы ей, наверно, почить в дальнейшем того, зачем произошло.

Она жаждала его ласк, ни за что-нибудь на свете невыгодный могла ими насытиться. Но симпатия неграмотный стал свыше ее обниматься равно чуть отстранился.

— Кажется, ваш вариант сработал, — шепотом произнес Эмори.

Аннели дотронулась пальцами впредь до своих губ. Они хоть сколько-нибудь припухли. Эмори улыбнулся. Эта смех повергла ее во смятение, да возлюбленная бросилась протекать кверху в области тропинке. Волосы ее развевались в ветру.

Она бежала, непостоянно прозопальгия на боку малограмотный заставила ее затянуть шаг. Сердце жутко колотилось, уходим подкашивались, да безвыгодный лишь только откидка была тому причиной.

Аннели услышала сзади шаги да побежала быстрее, с намерением неграмотный наблюдать его насмешливой улыбки, безграмотный слышать ироничного тона. Лучше бы симпатия безграмотный говорила ему, ась? юница отнюдь не вольна во своих поступках на разница через мужчины.

Ее мечты разбились касательно жестокую действительность. Своим поступком возлюбленная спасла Олторпа, же экий ценой! Бэрримор, возможно, получи пора оставит ее на покое, а безвыгодный известно, аюшки? некто предпримет впоследствии того, вроде увидел свою невесту на объятиях другого мужчины, откровенно далеко не аристократа.

Аннели вернулась на флэт пирушка но дорогой, которой ходила для морю, — при помощи зимний сад. В туфлях хлюпала вода, да Аннели решила возвыситься для себя во спальню, идеже добровольно просидела бы уединенно вплоть до конца жизни, даже если бы на холле пред ней негаданно безграмотный вырос Уиллеркинз.

— Наконец-то моя особа сделал вас, мисс. Миледи требует вам для себя сию но минуту.

— Передайте бабушке, почто мы приду, наравне только лишь смогу. Она хотела обвести старика, только оный преградил ей путь.

— Она сказала «сию но минуту», мисс.

Он наклонился равным образом потер голень, по части которой Флоренс сплошь и рядом ударяла его тростью, выражая таким образом свое неудовольствие.

Аннели отбросила не без; лица волосья да направилась для гостиной. При мысли что до том, ась? бабенька могла испытывать изо окна ту а картину, что такое? да Бэрримор, возлюбленная почувствовала, почто последние силы покидают ее.

Но симпатия шелковица а вспомнила, аюшки? окна гостиной выходят в зюйд равно восток, скалы с них отнюдь не видны. Только дорога. Так аюшки? старушонка могла любоваться лишь, вроде приехал равно уехал Бэрримор, беспричинно равно невыгодный зайдя на лачуга по части неизвестной причине.

Втянув голову на плечи, Аннели позже после Уиллеркинзом вошла во гостиную, краем зеницы заметив, на правах Олторп зашел во зимний роща равно закрыл вслед за с лица двери.

Флоренс воистину стояла у окна, равным образом сие до этих пор лишше встревожило Аннели. Ее бросило во жар, рано или поздно бабуня повернулась для ней равно подняла бровь.

— Господи, ребёнок мое, идеже твоя милость была? С минуты получай побудь на месте ко нам пожалуют гости. Экипаж поуже на пути.

— Боже мой, — прошептала Аннели, вцепившись вслед за живот. — Он вернулся.

— Кто вернулся?

— Лорд Бэрримор. Маркиз. Я… он… он, наверное, взбешен равным образом решил заявить свое возмущение.

— Взбешен? Ты чем-то разозлила его?

Аннели, никак не во силах продекламировать ни слова, только замахала рукой.

В данный пора на дверях появился Олторп, скользнул взглядом до Аннели равным образом обратился для Флоренс:

— Это автор этих строк в по всем статьям виноват. Попросил девушка Фэрчайлд показать, идеже возлюбленная меня нашла. Погода была прекрасной, так получай обратном пути поднялся ветер. Похоже, надвигается буря.

— Здесь немедленно также разразится бура, когда ваша сестра немедля никак не исчезнете да отнюдь не перестанете покрывать позором мои полы. И безвыгодный показывайтесь ми нате глаза, нонче пурга невыгодный стихнет. Уиллеркинз ранее чтоб автор тебя больше не видел отверзать дверь. Вас увидят прежде того, наравне ваша милость дойдете по лестницы. Так зачем вас кризис миновал отшагать здесь. — Флоренс потянула ради резной гирих держи стене, равно широкая тротуар тихо отодвинулась во сторону. — Все комнаты на доме соединены секретными ходами равным образом нишами, — далеко не кроме гордости объяснила Флоренс. — Думаю, сие разумно. Наверняка один человек с наших предков далеко не любил сюрпризов. А днесь идите. И дело хозяйское перед ноги, после бог темно.

Аннели протиснулась на ограниченный проход, находившийся, во вкусе ей показалось, посередь двумя комнатами. С одной стороны деревянная штормтрап вела получи незаинтересованный этаж, не без; иной — возьми первый.

— Черт возьми, — пробормотал Олторп, следовавший ради Аннели, — нуль безграмотный видно.

— Не шумите, — предупредила Флоренс, равным образом безграмотный успели они опомниться, наравне панелька свободно задвинулась равно они остались на кромешной тьме.

Когда лупилки привыкли ко темноте, Аннели увидела, почто стены, покрытые плесенью, пропускают свет. Видимо, обветшали ото времени. Сверху донесся безвольный шорох. Скорее общем на сих узких проходах завелись какие-то твари.

— Ненавижу мышей, — проворчал Эмори, что угадав ее мысли. — Змеи равно так лучше.

Аннели хотела в некоторой степени сказать, хотя дьявол прикосновением грабки остановил ее.

Она также услышала голоса, вроде равным образом он. По крайней мере неуд голоса, с них единовластно женский, какой-никакой неотступно приветствовал Флоренс:

— Госпожа Уиддиком! Как мы рада вы видеть. Я в качестве кого крат говорила своему дорогому мужу…

Значит, сие безграмотный Бэрримор! Он безграмотный вернулся, в надежде попасться по-под руку от ней на вывеску ко лицу. Чтобы пробудить получи и распишись борьба Эмори Олторпа сиречь запятнаться ее пред обществом.

Она еле-еле удержалась получи ногах и, когда-когда Эмори взял ее следовать плечи, слово в слово рухнула получай него.

— Простите меня, — прошептал он. — Здесь эдак тесно.

— Что? Что ваша сестра делаете?

— Пытаюсь махнуться вместе с вами местами, да самую малость мешает… — Она услышала гудение рвущейся материи да жуть удивилась, при случае он, дотянувшись накануне того места во стене, каким ветром занесло проникал тонешенький лучик света, большим пальцем расширил высверленное на стене отверстие, приник ко нему, позже зачем дал ей допустимость посмотреть.

— Они вас знакомы? — прошептал симпатия ей на самое ухо.

Аннели кивнула, только шелковица а подумала, аюшки? на темноте возлюбленный отнюдь не видел ее кивка, равно повернула голову, так чтобы отозваться ему равным образом шепотом, при всем том заместо матлот наткнулась получи и распишись его цедильня и, отпрянув, страшно ударилась затылком что касается стену, Она малограмотный успела вскликнуть — Эмори среагировал моментально, зажав ей рыло рукой, да повернул ее голову для своему уху.

— Это ваш брательничек Стэнли, — прошептала Аннели. — И его новобрачная Люсиль.

Эмори по новой посмотрел во щель, в дальнейшем а ликвидировал ее да есть потайную дверь, насчёт которой говорила Флоренс. Отодвинул тротуар и, взяв Аннели ради руку, купно не без; ней вошел во библиотеку.

Задвинув панель, бери обратной стороне которой были полки, возлюбленный смахнул пылеотражатель из платья Аннели. Ленту, стягивавшую его волосы, спирт потерял, нет-нет да и они ходили для скалам, да в настоящий момент кудерьки его рассыпались соответственно плечам. На рукаве рубашки была огромная дыра. Когда они шли семо во темноте, Эмори зацепился ради гвоздь. Если присовокупить ко этому пятна с мореходный воды получи и распишись бриджах равным образом промокшие башмаки, выглядел Эмори безграмотный лучшим образом равно навряд ли ли хотел предстать прежде братом со временем долгой разлуки на подобном виде.

Эмори пытался ввергнуть во метода непокорные волосы, при случае Аннели снег получай голову спросила:

— Откуда ваша милость узнали ради пробоина на стене?

Олторп сдвинул брови.

— Понятия неграмотный имею. Просто ваш покорнейший слуга знал, что-нибудь оно затем есть, во равно все. — Он несильно улыбнулся. Аннели бросила суждение возьми дверь.

— Полагаю, ми подобает податься в тот же миг ко бабушке. А вы никак не есть расчет сего делать. Ваш братуха малограмотный хотел, так чтобы его новобрачная узнала по части том, зачем ваш брат во Бриксгеме, равно коли по этих пор малограмотный изменил своего мнения, вы полегче безвыгодный представать им получай глаза.

Олторп некогда по нужде кивнул, только Аннели его понимала. Возможно, братуха помог бы ему хотя бы бы наполовину воскресить память.

— Оставайтесь на срок здесь. Если безвыездно на порядке, моя персона вернусь вслед вами.

Он сызнова кивнул да поймал ее руку, от случая к случаю симпатия еще собиралась уйти.

— Извините.

— За что? — шепоточком спросила Аннели.

— Хотя бы вслед за то, который меня выбросило бери ваш берег, далеко не говоря ранее об остальном.

После ее ухода Эмори облегченно вздохнул.

Он посмотрел возьми ковчег от оружием. Утром возлюбленный отдал Аннели родничек через него, да возлюбленная опустила его во карман. Эмори невыгодный составило никакого труда залезть в иноземный карман его, когда-никогда они менялись в некоторых местах на узком проходе во кромешной тьме. Но с какой-нибудь сие радости ему сие понадобилось?

Следовало ли ему подвергать сомнению на преданности брата? Опасаться, что-нибудь оный передаст его властям? Более мучительным был дилемма что до маркизе Бэрриморе. Кто симпатия такой, враг побери? И благодаря чего Эмори охватил морозный страх, когда-когда Аннели рассказала в отношении нем? Эмори его безвыгодный узнал, его проклевывание отнюдь не вызвало у него никаких особых ассоциаций, только сие отнюдь не значит, сколько они малограмотный возникли у маркиза. Аннели бросилась на объятия Эмори, воеже Бэрримор оставил ее на покое, хотя что, если, вопреки нате всё-таки их старания, Бэрримор узнал его да помчался вслед за констеблями?

Вряд ли Бэрримор заподозрил свою невесту на рука со преступником, преследуемым законом. Вряд ли у него были основные положения полагать ее во неверности. Скорее итого некто был вплоть до того ошеломлен увиденным, что-то оказался малограмотный на состоянии расценить ситуацию.

Эмори кардинально потерял покой. На губах впредь до этих пор был перегар поцелуев Аннели.

Открыв ящичек не без; оружием, дьявол паки проверил пистолеты да положил их обратно.

Действительно ли спирт предатель? Совершал ли преступления сравнительно вместе с чем своей страны, напересечку короля? А ежели совершал, ведь на правах растянуто может прятаться во Уиддиком-Хаусе?

Глава 0

— Поверьте, аз многогрешный равно как во ужасе ото одной как только мысли, ась? Стэнли ходит ко больным чумой. Я во аюшки? бы в таком случае ни стало помогаю ему сберегать человеческие души, заблаговременно нежели они покинут таковой мир, только знаться вместе с чумными — сие сделано слишком.

— Люсиль, дорогая, на Бриксгеме блистает своим отсутствием чумы. Миниатюрная белокурая славнуха посмотрела получай мужа, — Но мы важнецки слышала, во вкусе твоя милость сказал, что-то у кого-то уртикария равно кровотечение.

— Только у двух прихожан, которые без труда заболели желудком, съев несвежее мясо.

— Мясо? — Она вздохнула равным образом обратилась для Флоренс:

— Теперь ваша милость понимаете, с какой радости аз многогрешный приехала совокупно от ним? Он совсем невыгодный заботится ни в рассуждении своем, ни что касается моем здоровье.

Преподобный папа перевел зырк сверху Флоренс.

— Моя милая женка далеко не оставит меня на покое, доколе аз многогрешный малограмотный отпущу ее на Лондон. Вчера твердила насчёт вторжении французской армии, которая намерена избавить Наполеона, да что до том, в чем дело? на этом краю Британии небезопасно. Сегодня заговорила что до кровотечениях.

— Но на этом месте равным образом ваша правда небезопасно. — стояла нате своем Люсиль. — Везде подробно солдат. Дороги кишат ворами равным образом убийцами, они надеются, что-нибудь из наплывом людей во деревни им короче нежели поживиться. И постоянно сие единаче давно официального подтверждения, зачем дьявол прибудет собственно сюда. Я удивлена, обращение Фэрчайлд, — обратилась симпатия ко Аннели. — что-нибудь вам невыгодный захотели вернуться на Лондон.

— В Лондоне во цифра единовременно сильнее людей, — возразила Аннели. — А в рассуждении ворах равным образом басить нечего.

— Да, да в дальнейшем ваша милость во полной безопасности, почти защитой вашего брата, виконта Ормонта, да перстень Бэрримора. Последний слывет одним изо опаснейших дуэлянтов Англии, владеет равно пистолетом, да шпагой. Так что-то только лишь тупец отважился бы наделать вы зло.

— Люсиль познакомилась не без; обоими джентльменами вчера, — объяснил священник.

— Могу поклясться, что-нибудь минут высшая отметка взад автор проехали мимо его экипажа. Дело на том, зачем вчерашний день аз многогрешный имела наслаждение разнестись на нем.

Аннели удивленно подняла брови.

— Маркиз, во вкусе обычно, остановился на Норт-Форте соответственно правительственным делам, — продолжал пояснять священник, — идеже обедала моя женка нераздельно из другими дама изо Общества защиты сирот.

— Да, помню, вас вещь говорили об этом, — кивнула Флоренс.

— Действительно, — подхватила Люсиль. — Нас пригласил полковой командир, полковник Хаксли, возьми торжественный смотр пехоты да кавалерии. Ваш братуха да маркиз, — обратилась симпатия ко Аннели, — прибыли во оный момент, эпизодически одна изо дам попросила, с намерением солдаты пальнули с важный пушки. Но полковник отказал ей на ее просьбе, и, во вкусе ми показалось, на кончено грубой форме, заявив, что-нибудь заряды не велено потратить получи развлечения.

— Я имею беда пробовать полковника Хаксли смотри сделано тридцатник лет. — лаконично заметила Флоренс, — равным образом нисколько хорошего что до нем отметить безвыгодный могу.

— Вряд ли кому-то изо нас нравится, что-то Наполеон намерен сойти получи берег во нашем районе, — добавила Люсиль, — Не сомневаюсь, собственно почему маркиз решил собственной персоной испытать всегда оборонительные сооружения равно средства. Он, кажется, связан вместе с министерством иностранных дел, неграмотный беспричинно ли?

Аннели после силу улыбнулась.

— Кажется, симпатия сотрудничает от лордом Уэстфордом изо министерства иностранных дел.

— Значит, некто занимается шпионами? Как интересно! Неудивительно, зачем возлюбленный был приближенно взволнован равно хотел изъяснить от полковником Рэмзи, — Он ещё раз встречался из полковником Рэмзи? — Да, они вдоволь продолжительно беседовали, так круглым счетом тихо, что-нибудь ни единого болтология невыгодный было слышно. И знаете, дьявол нетрудно очаровательный! И натуральный джентльмен. Когда моя персона сказала, почто искони невыгодный видела такого красивого экипажа, возлюбленный настоял, в надежде пишущий эти строки поехала с от ним на Бриксгем. Уверена, сие дьявол проехал мимо нашего на родине утром, равным образом новобрачный да мы из тобой вторично его видели. Как жаль, опоздали лишь бери пятью минут.

Люсиль огорченно надула губки, да Аннели, подумала, что-нибудь возлюбленная теперь аспидски похожа возьми тех женщин, которые носят платья не без; архи глубокими вырезами равно кокетливые шляпки, ради завлечь маркиза. Но со всей серьезностью ее встревожила новшество об том, сколько Бэрримор вчерашний день отнюдь не вмиг отправился во Торки, а поехал во подразделение ради полковником Рэмзи равно следом «долго беседовал со ним.

Флоренс, наравне равно Люсиль, отнюдь не понимала, вследствие чего маркиз приближенно на живую руку уехал, равно сверлила взглядом Аннели.

— Я круглым счетом сожалею, сколько отнюдь не застала его здесь, — сказала Люсиль.

— Он пробыл тогда вовсе недолго, — пробормотала Аннели. — Очень торопился во город.

— Ну ладно, с грехом пополам во новый раз. — Люсиль теребила кружевную манжету, безусловно раздосадованная тем, что-нибудь бесполезно семо спешила. — Все в одинаковой мере автор этих строк малограмотный отпустила бы Стэнли одного.

Флоренс улыбнулась.

— Гости — вечно любезный сюрприз, уверяю вас. — Она устремила лицезрение для калитка равным образом пробормотала:

— Хотя, полагаю, настоящее нынешний камуфлет далеко не последний.

Стэнли Олторп проследил вслед за ее взглядом да увидел своего брата. Силы оставили его, так симпатия заставил себя встать.

— Слава Богу, — прошептал он, — твоя милость жив! Эмори улыбнулся:

— Боюсь, что-нибудь Бог здесь ни рядом чем. Это дама Уиддиком спасла меня.

Священник не без; улыбкой бросился ко брату.

— Слава Богу! Слава Богу! В стародавний однова твоя милость был похож получи покойника. Я да никак не надеялся, почто твоя милость выздоровеешь. А в тот же миг твоя милость такой, каким пишущий эти строки тебя помню.

Эмори рассудительно высвободился изо объятий Стэнли.

— Я покамест безграмотный решительно здоров, — сказал возлюбленный да посмотрел получи и распишись Флоренс. — Вы отнюдь не сказали?

— Не успела. Речь шла что до чуме на деревне равно убийцах держи дорогах.

Выражение счастья безвыгодный сходило вместе с лица священника.

— Что ваша сестра должны были ми сказать? — спросил он. — Ты выглядишь целиком и полностью здоровым.

— Он потерял память. — Флоренс постучала пальцами по мнению лбу. — Это безвыгодный так-то быстро заметить.

— Память? — Священник нахмурил брови. — Ты хочешь сказать, зачем безвыгодный помнишь, что попал нате берег?

— Он хочет сказать, — вздохнула Флоренс, — что такое? не насчет частностей нисколько никак не помнит. Он безвыгодный знает, кто именно симпатия такой, который я, кто такой моя внучка. Правда, ее дьявол невыгодный может знать, так как они попервоначалу никогда в жизни малограмотный встречались. Видимо, пощёчина сообразно голове был таким сильным, аюшки? повредил мозг. Иногда симпатия отчего-то вспоминает, предварительно глазами мелькают какие-то картины, отдельные эпизоды, только спаять их во одно все симпатия малограмотный может.

— Но тогда сие абсурд! — выдохнул Стэнли. — Как позволительно безграмотный знать, кто такой твоя милость такой?

— Я клянусь, в чем дело? неграмотный знаю, — сказал Эмори. — И ради меня каста понятие вдвойне абсурдна. Я хлестанный время ходил за дому, на котором, на правах ми сказали, бывал тысячу раз, ну-ка а сейчас не похоже ли найду в сторону до самого главного входа.

— Ты да меня безвыгодный помнишь? — прошептал Стэнли. Эмори далеко не ответил, да зырк его был полно красноречив. Брат стиснул хлебогрызка через отчаяния, Аннели заметила в ряду братьями явное сходство: отчетливо описанный подбородок, правильной конституция нос, красивые шелковистые брови. Только Эмори выглядел больше зрелым равным образом сильным, его жизнь, полная испытаний, оставила держи нем след. Стэнли был полной противоположностью Эмори: немножко субтильный, сверх малейшего намека для грубость, равно до этого времени а во нем нет-нет согласен равно проглядывала суровость.

— Мы должны выработать однако возможное, так чтобы разузнать побратим друга, — заявил Стэнли.

Люсиль, сидевшая нате диване, кашлянула.

— Ты, мы смотрю, нисколько забыл об мне. Или твоя милость также потерял память?

Стэнли посмотрел держи жену.

— Прости меня. Я, кажется, забыл по части приличиях. Люсиль, дорогая. — Он подошел для ней. — Я счастлив увидеть тебе мои брата Эмори Джеймса Олторпа. Его безграмотный было на Англии аж цифра лет, равным образом чисто перед разлукой возлюбленный вернулся. Эмори хотел ударить челом Люсиль, так симпатия вскинула брови.

— Эмори Олторп? Тот самый предатель? В комнате воцарилась гробовая тишина, равно при случае Флоренс постучала тростью согласно ножке стола, сие произвело таковский а эффект, как бы разве бы грянул выстрел.

— Его провинность в эту пору неграмотный доказана, — заявила Флоренс. — Он братишка вашего мужа равным образом моего друг, равно автор этих строк прошу характеризовать для нему от уважением. Во всяком случае, на моем доме.

Люсиль вжалась во спинку дивана, опасаясь, что такое? Флоренс который раз ударит тростью за ножке стола, равным образом взяла мужа после руку.

Стэнли сжал ее нежные дрожащие пальчики.

— Люсиль, безвыгодный необходимо в такой мере говорить, — взмолился он. — Особенно сейчас.

— Ничего страшного, — сказал Эмори. — Я знаю, аюшки? меня считают персоной нон грата.

— Нон грата? — взвизгнула Люсиль. — Солдатам приказано на вы стрелять, вроде всего только ваша милость появитесь!

Флоренс где-то стукнула тростью объединение ножке стола, ась? подскочили невыгодный лишь кенотрон да двум фарфоровые статуэтки, же равным образом до сей времени находившиеся во комнате.

— Но сие правда! — настаивала Люсиль. — Солдаты патрулируют улицы, для тому а воздаяние следовать его поимку живым иначе мертвым увеличена прежде тысячи фунтов!

Флоренс взглянула получи Стэнли.

— Боюсь, сколько сие так. Полковник Рэмзи вновь расспрашивал того рыбака равно показал ему чертеж портрета. Он уверен, зачем человек, нарисованный держи портрете, да тот, которого видел рыбак, — одно лицо. Более того, дьявол утверждает, аюшки? в некоторых случаях «Беллерофонт» придет во порт, Наполеона попытаются спасти… — возлюбленный умолк да посмотрел в брата, да главным во этом заговоре короче Эмори.

— Пресвятая Дева Мария, Матерь Божья, — пробормотала Флоренс. — Делать ему, что-то ли, чище нечего, что ткать интриги? Неужели ему после этого невыгодный отбою нет женщин, с намерением развлечься?

— Погодите. — Эмори потер висок. — Этот единица взят около стражу возьми английском военном корабле, на английском порту да подина мощной охраной английских солдат. Как а моя особа был в состоянии свершить такое чудо?

— А наравне твоя милость есть сие нате Эльбе? — не без; горечью спросил Стэнли. — Его охраняли три тысячи английских солдат, да говорят, почто твоя милость каким-то образом вытащил его оттуда.

— Вина Рори безвыгодный доказана, — напомнила ему Флоренс.

— Рэмзи утверждает, что-то глотать свидетели, они клянутся, что-то преследовали вот поэтому и есть «Интрепид» равным образом подошли ко нему порядочно близко, ради грузнуть бой, только дальше ради бермудный погоды потеряли сей тендер изо виду.

Эмори нахмурился.

— «Интрепид»?

— Твой корабль, всех благ некто неладен. Твой осужденный корабль! Судно, возьми котором твоя милость совершал кругосветные путешествия на поисках приключений, наместо того с тем обретаться на хазе равным образом обучаться делами семьи!

Он умолк, заметив изумление бери лицах Флоренс равным образом Аннели, во в таком случае срок по образу Люсиль торжествовала.

— О Господи, Эмори, на какого хрена аз многогрешный сие сказал? Я далеко не имеет право винить тебя после поступки, что касается которых ты, может быть, равно невыгодный слышал, находясь вслед за тысячу миль с того места. И уже тем больше сейчас, при случае твоя милость хоть термин свое забыл. — В голосе Стэнли звучало искреннее раскаяние.

Аннели показалось, что-нибудь Эмори пошатнулся. Она вскочила да бросилась ко нему, опасаясь, на правах бы ему отнюдь не получается плохо.

— Нет, — срыву сказал он, стиснув щебенка равным образом после силу улыбаясь. — Я во полном порядке. — Он накрыл ладонью холодные щупальцы Аннели равным образом посмотрел нате Стэнли. — Не нужно извиняться. Если пишущий эти строки подлец, ведь самое лучшее восчувствовать об этом поначалу с своей семьи.

— Вы несмотря на то бы сядьте, — сказала Аннели. — Может, выпьете преступление иначе бренди?

Флоренс привычным движением махнула тростью да попала неуклонно на колокольчик, спадающий получи и распишись стене.

— Прекрасная идея. Мы постоянно могли бы пить чего-нибудь покрепче чая. Когда успокоимся, обсудим ситуацию минуя всяких глупостей равным образом сцен. Стэнли, ваш брат принесли одежду?. Позвольте заметить, почто бриджи, которые надеты бери вашем брате, были бы как влитой подростку. Он инда никак не может во них сидеть.

— Я… да, — кивнул Стэнли. — Я привез малость способности ботинок равным образом одежду. Они во сундучке во нашем экипаже — Ты знал? — спросила Люсиль, сверля его взглядом. — Знал, аюшки? спирт здесь, да ни аза безвыгодный сказал?

— Я узнал лишь во понедельник, если осподарыня Уиддиком послала вслед мной. А синь порох далеко не сказал в силу того что лишь, почто невыгодный хотел входить в сердце тебя, моя драгоценная. Я во всяком случае знаю, какая твоя милость чувствительная. Это могло тебя расстроить, тем больше аюшки? полковник Рэмзи случается у нас крохотку ли отнюдь не с головы дата равно рассказывает всякие страшные вещи.

Флоренс фыркнула, да ее пергаментные ланиты чуть-чуть покраснели.

— Полковник Рэмзи — истый джентльмен, — запротестовала Люсиль. — Он положительно далеко не назойливый, да надеюсь, ваша милость неграмотный думаете, который моя персона могу наделать худо нашей семье.

— Нет, конечно, нет, дорогая. Я бы никогда…

— Прежде просто-напросто автор этих строк верна тебе, Стэнли. И ежели расстроена, в таком случае только что потому, аюшки? твоя милость ми безвыгодный доверяешь. И да же, аз многогрешный удивлена, сколько тотально естественно. Госпожа Уиддиком ультра- строга ко мне. — Она прикусила губу, желая, видимо, показать, на правах ей в ту же минуту тяжело. — Я малограмотный глупа. Просто ваш покорный слуга беспокоюсь. И что до тебе, да что до твоем брате.

— Конечно, дорогая, — простонал Стэнли, опустившись преддверие ней держи колено. — У меня да во мыслях далеко не было малограмотный поверять тебе. Просто моя особа хотел обезопасить тебя с ненужных волнений.

Немного успокоившись, Люсиль обратилась ко Эмори:

— Дорогой Эмори, ваш покорнейший слуга никак не хотела тебя обидеть, надеюсь, твоя милость простишь ми мою необдуманную жестокость. Поверь, моя персона велико рада подцепить не без; тобой. И разве бы сие было возможно, пишущий сии строки увезли бы тебя восвояси стоймя сейчас.

Флоренс подняла трость, чтоб заново трындануть во колокольчик, однако во нынешний пора во дверях появился Уиллеркинз.

— Слава Богу. Я думала, твоя милость неграмотный услышал звонка.

— Я услышал трость, миледи.

— Будь приближенно любезен, принеси изо экипажа преподобного отца сундучок. И пожалуйста, скажи Милдред, дабы приготовила еды сверху пятерых — ваша сестра как-никак останетесь ужинать, далеко не круглым счетом ли?

Стэнли неграмотный посмел отказаться, ко великой досаде Люсиль, которая вцепилась на его руку, дав ему понять, что-нибудь хочет неотлагательно убыть домой.

Уиллеркинз поклонился.

— Что-нибудь еще, миледи?

— Вообще-то да. Насколько ваш покорный слуга помню, бородатый негодник Дюпре оставил нам бочонок прекрасного французского коньяк во окончательный раз, при случае пишущий эти строки позволила ему скрыться через таможенных судов во моей бухте. Бутылочка коньяк нам теперь отнюдь не помешала бы. И крошечку пирожных, непостоянно безграмотный готова курица.

После ухода Уиллеркинза Флоренс, положив грабли получай трость, обвела всех собравшихся взглядом равным образом сказала:

— Еще до самого войны мы полюбила французское блонды равным образом аж двадцать парение использовала его. Сомневаюсь, что такое? получи по всем статьям Корнуолле отыщется дом, идеже кладовка малограмотный была бы набита контрабандными товарами. И пишущий эти строки далеко не поверю, ежели вас скажете, аюшки? исследовали пещеры перед Берри-Хэдом равным образом никак не нашли со временем никаких следов сделок среди солдатами. Потому что-нибудь мы помню… Ладно, невыгодный важно, почто пишущий эти строки помню. Гораздо важнее, что-нибудь помнит Рори. Сегодня симпатия выглядит значительно лучше, нежели вчера, а завтрашний день короче осязать себя пока что лучше, буде да мы от тобой поможем ему воспроизвести радостные события.

Аннели ни возьми деяние невыгодный отходила через Эмори. Взгляды их встретились. Лицо Эмори было сполна бесстрастным. Однако Аннели поняла, в рассуждении нежели некто думает, в некоторых случаях заглянула во его темные бездонные глаза. Завтра его на этом месте безграмотный будет. В этом в отлучке никакого сомнения. Она неграмотный знала, благодаря тому буква понятие пришла ей на голову, только была уверена, в чем дело? безвыгодный ошибается. Он покинет Уиддиком-Хаус рядом первой а возможности. Независимо ото того, вернется ко нему эйдетизм либо — либо нет.

Аннели опустила глаза, невыгодный сумев закамуфлировать разочарования. Ей беспричинно безграмотный желательно расплевываться не без; Эмори. Но ему следовало отбыть давно того, вроде снова кто-нибудь узнает что до том, зачем возлюбленный здесь. Аннели невыгодный верила Люсиль Олторп. Такие женская полоть человечества заполняют бальные залы равным образом клубы на Лондоне, равным образом любая изо них, прикрывшись веером, откроет тайну первому встречному, как только бы выработать впечатление. А Люсиль, что говорит бабушка, мечтает стоить графиней Хатерли да доброхотно шепнет пару слов кому нужно, устранив таким образом шипы со своего пути.

Глава 00

Буря разразилась сквозь пара часа. Хлынул ливень. От порывов ветра дрожали стекла, сгибались вдвое деревья. Уиллеркинзу ведено было представить сверх того свечи да лампы во гостиную равным образом спальни, поставить ведра да разложить одежда там, идеже вода, просачиваясь посредством потолок, текла по мнению стенам.

Стэнли говорил кроме умолку, твердый на том, сколько поможет Эмори воссоздать память. Аннели слушала его со увлечением. Это была деяния насчёт попустому растраченной молодости третьего сына, взбалмошного равным образом непокорного, далеко не желавшего учить философию равно запоминать по памяти латинские тексты.

Флоренс когда-то рассказывала, который Эмори далеко не ладил от отцом, что-нибудь папа его бил, особенно если оный заступался после Беднягу Артура, которого священник текстуально истязал пусть даже тогда, когда-никогда оный уж был болен. Стэнли был уверен, аюшки? всего лишь по поводу Артура Эмори малограмотный сбежал до перед своего шестнадцатилетия.

В оный бадняк дворянин умер с кровоизлияния на мозг, равным образом главой семьи стал Уильям. Теперь следовать Артура дозволяется было неграмотный беспокоиться, равным образом вследствие неделю со временем погребение отца Рори уж был возьми индийском корабле. Следующие полдюжины парение симпатия провел во плаваниях соответственно малоизвестным странам да вернулся во Уинзи-Холл вместе с сундуками, набитыми экзотическими шелками равно специями, по отношению которых пустое место в жизни не безвыгодный слышал. Он побывал во американских колониях, во Мексике да Перу. Плавал сверху Восток, прошел по Великой китайской стены. Привез тигровые шкуры, мудреный керамика равным образом знатный резной меч, прикупленный у одного с известных самураев.

Артуру спирт привез большую золотую клетку вместе с маленькими желтыми птичками. От их сладкого пения у Артура плач выступали бери глазах.

Несмотря возьми так аюшки? Уильям был взыграла душа Эмори, оный неграмотный пелена продышать на тихом халуга равным образом месяца да присоединился для войскам, воюющим противу Франции. Эмори служил лейтенантом для флоте Нельсона, да впоследствии победы лещадь Трафальгаром занялся торговыми сделками, давшими ему вероятность принять «Интрепид». Как однова во так промежуток времени Стэнли равным образом стал священником. Тринадцать месяцев обратно в одночастье скончался Уильям Олторп, равно Артур, на правах последующий согласно старшинству сын, полагается был наследовать титулы да поместья.

Аннели наблюдательно наблюдала после реакцией Эмори. Он слушал брата вместе с безучастным видом, можно представить по сию пору сие совсем его невыгодный касалось, ровно тост шла в рассуждении чьей-то иноземный запутанной жизни.

Аннели устала вслед за ним наблюдать, да мысли ее приняли ничуть второй оборот. Она нынче всего да думала что касается том, ась? приключилось посередь ней да Эмори держи вершине скалы. Ей лучше было бы прыснуть перед кар экипажа, нежели окинуть взглядом ему на зеницы задним числом того, что-то случилось. Ведь сие симпатия хозяйка спровоцировала его, требуя показать, получи и распишись что-нибудь спирт способен. Вот дьявол равным образом показал. И об эту пору симпатия таяла через каждого его взгляда, через каждой улыбки.

Когда Уиллеркинз принес сундучок, подвезенный Стэнли, Эмори взял его равным образом поезжай переодеваться. В сундучке лежала его одежда. Она хранилась получи чердаке. Но некто ранее отнюдь не был тем тощим подростком, какой оставил жильё равно отправился для поиски приключений. Не был некто равным образом тем офицером-патриотом, что ушел для войну. Он раздался во плечах, да эпизодически натягивал для себя синюю бархатную куртку, симпатия точно трещала за швам; Высокий мел воротничок сдавил горло, а пуговицы получай кремовом шелковом камзоле грозили кончить вышитые петли. Бриджи сидели одну крошку лучше, нежели те, зачем были получай нем, только облегали больно плотно, едва равно как кальсоны, во которых Аннели нашла его в берегу равно что касается которых хотела забыть.

Сейчас возлюбленный выглядел приискренне как бы джентльмен удачи не без; длинными черными волосами равным образом мускулистым телом. Аннели представила его себя стоящим в палубе корабля, у штурвала, со злорадной ухмылкой получи и распишись губах, подо развевающимся держи ветру флагом вместе с изображением черепа да костей.

И весь а Аннели отказывалась поверять во то, сколько Эмори предатель, зачем дьявол подлый, вероломный, коварный. Будь симпатия хладнокровным убийцей, сие проявилось бы один раз во его взгляде, во манерах. И литоринх конечно, некто отнюдь не остался бы равнодушным, в отдельных случаях Люсиль задавала ему провокационные вопросы относительно его жизни возьми корабле, а в дальнейшем обвинила на предательстве.

В цифра часов, в некоторых случаях смерч была на самом разгаре, Уиллеркинз доложил, аюшки? фиакр священника поставили во конюшню, ради его малограмотный унесло во море, равно спирт позволил себя приказать, чтоб приготовили до этого времени одну спальню. Люсиль ужасала помысел по отношению том, что-нибудь придется остаться получи и распишись ночлег во Уиддиком-Хаусе, но, от случая к случаю завыл метель да дряпня забарабанил до стеклу, ее опасения сменились хныканьем.

Ужин подали рано, во восемь часов: вареную курицу, пирог со бараниной да тушеные почки. Аннели далеко не притрагивалась ко еде, прямо водила вилкой в области тарелке, переводя созерцание со окна, вслед за которым сверкала молния, возьми Эмори, Время с времени посматривала бери Стэнли, тот или другой счел своим долгом заметить, что-нибудь Эмори не без; детства невыгодный любил почки, маринованных угрей равным образом переварить безграмотный был в силах капусту, через которой пучит живот. Люсиль нежели дальше, тем хлеще действовала Аннели получай нервы, возлюбленная так равно профессия заливалась визгливым хохотом, перебивала Стэнли, ради текстануть какую-нибудь пошлую историю.

После ужина целое вернулись во гостиную, много Уиллеркинз принес получи подносе коньяк равным образом сигары во коробке изо тикового дерева. Открыв коробку, он, перед нежели придвинуться для мужчинам, предложил сигару Флоренс. Та взяла ее, откусила краешек равным образом выплюнула.

Увидев это, Люсиль потеряла лепта речи, особенно за того, наравне Эмори зажег сигару с целью Флоренс, позже что такое? вернулся бери свое луг равным образом зажег снова одну — ради себя.

Ни отец, ни брательничек Аннели сроду малограмотный отказывали себя во удовольствии высмолить сигару. Но возлюбленная ни разу неграмотный видела, с тем курила женщина, токмо слышала, что-то ферзь любит прогнать сигару позже обеда. В высшем обществе Лондона мужской элемент далеко не курили возле дамах, сие считалось верхами неприличия. В Девоншире, во доме держи вершине холма, со всех сторон атакуемого буйной стихией, целое сии приличия казались неуместными равным образом смешными.

Аннели равным образом захотелось побеждать сигару, же после этого Люсиль захлопала на ладоши, сказала, почто всегда сие аспидски забавно, и, невзирая бери протесты мужа, попросила Эмори породить равно на нее сигару, по прошествии почему закашлялась так, почто сырость выступили нате глазах.

Флоренс равным образом мужской пол не без; удовольствием потягивали бренди, неграмотный обращая внимания для плач ветра из-за окном.

— Думаю, для еда нам который раз подадут почки. — заметила Флоренс, докуривая сигару. — Милдред безграмотный горазд стрелять добро. Стоит подъять корочку челнок из-за ужином, с целью заметить немного погодя мясо, оставшееся через обеда. Обычно симпатия маскирует остатки горчицей равно фенхелем. Не помню, дабы ей приходилось запасать пуще нежели интересах одного гостя, благодаря тому на ране возьми столе еды хорошенького понемножку либо нате десятерых, либо вместе с трудом нехрена получай одного.

— Вы да беспричинно больно щедры, донья Уиддиком. Жаль, ась? ситуация вынуждают нас злоупотреблять вашей добротой пока что какое-то время.

— Что ради вздор, святой отец! Не произвольный воскресенье на моем доме бывают такие замечательные мужчины. Что ж, еще поздно. Пожалуй, моя особа вы покину. Не буду вяще вас докучать.

Эмори помог ей встать, равным образом симпатия направилась ко двери.

— Уиллеркинз покажет вас вашу комнату, святой отец. Он говорит, в чем дело? приготовил ради вам самую лучшую спальню. Рори, дорогой, тебя автор в свой черед переселяем вместе с чердака во комнату не без; туалетом равно ванной. Надеюсь, твоя милость их безграмотный перепутаешь, — добавила она, подмигнув Эмори. — Аннели, проводи меня впредь до лестницы, а эпизодически вернешься, будешь ради хозяйку. Пожалуйста, оставайтесь здесь, как пожелаете. Сомневаюсь, аюшки? ми удастся забыться сном на такую грозу, не без; громом равным образом молнией, однако пишущий эти строки выпила трехкратный коньяк да не без; через Уиллеркинза спустя рукава доберусь впредь до кровати.

Пожелав во всем спокойной ночи, Флоренс во сопровождении Аннели, которая несла бра из тремя свечами, пошла до холлу.

— Ну? — Флоренс перешла держи шепот. — Что скажешь?

— Думаю, святой Олторп чистосердечно обрадовался брату равным образом пытается помочь ему на худой конец хоть сколько-нибудь вернуться на памяти. Что но касается Люсиль…

Флоренс фыркнула.

— Если наша милая Люсиль хорошенького понемножку в такой мере лупить глаза получай Эмори, ведь во почто бы так ни стало прожжет дырку у него в бриджах.

— Бабушка!

— Да, бабушка. Но мы безвыгодный беспричинно стара, чтоб невыгодный подмечать мужских достоинств. И неча творить изо себя невинную овечку, дорогая. Это никак не мои язычок резвился в рту у Эмори ныне сверху скале.

Аннели точь в точь приросла ко полу.

— Вы нас видели? — спросила симпатия задним числом паузы.

— Господи, автор вижу только лишь то, ась? у меня лещадь носом. Этель вам видела. Сказала Милдред, Милдред — Уиллеркинзу, Уиллеркинз — мне. Я весь новости узнаю через него. Я равно самоё догадывалась, аюшки? от тобой как бы произошло. Лицо у тебя поголовно пир горело. Кстати, тебе сие идет. Жаль, что-то ваш покорный слуга отнюдь не видела, — Уиллеркинз говорит, в чем дело? твоему жениху открылась здорово впечатляющая картина.

— О, бабушка… Я целое сие преднамеренно сделала. Олторп здесь ни около чем. Я его уговорила. Надо но ми было однажды отбояриться с лорда Бэрримора, да сие было единственное, аюшки? пришло ми на голову на оный момент…

— Броситься на объятия другого мужчины? Разумеется, Рори пришлось согласиться. Как сие субтильно вместе с его стороны! Я бы ажно сказала — галантно. — Флоренс, вытянула рот трубочкой. — Думаю, твоя милость преуспела на своей затее. Этель говорит, сколько лорд пожалуйста был пропасть через землю с подобного унижения равным образом во вкусе вышпаренный бросился ко своему экипажу. Странно, почто дьявол безвыгодный явился нынче будить соперника получи дуэль. Видимо, через бури. Сам Бог нам ее послал. Не удивлюсь, буде семо заявится твой брат, ради убрать тебя изо сего развратного дома.

Аннели тихонько застонала. Меньше просто-напросто ей желательно обескураживать бабушку. Канделябр сразу показался преувеличенно тяжелым. Он наклонился, да вместе с него капал воск. Аннели уронила бы его, безвыгодный появись на настоящий одну секунду Эмори. Он неясно подошел ко ним, да около свете свечей различимо было, на правах пляшут на его глазах озорные огоньки.

— Часть вины из-за случившееся лежит для мне, дорогие дамы. Для подобного зрелища нужны двоечка человека.

Глаза у Аннели округлились, когда-когда он, передав подставка Уиллеркинзу, подошел ко Флоренс. Ее морщинистое лик расплылось во улыбке, равным образом возлюбленная потрепала щеку Эмори.

— Вы такая красивая пара, — прошептала она. — Будь моя персона полет нате шестьдесят помоложе, ажно в сорок… Эмори поймал ее руку равным образом прижал ко губам. — Я бы, наверное, вместе с вами невыгодный справился. Улыбка исчезла из ее лица, равно возлюбленная опасно вздохнула, — Как ни печально, хотя живо да мы от тобой лишимся твоего общества. Не беспричинно ли? Надеюсь, твоя милость малограмотный покинешь нас, неграмотный попрощавшись?

— Ни на коем случае. Я даже если невыгодный знаю, какими словами оплатить вы следовать то, зачем вам ради меня сделали. Флоренс усмехнулась.

— Вот сего ваш покорнейший слуга тебе ввек далеко не скажу.

Она взяла около руку Уиллеркинза равно повернулась для лестнице, так чтобы вырасти ко себе. Эмори остался у балюстрады, наблюдая вслед за тем, во вкусе играют получай стенах тени с канделябра.

На белом одежда Аннели в свою очередь играли тени. Она была до тех пор бледна, в чем дело? румянец получи щеках казался неестественным.

— Вы воистину могли уйти, малограмотный попрощавшись? — тихомолком спросила Аннели.

— Будь у меня взять клякса разума, моя особа ушел бы из первых рук сейчас, все же пурга к меня спасение!

— Спасение? А промокшая одежда, простуда равным образом пылкость — в свой черед спасение?

— Я рискую только лишь собственным здоровьем, никому безвыгодный причиняя вреда.

Голос его прозвучал что за притча! приветливо равно мягко. Аннели старалась невыгодный замечать, ась? его взор скользит по части ее шее, плечам, глубокому вырезу сверху платье. Перед ужином возлюбленная по мнению глупости сменила форма из высоким воротом в шелковое, сильнее открытое, изо которого виднелась грудь.

— И гораздо бы вам отправились, безвыгодный зная, который друг, кто именно враг? Вы но синь порох малограмотный помните равным образом рискуете попасть во ловушку.

Он подошел ближе.

— Я тронут вашей заботой, обращение Фэрчайлд.

— Забота тогда ни возле чем, — либерально возразила она. — Я… аз многогрешный прямо-таки пытаюсь достижимо вкруг себя взирать очами для вещи. Вы малограмотный находите, почто на вашем нынешнем положении несообразно отправляться единственное надежное место?

— Это что-то около а нелепо, в качестве кого облажать себя на глазах лишь общества, наместо того так чтобы прямо-таки отказаться предписание рычаги равно сердца мужчины, которого вас никак не любите.

В текущий миг грянул гром, равным образом секс содрогнулся у них подо ногами. По телу Аннели побежали мурашки.

— Джентльмен нашел бы вид, сколько забыл по части томишко случае. Он взял нить ее темных ворса равно пропустил в среде пальцев.

— Вы слышали, в чем дело? .мой братушник рассказывал о мне? Так что такое? едва ли ли меня не возбраняется пересчитывать джентльменом во полном смысле сего слова. А сколько касается инцидента… — его грабки продолжали представлять ее локоном, — автор хотел его повторения, стоило ми всего только всмотреться держи вас.

— Это мелочёвка исправить, — выдохнула она. — Просто безграмотный подождите получай меня, да все.

— Это весь так же что такое? задать человеку, просидевшему долгое промежуток времени во темнице, никак не взирать сверху солнце.

Он улыбнулся, да Аннели показалось, что такое? солоди уходит у нее из-под ног.

Его глаза, полные нераскрытых тайн, притягивали ее, что магнит. За ужином симпатия сидела, стараясь далеко не вскидывать глаза на кого для Эмори произвольный раз, по образу дьявол останавливал держи ней взгляд. Позднее, во гостиной, старалась переключить чуткость получай что-нибудь другое — получи пелену дождя вслед окном, держи голубые равно оранжевые языки пламени во камине, ни двушник дюйма пепла держи бабушкиной сигаре, — однако весь круг единожды ее представление возвращался для камину, идеже сидел Эмори. Он находился во десяти футах через нее — возьми другом конце комнаты. Но у нее было такое чувство, как спирт сидит рядом, насчет бедром ее бедра, обнимая ее после плечи; лаская ее шею.

Теперь дьявол стоял решительно близко, равным образом на душе Аннели, равно как равным образом ради окном, бушевала буря, равно одно прикосновение, равно как эрупция молнии, могло испепелить их обоих, превратив во кучку пепла.

Словно угадав ее мысли, возлюбленный от улыбкой привлек ее ко себя да прильнул ко губам. На текущий однажды дьявол отнюдь не обжег ее своими поцелуями. Они были такими нежными, который теплая шуба захлестнула Аннели да симпатия растворилась во его объятиях. Ее рот приоткрылись, впустив настырный шлепало Эмори, равным образом с грудь вырвался стон.

Они малограмотный заметили, в духе изо гостиной вышел Стэнли равным образом наткнулся стойком получи и распишись них. За ним следовала Люсиль.

— Стэнли, неужели аюшки? твоя милость остановился? — брюзгливо спросила Люсиль да разинула хлебало никак не веря своим глазам. — Только пара дня обратно пришел во себя, а сызнова путем неудовлетворительно придется проиграть свадьбу?

Аннели бросилась пробегать согласно коридору, даже если неграмотный оглянувшись, в отдельных случаях Эмори окликнул ее. Сердце ее сил недостает до чего колотилось. В коридоре было почти что темно, возлюбленная могла зацепиться из-за обрез ковра или, поскользнуться, но, реноме Богу, счастливо добралась по своей комнаты равным образом захлопнула следовать на вывеску тяжелую дверь.

Глава 01

Она подумала., в чем дело? ей померещилось, рано или поздно после некоторое момент услышала безгласный туканье во дверь. Прошло едва двоечка часа со тех пор, во вкусе Аннели заперлась у себя во комнате. Ей безграмотный желательно безлюдно видеть, да симпатия решила пренебречь шум на дверь. Но спирт повторялся в который раз равно снова, приглушенный да нерешительный.

Тогда Аннели как бы была разувшись подошла ко двери равно прошептала:

— Уходите. Я сплю.

— Простите, аюшки? побеспокоил, ми нужно вместе с вами поговорить.

Аннели выпрямилась равным образом уставилась нате дверь.

— Мне малограмотный об нежели вместе с вами говорить, равным образом по отношению ко всему ми никак не не терпится видать вас, сэр.

— Пожалуйста, держи одну минуту.

— Пожалуйста, уходите!

— Мне куда нужно из вами поговорить, — настаивал Эмори.

— Мы сейчас разговариваем, что ли нет?

— Вообще-то нет. Я разговариваю вместе с дверью.

— О Господи! — воскликнула она, стремительно повернув ручку. — Как ваша милость можете! — Она приоткрыла проем получи ширину ладони равным образом посмотрела для Олторпа. — Как ваш брат смеете нарушать покой меня? Неужели приблизительно горько понять, ась? аз многогрешный немедленно пусто отнюдь не хочу видеть? И вы дешевле всех? Даже тупой зловонный крестьянин понял бы это.

Эмори отступил получи и распишись шаг, опасаясь, вроде бы возлюбленная безвыгодный запустила на него каким-нибудь тяжелым предметом. Но во текущий минута янус захлопнулась.

— А теперь, прошу вас, уходите!

Для вящей убедительности Аннели повернула родничек равно из шумом вытащила его с замка, давая понять, аюшки? щебетанье закончен. Она подождала, прислушалась, уверенная во том, зачем возлюбленный ещё постучит, вроде да на том, что-то ни ради зачем ему отнюдь не откроет, же стука отнюдь не последовало. Аннели отвернулась да наткнулась напрямую бери Эмори Олторпа, который-нибудь стоял хуй ней.

Он обхватил ее следовать талию, заблаговременно нежели симпатия успела обняться задом ко двери.

— Ради Бога, простите меня! Я далеко не хотел укреплять вам на неловкое положение.

— Как вас прошли сюда? К-как? — Аннели вспомнила, аюшки? старушенция рассказывала об потайных ходах, да оглядела комнату во поисках тот или другой открытой панели. — Как вам семо попали?

— Ваша клеть соединяется вместе с соседней вследствие гардеробную, — бесконфликтно ответил он.

— Вы вошли после гардеробную?

— На улице жирно будет сыро, с целью запасаться семо до иве.

— Мистер Олторп, аз многогрешный архи устала. И хочу остаться одна. Разве ваша сестра давно этих пор сего далеко не поняли?

— Но зачем? Чтобы всю ночь, меряя комнату шагами, согласну по части том, что-то скажет либо — либо сделает новобрачная мои брата утром?

— Едва ли моя особа упала на ее глазах ниже, нежели во глазах лорда Бэрримора, — сказала Аннели со вздохом. — Но конечно, разве ваша милость считаете своим долгом произвести ми ультиматум по прошествии того, сколько произошло, делайте. Я откажу вам, равным образом приличия будут соблюдены.

— Предложение?

— Вы так-таки сказали, сколько вас нужно загорелось со мной поговорить.

— Да-да… Но уверяю вас, сие никак не имеет никакого связи для замужеству.

Он выглядел до тех пор растерянным, ась? Аннели посчастливилось бегло отправиться с положения.

— Ах, — произнесла возлюбленная насмешливо, — значит, чуда никак не произошло, памяти у вам как прежде нет, круглым счетом а как бы равным образом совести. Что а о ту пору привело вам во мою комнату средь ночи?

— Я хотел узнать, равно как ваша милость себя чувствуете.

— Как видите, ваш покорнейший слуга во порядке. Не бросилась с окна, далеко не поставила себя печать распутной бабье сословие возьми щеку. Но такое похоть может у меня проступить задним числом того, который моя особа себя позволила. Впрочем, за каких-то двух поцелуев моя персона никак не собираюсь карабкаться с кожи вон, в надежде загладить свою вину.

— Рад слышать это, — промолвил он.

— Я довольна, что такое? ваша милость рады. А в настоящее время безграмотный могли бы вас отвалить отсюда, сей поры кто-нибудь никак не увидел alias малограмотный услышал нас, затем что во этом случае вас всерьёз пришлось бы выработать ми предложение, а ваш покорнейший слуга должна была бы его во хмелю равным образом пишущий сии строки по конца жизни были бы несчастны?

Налетел ветер, равно с окна на гардеробной повеяло холодом. Порыв ветра был так сильным, сколько погасил свечу в столике. Теперь комнату освещали только отблески огня на камине. Комната была крохотная, да Аннели не без; трудом протиснулась для окну, дай тебе вдохновить свечу.

Эмори никак не отрываясь смотрел держи нее. Она была неотразима на своем длинном легком халате, от рассыпавшимися соответственно плечам волосами. Когда Аннели проходила мимо камина, пламень высветило лещадь тонким шелком безупречные очерк ее тела.

— Вообще-то ваш покорнейший слуга пришел попрощаться. Ваша старуха встает вместе с петухами, да аз многогрешный увижу ее, загодя нежели отколоться ваш дом. Но моя особа отнюдь не знал, в некоторых случаях просыпаетесь вы, равно малограмотный хотел уйти, малограмотный поблагодарив вам вслед за все, что-нибудь ваш брат про меня сделали.

Аннели смотрела на окно.

— Я неграмотный сделала нисколько особенного, сэр.

— Ничего особенного? Вы нашли меня, в некоторых случаях аз многогрешный сейчас тонул, вытащили держи берег, полноте — ваш брат спасли ми жизнь.

— Любой возьми моем месте ес бы так а самое. — Она пожала плечами. — И никак не нужно ставить кому в укор себя во неблагодарности.

На столике стоял графин от вином равным образом шлюмка кларета, во котором отражалось пламечко свечи. Значит, симпатия мелкозубка вино. Он почувствовал сие по мнению ее дыханию. Ключ с ларца от пистолетами лежал после этого же. Эмори неуловимо сунул его Аннели во имущество несколькими минутами раньше. На шее у нее висела золотая цепочка не без; ключом через сейфа. Того самого, аюшки? был получай его корабле.

— Вы спросили, несравненно аз многогрешный пойду, когда-никогда покину данный лом, да что-то собираюсь создавать дальше. Позвольте расправиться вас оный но самый вопрос.

— Мне держи него элементарно ответить, сэр. Как всего лишь утихнет буря, следовать мной приедет брательник да увезет меня во Лондон. И всё-таки хорош равно как прежде. Бесконечные приемы, балы, маскарады, женихи, которым автор должна буду улыбаться. Одного изо них маменька выберет ми во мужья. Конечно же, богатого равно влиятельного. И мы вынуждена буду подчиниться. Я рожу ему детей равно выращу их достойными членами общества.

— Это так… скучно.

Она закрыла глаза.

— Да, скучно, мистер Олторп. Но отнюдь не могут а совершенно народище бытийствовать пиратами равно авантюристами. Тем сильнее женщины. Он проглотил эту горькую иронию.

— Вас малограмотный волнует, в чем дело? ваш ставшийся женишок раструбит получай сполна Лондон, наравне ваш брат не без; ним обошлись?

— Я думала об этом. Лорд Бэрримор претенциозный равно самомнящий равным образом сомнительно ли поставит себя на дурацкое положение. И полоз конечно, откажется с своего ожидание ожениться держи мне.

— Значит, одна ваша задача достигнута.

— Да. Пожалуй, — согласилась она.

За окном ведь да рукоделие вспыхивали молнии, хотя чаще сейчас так вдали. В их свете тяжелые черные тучи нате мгновение становились багровыми. Вдруг обана заметили, зачем рассматривают отражения побратанец друга на оконном стекле.

Аннели следила ради каждым движением Эмори. Он слегка погладил ее руку, поэтому стал массировать ее напряженные рамена равным образом шею подо каскадом густых шелковистых волос.

— А в чем дело? сие вслед за тупой смрадный фермер? — спросил он.

— Это… любимое вид мои брата. Так возлюбленный ласково называет нашего премьер-министра. Ничего лучшего на оный время автор малограмотный могла придумать.

— Что ж, моя персона польщен: ваш брат обдумывали, наравне бы поласковее меня назвать.

Аннели сызнова почувствовала, в духе что есть мочи ее влечет ко Эмори. Напрасно возлюбленная приказывала своему телу малограмотный чувствовать получи и распишись него. Его ласки доводили ее по безумия, возлюбленная парила во облаках, из трудом сдерживая снаряжённый выходить стон.

— Поверьте, к твоему сведению я, ась? безвыездно случившееся — легко ночной кошмар, в чем дело? заутро ваш покорнейший слуга проснусь равным образом пойму, что-то моя персона никчемный Прожигатель жизни, — симпатия унывно вздохнул, — да малограмотный состою во счастливом браке от тот или другой черноглазой мегерой, пишущий эти строки немедленно предложил бы вы руку равным образом сердце.

Он прильнул губами ко ее шее, равным образом ото сего горячего прикосновения симпатия все напряглась.

— А что, буде ваша воспоминания в жизни не безграмотный восстановится? — прошептала она. — Что, если бы вы посадят на тюрьму, повесят да ваш брат беспричинно никогда в жизни равным образом безвыгодный узнаете, кто именно ваша милость этакий получи и распишись самом деле?

Он пощекотал языком бархатную мочку ее уха.

— Тогда ваш покорнейший слуга буду костить себя вслед то, что такое? упустил собственный шанс, отнюдь не насладился любовью красивой молоденький женщины, способной охватить мою живот воспоминаниями, которых хватило бы до самого конца дней моих.

Аннели весь была кайфовый правительство чувств, бурных, по образу бушующая из-за окном стихия. Она плыла по мнению волнам блаженства. Ноги у нее дрожали, равным образом воеже безвыгодный упасть, симпатия прижалась ко Эмори, наслаждаясь его поцелуями. Забыв о по всем статьям в свете.

Одним движением грабки возлюбленный развязал бархот получи ее халате равно замер, увидев по-под ночной рубашкой пара холмика ее грудей. Аннели пришла на ошеломление равным образом предисловий почувствовала себя всё беспомощной. Противиться его ласкам у нее отнюдь не было сил, если бы сообразиться ко тому же, почто возлюбленная сколько-нибудь опьянела с выпитого вина. Воспользоваться ее состоянием был в состоянии лишь только подлец. Эмори сие понимал, только сейчас потерял надо на лицо контроль. Зарывшись передом во ее пышные волосы, возлюбленный скользил рукой за ее телу всё-таки вверху равным образом вверху да всё-таки мощнее прижимал ее ко себе, нонче симпатия невыгодный ощутила его возбужденную плоть.

Судорога пробежала сообразно телу Аннели, равным образом возлюбленная весь сжалась, только безграмотный оттолкнула его. Он пощекотал пальцем ее затвердевший сосочек да застонал через вожделения. Снять вместе с Аннели шнуровка отнюдь не составило никакого труда. Теперь оставалось лишь только дать объединение шапке вплоть до ее лона. Эмори проклинал себя. Нежность, которую некто испытывал для Аннели, уступила поприще безумной, всепоглощающей страсти. У нее было чудовищно красивое тело. Он погладил ее живот, блат опустилась внизу равно нащупала перед тонкой рубашкой пышный бугорок. Затем его грабки вошли во ее сфера равно стали приласкать его, раздвигая банан нежных лепестка однако более равным образом больше, нонче хэбушка отнюдь не стала влажной. Аннели стонала равным образом вздрагивала, выгибаясь ему навстречу.

Эмори прошептал вещь ей получай ухо, так возлюбленная была через силу возбуждена, в надежде раскусить лейтмотив сказанного. Она слышала в рассуждении сексуальном наслаждении, получаемом на результате таких греховных манипуляций, так самочки ни аза подобного никак не испытывала. Какой стыд, мелькнула во голове мысль; как бы возлюбленная могла допустить, в надежде целиком и полностью не относящийся к делу юноша проделывал от ней такое? Но глас страшный заглушал гик разума. Она в момент открыла иллюминаторы равным образом увидела свое отбивание во оконном стекле. Халат распахнут, грудка обнажена, цедильня Эмори прильнули для ее шее, а его пальцы…

Из прыщики Аннели вырвался крик. Она высвободилась с его рук, схватила бархатное пелена и, прикрывшись им, забилась во угол, опасно дыша равно из ужасом смотря получи и распишись Эмори Олторпа.

— Аннели…

— Не подходите ко мне! — крикнула она, сжавшись во обжимок да натянув автопокрывало до самого самого подбородка, нет-нет да и спирт ес деяние соответственно направлению ко ней.

Эмори остановился.

— Аннели, простите меня. Я сожалею. Я никак не хотел вы напугать.

— Нет, ваша сестра несложно хотели меня изнасиловать! Воспользоваться мной, так чтобы попозже было зачем вспомнить.

Ее насмешка ранил его, хотя ему незачем было возразить.

— Вы правы. Вы ни чуточки правы, равным образом ми остается едва вымаливать прощения. Я скотина, подлец, вас можете не желать знать меня, проклинать, что последнего мерзавца, так поверьте, мы сроду отнюдь не причинил бы вы зла, далеко не опорочил ваше доброе имя!

— Красиво звучит, — не без; иронией произнесла Аннели, — особенно со временем того, на правах вас только лишь что-нибудь сие сделали.

Эмори запустил пятерню во вихры равно заметался согласно комнате.

Аннели наблюдала вслед ним, по сию пору сызнова дрожа. Прикоснись некто для ней сейчас, равно симпатия упала бы во обморок.

— Я признаю, — под конец сказал он, — что-нибудь сие была неуважение со моей стороны.

— Дерзость?

— Ну хорошо, наглость. Но сего недостаточно, дабы доставить получи и распишись дойки след падшей прекрасный пол равным образом останавливаться ко позорному столбу.

— По-вашему, может, да недостаточно. Но который ваша сестра такой, так чтобы об этом судить? Скотина, подлец, какой-никакой невыгодный помнит, вкушать ли у него жена, да пытается обольстить другую женщину на ее спальне.

Он нате час отвел суждение и, в некоторых случаях заново повернулся, покачал головой.

— Я невыгодный женат.

— Вы уверены?

— Я безвыгодный аэрозоль бы поклясться на этом для Библии, только коли бы во моей жизни была женщина, которую моя особа любил бы настолько, чтоб женить бери ней, — некто перевел дух, — навряд ли аз многогрешный терял бы надо из себя контроль, находясь возле от вами.

Как бы в таком случае ни было, Аннели никак не хотела, воеже спирт терял обследование по-над собой. За последнюю неделю симпатия столько сумме натворила! Нарушила до этого времени мыслимые равным образом немыслимые приличия да идеология поведения, обманула брата, солгала представителям власти, укрывала преступника равно разрушила свое будущее. И до этого времени но возлюбленная хотела его, «сильно, неистово, каждой клеточкой своего тела. Эмори равным образом хотел ее, возлюбленная сие видела равным образом вследствие чего покамест вяще страдала. Страдала равным образом боялась. Он, во вкусе да Аннели, боролся со своим желанием, так сие совсем не ее безграмотный успокаивало. Наоборот, вызывало тревогу. Аннели отнюдь не во силах была выпалить ни слова. Эмори вкривь и вкось истолковал ее молчание.

— За сии десяток минут ничто никак не изменилось, — сказал он. — Давайте разбудим мой брата.

— Зачем?

— Он священник, безграмотный приближенно ли? И может повенчать нас сверх обычных формальностей. Если, конечно, вас через сего станется кризис миновал равно ваша сестра покинете едва частный чертов угол.

— Вы решили выработать ми предложение, так чтобы нахватать то, почему добивались вместе с самого начала? Или хотите ослабить свою вину?

Эмори прищурил глаза.

— Мадам, пожелай аз многогрешный побеждать содержание вашей гордости, тщательно обезопасенный одеждами, автор нашел бы сие после считанные секунды. Я хочу ожениться сверху вы неграмотный для того того, дай тебе уложить. Я бы безграмотный стал рекомендовать вас руку у сердце, кабы бы пусть даже сие помогло ми скорее отколоться сии места.

— Вас ничто тогда безвыгодный держит, ваш брат можете оставить напрямую сейчас, сию секунду, — выдохнула она, вспыхнув с обиды. Ей желательно бить его.

Он сызнова век смотрел возьми нее во темноте, следом приветливо поклонился.

— Еще единовременно благодарствуйте вам вслед за вашу заботу равным образом приношу близкие извинения после то, в чем дело? ворвался ко вы на комнату. Желаю вы общем наилучшего на будущем, вроде бы оно ни сложилось.

Эмори исчез на гардеробной, равно Аннели слышала, как бы захлопнулась из-за ним портун во холле. Эмори ушел, а симпатия осталась со своим бархатным покрывалом равным образом никому неграмотный нужной гордостью.

Глава 02

Аннели Нарочно встала попозже обычного равным образом велела состряпать ванну, с тем покончить через холодка, поселившегося на ее теле в дальнейшем бесцеремонного отъезда Эмори Олторпа. Она обнаружила пропажу ключа, эпизодически снимала ночную рубашку. Цепочка как и прежде висела сверху шее, а контролька возлюбленная этак равно безграмотный нашла, и так обшарила всю комнату. Ключ через ящика со оружием, кой возлюбленная накануне положила в аналой неподалёку со графином, равно как пропал.

Когда Брум принес двоечка ведра от горячей водой, возлюбленная отослала его инверсно бери кухню, надела простое гардероб от высокой талией и, причесав волосы, стянула их на узел, заколов шпильками бери затылке. Быстро миновав коридор, возлюбленная спустилась получи следующий аттик равно направилась по прямой для библиотеке.

Ключ через ящика от оружием торчал во замке, наравне да накануне. Но с пяти патронов осталось три. Половина отделений, идеже лежали кремни, дунст равным образом порох, были пусты. Аннели во панике бросилась для столу изо вишневого дерева, идеже дедилка хранила свои журнал да счета. Она выдвинула высший баул да подняла крышку красивой эмалированной шкатулки, во которую Флоренс положила сотню фунтов, полученных из-за ренту да распроданный сидр. Деньги исчезли.

— О Господи, спирт обокрал нас, — прошептала Аннели.

— Скорее позаимствовал каплю денег, — сказала от порога Флоренс. — Он безграмотный хотел — автор его заставила.

— Бабушка! Он взял пистолеты и…

— Лошадь, седло, сумку не без; печеньем да холодную курицу, а как и компас, какой дал ему Уиллеркинз. Брум предоставил ему каталог таверн да борделей, идеже два монет гарантирует анонимность.

— Куда а спирт поедет? — спросила Аннели.

— Куда угодно, только лишь бы безвыгодный быть здесь. Ночью во порт прибыл «Беллерофонт» вместе с Наполеоном Бонапартом получи и распишись борту. И спешно тогда появятся толпы народа. Странно, который данный гнусный, жалкий характер вызывает таковский интерес. Но ничего, бойко ему придет конец. Свинья уж на что да знает, равно как исторгать корешки изо земли, весь непропорционально остается свиньей. Кстати, об знатных рылах, — добавила Флоренс. — Лорд Бэрримор без дальних разговоров беседует во гостиной из твоим братом. Хорошо, сколько моя персона успела преуведомить тебя об этом, чтоб твоя милость случаем далеко не появилась на гостиной.

У Аннели закружилась голова, равно симпатия рухнула во кресло. Меньше лишь ей желательно быть свидетелем не долго думая Бэрримора. Можно доставить себе, вместе с каким презрением некто хорош взирать получи и распишись нее, насколько оскорблений ей придется выслушать. От брата возлюбленная вытерпит все, равно упреки, равным образом оскорбления, хотя всего-навсего невыгодный через Бэрримора. Он одного его вида возлюбленная может падать во обморок.

— Можно сказать, в чем дело? через стыда твоя милость бросилась со обрыва да в настоящий момент отнюдь не готова предполагать гостей, — сострила Флоренс. — Но сие всего только осложнит дело, благодаря тому что что-то безвременно сиречь поздненько тебе отнюдь не избежать объяснения от ним.

Аннели покачала головой.

— Страшно пораскинуть мозгами об этом.

— Священник да его косушка надоедливая трясогузка, возможно, весь единаче здесь, равно Уиллеркинзу пришлось бы потребовать констеблей, так чтобы те арестовали меня соответственно обвинению во убийстве. Я от трудом слушала ее болтовню после завтраком равным образом просто-напросто готова была ее прикончить.

Глаза Аннели блестели через слез, в отдельных случаях симпатия подняла голову.

— О, бабушка, по образу бы моя персона хотела остаться со вами навсегда!

— Я бы равно как сего хотела, дорогая, но… — Флоренс справилась со охватившим ее волнением да улыбнулась:

— Господи, малыш мое, посредством месяцочек твоя милость станешь экий но никудышной, как бы ты да я все. И всегда но у нас было приключение, неграмотный круглым счетом ли? И надеюсь, днесь твоя милость знаешь, что-то пишущий эти строки далеко не чучело равным образом безграмотный сумасшедшая, равно как считает твоя мать.

— Вы милая, добрая равно весть щедрая.

Флоренс вздрогнула равным образом опустила глаза, сдерживая слезы.

— Только, пожалуйста, никому в большинстве случаев сего безвыгодный говори, пусть себя на здоровье однако думают, зачем пишущий эти строки старая, выжившая с ума наседка. А днесь пойдем. — Она расправила плечища равным образом чванно подняла голову. — Они безграмотный посмеют тебя поганить на присутствии слабой старой женщины.

Аннели выдохнула да поднялась. Взявшись ради руки, они вышли с библиотеки да повернули ко гостиной.

— Кстати, лик у него ныне вдоволь кислый, — пробормотала Флоренс. — Мне показалось, ась? мысли его заняты неграмотный пистолетами равным образом лошадьми, на правах обычно, равно безграмотный развлечениями, а чем-нибудь другим. Милашка Люсиль эдак сочувствовала ему, круглым счетом хотела узнать, в чем дело? но случилось.

— Бабушка Лэл, простите, я…

— Не надлежит извиняться, дорогая. В остальной единожды целуйся там, где, в дополнение меня, тебя ни одна собака неграмотный увидит. Люсиль, говоря по части случившемся, была без себя, однако одно ремесло слышать, а другое — видать собственными глазами, неграмотный эдак ли?

Аннели синь порох малограмотный ответила, поглощенная мыслями по части предстоящей встрече не без; маркизом. Как всего они вошли, лорд Бэрримор равно Энтони прервали беседа равным образом приветливо поклонились. Оба стояли у камина, Бэрримор, равно как обычно, умереть и безвыгодный встать по всем статьям черном. Энтони — на зеленой куртке. Он был в — обалдайс весел.

— Аннели, дорогая! Ты насилу далеко не лишила меня потенциал пересилить на споре вместе с Бэрримором. — Он показал возьми тикалы надо камином. — Я был уверен, почто твоя милость проспишь перед полудня. По правде говоря, меня разбудили говор равным образом крики толпы вслед за окном. На морском воздухе хоть куда спится. Солнце проникло чрез шторы во такую рань! Деревенская житьё невыгодный для того меня. Столько понаехало неотесанных мужиков, которые собираются слупать яблоки возьми берегу моря. Не пойму, благодаря этому сие площадь этак нравится регенту, тогда некто голову невыгодный может отвлечь через подушки пусть даже издали после полдень. Он после этого рыбачит, а ваш покорный слуга безграмотный вижу во этом ничто интересного.

— Наверняка спирт надеется, ась? морские ванны благотворно повлияют возьми его здоровье, — объяснил Бэрримор. — Обогатят происхождение равным образом прояснят голову.

— Не говоря поуже об том, ась? его привлекают смазливые дочери местных джентльменов, а? — Энтони рассмеялся надо собственной шуткой, да ледяной представление Бэрримора оставался серьезным равным образом был устремлен получи и распишись Аннели.

— Весьма сожалею, что-то невыгодный аэрозоль наехать вчера, обращение Фэрчайлд. Надеюсь, ваша сестра получили мое послание, во котором автор этих строк объяснил, в чем дело? меня задержали дела.

Аннели, разумеется, неграмотный получала никакого послания, хотя поняла, что такое? маркиз безграмотный рассказал по части случившемся Энтони равным образом надеется, что-нибудь возлюбленная невыгодный выставит его возьми посмешище, а лондонское артель малограмотный получит пищи интересах сплетен.

У Аннели отлегло ото сердца, равным образом возлюбленная подумала, что-то Бэрримор чисто поступил.

— Полагаю, — сказала она, — вас невыгодный имеет смысл радеть по мнению этому поводу. Благодарю вас.

Аннели показалось, ась? слово лица перстень смягчилось — видимо, дьявол безграмотный привык разыскивать осознание у людей.

— Думаю, ми время трогаться во путь. «Беллерофонт» прибыл получи и распишись пара дня раньше, нежели ожидалось, равным образом прения на парламенте конечно будут бурные.

Флоренс, нахмурившись, села на кресло.

— Уверена, на гарнизоне Берри-Хэда полно солдат, с тем проявить Бонапарту достойное сопротивление.

Бэрримор перевел созерцание получи Флоренс.

— Разумеется, мадам. Я коренной выстрелил бы во него. К несчастью, кое-какие считают, аюшки? его долженствует в который раз отослать в, ссылку, с целью возлюбленный мучился после до самого конца жизни мыслью в рассуждении том, что-то потерпел поражение.

— Насколько автор понимаю, вам безграмотный верите, аюшки? возлюбленный согласится получай это.

— Однажды симпатия еще бежал с тюрьмы. И может опять сие сделать. У него счета сообщников.

— Ты имеешь на виду предателя, которого Рэмзи обещал опостыть как например из-под земли?. — Энтони поднял бровь, изучая сухарница вместе с сыром, паштетом да треугольными тостами. — А что, может, равно достанет. В здешних пещерах, объединение словам очевидцев, сплошь и рядом появляются призраки.

— В самом деле? А автор думал, ми померещилось, рано или поздно получи сих самых скалах увидел человека, которого давнёхонько считают умершим с неизлечимой болезни в среднем для Борнео. — Бэрримор пронзительно посмотрел для Флоренс своими холодными зелеными глазами.

К чести Флоренс, возлюбленная пусть даже бровью малограмотный повела, выдержав зрение Бэрримора, пускай бы и оный и другой знали, ась? выговор будь по-твоему об Эмори Олторпе.

— Призраки во сих местах — случай порядком распространенное, — сказала она. — Они приходят да уходят, никому отнюдь не причиняя вреда.

— Вы полагаете, что-то сей иллюзия ушел? — О да. Сомневаюсь, почто ваш брат увидите его единаче раз. Бэрримор, прищурившись, посмотрел получи Аннели.

— Спасибо, одного раза весь достаточно. Аннели от трудом Сдержалась, в надежде отнюдь не подхватить ради руку бабушку. Она невыгодный знала, какое пристало казнь после сокрытие изменника родины, ага вновь такого, во вкусе Эмори.

Энтони, сосредоточивший совершенно забота для бутербродах, хихикнул.

— Помню, во вкусе до нынешний поры детьми автор приехали семо побывать равно аз многогрешный рассказал Аннели, что-то во доме подробно привидений. Так симпатия впоследствии ночным делом выскакивала изо комнаты равно кричала ото страха. Ты невыгодный забыла, Аннели?

— Нет, неграмотный забыла, — сказала она.

— Господь чувствительный — Он скривился равно посмотрел получи бабушку. — Чем, нечистый дух возьми, вам кормите свою птицу? У этой гусиной черево тяга болотного мха.

— Мы никак не держим гусей, внучек, — ответила Флоренс. — Это, наверное, вчерашние почки какой бы так ни было старой овцы. Энтони проглотил равным образом вытер платком рот.

— Да, мои сласть безоговорочно испортили шеф-повара Лондона. Аннели, дорогая, ваш покорный слуга круглым счетом рад, что такое? у бабушки перестала хворать нога. Мы должны укатить во город дождей теперь же. Мама, надеюсь, еще получила мое письмо, только автор сих строк безграмотный будем выжидать ответа. Сюда понаехало столько народу, я даже если далеко не могли сметь не без; прилавка лошадей. Пришлось обратиться экипажем. Бэрримор напомнил мне, что-то маскарад у регента состоится во ближайшую пятницу, равно нас обеих живьем съедят, ежели наша сестра безграмотный будем присутствовать.

Аннели взяла бабушку из-за руку, ища поддержки. Одно нетронуто увиливать холодного взгляда Бэрримора на переполненной гостиной, хотя отнюдь другое — выносить его три дня на тесном экипаже.

— Бал-маскарад, — сказала Флоренс. — Как мило. Да, моя особа думаю, что-то время ей повторяться домой. Я буду умирать от скуки в соответствии с ней, конечно, — симпатия несильно пожала холодную руку Аннели, — но, надеюсь, симпатия сдержит свое обязательство равным образом приедет снова.

— Мы рассчитываем унестись до данный поры днем, — сказал Энтони, переведя зрение из Бэрримора держи Аннели. — Собери всего необходимое, остальное дозволяется подослать позже.

— Я скажу Уиллеркинзу, воеже сделал Клэренс да приказал ей упаковать вещи. Если джентльмены до сей времени крошечку подождут, моя персона принесу так прелестное колечко, которым твоя милость приближенно восхищалась, Аннели, равным образом которое беспричинно к лицу для твоим тазам. Это пустяк, — добавила она, подмигнув мужчинам, — только оно миленькое, а миленькие девушки должны надевать миленькие вещи, вас согласны?

Энтони пожал плечами, на так промежуток времени во вкусе Бэрримор вновь побольше стиснул зубы.

— Помоги ми подняться, дорогая..

Энтони хотел ей помочь, однако симпатия несколько ударила его тростью объединение голени равно ухватилась ради руку, протянутую ей Аннели. У двери Флоренс остановилась — Пожалуйста, угощайтесь сыром равно паштетом. Страшно подумать, сколько приготовит Милдред, даже если увидит, что такое? ко еде неграмотный притронулись.

Они вперед соответственно коридору, да всего биение трости Флоренс нарушал тишину. Когда они спустились из лестницы, Аннели хотела как бы сказать, только бабулька велела ей молчать, приложив пальчик ко губам.

— Эти старые коридоры, твоя милость знаешь, после этого такое отзыв Аннели прикусила губу, но, от случая к случаю они добрались впредь до верхнего коридора да направились для спальне Флоренс, отнюдь не выдержала:

— Он знает. Бэрримор знает, что-нибудь Эмори был на этом месте — Не знает, а подозревает, — возразила Флоренс. — Он видел, равно как твоя милость целовалась вместе с мужчиной, похожим в Эмори Олторпа, хотя самостоятельно настоящий обстоятельство ослабил его подозрения малограмотный может порядочная дева целоваться со таким преступником равным образом мерзавцем, каким был Рори.

— Но что, кабы некто до сей времени но выскажет сии приманка подозрения? Сюда нагрянут полицейские равным образом солдаты, станут перетрясать дом, учинят вы привод — Пусть обыскивают. Все в равной степени синь порох безграмотный найдут, за исключением ковров равно тысячи пауков. Знаешь, когда-то меня допрашивал своевольно ладграф Камберленд, при случае якобинцы призывали французов опять засадить сверху кресло католического короля. Меня общностный месяцочек продержали во темнице, благодаря тому что почто прошел слушок, зачем ваш покорный слуга разрешила контрабандистам выгрузить средство на моей бухте. Я тут-то прикинулась дурочкой, плакала, ломала руки, клянясь своей девственностью, сколько принципы невыгодный имею, который занимался такими делами.

— А твоя милость знала?

Флоренс кривенько усмехнулась.

— Я знала одного парня, каковой лишил меня невинности, эпизодически ми было четырнадцать лет. Что но перед контрабандистов, ведь они ми недурно заплатили равно автор этих строк смогла выкупить отличных лошадей на Девоншире. Позже моя особа продала нескольких английской армии равным образом мирово заработала получи и распишись них.

Аннели вздохнула.

— Вы сильная женщина. Я отроду такого склада неграмотный стану.

— Станешь, разве положение заставят.

Аннели вытянула в будущем руки. Они чрезвычайно дрожали.

— По-моему, обстановка налицо.

— Ядовитые хиханьки да хаханьки самонадеянного джентльмена, чья самодовольствие уязвлена? — Флоренс фыркнула. — Это никак не вяще нежели раздражение, малютка мое. Клянусь, сей индивидуальность без затей нездоров тобой. Несколько кокетливых взглядов — равным образом дьявол заново в коленях равным образом ради одну твою улыбку соглашаться принести в дар ась? угодно.

— Но автор малограмотный хочу, с намерением возлюбленный стоял передо мной получи коленях! — на отчаянии произнесла Аннели. — И литоринх тем побольше так чтобы сопровождал меня во Лондон, — Придется потерпеть, ни ложки отнюдь не поделаешь. А ныне пойдем выберем какую-нибудь безделушку, способную пробудить будущему жениху благоговейный трепет.

Они прошли на комнату, набитую старинными вещами, не без; дубовой кроватью, держи которой в полном смысле слова уместились бы четверо, около балдахином с алого бархата вместе с полезный бахромой. Ковры да шелковые шпалеры были на тех а тонах. Потолок украшали купидоны равным образом херувимы, увитые красными равно золотыми листьями. Картины, книги, стулья, сотняга статуэток, гобеленовые дорожки, клавесин, закинутый горой потрепанных книг, — всё-таки было покрыто пылью.

Аннели ни разу никак не заходила на бабушкину спальню, провожала ее исключительно прежде порога, видимо, старушенция безвыгодный пускала ее тама по поводу картины от изображением обнаженной женщины, молоденький равно красивой, вместе с пышными формами. Женщина лежала нате алом диване во соблазнительной позе, вместе с распущенными, разметавшимися в соответствии с подушке каштановыми волосами. Рука из тонкими изящными пальцами покоилась возьми пушистом бугорке в среде бедер, который выглядело до чертиков двусмысленно.

— Я была приближенно во твоем возрасте, при случае позировала в целях этой картины, — малограмотный помимо гордости произнесла Флоренс. — Все жеребцы на округе лезли с кожи вон, добиваясь мой расположения. Помню, единственный дурак пел серенады у меня подина окном поздней ночью. Терпение у отца лопнуло, равно возлюбленный приказал слугам вылить получи и распишись него до сей времени ночные горшки.

— А отчего ваша сестра далеко не вышли замуж? Флоренс вздохнула.

— Я любила мужчину очень гордого да чрезвычайно упрямого. Он служил у нас получай конюшне. Потом преуспел на жизни, ес карьеру, все считал себя недостойным дочери своего бывшего господина. Что аз многогрешный всего лишь никак не делала! Даже ребенка хотела опростаться через него, а безвыгодный получилось. — Флоренс не без; усмешкой посмотрела нате картину. — Я заказала данный фронтиспис да повесила у него на комнате, чтобы, просыпаясь в соответствии с утрам, возлюбленный понимал, в чем дело? теряет.

— Кажется, возлюбленный тебе беда подходил, — сказала Аннели. — Ты, наверное, любила его помимо памяти.

— Да, — мечтательно произнесла Флоренс. — Любила. И отнюдь не променяла бы эту пристрастие ни получи какие сокровище да титулы на мире. Ты заслуживаешь того же, Аннели Фэрчайлд, — решительно заявила бабушка. — И далеко не должна столковаться для меньшее.

— У меня одну каплю другая ситуация.

— Почему? Потому почто твоя родимая выбрала тебе на мужья Бэрримора, а твой родимый только лишь равно думает, что-то в рассуждении политических амбициях сына, равно далеко не понимает, что-то дочери — такое а сокровище? Грустно, аюшки? твоя милосердная сестра разделяет точка зрения матери да согласилась бы исчерпаться хоть из-за рублевый веха — впрочем, ее человек недовольно нежели отличается с столба. Но ты… У тебя лакомиться планета на глазах, дорогая. Не позволяй им его погасить.

— Как мы могу избежать своей участи? Ты чересчур хорошего об ми мнения, бабушка. По правде говоря, автор отнюдь не разумнее своей сестры.

— Будь сие так, твоя милость равным образом часа далеко не смогла бы обитать на моем обществе. Да да автор этих строк малограмотный привязалась бы для тебе. А об эту пору пойдем, поможешь ми переставить эту кучу.

Флоренс повела ее ко старому железному сундуку, заваленному книгами равным образом бумагами, попросила наклюкаться их держи законный около ящик, подняла тяжелую крышку сундука да вытащила оттеда белье, корсеты равно пожелтевшие с времени чулки. Под сим сундуком стоял единаче один, поменьше, изо полированного дерева, из медным замком.

— Перенеси его сюда, — сказала Флоренс, указывая получи красивый мензула времен Людовика XIV. — Я потеряла кнопка через сего сундучка грубо мешок парение назад, этак сколько дьявол невыгодный заперт. Открой его.

Аннели подняла крышку да стала выкладывать кольца изо паутины золотых цепей. Три кольца из сапфирами, рубинами, бриллиантами да изумрудами бабусенька отвергла, взмахнув тростью. Четвертое кольцо, большое, сверкающее, со алмазом величиной вместе с ногтище большого пальца, окруженным дюжиной голубых драгоценных камней, одобрила.

— Вот сие тебе подойдет, — сказала Флоренс. — Надень а его, надень!

— Оно прелестно, — от восторгом произнесла Аннели, надевая кольцо. Кольцо шло туговато, равно ей пришлось дополнить усилие, чтоб продеть во него перст — Никогда отнюдь не сказала бы, зачем сие безделушка.

— Значит, у тебя благообразный вкус, дорогая. Конечно же, сие малограмотный безделушка. Камни настоящие, уверяю тебя, во вкусе равным образом накипь милые вещички во моей сокровищнице.

— Но ваш брат сказали…

— Да, сказала. Не стану но ваш покорный слуга говорить, зачем собираюсь преподнести тебе чекушка стоимостью на сколько-нибудь тысяч фунтов. Ведь в таком разе твоя стрефил объявит меня сумасшедшей равно примчится семо во поисках остального! А моя персона хочу, ради сие бугель принадлежало тебе, — добавила симпатия ворчливо. — Делай от ним почто хочешь. Носи, обменяй, продай, наконец, разве короче нужда.

— Продать? Никогда во жизни!

— Слово «никогда» приходится читать осторожно. В любом случае ошейник твое.

— Я… далеко не знаю, почто да сказать.

— Скажи благодарение равно помни, сколько во этом мире пишущий сии строки гости. Лет посредством полтина я всегда превратимся на пыль, сам черт безграмотный вспомнит наших имен равным образом быстро тем побольше в отношении том, в чем дело? наш брат кого-то любили. А об эту пору беги во свою комнату подбирать вещи. Скоро полдень, да Милдред уйдет, буде ей который раз придется делать к гостей.

— Спасибо, — прошептала Аннели, обнимая бабушку. Флоренс прослезилась.

— Буду постоять кого через тебя письма, — сказала она. — Сообщишь, насчёт нежели пойдет пара слов во экипаже. Может быть, что-нибудь услышишь об этом мошеннике, вместе с которым тебе где-то нравилось целоваться. Не не волнуйся написать.

— О, бабушка, — прошептала она. — Мы где-то плохо расстались! Уверена, дьявол ни в жизнь лишше безграмотный захочет меня видеть.

Флоренс взяла Аннели из-за подбородок.

— Помни, что-нибудь аз многогрешный тебе сказала насчет ответ «никогда». Думаю, оно жидко важно изо уст Эмори Олторпа.

Глава 03

После проливного дождя большенный бригада Бэрримора был способным наездить токмо объединение одной дороге. Вдоль побережья, идеже высились известняковые скалы, сквозь Берри-Хэд. Городок Бриксгем, самый капельный изо трех во заливе Тор-бей, был расположен частью наверху, отколь в качестве кого получи и распишись ладони был виден Ла-Манш, равно поелику имел важное стратегическое значение. Там находились четверик батареи тяжелых орудий, двоечка гарнизонных форта да военно-морской госпиталь.

От Берри-Хэда перед Бриксгема было до некоторой степени минут езды. Но теперича они добирались тама невыгодный не так часа. Не говоря ранее насчёт том, почто автомобиль экипажа утопали на грязи, тропа была запружена повозками. Сидевшие во них людишки спешили одолжить удобные про обзора места получай скалах, с намерением увидеть, в духе грандиозный воинский эсминец бросит дрек во порту. Узкие улочки городка были запружены повозками. По обе стороны теснились торговцы пирожками равным образом просто-напросто пешеходы. Небольшие в родных местах тогда были во основном деревянными равно лепились союзник для другу. Из распахнутых окон высовывались люди, кричали, свистели, раздраженно обсуждая происходящее.

Люди расступались, пропуская одноколка Бэрримора, заложенный четверкой лошадей, которых подгоняли криками шедшие впереди толпы двойка форейтора во ливреях; с окон на них летели гнилые фрукты.

Наконец они проехали Бриксгем, спустя время Пейнтон равно достигли Торки, идеже голытьба снимали виллы, с целью надышать свежим морским воздухом. В порту получай волнах покачивались корабли.

Бэрримор равно Энтони сняли заезжий двор во гостинице со видом держи гавань. Чемоданы перенесли на отторжение про багажа Аннели устала ото поездки сообразно бесконечным изрытым колеями дорогам да соседства Бэрримора, тот или иной влияние пора хранил молчание. Энтони уснул, во вкусе лишь они отъехали с Уиддиком-Хауса, равным образом проснулся, только лишь от случая к случаю остановились у гостиницы. Аннели сидела не без; закрытыми глазами, так Бэрримор, уверенный, который симпатия безвыгодный спит, миг через времени поглядывал возьми нее.

Аннели отказалась пьяный чаю на маленьком кафешка вопреки гостиницы равно предпочла промяться за тенистому парку неподалеку, откудова открывался беда благообразный наружность возьми гавань. Все скамейки во парке оказались заняты. Издали заметив красивую лужайку, Аннели сказала брату, аюшки? пойдет туда, равно свернула нате одну изо дорожек. С лужайки практически пели увидела «Беллерофонт», бросивший верп вдали с берега.

Это был трехмачтовый корвет со целой галереей позолоченных окошек сверху корме равно двумя палубами из черными полосами нет слов всю длину корпуса; получи и распишись палубах стояли орудия. Капитан Фредерик Мэтленд выставил за периметру караул, ввиду во непосредственной близости стояло бездна рыбацких суден.

Наполеон Бонапарт, самый опасный звание Франции, самозваный диктатор, император, принципал Европейского континента, ныне был неприметной точкой получи и распишись палубе. Аннели вспомнила истории, которые ее баюкальщица рассказывала для «Старого Бони». В представлении детей симпатия был великаном-людоедом от красным глазом нет слов лбу да клыками, которыми возлюбленный разрывал держи кусочки девочек, отнюдь не желавших вразумлять уроки.

— Вы малограмотный хотели бы выгодно отличается дебатировать корабль, мисс? Молодой джентльмен, стоявший возле из Аннели, предложил ей небольшую подзорную трубу, обтянутую кожей. Аннели, поблагодарив, взяла трубу равно поднесла ко глазам, различив получи и распишись палубе мужчин, посредь которых были как и да офицеры.

Аннели опустила трубу, равно авианосец паки стал величиной со орех.

— Он был получай палубе поменьше нежели двоечка часа назад, мисс, Сам Наполеон, на зеленой форме генерала императорской гвардии да треуголке из трехцветной кокардой.

Аннели который раз посмотрела во подзорную трубу равно увидела в области меньшей мере дюжину мужчин на зеленых мундирах равно треуголках, а свыше на синих мундирах, отороченных золотом, алых туниках из белыми ремнями крест-накрест, черных равным образом коричневых куртках равно белых бриджах, а вдобавок сюртуках равно панталонах. Однако посреди них отнюдь не было ни одного от горящим глазом иначе клыками. Она отнюдь не узнала бы Бонапарта, помаши дьявол ей непосредственно на трубу.

Вежливо улыбнувшись, Аннели поблагодарила молодого человека равно вернула ему трубу. После того наравне юный персона откланялся, мурло ее какое-то момент снова сохраняло веселое выражение, однако шелковица зрение ее упал сверху древесина неподалеку, да машина замерло, а дуновение остановилось.

Прямо бери нее смотрел моргающий глаз, всего-навсего далеко не красный, а карий. Второй зенки скрывала беляшка повязка. Вот кого Аннели невыгодный ожидала различить — приблизительно сие Эмори Олторпа.

Он бросил созерцание возьми смоляной экипаж, в навечерие нежели истощиться через дерева. Полы его пальтишко развевались бери ветру, равно как крыла летучей мыши, нет-нет да и спирт направился для ней. На плече висела сумка. Он безграмотный успел захлопнуть полу, равным образом Аннели заметила втиснутый ради подпояска пистолет.

Лицо Аннели следовательно белее полотна, симпатия была близка ко обмороку. Эмори схватил се вслед руку равно в молчании приподнял повязку, с целью симпатия убедилась на целости да сохранности его глаза.

— Что… — Она задыхалась, прижав руку для груди, кажется боялась, что-то ее злоба не откладывая выскочит наружу. — Что вы…

— Мне нельзя не было переменить облик, — объяснил он. — На всех столбах по дороги расклеены мои портреты. Вы были правы. Сходство поразительное. Повязка — сие единственное, сколько моя особа дым придумать.

Аннели покачала головой.

— Но… ась? ваша сестра тута делаете? Как вам меня нашли? — не без; трудом выговорила она.

— Я после вами следил.

— Следили?

Олторп поймал бери себя разодолженный мнение одного с прохожих, взял Аннели подина руку, равно они шаг за шаг вперед во сторону аллеи.

— Вообще-то моя особа следовал после экипажем вашего жениха. Это было легко на этакий толпе.

— Вы сумасшедший, — сказала Аннели. — Вам следовало бы безотлагательно торчать вслед за сотню миль отсюда.

— Мне пришлось вернуться, от случая к случаю автор был во двух милях. Аннели от удивлением посмотрела в него.

— Но почему? Почему вы пришлось вернуться?

— Потому сколько на меня стреляли. Аннели остановилась.

— Стреляли?

Эмори есть ей отметка баять тише, да они двинулись дальше.

— Стрелял солдат, у него на руке был муж портрет. Я маленько покружил, с тем исчезнуть с него, держась во тени деревьев равно невыгодный зная, много идти, когда-когда внезапно увидел далеко экипаж.

— На почто а вас надеялись, следуя вслед за нами? На то, что-то Бэрримор предложит домчать вам накануне Лондона?

Ее фарс заставила Олторпа улыбнуться, так отнюдь не праздник соблазнительной, сводящей Аннели со ума улыбкой, а зловещей, вроде равно его взгляд. Гостиницы равным образом омнибус скрылись вслед за деревьями.

— Мне запрещается ускакать далеко, братушник станется меня искать. Олторп, казалось, безвыгодный слышал ее слов равным образом продолжал идти.

— Вот до этого времени что. Помните, автор этих строк где-то говорил вам, что-нибудь от времени до времени у меня черт знает что молнией вспыхивает во мозгу равно обрывки каких-то картин появляются преддверие глазами. Или а возникают какие-то ассоциации. Только который вас смотрели во подзорную трубу, равным образом аз многогрешный вспомнил, как бы выглядела моя, идеже ваш покорнейший слуга ее хранил, золотые инициалы получи и распишись коробке.

— Значит, для вас возвращается память.

— Не эдак быстро, на правах желательно бы, — мрачно произнес Эмори. — Слишком бог не обидел остается пробелов-. Некоторые видения меня пугают.

— Пугают? Почему?

— Это тяжко объяснить, обращение Фэрчайлд. Иногда ми кажется, что-то ваш покорнейший слуга в самом деле помог Наполеону пробегать от Эльбы равно получил из-за сие старшие деньги.

— Господи, ваша милость признаете…

— Я ничто неграмотный признаю. Помню, который меня пытали, требовали каких-то сведений. Но вы стали бы они где-то действовать из тем, который получи и распишись них работает?

— И аюшки? ваша милость думаете?

Он покачал головой.

— Не знаю, хотя убежден, почто сие когда-то связано со нашим гостем во гавани.

Аннели прикусила губу.

— Генерал Рэмзи уверен, который вам тогда равным образом собираетесь создать Наполеону до этот поры единолично побег. Может быть, симпатия узнал, который глотать какой-то карта в соответствии с спасению Бонапарта.

— Может быть. Но меня пытали вот Франции. Кто-то с окружения Бонапарта.

— Откуда вы сие известно, неравно вас малограмотный помните…

— Я помню нож. Он неграмотный по рукам у меня с головы, равным образом мы внезапно сообразил, сколько помню малограмотный самоуправно нож, а прозвище Ле Куто [1] . Он нанятой убийца, смертный до имени Киприани, равным образом если бы спирт пытал меня, с намерением почерпнуть информацию, значит, мы безвыгодный был способным сидеть получи и распишись Наполеона Бонапарта.

— На кого а о ту пору ваша сестра работали?

— Если бы автор знал!.. Но послушайте… — Он остановился равно посмотрел ей на глаза. — Вы сказали, ась? ваш покорный слуга отчего-то бормотал, в некоторых случаях ваша сестра нашли меня получи берегу.

— Да, ваша милость сказали в некоторой степени может статься «Они должны разведать правду, на срок единаче безграмотный поздно».

— Больше ничего?

— Больше ничего.

Эмори уставился в синюю гладь, видневшуюся через деревья. С того момента, равно как дьявол увидел «Беллерофонт», его невыгодный покидала тревога. Но воспоминания, чуть-чуть появившись, ускользали, в качестве кого тень, парящие на высоте, недосягаемые. Он пытался высчитать их, только тщетно.

— Вы сказали, что такое? вам пытали французы. — значит, вас бери них никак не работали, — во колебание произнесла Аннели. — И до этот поры сие значит.

Эмори вплоть до боли сжал ее локоть.

— Что до сей времени сие значит?

— Что человеку, некоторый вы пытал, стало быть известно, что-то вам работали наперерез кому/чему них, — амором проговорила Аннели. — Что, возможно, ваш брат видели alias слышали то, что такое? вас невыгодный следовало ни слышать, ни видеть, да они хотели узнать, аюшки? именно, заблаговременно нежели вам убить. Разве безвыгодный пользу кого сего пытают людей?

Эмори вытащил из-под воротника ключ, какое-то сезон смотрел возьми него, следом крепко-накрепко сжал во кулаке.

— Это аз многогрешный увез из Эльбы получи и распишись своем корабле, — прошептал симпатия взволнованно. — По приказу Уайтхолла.

— Уайтхолла?

— Министерства иностранных дел. — Он вдругорядь посмотрел получи и распишись гавань. — Уэстфорд.

— Вы хотите сказать, зачем лорд Джеффри Петерсон, эрл Уэстфорд приказал вы помочь Бонапарту протекать от Эльбы? Его толстяк дернулась.

— Я хочу сказать, что-нибудь действовал не без; ведома равным образом полного одобрения кого-то с сотрудников адмиралтейства.

— Вы имеете на виду секретного агента, работающего получи и распишись наше правительство?

Он услышал маловерие на ее голосе и, вплоть сжав губы, ускорил шаг.

— Почему но во таком случае последняя стержень в колеснице безграмотный выступил во вашу защиту? Почему супруг Англии ищет вас?

— Знай ваш покорнейший слуга это, обратился бы для вы вслед за помощью.

— Разве мы могу вас чем-то помочь?

— Мне нужно попасть на Лондон. Там моя особа найду противоречие возьми однако домашние вопросы.

— Лондон! Вы исключительно который сказали, в чем дело? равным образом двух миль никак не проехали, что на вам стреляли!

— Да, только у меня тут-то безвыгодный было козыря, безвыгодный беспричинно ли?

— Козыря? Что ваш брат имеете на виду?

Он безвыгодный ответил. Аннели оглянулась равным образом увидела, что-то аж деревья остались позади. Она была этак взволнована, почто безвыгодный заметила, как бы спирт вывел ее для узкую аллею, уводя целое в будущем с гостиницы.

— Остановитесь! — вскричала она. — Остановитесь! Куда вас меня ведете?

— Мы около пришли.

— Куда? — Она попыталась вытаскать руку, да дьявол точь в точь тащил ее вслед за собой. — Я должна вернуться! Энтони да Бэрримор хватятся меня равным образом пойдут искать, — Не сомневаюсь, потому буду вы благодарен, неравно ваш брат поторопитесь.

— Нет, временно малограмотный скажете, несравненно автор сих строк идем! — заявила Аннели.

Эмори околесица отнюдь не ответил, да когда-никогда свернул на темную, подозрительную аллею, симпатия уперлась каблуками на землю равным образом далеко не двигалась от места. Ей с посчастливилось высвободиться, однако симпатия еще раз схватил ее после руку да втолкнул на маленькую нишу, загородив ее своим мощным торсом, дабы симпатия безвыгодный ускользнула.

— Пожалуйста, послушайте меня, — сказал спирт севшим с смута голосом. — Я малограмотный причиню вы вреда, однако вам должны полить ручьем со мной. Обещаю однако объяснить, эпизодически доберемся до самого постоялого двора. Пойдемте же, у нас аспидски всего ничего времени.

— Какой до этих пор постоялый двор? — вместе с гневом спросила она.

— Пока малограмотный знаю. Я обязан изведать его. Поторопитесь, прошу вас.

— Я безвыгодный сделаю пуще ни шага! — Аннели сверкнула глазами. — Вы из ума сошли, сэр? С кой стати ваш покорнейший слуга должна следовать за кем вам получай постоялый двор? Сама раздумье об этом абсурдна…

Он наклонился ко ней равным образом приподнял повязку. Аннели поразил созерцание его темных глаз.

— Вы можете пренебрегать меня, проклинать, взбучивать последними словами, возможно, будете правы, только весь эквивалентно вы придется со мной пойти.

Аннели схватилась вслед горло.

— Вы намерены нахапать меня?

— Просто пользуюсь представившейся возможностью, — сказал симпатия мягко. — Сожалею, однако лишенный чего вашей помощи ми малограмотный выдраться с Торки. — Он прищурился. — Не делайте глупостей, обращение Фэрчайлд. По известным во всех отношениях причинам мы прошлой заполночь под невыгодный спал, равным образом нынче у меня точь в точь раскалывается голова. Я голоден, меня мучает жажда, да толерантность мое бери пределе, круглым счетом что, буде вам никак не пойдете добровольно, ми придется заткнуть вас рот, положить для плечо да понести, в духе кошель со зерном.

— Вы никак не посмеете! — воскликнула она, безвыгодный веря своим ушам.

— Пожалуйста, безвыгодный испытывайте мой терпения, Аннели.

Какое-то промежуток времени дьявол до сей времени смотрел получи нее, в дальнейшем натянул держи зенки повязку равным образом отошел сверху тропинку.

Аннели оставалась во нише вплоть до тех пор, ноне малограмотный пришла на себя, потом, вскинув голову, последовала ради ним. Резкий гудение впереди отвлек Эмори получай долю секунды, равно Аннели промчалась мимо него, приподняв юбки. Она бежала что-то около быстро, во вкусе только лишь могла, да хоть невыгодный почувствовала, по образу спирт ее поймал. Он поднял ее равным образом закинул получи и распишись плечо что-то около резко, почто ей показалось, мнимый с легких выкачали круглый воздух.

Она кричала, колотила его кулаками за спине — по сию пору напрасно.

Шляпка слетела у нее из головы, шпильки выпали с прически, копна растрепались да упали получи и распишись лицо.

Где-то под самым носом раздался оглушительный смех, да у Аннели появилась надежда, который кто-нибудь ей поможет. Но неумолкаемый доносился изо окна получи и распишись втором этаже, идеже сидела девица на одном корсете. К своему ужасу, Аннели увидела уймища окон равным образом во них полураздетых женщин, которые хохотали равно показывали для нее пальцем. Стоявшие неподалёку домов мужской элемент вместе с заросшими лицами отпускали потом Олторпу шуточки, а единовластно накануне того обнаглел, что такое? хоть предложил ему свою помощь.

— Господи, — выдохнула Аннели. — Где наша сестра находимся?

— В праздник части города, насчёт которой малограмотный требуется ведать благовоспитанным барышням, — ответил Олторп.

— Пожалуйста, опустите меня держи землю! — прошептала она, выстукивая кулаками согласно его спине.

— Если пообещаете, почто будете себя славно вести!

— Нет!

— Тогда приятного вы путешествия.

Он завернул после угол, равно у Аннели закружилась голова.

— О, пожалуйста! Мне плохо. Клянусь, что такое? отнюдь не буду кричать!

Олторп замедлил шаг, остановился равно стал не торопясь пропускать ее нате землю, во в таком случае срок что симпатия билась на его руках.

— Как вам смеете? — выдохнула она. — Как вас смеете со мной приближенно обращаться? Вот ваша благодарность! Вот нежели вас отплатили моей бабушке следовать то, ась? возлюбленная поверила на вас, сколько пошла сверху риск, спасая вас жизнь!

— Аннели, у меня никак не было другого выхода!

— Не смейте чествовать меня Аннели! — выкрикнула симпатия только-только малограмотный стеная равным образом топнула ногой, как бы делала сие на детстве. И потеряла рядом этом туфлю.

Злость, распиравшая Аннели, понемножку уступила полоса разочарованию равно обиде. Ему безвыгодный было состояние впредь до того, что такое? возлюбленная потеряла шляпку равно туфлю. Что братишка бросьте ее бранить, почто бабуня почувствует себя одинокой равным образом преданной. Ему было наплевать, что-нибудь возлюбленная всю найт ворочалась, ощущая чувство его губ, его жаркие ласки. Ему на голову далеко не пришло, ась? возлюбленная да без участия угроз от его стороны готова была ему помочь. Он невыгодный только лишь обидел ее, так единаче равно унизил. — Можете принять на веру мне, сэр, — приятно сказала она, — что-то ваше община было ми ощутительно приятнее, когда-никогда вам малограмотный помнили, который вам такой.

Ее деньги ни на йоту его безграмотный тронули. Аннели вкрутую повернулась равным образом зашагала подле вместе с ним. Сердце ее было разбито. Она далеко не видела, в духе дрожали его пальцы, если дьявол сжал их на кулак.

Глава 04

Эмори Олторп снял подворье во дешевой гостинице, до самого того ужасной, что-нибудь равным образом изложить невозможно. Энтони равным образом Бэрримор получи и распишись противоположном конце города искали Аннели в соответствии с всему парку. С ними был полковник Рэмзи. Он учинил Бэрримору да Энтони реальный испытание во присутствии полудюжины вооруженных красных мундиров. Ничего подобного Аннели да вообразить себя невыгодный могла.

Ни Аннели, ни ее бабуня никак не поверили бы, узнав, из кой скоростью Люсиль Олторп доложила полковнику Рэмзи в рассуждении том, зачем братан ее мужа скрывается на Уиддиком-Хаусе. В так утро, в духе лишь Стэнли отвез ее домой, возлюбленная пожаловалась возьми гемикрания равно легла во постель. Ночью Стэнли вызвали для умирающему прихожанину, и, что всего только его фиакр отъехал через дома, Люсиль нацепила шляпку, набросила воротник равно помощью заднюю дверца поспешила сверху улицу.

Больше часа пробиралась Люсиль для баракам Норт-Форта, идеже покудова обосновался Рэмзи. В приемной своей очереди дожидались пока что пятеро мужчин, в некоторых случаях возлюбленная вошла равно назвала адъютанту свое имя. Люсиль уступили место, да симпатия никак не села, уставившись получи и распишись адъютанта своими синими, полными слез глазами. Ее немедленно но проводили для полковнику Рэмзи.

Не как рукой сняло да десяти минут, наравне полковник приказал отослать во Уиддиком-Хаус вооруженных солдат. В сие пора со заставы пришло сообщение, в чем дело? появился человек, родственный сверху Эмори Олторпа, равно произошла перестрелка. Солдаты преследовали его впредь до близлежащей равнины равным образом у побережья да уверены, ась? спирт оказался во ловушке эдак среди Пейнтоном равно Торки. Его портреты раздали всему гарнизону, да в настоящий момент солдаты группами прочесывали дороги закачаешься всех трех городках.

Рэмзи вот и все сообщили касательно том, зачем линейка лорда Бэрримора видели у Уиддиком-Хауса; во нем находились самолично Бэрримор равно Энтони Фэрчайлд, дворянин Ормонт. Через время линейка отъехал через дома, равно нынче во нем была до оный поры Аннели Фэрчайлд, милосердная сестра виконта.

— Это она! — пылко говорила Люсиль. — Она бросилась во объятия сего преступника да целовалась от ним — как бы говорят, отнюдь не на главный раз! Думаю, симпатия знает, идеже возлюбленный сейчас. Возможно даже, они условились встретиться.

— Не хотите но ваша милость сказать, что-нибудь станция Персиваля Фэрчайлда, лорда Уитема, каким-то образом связана со бонапартистами?

Люсиль с нетерпением вздохнула.

— Мой на дороге далеко не валяется Рэмзи, аз многогрешный всего лишь хочу сказать, аюшки? они целовались как бы настоящие влюбленные, которые безграмотный минувшее познакомились. Если а сего вы малоубедительно да для того вам безграмотный имеет значения, что-то изумительный период ужина они обменивались страстными взглядами, могу добавить, аюшки? ночью, при случае ваш покорнейший слуга встала, дай тебе пьяный шаркало молока, ведь видела, что Эмори Олторп выходил изо ее комнаты! Из ее спальни! Почти бедный да босиком.

Выслушав Люсиль, Рэмзи приказал отдать карету равно послал в будущем стражей застопорить смена Бэрримора, намереваясь учинить допрос всех троих пассажиров. Но по поводу грязи да больших заторов в дорогах омнибус Бэрримора адски век добирался давно гостиницы во Торки. Полковник Рэмзи разглаживал плиссе нате своем мундире вроде крат во оный момент, если какой-то долговязый юнец не без; повязкой нате глазу — сие никак не вызвало никаких подозрений во районе, идеже находился военнослужащий госпиталь, — бежал посередь деревьями, перекинув сквозь плечо симпатичную дамочку.

— Это постоянно чушь! — заявил Энтони, при случае Рэмзи объяснил, благодаря тому их задержали. — Аннели ни одним словом далеко не обмолвилась по отношению том, что-нибудь во доме преступник. Она легко далеко не стала бы такого терпеть. Могу вам уверить, сколько симпатия отродясь его безграмотный видела равным образом контия тем паче безвыгодный имела от ним никаких отношений.

— Мне отсюда следует бесспорно изо конец надежного источника, в чем дело? ваша инокиня была чрезвычайно… добра для Олторпу.

— Она инда ко бездомным кошкам добра, ужели сие противозаконно?

— Разумеется, если бы спич далеко не будь по-твоему в отношении бродячем коте, изменившем короне равно родине, — далеко не моргнув, ответил Рэмзи Рупорт.

— И каким образом спирт был в силах сие сделать?

— Помочь корсиканскому генералу бегать со Эльбы равным образом увезти его нет слов Францию, чтоб паки послужить источником летальный исход равно смуту. А потом, пришвартовавшись здесь, во Торбее, ради бесчисленно дней перед прибытия заключенного, кайфовый дальнейший крат потщиться сократить сего мерзавца равно убрать куда-нибудь во Америку, идеже некто опять-таки начнет войну из целью снискать целый мир!

Брызжа слюной через ярости, Рэмзи попал сверху отворот Энтони. Тот мигом достал сопливник равно с омерзением вытер лацкан.

— Моя инокиня прямо далеко не может ведать человека, занимающегося подобными делами. Но буде бы инда инцидент свел ее от ним, симпатия ото страха упала бы во обморок. Она до чертиков благоразумна, благовоспитанна, образованна — настоящая новобрачная леди, которой серьёзно противны война, стратегия равно всевозможные интриги, касательно которых ваша милость говорите. Если вам сомневаетесь на этом, можете самочки у нее спросить. Она не откладывая вышла получай прогулку и, приближенно а наравне Бэрримор, хоть умри мечтает скорее счиститься изо сего Богом проклятого места, со всей полнотой провонявшего рыбой.

Бэрримор промолчал. Рэмзи тоже. Он предпочел безвыгодный сталкиваться от Энтони, представителем высшей знати. У него хватило ума безвыгодный извещать Энтони насчёт том, зачем Олторп целовался из невестой Бэрримора равно хоть побывал ночной порой у нее во спальне.

— Что ж, — сказал маркиз, хрустя своими длинными пальцами, — давайте спросим девушка Фэрчайлд, не секрет ли ей что-либо об опасном преступнике, равно отправимся на путь.

Служащий гостиницы, пересланный на лес для поиски Аннели, вернулся минут помощью десяток — пятнадцать да доложил, что-нибудь безлюдно похожего получи и распишись нее никак не нашел. Энтони также ее неграмотный нашел, высказав предположение, зачем симпатия зашла во гостиный двор либо заглянула во кафе.

На поиски отправились гоминидэ Рэмзи, а Бэрримор от Энтони обшарили вполне парк, следом стали исповедать прохожих, равно единодержавно ранний индивидуальность от подзорной трубой на руке узнал за описаниям свою недавнюю собеседницу, одетую на синее равно стоявшую у ограды. Однако возлюбленная неграмотный до второго пришествия оставалась одна. Высокий косая сажень в плечах благородный на черном пуховик — скорехонько итого раненый, клеймящий в области повязке получи и распишись глазу, — присоединился для ней да повел ее наземь в области аллее.

— Повел? — нахмурился Энтони.

— Ну да. Так ми показалось. Насколько мы помню, симпатия держал ее подина руку.

Рэмзи достал изо кармана плита вместе с портретом Эмори равно показал молодому джентльмену. Тот, поразмыслив, почесал подбородок равно сказал, что-нибудь сие был в состоянии присутствовать оный самый мужчина.

Рэмзи смял плита во кулаке равно чутко осмотрелся.

— Он здесь. Богом клянусь, дьявол здесь. Он мой.

— Не забывайте, сэр, в чем дело? у него моя сестра! — прошипел Энтони.

— Я знаю, сэр. И никак не исключаю, что-то буква вечер была наперед спланирована равным образом симпатия по-хорошему пошла не без; ним.

— Сэр! Сэр!

К ним подбежали солдаты. Водан нес синюю шляпку от длинными лентами равным образом кремовой вуалью. Другой сжимал на руке серую кожаную туфельку. Энтони, побледнев, подтвердил, что такое? сии шмотки принадлежат Аннели.

— Мы нашли сие во нескольких кварталах отсюда, сэр. Туфля валялась во канаве. А шляпку нам пришлось снять не без; одной шлюхи, которая, нацепив ее, прогуливалась в области аллее.

— Ты сказал — шлюхи?

— Ну да. На Гроупкант-лейн. Там что песку морского борделей. Девочки большей частью невыгодный разговаривают не без; солдатами, так одна изо них напилась да орала, что такое? видела, наравне какой-то малолеток тащил получай плече хорошенькую девушку, а симпатия кричала, пытаясь выходить с него. Говорит, у парня была повязка, вроде у пирата. Наверняка спирт собирался похитить девушку получай корабле, благодаря этому зачем направлялся ко верфям.

— Господи Боже мой, спирт похитил Аннели!


— Вы со мной в некотором расстоянии безграмотный уйдете, сэр, — сказала Аннели.

Эмори зажег масляные лампы равным образом поднял глаза: симпатия сидела, прижавшись ко стене во темном углу.

— Хочу вы обрадовать: сие безвыгодный входит во мои планы.

Он разместил лампы так, ради они освещали равно как дозволительно более пространства. Одну оставил бери столе, другую отнес ко шаткому умывальнику у окна равно после постоял некоторое время, смотря держи улицу. Солнце еще давнёшенько зашло после мысок Берри-Хэд, равно фиолетовая пелена заката увеличивалась от каждой минутой. На улице было полнешенько народу. Бордели равно таверны не без; фонарями по-над дверьми располагались близ ото берега. Туда заходили рыбаки, моряки, путешественники, а и воры равным образом жулики пить кружку-другую пива да поласкать податливую грудь. Этот постоялый перистиль на числе остальных Эмори порекомендовал Брум. За крохотную убогую комнату во пристройке принципал потребовал двадцать фунтов.

— Можно узнать, каковы ваши дальнейшие планы? Он отвернулся через окна.

— Думаю подождать час да около покровом темноты выбиться отсюда.

— И вас хотите жениться меня от собой? Опять тянуть получи и распишись плече, наравне киса не без; зерном? Эмори крохотку улыбнулся.

— Вообще-то нет. Я хотел перестать вы на этом месте да даже если позаботился касательно том, так чтобы ваш брат далеко не скучали. — Он достал изо сумки книгу на кожаном переплете. — К сожалению, аз многогрешный неграмотный ес на библиотеке вашей бабушки «Ромео равным образом Джульетту», однако подумал, в чем дело? «Сон на летнюю ночь» в свою очередь подойдет.

Аннели раздольно открыла глаза, посмотрела держи книгу, следом держи Олторпа.

— Вы хотите, с целью мы читала эту проклятую книгу?

— Ай-ай-ай, девушка Фэрчайлд, с кой сие радости а так… Да, моя особа хочу, в надежде вас невыгодный скучали.

— Но благодаря этому книга?

Он снял от головы повязку, поправил волосы.

— Да, почему? — пробормотал он. — А ваша сестра можете надумать какое-нибудь больше интересное использование с целью красивой принцессы во городе, кишащем головорезами равным образом ворами? Уже вследствие двушник часа всё-таки подразделения для расстоянии пяти миль будут сняты от других заданий равным образом бросятся отыскивать вас.

— Как остроумно, — сказала она, уставившись получи его широкую спину. — Но с какой радости ваша милость думаете, что такое? пишущий эти строки останусь тогда равно буду разбирать Шекспира за вашего ухода? С аюшки? вам взяли, ась? пишущий эти строки невыгодный выбегу в улицу да далеко не сообщу констеблям, идеже ваша милость находитесь?

Он стянул пальто.

— Наверное, пишущий эти строки ошибся.

— Я также круглым счетом думаю, — медлительно произнесла возлюбленная равно осеклась, рано или поздно некто бросил макинтош возьми кровать. На рукаве рубашки запеклась кровь.

— Господи, — прошептала она, — что-нибудь случилось?

— Ничего страшного. Повезло. Пуля кой-как задела.

— Вы ранены? Надо было ми сказать!

— Я сказал, который недельщик заставы на меня стрелял.

— Вы далеко не сказали, который ранены. О Господи! Она вышла с своего убежища, при случае дьявол попытался сорвать рубашку, прилипшую для ране. По его словам, ранение была малограмотный аспидски глубокой, так в ту же минуту вновь стала кровоточить.

Аннели принялась обыскивать полотенце, однако его безграмотный было. Хозяин поставил лишь только кадку затхлой воды равным образом обшарпанную миску, видимо, считая, аюшки? что касается туалетных принадлежностях съемщик надо окружить вниманием сам. Она вытряхнула изо дорожной сумки весь начинка равно нашла неуд носовых платка равным образом большую салфетку, во которую было завернуто птифур Милдред. Она указала ему держи испражнения равно сняла нестандартный ультрамариновый жакет.

— Сядьте равно давай ми взглянуть.

— Не стоит…

— О, пожалуйста, ни мур-мур равным образом сядьте, на срок автор никак не передумала да малограмотный оставила вам выливаться кровью.

Эмори нахмурился, же безропотно сел получай стульчак равным образом в дальнейшем некоторого колебания снял окровавленную рубашку Аннели во сие эпоха наливала воду во миску и, когда-когда симпатия повернулась, пришла на замешательство, увидев его полуголым.

Она никак не видела его помимо одежды вместе с тех пор, как бы возлюбленный очнулся на Уиддиком-Хаусе, равным образом по новой почувствовала возбуждение, до такой степени неуместное во оный момент, когда-когда ей следовало экономить самообладание.

Аннели попыталась сосредоточиться, опустила салфетку во миску от водой, сильно отжала, смыла кровь, стекавшую до руке, да стала осторожный углубляться ко ране. Они безграмотный была брезгливой, далеко не боялась вида крови, могла проточить да сделать перевязку любую, самую глубокую, рану, даже если такую, как бы у их конюха, рано или поздно лошадь выбил ему копытам полголени. Но в тот же миг около виде легкой раны Эмори ко горлу подступила тошнота, а при случае некто поднял руку, с тем симпатия смыла юшка вместе с ребер, у нее закружилась голова.

Аннели, что ни старалась, безвыгодный могла далеко не примечать мощные мышцы его тела, особенно шеи, ко которой льнули густые шелковистые кудри, равным образом могучей груди. Дюжина шрамов получи и распишись его спине разрывала ей сердце. Она знала, каким ветром занесло они, знала, какую мука ему пришлось испытать.

Сполоснув салфетку, Аннели сказала:

— Напрасно ваш брат скрыли через меня, ась? ранены.

— А зачем бы сие изменило? — спросил он. — Вы были бы побольше любезны со мной?

— Нет, — призналась симпатия затем короткой паузы, — так сие объяснило бы вашу агрессивность.

— Агрессивность?

— Вы вели себя приближённо равным образом непристойно, сэр. Я невыгодный привыкла, воеже со мной обращались как бы из падшей женщиной, в надежде ми приказывали. Я неграмотный уважаю мужчин, позволяющих себя устрашать женщине.

— Я вы обидел?

— Скажем круглым счетом — задели ради живое.

— Вы имеете на виду вашу гордость? Салфетка упала сверху рану, да Олторп, стиснув зубы, застонал.

— Вы через силу счета по части себя возомнили, — сказала Аннели.

— Да, сие так.

— Вы проявили неуважительность невыгодный лишь только ко мне, а равно для моей семье. Мой зачинатель — хуй хоромы лордов. Нельзя обниматься девушек с благородных семей на публичных местах, в качестве кого сие ваша сестра сделали во парке.

— Но аз многогрешный вы безграмотный целовал во парке, — удивленно взглянув нате нее, пробормотал Эмори.

— Я хотела говорить «похищать». Нельзя угонять девушек изо благородных семей! Если бы моего благодетель узнал, почто автор ввязалась во такую интригу… — Она умолкла да помахала салфеткой, никак не зная, аюшки? сказать, да не сделаете почто сие отвлекло бы отца через чтения газеты. — Ну а моя родимая была бы оскорблена до самого глубины души.

Аннели встретила сто соображение равным образом неграмотный Стала излучаться для эту тему, так как пара знали, вроде для ней относятся во ее семье.

Он приветливо взял ее руку.

— Простите меня! — Голос его прозвучал искренне. — Я понимаю, что-нибудь выгляжу вернее злодеем, чем героем, однако моя особа адски надеялся, что такое? ваша сестра ми примерно чуточку верите.

Она смотрела бери его длинные пальцы, лежавшие сверху ее запястье, равно чувствовала, равно как за телу разливается исходившее ото них тепло.

— Но коли инда вам мы отнюдь не могу урезонить во том, что такое? невиновен, — женственно добавил он, — у меня вышел ни единого шанса склонить на этом остальных.

Она неторопливо подняла глаза, да их принципы встретились. Ей беспричинно желательно выговорить ему, в чем дело? дьявол ошибается. Что симпатия верит ему, вопреки ни держи что, С самого детства ей внушали, почто возлюбленная должна без никаких совершать волю родителей, ни на нежели никак не не соглашаться им, что-то порождённый должок — важнейший всего. Что возлюбленная должна останавливаться примерной женой равным образом хорошей матерью, да вспоить своих детей достойными членами высшего общества. Но далеко не как бабка прошептала равным образом недели, вроде Аннели стала думать абсолютно по-другому. Флоренс Уиддиком самой своей жизнью доказала, в чем дело? дозволительно переступать нормы равным образом миропонимание поведения равным образом являться всамделишно счастливой. Эмори Олторп перевернул всё-таки представления Аннели что до морали. Он нарушил до сей времени взгляды поведения, до этого времени принципы, установленные высшим обществом. Но ажно на его нынешнем положении, пораненный да беспомощный, потерявший память, симпатия был ей ближе объединение духу равно симпатичнее всех сих чопорных равно безжалостных Уинстонов Перри.

Она хотела поклоняться ему. Она верила ему. И не что-нибудь иное вследствие чего таково страшно было ее разочарование. Эмори Олторп понимал ее. Видел, зачем возлюбленная чувствует себя пока что больше потерянной да одинокой, нежели когда-либо.

Он прищурился, равно Аннели, смутившись, отвела глаза. Но отнюдь не отошла с него, ажно в некоторых случаях возлюбленный встал со стула. Он взял ее ради плечища да повернул ко себя лицом, на ведь период на правах симпатия пыталась осилить со своими чувствами.

— Аннели… — Он взял на ладони ее харя равно протяжно смотрел вот влажную глубину ее синих глаз, позднее перевел лицезрение получи дрожавшие нежные губы. — Аннели, простите меня следовать все.

— Вы никак не сделали сносно визави моей воли.

— Ax, был бы у меня шанс… — прошептал он. — Еще самолет во ту ночь, от случая к случаю следовать окном сверкала молния, а в середке у меня полыхало пламя…

Она закрыла глаза, равным образом симпатия смахнул блеснувшие получи и распишись ее длинных ресницах слезы.

— Еще секундочка — да автор отнюдь не стала бы вас мешать. — Голос ее дрогнул.

Он сколько-нибудь улыбнулся, так его пикния шелковица а отреагировало бери озноб во ее голосе.

— Полагаю, сие вы лишь только кажется. Скорее всего делов ваша милость возненавидели бы меня.

— Нет, ми далеко не кажется. — В глазах ее некто прочел решимость. — Я во этом уверена, — добавила возлюбленная шепотом. — Я…я…

Эмори пробежал кончиками пальцев соответственно ее губам, безграмотный дав ей договорить. Пожалуй, возлюбленный безвыгодный хотел знать, почто симпатия скажет. По крайней мере сейчас. Она все сгорала через стыда по поводу того, аюшки? предстала предварительно ним таковский ранимой. Он прижался губами ко ее мокрой через слез щеке. Целовал ее глаза, виски, верхушка носа. Погрузил рычаги во множество ее темных волос, блестевших присутствие свете лампы, привлек для себя да прильнул губами для ее губам.

Аннели отвечала бери его ласки искренне, самозабвенно, вполне отдав себя во его власть, не без; трудом сдерживая готовые выходить с тити сладострастные стоны. Она жаждала его поцелуев, всегда покрепче прижимаясь для нему, однако дьявол снег возьми голову отпрянул.

— Останови меня! — Из титечки его вырвался вздох, на ведь промежуток времени во вкусе дрожащие сосиски надрывно сжимали ее локоны. — Останови, другим образом аз многогрешный из-за себя отнюдь не ручаюсь! — Голос его прозвучал под грубо.

В отповедь Аннели запрокинула голову да единаче неистовее стала его целовать.

Эмори застонал, его уста становились однако требовательнее, однако настойчивее. Он ощущал ее упругую грудь, хотя усердствовать бессчетно было препятствий бери пути для ее телу. Шелковые ленты, тесемки, бесконечные складки, туго запутанный корсет. Пришлось затратить изрядно усилий, в надежде освободить ее грудь. Проклиная себя, Эмори обхватил губами затвердевший сосок.

Аннели вздохнула, ее щипанцы утонули на его волосах, симпатия плыла в волнах блаженства, во в таком случае момент что метла Эмори хозяйничал у нее закачаешься рту. Горячая шерсть прилила для животу равным образом бедрам, Аннели хотела по какой-то причине большего. Эмори под конец всецело освободил ее ото одежды, равным образом возлюбленная предстала преддверие ним обнаженная. Теперь ничто неграмотный мешало Эмори прижаться губами ко ее атласному животу да злить горячим дыханием шерстистый трехугольник средь ног. Он неторопливо равным образом оглядка развел во стороны ее колени равным образом пощекотал пальцами, а спустя время языком ее лоно.

Эта нежность привела Аннели во неистовство. Все ее интрузив пылало равным образом содрогалось, в некоторых случаях язычок Эмори вошел на ее гнездышко равным образом стал после этого хозяйничать. Аннели на нынешний минута забыла далеко не всего лишь что касается нормах морали да нравственности, симпатия забыла об по всем статьям держи свете да будто парила во облаках. Ничего подобного Аннели до этих пор неграмотный испытывала, да ей желательно гагарить через счастья. И абсолютно неграмотный желательно вздумалось что касается том, который сие ни из нежели безвыгодный сравнимое смак ей доставил роскошный негодяй, преследуемый властями преступник, самый лучший, самый благовидный да самый привлекательный молодой человек бери свете.

В какой-то одну секунду Аннели показалось, зачем симпатия более безвыгодный выдержит этой сладкой муки. Она выгнулась визави Эмори да впилась пальцами на его плечи, поэтому стола разминать волосы. Вдруг черт знает что взорвалось у нее внутри, в области телу пробежала судорога, равным образом симпатия затихла на полном изнеможении.

Эмори борзо снял ботинки, стянул бриджи, в который раз лег равно раздвинул ей ноги. Он осторожненько вошел во нее равным образом стал идти медленно, с целью невыгодный напугать ее, такую маленькую равно хрупкую, своей свыше всякой меры разбухшей плотью, невыгодный произвести ей боли. Он невыгодный помнил ни одной женщины, вместе с которой был близок, равным образом далеко не знал, так ли его неудержимо влечет то-то и есть для Аннели, в таком случае ли просто-напросто сработал мужицкий хоминг равно возлюбленный не делать что-л. никак не может расставить ножки свою похоть. Возможно, приблизительно было потому, в чем дело? спирт входил во нее всего только наполовину, поелику понял сообразно ее реакции, в чем дело? симпатия девственница.

Ему стоило огромных усилий откачнуться через нее. Да, симпатия девственница. И сообразно его воле лежит держи деревянном полу, в качестве кого девка, не без; раздвинутыми ногами равно хорошо открытыми глазами.

— Боже мой…

— Что-то малограмотный так?

— Ничего, — выдохнул он. — Все во порядке.

— Я тебе сделала больно?

Он посмотрел получай нее из недоверием, смешанным из любопытством.

— Я всеми силами стараюсь безвыгодный смотреть на твоих глазах полным идиотом, а твоя милость спрашиваешь, никак не делаешь ли ми больно?

В ее затуманенных глазах некто невыгодный прочел страха. Они были свыше да синее всех океанов, которые ему рано ли довелось повидать. И всего только когда-никогда возлюбленная черепашьим ходом убрала шуршалки из его головы, спирт по сию пору понял: возлюбленная подумала, ась? причинила ему боль, обхватив руками его раненую голову.

Он рассмеялся равным образом поцеловал ее на губы.

— Нет. Ты невыгодный причинила ми боли, твоя милость просто-напросто убила меня, — ласково произнес он.

— Что твоя милость хочешь сим сказать?

— Ты а девственница, безвыгодный приблизительно ли?

Она всплошь покраснела, равным образом спирт паки поцеловал ее.

— Нет, нет. Это отнюдь не любопытство. Но твоя милость должна знать, благодаря тому пишущий эти строки остановился для полпути. Я безграмотный хотел доставить тебе боль.

Она прикусила губу да задумалась, пытаясь понять, который бы сие могло значить. Пламя желания у нее в утробе пока что неграмотный угасло.

— Он… эдакий большой, — прошептала Аннели. От сего невинного признания у Эмори вырвался стон. Он приподнял ее да в такой мере как пуля ворвался во ее гнездышко, в чем дело? возлюбленная ахнула равным образом апотеций ее напряглось.

Боль была мгновенной, равно сегодня Аннели млела через блаженства, двигаясь на одном ритме со Эмори, безвыездно за пределами поднимая бедра. Она жаждала который раз взлететь на облака, равно невтерпеж ее росло от каждой минутой. Эмори сдерживался, дабы с от ней подойти для финишу, хотя бы сие стоило ему немалых усилий. Он однако глубже погружался во ее горячее, влажное лоно. Его рычаги ласкали ее атласное тело, цедильня шептали ласковые слова, возлюбленный двигался однако быстрее да быстрее. Еще каплю — равным образом наступит оргазм.

— Остановись! — воскликнула она. Эмори замотал головой. Он легко никак не был в силах остановиться, сие было раньше его сил.

— Разве твоя милость безграмотный слышишь? — выдохнула Аннели. Эмори, совершенно вновь кайфовый руководство желания, посмотрел сверху Аннели, отнюдь не понимая, ась? симпатия ото него хочет. Он повернул голову, равно шелковица взор его упал для окно. Он бурно поднялся, яко вор в нощи ступая, пробрался ко лампам равно токмо успел их погасить, во вкусе на вид донесся топоток сапог. Эмори подошел для окну.

— Что случилось? — спросила Аннели, став для колени равным образом прикрывшись одеждой.

— Солдаты, — сказал он. — Кажется, общностный отряд.

— Солдаты? — одними губами произнесла Аннели. — Что им тогда надо? Не вслед за нами но они пришли!

— Я во этом отнюдь не уверен.

Он бросился для своему пальто, достал изо кармана пистолетишко равным образом проверил, заряжен ли он.

— Что твоя милость собираешься делать? — леденея ото ужаса, спросила Аннели.

— Кажется, они форвард получи и распишись непохожий прекращение улицы равно будут после этого только что вследствие порядком минут.

Аннели стала амором одеваться. Руки дрожали, равным образом ей хоть твоя милость что-нибудь хочешь малограмотный удавалось прошнуровать корсет; по мнению праздник но причине Эмори от трудом застегнул бриджи. Заметил, что-нибудь Аннели в него смотрит, и, нахмурившись, отвернулся.

— За безвыездно полагается платить, — на полутонах произнес Эмори.

За все, подумала Аннели, стараясь удержать бившую ее дрожь.

Она заметила у себя бери бедрах кровь. Потерянного никак не вернешь, мелькнула мысль.

На запястьях у нее равным образом была кровь. Видимо, рубец у Эмори снова-здорово стала кровоточить. Аннели принесла двойка больших носовых платка, которые нашла во его сумке, ради перевязать рану.

— Сиди тихо, — приказала она, малограмотный давая Эмори возникнуть со стула. — Твоя рубаха не катит испорчена, осталась только одна.

— Мне далеко не прежде того было, нет-нет да и автор этих строк собирал вещи.

— На день-другой хватит, — сказала Аннели, замотав рану Эмори платками. — Не знаю только, как бы моя особа смогу плыть во одной туфле.

— А твоя милость куда-нибудь собралась?

— Я пойду из тобой.

— Даже неграмотный думай.

— Непременно пойду.

— Аннели…

— Попробуй только лишь ми воспрепятствовать — мы высунусь с окна да закричу аюшки? поглощать мочи.

— Ты сего безграмотный сделаешь.

— Сделаю. У мои отца глотать хорошие адвокаты, да даже если твоя милость невиновен, они сие докажут.

Он взял ее вслед закорки равным образом несильно встряхнул.

— Это невыгодный шутки, Аннели. Солдаты вооружены, да им приказано меня стукнуть около первой а возможности, а малограмотный продать суду.

— А наша сестра безвыгодный дадим им эдакий возможности, далеко не где-то ли? — сказала возлюбленная мягко. — К тому но разве они кого-нибудь ищут, таково сие меня. Они уверены, который меня похитил какой-то преподлый разбойник.

— Я не…

— Откуда им знать, зачем сие нашел ты. По крайней мере сейчас, сей поры они безграмотный нашли никого, кто именно был бы привязан ко стулу да ожидал записку насчёт выкупе. Разве невыгодный сего твоя милость хотел, рассчитывая, что, в эту пору будут подыскивать похищенную девушку, скроешься незамеченным? Но ради вскрыть меня, им понадобится неграмотный хлеще десяти минут. За сие миг твоя милость успеешь учинить расправу неужто аюшки? поперед первого перекрестка. С новый стороны, — возлюбленная засунула пакши на карманы своего жакета, — готова доставить получай карту свою жизнь, что-нибудь наш брат можем иссякнуть с гостиницы связи об руку, что супружеская пара, да солдаты хоть неграмотный взглянут бери нас.

Аннели выглядела целиком и полностью спокойно, да одному Богу известно, почему сие ей стоило. Внутренний речь приказывал ей привязать себя для стулу равным образом вполголоса работать со книгой на руках, если бы появится такая необходимость.

Эмори, прищурившись, посмотрел сверху нее.

— Возможно, твоя милость права. Ну а кабы ошибаешься?

— Если ошибаюсь… в то время тебя застрелят, а меня от позором отправят на Лондон. Так что-нибудь ну-кася поспешим, `иначе беды отнюдь не миновать.

Он сжал ее плечи.

— Как всего только наша сестра выберемся изо Торки, найдем хорошую гостиницу, равно твоя милость останешься там.

— Если по сию пору хорошенького понемножку благополучно, пишущий эти строки отправлю брату записку, сообщу, что-то ноль без палочки меня невыгодный похищал равным образом почто автор однако объясню подле первой но возможности.

— Полагаешь, за сего возлюбленный прекратит приманка поиски? Ведь спирт может подумать, который сие я, угрожая ножом, заставил тебя начертать записку.

— Я знаю, в духе написать, дай тебе возлюбленный этак никак не подумал. Он продолжал пронзительно вкруг себя взирать очами сверху нее, борясь не без; самим собой, далеко не зная, какое получить решение, а на данный время с воли донесся шум.

— Будь по-твоему, — всё-таки до настоящий поры колеблясь, произнес Эмори. — Только поторопись. Лучше, так чтобы они невыгодный увидели тебя.

Аннели нахмурилась, да возлюбленный погладил завиток для ее плече.

— Сейчас твоя милость слабее общем похожа получи жену, а автор далеко не хочу, с намерением тебя приняли из-за продажную женщину.

Глава 05

Аннели возьми быстрее застегивала жакет, если они спускались в соответствии с лестнице для выходу. В пивной было будет народу; подле появлении Аннели равно Эмори постоянно стали обмениваться взглядами равно мигать товарищ другу.

От керосиновых ламп да запаха пота в этом месте нечем было дышать. Выйдя получи и распишись улицу, Аннели от наслаждением глотнула свежего воздуха равным образом тута увидела солдат, вышедших изо соседнего дома, на дюжине шагов с них.

Эмори взял ее подо руку, равно они зашагали на противоположную сторону. Десять шагов, сызнова двадцать… Можно было вздохнуть, а Эмори инда рискнул оглянуться. Солдаты невыгодный обращали в них внимания, бережливо разглядывая мужчин, которых вывели изо таверны. Их было трое. Высокие, темноволосые. У одного черная напульсник в глазу. По требованию солдата симпатия приподнял ее да показал возмутительный рубец по-над несущественный глазницей.

Улица была чудовищно безлюдной. Все попрятались в области своим домам, кое-как услышав топоток сапог, да в ту же минуту не грех было столкнуться как только пьяных, которым флорес по мнению колено, либо отчаянных смельчаков.

Услышав прищелкивание копыт да бряканье экипажа, Эмори, волоча ради внешне Аннели, вжался во нишу, остававшуюся на тени. Экипаж остановился у одного изо борделей, да с него вышли два мужчин. Они бросили кучеру монету, пообещав пока что одну, когда симпатия подождет, равным образом забарабанили на дверь.

По пустынной улице пронесся до сей времени единолично экипаж. Он развернулся да промчался мимо ниши, идеже стояли Эмори равным образом Аннели. Фонарь получи секунда осветил их лица. Экипаж остановился во томище месте, идеже солдаты держали по-под прицелом троих мужчин. Когда портун открылась, эфеб на темно-синей форме высунулся с кареты и, сверкнув металлическими пуговицами, огляделся согласно сторонам.

— Кого-нибудь нашли?

Это был напев Руперта Рэмзи. Эмори равно Аннели узнали бы его с тысячи других.

— Эти двушник джентльмена, — сказал сам изо нижний чин от явным сарказмом, — пытались убечь от заднюю дверь, эпизодически пишущий сии строки вошли. А незаинтересованный загородил нам путь, от случая к случаю наш брат погнались после ними.

Полковник Рэмзи осмотрел задержанных вместе с ног перед головы равным образом спустя рукава махнул рукой.

— Продолжайте поиски. Этот поганец круглым счетом здесь, равно ваш покорный слуга найду его. Сюда едут до этого времени сороковник солдат, нам бери подмогу.

— Сорок солдат? — прошептала Аннели. — Надо вылезть отсюда, вовремя нежели они прибудут.

Эмори ничто неграмотный ответил, только что чуть-чуть пошатнулся.

«О Господи! — взмолилась Аннели. — Только бы ему безвыгодный отсюда следует плохо».

На Эмори опять нахлынули воспоминания…


— Продолжайте поиски! Этот сквернавец малограмотный был в состоянии за тридевять земель уйти. Если симпатия утонул, ваш покорнейший слуга хочу испытать тело…

Вода была ледяной, белое золото жалила раны, горб горела. Он попытался крикнуть, от случая к случаю упал вместе с верфи на воду, только захлебнулся равно чтоб мы тебя больше не видел ко дну. Когда обрезки его коснулись ила, возлюбленный согнул их во коленях да броском всплыл для поверхность. Набрал на дыхалка воздуха равно снова-здорово нырнул. В воде складываться было легче, нежели возьми суше.

Яркий освещение пронзил воду во двадцати футах ото него. Они его искали. Наверняка Каприани. Он был взбешен, узнав, сколько Эмори бежал. Он что-то около хотел отвернуть ему утроба равным образом опустить черево праздник ночью.

Сказал ли возлюбленный Большому Ножу, идеже спрятал письмо? Вряд ли. А ежели бы равным образом сказал, Шеймас всё-таки одинаково успел бы следовательно «Интрепид» изо порта. Ирландский подлец жив не буду отчего-то знал, равно у него хватило ума уберечь эсминец равным образом команду, до нежели загреметь во ловушке.

Заглянет ли некто во сейф? Сообразит ли, в духе зачислиться не без; тем, аюшки? некто затем найдет?

Нет, нет. Не заглянет. А сие означает, зачем ему самому придется выручать данный ненавистный мир. Будь проклят Уэст-форд! Эмори никак не хотел присутствовать героем, бес возьми! И счастливо оставаться проклят Шеймас после то, в чем дело? вытряс душу изо сего маленького ублюдка. Будь проклят король, бай проклята королица равным образом все каста территория из-за то, сколько обрекли его нате мучительную смерть… Если дьявол сдастся, так который раз пойдет ко дну. И немного погодя в конце концов обретет покой…


— Эмори! Эмори! Ты слышишь меня? Держись! Ты приходится идти.

Эмори отчего-то промычал и, на волоске волоком ноги, побрел сообразно улице, обхватив голову руками да сотрясаясь ото боли. Аннели шла вслед ним, так равно рукоделие оглядываясь на надежде, сколько солдатам без дальних слов малограмотный предварительно них, а Рэмзи уж во экипаже.

Однако полковник вроде однажды садился на экипаж, поставив ногу нате подножку, рано или поздно заметил какое-то продвижение получи и распишись плохо освещенной улице.

— Черт возьми… Кто там? Что происходит?

Вотан изо москаль пересек улицу равным образом подбежал ко Рэмзи.

— Похоже, замужняя сладкая парочка выясняет отношения. Полковник заслонил рукой лупилки с света фонаря сверху экипаже равно присмотрелся.

— Женщина, случайно, безграмотный во синем платье? Ладно, по сию пору в одинаковой степени ведите их сюда.

Красный мундир, пожав плечами, крикнул:

— Эй вы, двое! Стойте! С вами хочет перекинуться словом полковник.

Аннели опять оглянулась. Солдат направлялся для ним. Она схватила Эмори вслед пелерина равным образом что есть мочи встряхнула.

— Пожалуйста, — умоляла она. — Эмори… пожалуйста, скажи что-нибудь!

Он попытался ее оттолкнуть, только симпатия на отчаянии стала бабахать его за лицу. Он из трудом открыл глаза. Боль безвыгодный утихала, да ему пришлось базироваться возьми ее плечо, с намерением далеко не упасть.

— Они идут сюда, — вполголоса сказала Аннели. — Солдаты. Они нас заметили. Что делать?

Он подобрал от владенья сумку, которую уронил, взял Аннели из-за руку равным образом потащил из-за собой.

— Эй, вы!

Аннели оглянулась равным образом увидела, что такое? нижний чин снимает из плеча мушкет.

— Не двигаться!

Эмори обхватил Аннели после талию равным образом увлек ради на лицо во неширокий проход, кто возлюбленная только лишь неотложно заметила. Выйдя изо него, они очутились получи иной улице равно во сей время услышали крики да стрельбу. Эмори свернул единаче нате какую-то улицу. Он примерно бежал, да Аннели насилу поспевала ради ним.

Они повернули противозаконно да пробежали полквартала, вовремя нежели услышали дело крики равным образом топотня солдатских сапог. Слева стеной стояли дома. Они побежали по части улице, ништяк уходившей начинай подъем равно освещенной лучше, нежели остальные, потому-то солдаты могли во какой угодно миг их увидеть.

Аннели задыхалась, длинное гардероб мешало двигаться, босая масёл кровоточила. Она была во полном изнеможении, для тому но ее мучила дума относительно том, что, когда бы малограмотный она, Эмори издавна испарился бы, в навечерие нежели самый порывистый саламон добрался накануне вершины холма.

— Оставь меня, — выдохнула она. — Беги. Спасайся!

Он посмотрел сверху нее да до этих пор покрепче сжал ее руку.

— Не отставай! Осталось нимало немного! Вдруг они услышали шлепанье колес ехавшего встречу им экипажа да увидели Рэмзи, который, высунувшись с окна, выкрикивал приказы солдатам равным образом орал для кучера, в надежде оный ехал быстрее.

— Оставь меня! Тебе до этих пор удастся потеряться через них, даже если твоя милость меня оставишь!

Эмори проворчал кое-что равно потащил ее на сторону переулка, с которого на таковой мгновение выезжала коляска. С пистолетом во руке Эмори запрыгнул на нее, вышвырнул кучера, усадил Аннели сверху пассажирское сиденье, взял вожжи равным образом хлестнул лошадь.

Из-за поворота показался экипажик Рэмзи Полковник продолжал отдавать назад приказы. Быстро взглянул бери Эмори, при случае мир фонаря скользнул в области коляске, да услышал крики кучера:

— Держите вора!

Эмори из всех сил хлестал лошадь, непостоянно симпатия безвыгодный понеслась галопом. Солдаты, которые преследовали беглецов пешком, остановились; тех же, ась? рискнули истечь сверху дорогу, в области которой мчалась коляска, что ветром сдуло, равно как всего лишь Эмори выстрелил на воздух. Кое-кто с старослужащий открыл разделенный огонь, накипь как только смотрели за ахнуть безграмотный успеешь удаляющемуся экипажу.

Эмори рукояткой пистолета разбил фонари держи коляске.

— Ты во порядке?

— Думаю, да, — выдохнула Аннели. — А ты?

— Через малость минут целое выяснится. Держись из-за что-нибудь. Кажется, нам предстоит веселая поездка.

На его лице появилась дьявольская ухмылка, равно симпатия опять взмахнул хлыстом. Пока весомый смена Рэмзи развернулся, Эмори успел отделиться с него для триста-четыреста ярдов. Хлестнув лошадь, возлюбленный повернул получи и распишись маленькую улочку, не без; грохотом пронесся мимо плохо освещенных таверн да сызнова свернул.

Аннели надрывно вцепилась во кожаный ремень, эпизодически коляска, казалось, готова была растрястись нате ходу. Пешеходы вместе с руганью разбегались, с целью никак не попасть лещадь лошадь. Эмори хлестал каждого, кто такой пытался приблизиться. Он так равным образом мастерство оглядывался, вихры развевались держи ветру, падая ему держи лицо. Преследователи открыли стрельбу.

— Держись! — крикнул Эмори, натянул поводья равным образом в такой мере резким движением повернул коляску, аюшки? возлюбленная накренилась. — Ты умеешь снабжать пистолет?

Душа у Аннели ушла на пятки.

— Д-да, умею.

— Порох равно дробь во сумке! — крикнул он, передавая ей неудовлетворительно кремневых пистолета. — Заряди оба!

— Что твоя милость задумал? Ты опять-таки невыгодный можешь пристукнуть их всех!

— Я малограмотный собираюсь ни одной живой души убивать, — сказал он, — легко хочу одну крошку попугать. А ныне держись. Скоро бросьте до настоящий поры нераздельно поворот.

Аннели стиснула зубы, одной рукой ухватилась вслед за ремень, а второстепенный прижала ко коленям пистолет, в некоторых случаях коляска, загрохотав сверху очередном повороте, беспричинно покатилась сообразно ровной дороге. Аннели нащупала сверху полу сумку, нашла банку вместе с порохом равным образом мешочек от картечью. Зарядила пара пистолета равным образом сейчас собиралась окрикнуть Эмори, в некоторых случаях услышала петушком выстрелы.

Эмори обернулся.

— Дай пистолеты!

Но Аннели, не присаживаясь нате коленях, высунула на окно пушка пистолета, взвела гашетка да нажала получай спусковой крючок. Отдачей ее отбросило назад.

Эмори дернул ее вслед платье.

— Глупая! Дай ми дальнейший пистолет!

— Правь кризис миновал лошадьми, демон возьми! — крикнула она, взобравшись для сиденье.

Вытащила дальнейший пистолет, прицелилась равным образом опять выстрелила. Пуля попала во фиакр Рэмзи равным образом угодила из первых рук на руку солдата, стоявшего для задке экипажа. Бедняга из криком разжал руки, упал да покатился в соответствии с дороге.

— Мне нужно время, чтоб перезарядить оружие, — выдохнула Аннели.

При других обстоятельствах Эмори посмеялся бы: похищенная девушка, сонаследница богатых родителей, стреляет во своих спасителей. Но в ту же минуту ему было никак не по смеха. Он смотрел в ее бледное рыло от большими темными глазами равно думал в рассуждении том, что-то вовек хлеще неграмотный короче смеяться, буде по мнению его вине из ее головы упадет взять одинокий волосок.

— Сядь в пол, — скомандовал он. — Поближе для сиденью.

— Зачем? Что твоя милость собираешься…

— Делай что такое? говорят!

Увидев оборот его лица, Аннели лишше малограмотный задавала вопросов равно сделала все, в качестве кого симпатия сказал. Эмори резким движением свернул не без; дороги во парк. Комья владенья равным образом грязи вылетели из-под колес. Он направил коренник стоймя получай цветущие клумбы, устремившись для темной полосе деревьев. Коляска неслась от таковский скоростью, аюшки? Аннели оставалось всего лишь заклинать Бога сжалиться надо ними.

Аннели безграмотный видела уже одну полоску, посветлее. Видимо, сие была дорожка, ведущая для видневшейся впереди каменной арке. Эмори, заколебавшись, попридержал лошадь, но, оглянувшись, понял, который не позволяется задерживать ни секунды Экипаж Рэмзи был абсолютно близко, огонь велась почт: беспрерывно, да Эмори услышал чей-то победный клич. Видно, черт знает кто с преследователей догадался, ась? беглецы абие будут зажаты равным образом не без; остальной стороны — деревьями.

Но следом следовать победными возгласами послышалась ненормативная лексика равным образом после крики, рано или поздно кучеру пришлось остановить лошадей. Небольшая дормез протиснулась во арку, загородив посторонись экипажу Рэмзи. По его приказу солдаты открыли горячность в соответствии с удаляющейся карете, продырявив ее во нескольких местах. Эмори невыгодный тешил себя надеждой, аюшки? сие на века задержит Рэмзи да его солдат. Они могут нагнать Эмори равным образом объехав роща от прочий стороны. Хотя перевес отлучиться через погони были невелики, Эмори подумал, что-нибудь должно спихнуть с коляски. Лошадь стала прогоняться с сил, одно трибка лихо выйдет изо строя.

— Как всего только прорвемся насквозь сии деревья, — сказал Эмори, — покинем отечественный корабль. У нас хорошенького понемножку общем единолично шанс, ради находчиво спрыгнуть.

— Спрыгнуть? — выдохнула Аннели.

Деревья кончались, да Эмори дернул поводья. Коляска въехала умереть и безграмотный встать вторые воротища равно выкатилась получай лужайку. Впереди виднелись улочки от гостиницами равным образом кафе, а каплю ранее — роскошные виллы. Олторпу показалось, ась? некогда симпатия ранее сие видел, равным образом возлюбленный постарался сосредоточиться, с тем представление безвыгодный ускользнул.

— Держись!

Коляска подпрыгнула, раздался гомерический треск, равно вот весь стороны полетели листья да ветки. Лошадь протащила коляску до этого времени ярдов двадцать. Эмори накинул поводья держи таль тормоза, одной рукой схватил сумку, прочий — Аннели, бросил сумку нате землю да спрыгнул, прижимая Аннели ко себе, ради ослабить удар. Они покатились согласно мягкой траве, на окончательный раз в год по обещанию взглянув бери коляску. Она высунув язык летела вниз, разваливаясь получи части.

— Ты безвыгодный ушиблась?

— Вроде бы нет, — ответила Аннели.

Эмори пощупал ее ноги, только неграмотный обнаружил ни ран, ни ушибов, которые возлюбленная могла неграмотный проникнуться за шока. Она была во порядке. В полном порядке. Эта хрупкая, нежная дева неграмотный испугалась ни стрельбы, ни погони, вынесла все. Ради него. Ради сумасшедшего Эмори Олторпа. Он со трудом удержался, так чтобы безграмотный усмехнуться равным образом далеко не чмокнуть ее.

— Что ты да я сейчас будем делать? — спросила она, оглядываясь по мнению сторонам.

Он указал получай гостиницу нате вершине холма.

— Насколько моя особа помню, сие «Маннингтон-Хаус». Там позволительно одолжить на время коляску.

— Прекрасная идея, — произнесла она, эпизодически симпатия помог ей встать. — Но несравнимо наш брат получай ней отправимся?

— В безопасное место. Обещаю. Можешь до сей времени каплю пройти?

Она отряхнула туалет равно улыбнулась ему от таким видом, мнимый дьявол предложил ей размяться согласно Бонд-стрит. Ее ланиты пылали, зенки блестели, да он, малограмотный сдержавшись, обхватил ладонями ее лицо.

— Я никогда в жизни неграмотный встречал таковский красивой, такого склада смелой женщины, как бы вы, Аннели Фэрчайлд, да клянусь, эпизодически до сей времени сие закончится, автор этих строк постараюсь вы отблагодарить.

— Посмотрим, выполните ли ваш брат свое обещание, — на мелодия ему произнесла Аннели, Он предложил ей руку, же возлюбленная отказалась. Единственная туфли ей мешала, да симпатия сбросила ее. Насколько сие к тому идет вне расчески, привела во система растрепавшиеся волосы, близкие равным образом Эмори.

Спустя высшая оценка минут они сделано были во «Маннингтон-Хаусе», идеже взяли внаем коляску да залезли на нее, погасив горевшие во ней маленькие свечи.

Наступил вечер, да в улицах было оживленно. По дороге сплошным градом двигались кареты. Некоторые стали вносить обратный ход, ввиду образовались пробки.

Эмори всё-таки времена был начеку. В Торки они безграмотный могли слышать себя во полной безопасности. И совершенно но напряжённость спало равно двигатель билось спокойнее, в некоторых случаях Аннели положила ему голову нате плечо равным образом симпатия ее обнял.

Глава 06

Аннели стояла после воротами, идеже Эмори оставил ее двадцатью минутами раньше, у густых кустов можжевельника. Тишина была такая, что-нибудь возлюбленная слышала собственное дыхание. День был получи и распишись исходе. В бездонном небе зажглись уймища звезд. Порт, во котором бросил плехт «Беллерофонт», светился множеством огней.

Аннели бросила суждение в изображение дома, тот или иной стоял нате самом высоком месте на Торбее посреди других, до того но роскошных равно элегантных.

Эмори приказал кучеру выставить коляску во сарай, равно эпизодически оный вылез, с целью начинать его, ударил кучера рукояткой пистолета в области голове, потом что такое? связал его, затолкал на коляску равным образом оставил во сарае, закрыв дверь.

— Зачем твоя милость сие сделал? — со ужасом спросила Аннели.

— Как всего полковник обнаружит нашу коляску, некто догадается, ась? автор сих строк наняли либо украли другую. Мне бы безграмотный хотелось, дай тебе свой кучер, возвратясь на город, стал повествовать во всем касательно том, ась? подвозил двух бродяг ко заброшенному дому сверху холме. Я сунул ему во бункер двадцатифунтовую бумажку — сие утешит его, если возлюбленный очнется.

Эмори оставил Аннели у кустов можжевельника равно отправился во дом, идеже пробыл изрядно часов.

Вдруг Аннели услышала бессильный шум, впоследствии затрещина равным образом прижалась ко кустам. Уж безграмотный померещилось ли ей? Не а то как бы возлюбленная втихую сходит со ума. И Эмори тоже. Ей бы пробегать в тот же миг сверх оглядки, а возлюбленная примерно приросла ко влажной траве. А главное, Эмори уверен, который симпатия со места безвыгодный сдвинется, сделает все, по образу симпатия ей велел.

В нижеперечисленный миг с тени появился Эмори — без участия пальтишко да сверх сумки. Он подошел ко ней равно сообщил из беспечным видом:

— В доме ни души, во вкусе на Сахаре. Вспомни ваш покорный слуга в отношении нем раньше, привез бы тебя моментально сюда.

— Тебе знакомо сие место?

— Вообще-то да. Дом принадлежит мне.

— Правда? — Она нахмурилась, стараясь смирить дрожь.

— Кажется, пишущий эти строки выиграл его во бильярд. Но в жизни не во нем неграмотный жил, кое-когда всего лишь останавливался возьми небольшую толику дней, эдак зачем едва ли ли черт-те где короче меня на этом месте искать.

Он предложил ей руку, да симпатия сделала вид, примерно отнюдь не заметила, равным образом пошла после этого следовать ним. Они миновали первенствующий вход, обошли помещение равным образом вошли во маленькую плита вместе с тыльной стороны, скрытую парадно разросшимися кустами.

Эмори зажег свечу равно прикрыл ее рукой.

— Пойдем, — сказал он. — Надо наблюдать осторожность. Никто невыгодный полагается смотреть планета во окнах.

Аннели механически поежилась, эдак по образу на доме было холоднее, нежели в улице, равным образом тянуло плесенью, что во склепе Они поднялись в соответствии с узкой лестнице, да Аннели обрадовалась, увидев на одной с комнат красноватый свет, исходивши» с камина. Она подошла ко камину равным образом стала чихвостить руки, растирая пальцы. Они были во грязи, этак а в качестве кого ее одежда, волосня равным образом рваные чулки. Чего бы симпатия в ту же минуту безграмотный отдала вслед за горячую ванну!

— Садись, — сказал Эмори, придвигая ко камину стул. — Я натаскал воды с колодца да поставил костить внизу. А семо принес капельку холодной.

Она не говоря ни слова посмотрела получи него.

— Как видишь, безграмотный эдакий уже моя персона дикарь, — сказал возлюбленный мягко. — Позволь нынче ми по части тебе позаботиться. Садись же!

Аннели покорно села. Он поднял ее юбку, осмотрел бежим равно покачал головой, рано или поздно увидел ее чулки гольф равным образом черные or грязи ступни. Чулки некто снял да бросил вследствие плечо во углубление Они вспыхнули равно помощью повремени превратились на пепел. Эмори поставил тазик нате огонь, в надежде нагреть воду.

— Что твоя милость собираешься делать?

— Вымыть тебе ноги.

— Только сего безграмотный хватало!

— Ты могла рассечь их, а трасса грязная. Где автор сих строк всего только безвыгодный бегали! Нарыв может присутствовать или, безграмотный дай Бог, реинфекция крови.

— Я самочки могу ополоснуть ноги.

— Конечно, — сказал Эмори равно потянулся для ее щиколотке. Аннели сидела безвыгодный двигаясь. Однако стоило Эмори нахмуриться, равно как возлюбленная перестала бычиться да позволила ему начать ее ногой.

— Мы теряем драгоценное время!

Эмори в среде тем намочил на воде полотенце..

— Не твоя милость ли говорил, что-то повинен скорее показать предварительно Лондона равно прояснить ситуацию? А сие значит, ась? следует наездничать праздник да ночь, малограмотный останавливаясь.

— Сегодня у нас был непосильный день, невыгодный эдак ли? — ласково спросил Эмори.

Вода была примерно ледяной, хотя если Эмори стал намыливать ей ногу, ее бросило на тепло равным образом симпатия почувствовала сейчас знакомое ей возбуждение, не без; которым ни лещадь каким видом безграмотный могла справиться.

Эмори продолжал:

— Рэмзи уверен, почто наш брат давненько покинули город, особенно разве ему донесли, зачем подозрительная парочка, по части описанию похожая сверху нас, садилась на коляску. Ему во голову никак не придет, почто я здесь.

Эмори массировал ее ступни, кажинный перст отдельно, щиколотки, икры. Она невыгодный слышала, что-нибудь симпатия говорит, видела лишь, что шевелятся его губы; визг его доносился чисто издалека. Она далеко не вникала во идея его слов, поглощенная ощущениями, которые вызывали его руки. И сии ощущения сводили ее вместе с ума.

Вымыв одну ногу, Эмори принялся после вторую. Аннели вцепилась во дифрос да закрыла глаза, ради никак не валиться во обморок. Все интрузив ее было на огне.

Но ноне Эмори неизвестно почему безвыгодный замечал этого, хоть общепринято читал ее мысли. Домыв вторую ногу, Эмори сделай так выливать таз. Аннели откинулась в стуле, безграмотный зная, гагарить ей, иначе говоря плакать, другими словами а выброситься изо окна, перед того была растеряна.

За в таком случае время, на срок его отнюдь не было, ей посчастливилось ввергнуть домашние раздраженность во порядок. Она закрыла зенки равно вместе с удовольствием слушала, на правах потрескивают во камине дрова. Эмори вернулся, неся во руках короткий тазик да мера не без; водой. Он наполнил деревянную ванну получи и распишись серия дюймов, взял изо камина раскаленные железки да бросил на таз. Вода зашипела. Эмори потрогал ее пальцем.

— Поднимайся.

— Зачем?

— Встань, пожалуйста, когда безграмотный хочешь, так чтобы ваш покорный слуга купал тебя, в духе Клеопатру, сверху диване.

— Купал? — прошептала Аннели.

— Это та малость, которую мы могу сделать, круглым счетом по образу далеко не позаботился что до том, в надежде навербовать тебе служанку.

Он улыбнулся, же Аннели околесица далеко не ответила, да сие его озадачило.

— Послушай, твоя милость замерзла, дрожишь, убор твоя промокла да ранее неграмотный пахнет этак хорошо, вроде раньше. Я есть что-нибудь на одном с шкафов — невыгодный Жизнедавец новость что, конечно, только сообразно крайней мере по сию пору теплое, сухое да чистое.

Аннели проследила ради его взглядом равно увидела сверху спинке стула рубаху равно бриджи.

— Прошу прощения, сэр. — Аннели перешла получай гласный тон. — После того, сколько ми пришлось выкинуть на эту ночь, сделать возможным постороннему мужчине купать меня, а затем до этих пор подвязать штаны — сие было бы олигодон слишком.

— Постороннему мужчине? — Он скривил губы. — И сие затем того, зачем средь нами было!

— Думайте почто хотите. Мне постоянно равно. А то, ась? сотворилось в кругу нами, — ошибка. Все сии пора мы далеко не ведала, почто творила. — Дрожь пробежала сообразно ее телу. — Подумать страшно.

— И днесь твоя милость раскаиваешься?

— Конечно, раскаиваюсь! Похищение, погоня, стрельба, угрозы… Я опозорила бабушку, безграмотный говоря уж по части моей семье. Я потеряла девственность, легла возьми деревянном полу во таверне, а сегодня ваш брат хотите, с намерением автор надела бриджи!

— Смерть филистимлянам! — уветливо пробормотал он.

— Что? Что вам сказали?

Эмори поднялся. Ее цедилка посинели ото холода, иллюминаторы усердный блестели.

— Как бы в таком случае ни было, твоя милость снимешь эту одежду. Аннели попятилась.

— Ни вслед что!

Он безапелляционно шагнул для ней, же возлюбленная бросилась ко двери. За долю секунды дьявол очутился вблизи вместе с ней, обнял равно привлек для себе.

— Нет! — закричала она. — Отпустите!

— Я всего пытаюсь избавить тебя с простуды.

— Разожгите пожарче камин, равным образом постоянно короче во порядке.

— Боюсь, жара исключительно навредит тебе. Она положила руку ему получи и распишись плечо.

— Пожалуйста, отпустите меня. Он покамест прочнее сжал ее во объятиях.

— Пока невыгодный успокоишься, невыгодный отпущу.

— Я спокойна! Я полностью спокойна! Так спокойна, ась? наконец-то опомнилась! Вы отроду отнюдь не выберетесь изо Торки со мной. Нас поймают да посадят на тюрьму. Вы не мудрствуя лукаво сумасшедший, а у меня неграмотный хватило ума неграмотный соваться не без; носом на эту историю. Я совершила ошибку. Переоценила близкие силы. Отпустите меня, прошу вас!

Он развел растопырки эдак резко, который симпатия через силу невыгодный упала.

— Никто отнюдь не держит тебя. Я разбужу кучера, да спирт отвезет тебя на «Маннингтон»… иначе ко Бэрримору, ми совершенно равно. Уверен, маркиз примет тебя из распростертыми объятиями.

— Вы сие серьезно?

— Почему нет? Насколько автор этих строк понял, твой лорд Бэрримор добровольно продемонстрирует свое благородство. А может быть, как сего твоя милость равным образом добивалась?

— Н-не понимаю.

— Не понимаешь? Разве бенефис тогда, в скалах, был неграмотный с целью него разыгран? Поцеловать меня, разозлить его. Доказать, что-то твоя милость неграмотный такая, наравне всегда богатые маленькие наследницы, которых симпатия ранее изрядно повидал.

Она замотала головой.

— Нет-нет, постоянно нимало невыгодный так…

— А ноне во таверне? Ты разыграла покамест одно представление? Оставь автор этих строк тебя там, оно оказалось бы ужас коротким. Ты через силу памяти вернулась бы на углубление семьи. А твоя милость хотела обязать его страдать.

— Вы эдак никак не думаете, оттого который знаете, в чем дело? ми стоило остаться со вами! — Глаза ее сверкнули через гнева.

— Твоя репутация? Твоя потерянная девственность? Поверьте, мадам, ваша сестра невыгодный первая да отнюдь не последняя распрощались от невинностью, загодя нежели применяться для алтарю, а женихи, кстати, бывают благодарны следовать то, сколько их избавили с лишних хлопот.

Аннели замахнулась было, с намерением отдать ему пощечину, же возлюбленный перехватил руку равно зенки его пугающе блеснули.

— Тебе безвыгодный необходимо сего делать!

— Почему? Вы меня ударите?

— Нет. Просто аз многогрешный могу малограмотный умериться да выслать тебя для Бэрримору покамест больше опытной.

— Вы намерены в который раз отдрючить меня? Он поднял бровь.

— Я безвыгодный знал, зачем изнасиловал тебя. Конечно, если бы твоя милость собираешься разгласить такую историю Бэрримору, я можем показать ему вещественные доказательства.

Аннели заново замахнулась в Эмори, только спирт ещё раз перехватил ее руку, завел после спину равно впился на ее цедилка из подобный яростью, сколько у нее перехватило дыхание. Она тихонько всхлипнула да прижалась для нему. Ярость Эмори уступила луг нежности, а ласковость переросла на страсть. Эмори понимал, сколько своими словами ранил ее, равно в эту пору пытался вылечить сии раны ласками. Аннели ему малограмотный противилась да отвечала приблизительно но пылко, забыв весь домашние обиды. Эмори, невыгодный отрываясь ото ее губ, блуждал руками по части ее телу, податливому равным образом горячему, готовому соединиться не без; его телом. Он коснулся ее груди, тихонько сжал сосок, да Аннели застонала, проникнув языком во его пыхтящий жаром рот. Рука Эмори скользнула вниз, добралась вплоть до гнездышка, насквозь кружево одежды погладила его, а палец махинатор проник вглубь да стал тама двигаться. Аннели выгнула спину, задышала сплошь и рядом равно тяжело, равно с титьки ее вырвался крик. Не на силах сдерживаться, Эмори резким движением дернул ее жакет, равным образом однако пуговицы, вроде ожерелье вместе с порвавшейся нитки, разлетелись во небо и земля стороны. За пуговицами последовал ободранный во хлопья корсет. Горя через нетерпения, Эмори расстегнул бери ней юбку — последнее препятствие, мешавшее ему тотально урвать ее телом. Они безудержно ласкали побратанец друга, обуреваемые единственным желанием скорее вытрясти душу давно вершины блаженства.

Эмори расстегнул бриджи. Его напряженная мясо вырвалась изо плена да устремилась ко гнездышку Аннели, влажному да горячему, во ведь миг в качестве кого самоё она, обхватив ногами его талию, стала ходить вместе с ним на одном ритме. Охваченные страстью, они унеслись на заоблачные дали.

В комнате неграмотный было ни дивана, ни кровати, много они могли бы лечь. Тогда Эмори прислонил Аннели для стене да вошел на нее от таковой яростью, что-нибудь пара застонали ото удовольствия.

Экстаз, тот или иной Аннели испытала на таверне, безвыгодный шел ни на какое аналогия вместе с нынешним. Аннели казалось, сколько среди у нее взорвались тысячи пылающих частиц, который этой восхитительной муке безвыгодный бросьте конца. Судорога пробегала в области телу Аннели, если возлюбленная услышала хриплый шум Эмори у самого своего уха. Они пришли ко финишу вместе. Напряжение систематически стало быть спадать, да они невыгодный разомкнули объятий, отнюдь не изменили позы, чисто далеко не хотели отзываться от неба нате землю.

Первым нарушил тишина Эмори.

— Прости меня, — проговорил некто едва-едва слышно. — Прости. Это было… грубо, невообразимо и… — Он умолк равно посмотрел в Аннели. Она весь дрожала, избегая его взгляда, неграмотный во силах удержать слезы. — Я куда сожалею. Я малограмотный хотел тебя обидеть. Сам отнюдь не знаю, ась? сверху меня приступ Самолюбие взыграло. Гордость свою захотел показать. Вот, мол, который-нибудь ваш покорный слуга хороший. А самоуправно во этом обвинял Бэрримора. — Он помолчал равно добавил:

— Если хочешь, моя особа отвезу тебя во Уиддиком-Хаус. С самого утра.

— Нет, — прошептала она. — Не сего аз многогрешный хочу, Аннели видела, равно как напрягся Эмори, в духе дрожат его руки, равно поняла, в чем дело? отнюдь не хочет вместе с ним расставаться. Не хочет его терять. Было настоящим безумием, непростительной глупостью придерживаться чего-то после ним. Но или возлюбленная никак не могла. Встреча не без; Эмори Олторпом перевернула всю ее жизнь. Она нашла его умирающего бери берегу равно спасла. И пока что должна топать до самого конца, аюшки? бы сие ей ни стоило.

— Ты единою спросил, боюсь ли моя персона тебя, — сказала Аннели, ласково проведя рукой сообразно его щеке. — Я ответила «нет», так сие была далеко не правда. Я боюсь тебя, поелику ась? твоя милость заставляешь меня вибрировать саму себя, при случае нахожусь неподалёку из тобой. Я безграмотный хотела на этом признаваться. Пожалуйста, — прошептала симпатия да потянулась для его губам, — безвыгодный прогоняй меня.

Он вздрогнул, и, ибо безвыездно до сейте поры был на ней, обостренный да горячий, Аннели попыталась продолжить услада да сделала порядком движений. Но Эмори отстранился, снял одежду, да они легли у камина.


Аннели выжала губку равным образом провела ею в области животу, смывая остатки мыла. Эмори заново вздрогнул равным образом взял ее ради подбородок.

— Это вода, — ласково произнесла Аннели.

— Вода, руки, губы, — пробормотал он. — Все производит единодержавно да оный но явление теперь ночью.

— Да, ваш покорнейший слуга пытаюсь тебя помыть, а твоя милость ми мешаешь. Он улыбнулся.

— Не тебе говорить. Стоит ми назвать тебя мылом, вроде твоя милость враз начинаешь дергаться.

— Мои служанки, — пробормотала она, — вовек малограмотный мыли меня где-то тщательно, в духе вы, сэр.

— Рад сие слышать. Кстати, единовластно моего дзанни мыл меня до такой степени усердно, почто моя персона выбил ему хлеборезка да сломал мало-мальски ребер — сработал инстинкт. Но поверь, счастливо оставаться получи и распишись его месте ты, моя особа никак не стал бы приближенно поступать.

Уловив игривые нотки во его голосе, возлюбленная открыла зеницы равным образом устремила мечтательный зрение бери их тени в стене. Чего хотел возлюбленный с нее получи настоящий раз? Она сейчас далеко не была девственницей, открыла чтобы себя тайну отношений мужской пол да женщины, а в эту пору хотела уяснить впредь до конца Эмори во вкусе мужчину.

В какой-то момент, нет-нет да и спирт прикрыл глаза, чтоб вздремнуть, возлюбленная надела рубашку, которую некто дал ей наместо сорочки, а позже пытался снять. В этой рубашке, из виднеющимися из-под нее длинными ногами, не без; растрепанными волосами, возлюбленная выглядела до этих пор соблазнительнее, нежели целиком раздетая.

— В свое оправдание, — пробормотал он, приподнимаясь, с целью отпарить ее шею, — мы в долгу сказать, что-то вряд ли ли не кошелек из деньгами мужчина, годный на пороге тобой устоять, особенно во моем состоянии.

— В твоем состоянии?

— Умираю ото нехватки любви.

Взгляд Аннели упал держи сумку, стоявшую для стуле.

— Печенье Милдред, — объявила она.

— Это отнюдь не в таком случае лекарство, на котором моя особа немедленно нуждаюсь, — сказал дьявол нахмурившись.

Она вытащила изо сумки печенье, капелька сыра, малость ломтиков ветчины равно — чудо природы с чудес — бутылку бабушкиного яблочного сидра.

Эмори схватил ручник равным образом растер себя насухо, наблюдая, равно как Аннели переносит весь сии богатства ко камину Пикник из полуобнаженной красавицей, на ведь момент как бы благоверный военных сил Торбея брошена в его поиски. Это было единственное, почему дьявол хотел, вопреки возьми ноющую нефралгия во затылке.

— Стаканы? — спросила Аннели. — У тебя очищать стаканы? Он взял у нее бутылку, зубами выдернул пробку, выплюнул ее на пыл равным образом стал положения риз лично изо горлышка. Затем от улыбкой вернул ее Аннели.

— Я чувствую себя немного дикарем, а ты? Ее зрение скользнул долу в соответствии с его телу да остановился возьми мужском достоинстве, которое дьявол далеко не пытался аж прикрыть.

Она отпила немного.

— Будешь есть? Ты, кажется, жаловался, зачем голоден. Он уставился сверху янтарную немножко держи ее нижней губе.

— Да, желательно удовлетворить голод, в эту пору принимать возможность. Она отдала ему бутылку, когда-когда дьявол сел около не без; ней.

— Печенье?

Он покачал головой да уткнулся губами во ее плечо Она всего лишь укорительно вздохнула во ответ. Эмори засунул руку ей лещадь рубашку да стал холить ее грудь.

— Вы, может быть, равным образом никак не голодны, сэр, а ваш покорный слуга хочу есть.

— Каждый утоляет голодуха по-своему.

— Очень тяжело сосредоточиться, когда… — Она вздохнула равным образом отложила кус сыра, кто собиралась разломить для двум части.

Эмори потянулся ко ее губам, хотя остановился, увидев сердечный безвыходность во ее глазах. Он повернулся равно лишь только немедленно вспомнил, зачем оставил и оный и другой пистолета возьми столе на противоположном углу комнаты.

Подобная опрометчивость, граничащая со глупостью, вызвала хохот у стоящего во дверях мужчины, вооруженного собственными пистолетами, нацеленными напрямую получай Эмори.

Глава 07

— Я засранец терпеливый, месье, — сказал инкогнито низким, грубым голосом, — а пусть даже автор этих строк устал ждать, даже если сейчас вижу, ась? ваше простой весь объяснимо.

Эмори моментально вскочил сверху ноги, прикидывая, успеет ли долететь накануне двери, раньше нежели нелегкая принесла приезжий продырявит ему грудь. Поняв, аюшки? получи сие отсутствует ни единого шанса, некто стал трактовать незнакомца, заостренный подбородок, стальной тип-топ во глазах, змеиная улыбка.

Эмори знал сие лицо. Он видел его тысячу раз, рано или поздно для секунда ко нему яркой вспышкой возвращалась память. И нацеленные нате него пистолеты дьявол видел раньше, элегантные, изящные, не без; восьмиугольными стальными дулами, рукоятками изо ореха, инкрустированными серебром.

Эти пистолеты Эмори получил на взятка через одного тунисского бея. Эмори бросило на жар, его ослепила яркая возгорание света. С большим трудом дьявол взял себя на руки.

Теперь Эмори более неграмотный сомневался на том, который прежде ним Франческо Киприани, равным образом знал, ась? ему нужно.

— Как твоя милость меня нашел?

— Признаться, сие было нелегко, моего друг. Ведь ваш покорный слуга приблизительно далеко не сомневался, который твоя милость снова почти верфью во Рошфоре — Что но тебя заставило усомниться? Киприани пожал плечами.

— У тебя по образу у кошки — девять жизней, где-то что такое? автор никак не удивился, нет-нет да и услышал, который твоя милость постоянно пока что жив. Ты ахти хватко ушел нынче с солдат. Они добрались по таверны после мало-мальски мгновений перед того, вроде мы самостоятельно тама пришел. Это было нелегко — равным образом хоть комически — подключиться для погоне равным образом созерцать ради их смехотворными попытками выследить тебя. Мне посчастливилось сохранять тебя на поляна зрения лишь только потому, что-нибудь аз многогрешный ехал верхами да следовал вслед тобой путем лес, идеже они отнюдь не могли проехать. — Он махнул пистолетом на сторону окна. — И сие ко лучшему, как-никак ничто приблизительно безграмотный волнует вашу английскую благородную кровь, в духе понятие относительно беспомощном журавле во руках кровожадных злодеев. Уже на ране первый попавшийся прочный эфеб нате расстоянии ста миль, вооружившись, бросьте расчесывать сельскую область на поисках тебя. Будь мы уверен, что такое? они схватят тебя, ваш покорный слуга бы прямо-таки направил их сюда, же твоя милость больно хитер, мои друг, а автор малограмотный могу допустить, дабы твоя милость сызнова сбежал.

— Как твоя милость узнал, аюшки? мы во таверне?

— Ах, сие была легко удача, месье. Просто везение, потребно признаться, хотя у меня в свой черед девять жизней. Когда мы узнал, почто твоя милость здесь, автор этих строк попросту наблюдал после дорогами, из-за гаванью. Как моя персона еще говорил, ваш покорнейший слуга лицо терпеливый, равно сегодня… кого но сие аз многогрешный видел из повязкой получи глазу? — Он ес паузу равным образом пожал плечами. — Какой шанс, месье? Тысяча ко одному? Десять тысяч ко одному? Или просто-напросто судьба?

— А во вкусе твоя милость узнал, что такое? мы во Торбее? Киприани ухмыльнулся.

— Ну-у… У каждого приманка секреты, никак не круглым счетом ли? И у каждого частный интерес. Ты поступил плохо, Олторп. Очень плохо. Эмори стиснул зубы.

— Девушка на этом месте ни присутствие чем, — произнес возлюбленный тихо. — Отпусти ее.

Глаза из-под тяжелых пора блеснули на сторону Аннели, заставив ее спрессоваться на сверток равным образом пропустить пониже рубашку.

— Еще в качестве кого возле чем! — Черные брови Киприани взметнулись вверх. — Она помогла тебе смотаться через солдат, да до некоторой степени часов подряд ваша милость после этого занимались любовью.

Эмори снова-здорово взглянул получи и распишись стол, идеже лежали бездумно забытые пистолеты, да услышал, на правах Киприани фыркнул.

— Нет, выше- друг. Не советую тебе идти до того опрометчиво. Если, конечно, отнюдь не хочешь под смертью увидеть, в духе пишущий эти строки продырявлю эту красотку.

— Отпусти ее, равным образом ваш покорнейший слуга скажу все, в чем дело? тебя интересует, — около себе под нос произнес Эмори. Киприани усмехнулся.

— Опять всегда приблизительно красиво, круглым счетом благородно. Я тебе невыгодный рассказывал, идеже научился искусству душить людей? Это было во пустыне, во Марокко, идеже аз многогрешный видел, в качестве кого мои учителя тренировались возьми англичанах, равным образом получал с сего огромное удовольствие. С них снимали полосками кожу, за аюшки? клали бери мелис держать под своим крылышком в солнышке, только они чуть выкрикивали проклятия. Добиться с них признания было невозможно. Однако стоило водрузить на пороге ними белокожую красавицу да прямо потрогать кончиком ножа для ее щеке, руке не в таком случае — не то груди… равным образом непоколебимые герои рассказывали все, ажно больше, нежели ото них ожидали.

— Отпусти ее, — сказал Эмори. — Ты во всяком случае следовать мной пришел.

— Мои ожидание порядком изменились, — заметил Киприани, наклонив голову набок. — С тех пор что моя персона увидел ее. Ты да увидеть себя далеко не можешь, нате что такое? способна девушка для своего возлюбленного.

По знаку Эмори Аннели поднялась равно встала неподалёку из ним. Киприани только лишь ухмыльнулся. У Аннели озноб побежали по части телу ото одного только что голоса сего чудовища.

— Отпусти ее. Отпусти немедленно, или, клянусь, автор вырву твое душа голыми руками.

Улыбка как прежде блуждала в области губам корсиканца, в отдельных случаях его старшие щипанцы ласкали затворы пистолетов.

— Многие глупцы обещали ведь а самое, англичанин. Всех их пишущий эти строки заставил вынести домашние болтовня возле последнем издыхании.

— Заставь если на то пошло равным образом меня, — сказал Эмори, испытывая судьбу. — Если, конечно, сможешь.

Киприани выпятил уста да шагнул на комнату, наступив своим грубым ботинком получай упоительный украшение индийского ковра.

— Ты век был занозой во пальце, англичанин. Я сие знал. Знал, в чем дело? тебе грешно доверять, от того дня по образу твоя милость пришел, предлагая приманка обслуживание империи. К сожалению, его превосходительство никак не захотел отказаться тебя, твою дружбу, твоя милость был ему пока что нужен. Время через времени твоя милость был нужен нам всем. В умении проверять кораблем твоя милость далеко не знал себя равных. В наглости тоже. Кто до данный поры туман бы пришвартоваться ко Эльбе равным образом похитить императора из-под носа тысячи солдат? Но если на то пошло твоя милость тогда малограмотный думал попросту беспричинно уйти, безвыгодный беспричинно ли?

— О нежели сие ты? Киприани расхохотался.

— Пожалуйста, безграмотный устройство изо себя дурака. Мы перехватили твои послания на Уайтхолл. Знали, зачем твоя милость предупредил своих в рассуждении побеге равным образом ждешь, нет-нет да и единовластно изо военных кораблей его величества отправится на путь, чтоб круто заложить заключенного. Мы знали, ты, тупой ублюдок. Мы всегда в отношении тебе знали, от самого начала. Думаешь, твой лорд Каслри — единственный, у кого принимать шпионы? А сегодня самое приятное: они тебя объявили предателем равным образом спустили бери тебя всех собак. Какая ирония, малограмотный хотя ли? Водан с лучших шпионов обвиняется на измене родине!

Эмори почувствовал получи спине руку Аннели, только безвыгодный придал этому значения. У него безвыгодный было времени обмозговывать богатство единовременно вопросы, приходившие для смысл задним числом того, равно как Киприани подтвердил, аюшки? спирт отнюдь не был предателем.

— Однако бог желательно бы разнюхать одну вещь, — продолжал корсиканец. — Почему твоя милость постоянно уже здесь? Почему безвыгодный помчался во Лондон?

— Зачем?

— А куда как до сего поры протекать собаке, ежели безграмотный ко хозяину? Но Бонапарт здесь. Как да ты. Ты но невыгодный думаешь, что-нибудь да мы со тобой позволили бы такого великого человека тащить на цепях, развесить другими словами владеть на железной клетке, когда бы такое пришло на голову членам вашего парламента?

Эмори скрестил получи грудь руки.

— Раз твоя милость нас целое эквивалентно собираешься убить, неграмотный расскажешь ли, каким образом ваш брат намерены отпустить его?

— Твое невежество меня удивляет — разумеется, ежели сие безграмотный испытание задержаться неизбежное, — Киприани прищурился, — да далеко не тяготение сдернуть наши ожидание равно вернуться свое доброе термин на глазах хозяина. В таком случае… — его усмешка стала зловещей, бас превратился во шипение, — во таком случае записка безвыездно единаче у тебя.

— А кабы пусть даже равным образом так?

— Если так… — Киприани бросил мнение возьми Аннели, выглядывавшую ради плеча Эмори. — Всем было бы стократ легче, коли бы твоя милость нетрудно его отдал.

— М-м… Тут у нас небольшая проблема. — Эмори развел руками; его обнаженное останки светилось белым мрамором. — Как видишь, у меня его нет. Можешь меня обыскать. Всем известно, почто англичане грешат такими пороками, в качестве кого великодушие равно честь, во ведь времена в духе французы славятся решительно другими качествами. Киприани моргнул.

— Отдай письмишко — равно автор убью девушку бурно равным образом безо мучений, обещаю тебе! А солжешь — будешь слышать ее крики изо ада.

— Убьешь меня не так — не то ее — да корреспонденция тебе малограмотный видать, твоя милость его отродясь неграмотный найдешь.

— И ноль без палочки противоположный отнюдь не найдет. Это нас в свой черед устраивает.

— Тогда дьявол тебе постоянно сии хлопоты?

— Потому аюшки? ваш покорный слуга смолчать безвыгодный могу уходить состояние нерешенными. И ввек выполняю просьбы своего хозяина. Он попросил меня выцарапать письмище равным образом отбить ему, наверное, в целях того дурака Лас-Каза, каковой собирает документы равным образом переписка чтобы написания мемуаров. В нотация потомкам, ради обнаружить туполобие равно слабоумие наших врагов, их унижение. Итак, — Киприани направил безраздельно изо пистолетов в левое источник Эмори, — начнем потихонечку, буде тебе куда хочется, чтоб мы про введение тебя изуродовал.

— Подождите! — крикнула Аннели, выйдя вперед. — Пожалуйста, малограмотный стреляйте! Киприани округлил глаза.

— Вы можете черт знает что предложить, воеже рассоветовать меня?

— Аннели, вследствие Бога…

— Нет, — сказала она, заложив щипанцы ради спину, воеже Эмори далеко не был в силах их ухватить да воспрепятствовать ей. — Пожалуйста, месье. Я знаю, идеже письмо. Я не откладывая его принесу.

— Она невыгодный знает, — заявил Эмори, возвратясь во где это видано с действий Аннели. — Она ни строка безвыгодный знает.

— Знаю, — настаивала она, двигаясь для Киприани равно трясясь с страха. — Пожалуйста, месье. Я могу сие сделать. Могу вы помочь. У меня ключ.

— Ключ? — Корсиканец далеко не сводил бельма из Эмори, нацелив сам с пистолетов бери Аннели. — Какой ключ?

Эмори вновь хотел возразить, же нечаянно увидел, почто Аннели держит на руке бутылку вина. Он неграмотный очень-то себя представлял, что-нибудь может заняться Аннели визави мужской элемент из двумя заряженными пистолетами, так сие даже какой-то шанс. У него малограмотный было выбора. И некто малограмотный стал ей мешать.

Он который раз посмотрел для стол, где, скрестившись дулами, лежали пистолеты, которые некто взял на Уиддиком-Хаусе, а близко от ними — источник держи монета цепочке, кой ему пришлось снять, в отдельных случаях ночным делом Аннели пожаловалась, что-нибудь спирт бьет ее в соответствии с подбородку. Первый крата некто снял сей ключ, эпизодически его втащили едва во бессознательном состоянии бери порожний пакгауз равно подвесили вслед за рычаги для потолочной балке. Он в то время из всех сил сжимал источник на кулаке, дабы перешибить нестерпимую боль, находясь перед пыткой.

Корсиканец проследил вслед за его взглядом да увидел источник получай безоблачный цепочке. На какую-то долю секунды возлюбленный отвлекся. Этого оказалось достаточно, воеже бить бутылкой за пистолету. В оный а минута Эмори прыгнул поначалу равным образом нырнул вниз, во всех отношениях своим весом придавив колени Киприани равно толкая его назад. Оба пистолета выстрелили, окутав Аннели облаком дыма. Когда но дымок рассеялся, Аннели увидела, аюшки? мужской пол сплелись во моток да катаются в области полу. Она неграмотный знала, ранен ли Эмори, сумеет ли проштудировать превосходящего в области силе врага.

Она малограмотный подумала, аюшки? его оружием может взяться ярость. Он во исступлении наносил затрещина из-за ударом по части лицу равным образом шее Киприани, а оный только оборонялся. Эмори посчастливилось скользнуть изо рук Киприани. Он встал для колени равным образом вместе с такого склада принудительным путем ударил кулаком по части его длинному тонкому носу, ась? превратил его на месиво. Киприани выронил пистолеты, а сумел уцепиться Эмори во иллюминаторы равно горло. Стоны равно проклятия, звуки ударов, казалось, раскалили воздух. Корсиканец на короткий срок взял верх; юшка с его разбитого носа капала Эмори сверху грудь.

Аннели стала задорно сыскивать оружие, же в ряду ней равно столом катались пара мужчин. Тогда Аннели нанесла Киприани пинок бутылкой по части голове, а быть этом вяще пострадала ее рука, чем вершина корсиканца.

Аннели побежала следовать кочергой, которой Эмори мешал во камине дрова, а рано или поздно вернулась, мужской элемент ходили по мнению кругу, в духе двум петуха.

Кровь бросилась Аннели во голову. Она схватила кочергу обеими руками, хотя безвыгодный ударила: сильный пол вновь сплелись на клубок. Кто-то с них отшвырнул стул, оный угодил на лампу равно разбил ее. Тут во руке у Киприани сверкнул серп не без; тонким длинным лезвием. Он сверкнул дважды, оставив кровавые полосы получи буфера Эмори, заблаговременно нежели оный успел отскочить. Корсиканец настиг его, изрыгая сильные слова равным образом угрозы. Снова на воздухе блеснул нож. Мужчины перешли на коридор, идеже было темнее. Аннели отбросила кочергу, подбежала ко столу, схватила безраздельно изо пистолетов. Ей пришлось взводить клитор большими пальцами обоих рук, приближенно усиленно они у нее дрожали. Пистолет ходил ходуном, если симпатия повернулась для двери, же тама сносно безграмотный было видимое дело — лишь только тени, двигающиеся на темноте.

Охваченная паникой, Аннели дождалась, рано или поздно корсиканец в который раз появится во комнате, закрыла шары равно выстрелила.

Затем бросила дымящийся пулялка да моментально схватила другой, взвела курок, прицелилась, однако после этого подняла тараньки да увидела, в качестве кого корсиканец выставил поначалу руку вместе с четырьмя снесенными во всю прыть пальцами. В ближайший минута на дверях появился Эмори. Он схватил Киприани из-за грудки, поднял во микроклимат равным образом стал встряхивать так, почто вершина у того болталась закачаешься до этого времени стороны, раньше нежели Эмори швырнул его получай пол. Корсиканец был помимо сознания. Эмори, сполна во крови, сел получи него поверху да стал бить кулаками. Увидев слово лица Эмори, Аннели испугалась. В его глазах была полидипсия крови.

— Хватит! Ты убьешь его!

— Он сего заслуживает.

— Но невыгодный так. Не так! Это убийство! Чем а во таком случае твоя милость отличается как небо с земли его?

Эмори снова в один из дней ударил корсиканца равным образом во полном изнеможении свалился нате него. Он задыхался с ярости, штокверк его блестело через месяцы равно пота.

И как ни говорите Эмори остановился. С большим трудом встал получай колени, в рассуждении сего поднялся получи и распишись ноги. Аннели от пистолетом на дрожащей руке стояла рядом. Он перевел созерцание вместе с Аннели в бульдог равным образом осторожный взял его у нее. Затем привлек ее для себе, да грудь его сжалось через страха ради эту хрупкую да такую отважную девушку.

— О нежели твоя милость думала. Боже мой? — выдохнул он.

— Я никак не думала, — всхлипнула она. — Я несложно неграмотный хотела, ради симпатия паки резал тебя.

Он застонал равным образом прижался губами ко ее волосам. Киприани отнюдь не подавал никаких признаков жизни. Из того места бери руке, идеже были отстрелены пальцы, в секс неспешно капала кровь.

— Надо его связать, — сказал Эмори, важно знавший своего врага. — Если невыгодный отыщется веревки, дозволительно пускать в дело шнуры через штор.

Аннели повернула голову.

— Его рука?..

— Да, — пробормотал он, — твоя милость выстрелила отнюдь не на ту. Другой рукой возлюбленный самое лучшее работает. — Он поднял пистолет, нажал держи извержение спермы да отстрелил корсиканцу под целое сосиски левой руки.

Аннели почувствовала, на правах ко горлу подступила тошнота. Она была близка для обмороку.

— А днесь принеси шнуры равно сиденье через стула. Аннели не говоря ни слова повиновалась да стала рассматривать из-за действиями Эмори, некоторый порвал простыню забинтовал корсиканцу простреленные грабли да принялся соединять его шнурами. Корсиканец открыл бельма да стал изрыгать проклятия, хотя Эмори шелковица а засунул ему на зевало часть простыни, а сверху голову натянул парчовую наволочку, снятую вместе с сиденья стула. Эмори связал корсиканца таким образом, почто рядом любом движении оный был в силах задохнуться, да оттащил на самый варварский равно студеный угол, прислонив ко стене.

Вернувшись для камину, симпатия вытер экстравазат от маркоташки равным образом лица.

— Ты малограмотный ранен? — спросила Аннели. Эмори ощупал близкие руки, ноги, ребра.

— Он, наверное, промазал. Надеюсь, твоя милость как и цела да невредима? — Он посмотрел держи Аннели.

— Да, конечно, — ответила симпатия равным образом спросила:

— А отнюдуже возлюбленный узнал, что-то твоя милость здесь?

— Франческо Киприани был в состоянии поймать во угольном шахте ночной порой черную кошку. Что быстро бросать о мне? — Эмори сплюнул, качая кончиком языка расшатавшийся через удара зуб.

— Нет, автор этих строк имею на виду… отколе спирт узнал, что-нибудь твоя милость на Торки? Кто был в состоянии ему об этом сказать?

— Везде расклеены объявления что до моей поимке, обещано вознаграждение. На улицах лишь об этом равно говорит.

— Еще симпатия сказал касательно каком-то письме…

Эмори потер волос израненными во деньги пальцами.

— Понятия отнюдь не имею, в чем дело? из-за весточка симпатия имел во виду.

— Должно быть, на нем отчего-то важное, коли дьявол тебя пытал равно ажно намеревался пристукнуть по поводу него.

— Наверняка сие так, прямо аз многогрешный отнюдь не помню. — Эмори махнул рукой.

— Главное, некто сказал, почто твоя милость неграмотный предатель, а наоборот, инглиш шпион.

— Мало ли что такое? возлюбленный сказал. Я лично вынужден во этом удостовериться. — Проведя рукой соответственно волосам, спирт взял со стола родничек получи и распишись золотисто-золотой цепочке, целый век смотрел для него, позже сказал:

— Быть может, сие родник через сейфа бери борту «Интрепида» равно то-то и есть тама хранится письмо, а где, дьявол возьми, «Ишрепид»?

Аннели знобило, где-то что такое? частокол выбивали дробь. Пережитый только лишь в чем дело? безвыходность далеко не прошел даром.

— Он упомянул лорда Уэстфорда. — сказала она, потерев руки. — Мой благодетель знает его, да я… Ну, его сын, Остин, ладграф Луттон, — выпалила симпатия задним числом некоторого замешательства, — предлагал ми руку да злоба на прошлом году.

— И?..

— Ясно, в чем дело? автор этих строк отказала. Он зверски привлекательный, но… Эмори поднял голову.

— Но?..

— Мне симпатия казался усердствовать беспечным, — прошептала Аннели.

Эмори на ее тоне послышалась ирония, однако спирт малограмотный обмолвился об этом ни словом. Он подобрал пистолеты равно стал заряжать.

Аннели бессознательно сравнила колонка Луттона равным образом Эмори Олторпа. Сравнение оказалось далеко не на пользу первого.

Граф Луттон увлекался азартными играми равным образом лошадиными скачками, Эмори но самовластно чертяка далеко не брат. Таких, во вкусе Эмори Олторп, возлюбленная в жизнь не невыгодный встречала, десятая спица невыгодный был в состоянии от ним сравниться. Жизнь вынуждала его шествовать нате «насилие, с тем самому выжить, спасти себя. При этом спирт станет сверху настоящую тяга равным образом необычайную нежность. А какое количество во нем благородства! Настоящего, безвыгодный напускного.

Он безграмотный ходят слухи из мнением окружающих. Справедливость в целях него — лучше всего.

Память понемногу возвращалась для нему, равно сие делало его сильнее, увереннее, спокойнее. Кто знает, довольно ли ему нужна Аннели, когда-когда ко нему совсем вернется память? Захочет ли возлюбленный проживать так, в духе гомзиха Аннели накануне их встречи? Быть может, дьявол паки отправится бродить равным образом ажно страсть ко ней никак не удержит его?

Она умышленно следовала после Эмори, таким свободным, чистым, простым. Рядом из ним симпатия точно преобразилась, стала смелой, решительной, способной хоть приняться следовать оружие, что сие было сегодня, когда-никогда возникла угроза. Остались на прошлом те времена, рано или поздно кое-кто решали ее судьбу, а симпатия вынуждена была подчиняться.

Аннели подняла иллюминаторы нате Эмори.

— Прежде общей сложности тебе полагается выискать принадлежащий корабль. Затем перешепнуться не без; лордом Уэстфордом, сообщить, зачем готовится схема по мнению спасению Бонапарта.

— Я ранее решил гарцевать на Лондон, — сказал Эмори.

— И что такое? твоя милость затем собираешься делать? Войдешь во Вестминстерский палаты равным образом потребуешь аудиенции со лордом Уэстфордом?

— Я до сей времени далеко не думал об этом, — признался он.

— Придется подумать, ибо что-то сейм окружен королевской конной гвардией. Сомневаюсь, почто не возбраняется подобраться ко железной ограде да прокричать приветствие. — Она посмотрела держи часы, стоявшие получай камине. Их, видимо, искони неграмотный заводили. Стрелки далеко не двигались. — Какой пока день?

— Понедельник. — Он оторвал суждение с пистолетов. — Вообще-то сделано вторник. А что?

— В эту пятницу состоится костюмированный бал на Карлтон-Хаусе.

— Бал? Несмотря сверху ведь зачем Наполеон Бонапарт получай корабле на английском порту, а парламент, обступленный гвардией, решает его участь?

— У госпожа Шарлотты Каррингтон сутки рождения. Ей исполнится двадцать единовластно год. Она вдова, продолжательница приличного состояния, веселая, красивая; на настоящий одну секунду вслед за ней ухаживает регент. Бал на ее целомудрие состоится, неравно инда уже одна Испанская флотилия появится получи Ла-Манше. Чтобы невыгодный втянуться на гнев регента, невыгодный говоря сейчас касательно немедленном изгнании изо общества, с годами будут все, включительно равно лорда Уэстфорда. Именно почему матерь равно послала следовать мной брата.

Эмори как бык нассал усмехнулся.

— Полагаю, твоя милость говоришь сие безвыгодный для того того, дабы проинформировать ми по отношению светских приемах, которые ждут тебя на Лондоне.

— Разумеется, нет. Однако нам представляется прекрасная выполнимость показать предварительно лорда Уэстфорда. Там тебя ни один человек малограмотный узнает. Главная местопребывание регента — последнее место, идеже тебя стали бы искать.

— Почему твоя милость думаешь, ась? полегче попасть для богатый бал, идеже первый попавшийся проживальщик получи учете, нежели на Вестминстерский дворец? — блеснув глазами, спросил Эмори.

— Потому что-то в вечер у меня поглощать приглашение. И ми придется направиться тама дружно со тобой.

Он смотрел бери нее целую минуту. Тишину нарушало лишь только треск огня на камине. Эмори безграмотный собирался равным образом ужотко подчинять Аннели риску равным образом решил отбросить ее на ближайшей деревне. Но из появлением Киприани нынешний разновидность отпал самоуправно собой. Негодяй найдет Аннели да лишит ее жизни — Эмори во этом безвыгодный сомневался. Даже заочно пальцев нате обоих руках невыгодный помешает ему произвести свое черное дело. Но в духе переть Аннели не без; на вывеску на Лондон? Путь неблизкий.

— Ты испытно обдумала свое предложение? — спросил он. — Представляешь себе, со каким оно связано риском? А коли узнают, аюшки? твоя милость со мной заодно? Ты подумала касательно последствиях?

— Я тебе доверяю. Надеюсь, равно твоя милость ми тоже. А в чем дело? касается последствий, ми довольно несравнимо хуже, даже если пишущий эти строки нуль отнюдь не сделаю. Знаешь, твоя милость в этом месте никак не беспримерный патриот. На моем лбу, может, да не имеется флага, так автор предпочитаю, в надежде надо Англией реял красно-сине-белый флаг, а малограмотный белые лилии Бурбонов.

— Напрасно твоя милость ми этак доверяешь, Аннели, — сказал Эмори. — Может, автор да неграмотный заслуживаю твоего доверия.

Он снова-здорово повернулся для пистолетам, равным образом сейчас Аннели видела исключительно его широкую спину.

— Будь моя особа умнее, — сказала возлюбленная где-то тихо, зачем некто безвыгодный услышал, — автор бы ни после который на тебя невыгодный влюбилась.

Глава 08

— Искать будут изящно одетую молодую женщину на красивом шелковом платье, — объяснил Эмори, передавая ей бриджи, белье, чулки, пиджачишко равно простое коричневое пальто. Все сие спирт есть на одном изо шкафов. — А я сделаем с тебя мальчишку-сорванца.

Это оказалось нетрудно. Чулки да штаны были Аннели впору, так рубашка; жилетик да куртка болтались сверху ней, равным образом их пришлось сорвать ремнем, а рукава подвернуть.

Эмори помог ей нарядиться на эту непривычную с целью нее одежду, ведь равно профессия поправляя ее, ажно пустил на ходьба ножницы. Затем повязал Аннели цервикальный платок. Волосы Аннели из большим трудом собрала на кипа в затылке. Запасные рубашку да бельецо Эмори затолкал во сумку, прихватил пару шерстяных одеял, скатав их равным образом обвязав шнуром. Пистолеты изо Уиддиком-Хауса, снаряд да апирит засунул на сумку. Свои собственные пистолеты заткнул из-за пояс. Прежде нежели выступить с дома, подошел для Киприани равным образом затаив дыхание его осмотрел. Тот затих равно лежал, безграмотный подавая никаких признаков жизни. После минутного раздумья пошарил на карманах корсиканца, вытащил горький кошелек равным образом три ножа. Вернулся ко камину, погасил огонь, подождал, доколь угольки превратятся на пепел, да поднялся.

— Готова?

Аннели вышла с тени. Ее волосы, стянутые на пучок, были убраны почти шляпу от полями. На одном плече у нее висела сумка, лещадь мышкой симпатия держала связанные одеяла. На какую-то долю секунды Эмори представил самого себя, стоящего нате верфи во Бриксгеме, наповал перепуганного. Он смотрел нате высившиеся мачты корабля, какой повинен был переработать его жизнь.

— Что-нибудь безграмотный так? — горячо спросила Аннели.

— Нет-нет. — Он тряхнул головой, так чтобы прогнать видение, равно взял у нее сумку. — Лошадь Киприани должна являться так сверху улице. Если наша сестра доедем накануне Эксетера для утру, ведь сможем нагнать «Пальмер» во Лондон.

— Почтовую карету? Думаешь, у них недостает копии твоего портрета?

— Скорее итого есть. Но, от Божьей помощью, симпатия короче выброшена на мусорную корзину, как бы да безвыездно другие листовки. Для кучера становой хребет — быстрее всыпать поперед пункта назначения. Дорога скверная, да пассажиры предпочитают ездить далеко не на почтовых каретах, а во обычных экипажах. — Судя объединение выражению, его соображение безграмотный вызвала у Аннели особого энтузиазма. — Это значительно разумнее, нежели наездничать поверху получи уставших лошадях.

— Пожалуй, — произнесла Аннели.

— Аннели… — Он приподнял ее лицо. — Ты невыгодный должна путешествовать со мной, сие необъятный риск. Я могу увезти тебя назад для Флоренс, идеже твоя милость будешь на полной безопасности. Флоренс, когда никак не захочет, отнюдь не пустит во изба инда королевскую армию. И твоя репутация…

— Мне моя хатенка не без; краю получи и распишись мою репутацию. Я со тобой, со тобой равно останусь, нонче по сию пору сие кончится!

Эмори задул свечи. Уже выходя, возлюбленный набросил сверху шею золотую цепочку не без; ключом.


Путь, бери каковой нормально требовалось безвыгодный сильнее двух часов, занял у них аж восемь. Им приходилось складываться сообразно объездным дорогам, проникать сквозь леса, помимо города равным образом деревни, идеже любопытные могли направить первый план возьми двух путников, у одного изо которых женка лица скрывала повязка, а следующий выглядел медянка через силу убогим. Доехав давно Эксетера, они нашли почту, идеже останавливались почтовая карета, позволяется было запастись едой равным образом пристроить лошадей.

В полдень, в отдельных случаях гром рожка оповестил что касается появлении почтовой кареты, они собрали приманка скудные пожитки, да на срок Эмори оплачивал проезд, Аннели ждала в обочине дороги.

Почтовая омнибус «Пальмер» аспидски напоминала коробку равным образом была предназначена к быстроходный езды. Выкрашенная на коричневый, багровый да угольный цвета, из королевскими позолоченными перилами бери дверях, возлюбленная вмешала четырех пассажиров, разумеется, неграмотный куда привередливых, поелику сиденья были жесткими, а остановки делались к того лишь, чтоб выменять лошадей да схватить почту. Из разговора жены конюха вместе с какой-то женщиной Аннели поняла, в чем дело? ото Эксетера прежде Лондона не запрещается всыпать лишь вслед шестнадцать часов, только теперь, когда-никогда Бонапарт появляется в таком случае здесь, ведь там, шоссе может затянуться перед конца недели.

Такой предсказывание был в силах полностью подтвердиться, ежели выводить до первой части пути.

Четверка лошадей бежала во весь скок в области дорогам, кажется испытывавшим в стойкость кар да ось. Несмотря нате это, Аннели заснула для первой но миле, положив голову держи плечо Эмори. Они ехали на карете одни.

Проснулась Аннели только что возле трех, в некоторых случаях кучер, остановив карету, уходите ради почтой, хотя здесь а в который раз уснула, на правах всего лишь повозка тронулась, да спала до самого тех пор, на срок Эмори ее малограмотный разбудил.

Они были нате главном перекрестке Вата, идеже повозка должна была свертеть получай сильнее оживленную дорогу, Уэст-роуд, ведущую во Лондон. Там ко ним присоединились до этих пор три пассажира: два решили скакать сверху крыше, а третий, торговец, толстый, в духе свинья, со трудом протиснулся на проем равно сел в ряду Эмори равным образом Аннели. Он непрерывно чихал равно кашлял. Теперь Аннели сейчас отнюдь не могла решать голову Эмори получи плечо равно положила ее бери собственную руку, прислонившись для окну. Рука немного погодя заболела с постоянной тряски равно толчков. К вечеру, эпизодически они остановились ненадолго, дабы поесть, Аннели немножечко далеко не плакала. Эмори умиротворенно дремал на своем углу, а ей приходилось вытерпеть соседа.

— Я свыше малограмотный вынесу его сопения, — прошептала она. — У него воняет из рта.

— Спокойнее, малышка, — пробормотал Эмори. — Он заплатил исключительно впредь до Рединга, где, по образу ми кажется, да мы вместе с тобой опять поменяем лошадей. Пока всегда хорошо, и, буде повезет, я доберемся вплоть до окраины Лондона ранним утром.

— И аюшки? тогда? — проворчала она. — Я малограмотный могу ни ходить, ни сидеть, ни стоять. — Она бурно почесала ребра. — Полагаю, нонче тебя безграмотный было во Торки, во твоем доме кто-либо жил. Я все чешусь с этой одежды, — фыркнув, добавила она. — Мне безвыгодный понадобится фрак держи бал-маскарад. Я буду намечать единственный внушительный прыщ.

Эмори из трудом скрывал улыбку.

— Еще сколько-нибудь часов — равно автор собственноручно сделаю тебе подобный массаж, в чем дело? всегда твои боли равным образом чесотки улетучатся, клянусь.

Она перестала чесать равно подняла голову.

— А может, пока что равно ванну? Горячую да глубокую?

— С розовым маслом, — согласился он.

— Поклянись.

— Клянусь, царственно клянусь!

Она простонала равным образом позволила отклонить себя туда, идеже ждала каретка из двумя фонарями, освещающими дорогу. Несмотря возьми подбадривания Эмори, возлюбленная постоянно вновь медлила у двери, в некоторых случаях увидела, наравне изо темноты появился экипаж, а следовать ним покамест четыре. Лошади неслись умереть и отнюдь не встать сполна опор. Этот больший блистательный фиакр Аннели узнала бы с тысячи, даже если никаких особых знаков иначе эмблем возьми нем отнюдь не было.

— Залезай быстрее, — сказал Эмори, положив руку ей держи плечо.

Она бегом оглянулась равно увидела, ась? созерцание Эмори дословно прикован ко экипажу, затормозившему во дюжине шагов через них. Он души забрался во карету да закрыл дверцу на оный момент, когда-никогда дверка сверкающего экипажа открылась равным образом изо нее появился маркиз Бэрримор.

Аннели вжалась во родной беспросветный угол. Маленькие лампочки для стенах кареты освещали ее изнутри. Пока Аннели отсчитывала медленные удары сердца, Бэрримор успел кончиться изо экипажа равным образом выправить жилеточка равным образом брюки. Она чувствовала, аюшки? спирт смотрит получи почтовую карету, пытаясь распознавать пассажиров внутри, заглядывает на окошечко и…

Она вздрогнула, услышав, вроде кучер, прикрикнув, хлестнул лошадей равно те рванули вместе с места. Последнее, что-нибудь симпатия видела, — сие что Бэрримор, недурственный задом ко дороге, протянул руки, с намерением помочь спуститься изо экипажа молодо» даме. Аннели во всех отношениях веточка подалась вперед, далеко не веря своим глазам, да повозка повернула, равно сейчас околесица далеко не было видно, опричь черной стены деревьев объединение обеим сторонам дороги.

Она откинулась получи сиденье, застыла возьми миг, поэтому повернулась да посмотрела для Эмори. Перед отъездом с Торки возлюбленная послала Энтони записку, сообщив, который жива равным образом здорова, сколько симпатия может никак не тревожиться равным образом зачем сквозь малость дней они встретятся во Лондоне. Неудивительно, ась? они от маркизом махом отправились во Лондон. Но благодаря этому от ними были полковник Рэмси да Люсиль? Этого Аннели далеко не могла ПОНЯТЬ.


В семь утра сверху улицах Лондона ранее было полным-полна народу равно раненому солдату не без; мальчишкой околесица малограмотный стоило скрыться во толпе, как бы лишь только они вышли изо кареты. Аннели всю Никта безвыгодный спала, ввиду дождик заставил пассажиров, ехавших возьми крыше, залезть на карету, на правах всего только родственный в свинью лавочник сошел да тама освободилось место. Все цилиндр у Аннели ныло, так согласно крайней мере почти ногами была твердая земля, равным образом симпатия подумала, который первоклассно бы где-нибудь перекусить. После долгих поисков они зашли на пивной бар, капельный равно темный, до боли подозрительного вида. Но на этом месте Эмори под конец пелена отстранить свою повязку да впихать на карман.

— Ты узнаешь сие место?

Он помогал головой.

— Я прожила во Лондоне всю жизнь, — сказала она, — хотя убеждения далеко не имею, идеже я находимся.

— Ничего удивительного. Ты невыгодный воришка, безграмотный щипач — словом, неграмотный оный человек, тот или другой наживается для горести других. Зато тогда нас ни одна душа неграмотный найдет.

В сей миг ко ним ахнуть далеко не успеешь подошел хозяин, сухощавый молодой человек со деревянной ногой.

— Ты вместе с ума сошел? — спросил он, округлив близкие поросячьи глазки. — Пришел семо во вкусе ни во нежели безграмотный бывало. Вставай, вставай — равным образом души на заднюю комнату. Пошел, пошел!

Он погнал их в соответствии с темному коридору на маленькую комнату, идеже получи и распишись кровати лежали старец равно женщина, зачем ничего отнюдь не смутило хозяина. Своей деревянной ногой дьявол ткнул мужчину на обнажённый сиденье да приказал ему убраться, свирепо наблюдая следовать официанткой, которая торопко зашнуровывала корсет.

— За сие ми причитается полпенса! — крикнул он, задвигая ширму. — Все утро совокупляются здесь, во вкусе кролики, пользуясь случаем, что-то меня нет, — проворчал он. — Так, капитан. — Он посмотрел бери Эмори. — Ты «то, хочешь меня на могилу свести?

— Я? Нет…

— Ну, твоя милость жив-здоров. Прошел толки лже- тебя убили, же Шеймас сказал, аюшки? твоя милость чуть свет alias поздненько объявишься. А дьявол знает, который говорит. А сие что-нибудь ради парень? — Он посмотрел для Аннели.

— Друг. Где муж корабль?

— А твоя милость неграмотный знаешь? — удивился хозяин.

— Меня… невыгодный было порядочно дней.

— Ну в то время долженствует тебя убить — А на нежели дело?

— «Интрепид» конфисковали.

— Конфисковали?

— Ну да. А команду арестовали.

Мускул получай щеке Эмори коварно дернулся, да зенки стали чернее ночи.

— В нежели их обвиняют?

— Измена родине, пиратство, контрабанда. Выбирай любое. Шеймасу равно вновь нескольким парням посчастливилось бежать. Остальные остались.

— А корабль?

— Будет останавливаться у Грэйвсенда, непостоянно коллегия никак не вынесет решение.

Эмори чертыхнулся равным образом провел рукой в области волосам.

— Ты мамой клянусь хочешь увидаться от Шеймасом?

— Что? А, разве да. Да, хочу. Ты можешь отвратить нас для нему?

— Отвести? — Хозяин нахмурился. — Он на «Пег». Сумка упала сверху пол, Эмори сжал виски. Аннели дотронулась давно его руки, кроме посмотрела в хозяина.

— Не могли бы вам доставить веды?

— Воды?

— Пива, рома, аюшки? угодно.

— Ладно, — неспешно ответил хозяин, разглядывая нежные щеки, узкие плечи, линию рта Аннели. Поросячьи глазки едва-едва далеко не вылезли изо орбит, рано или поздно симпатия посмотрел в ее руку. Она не делать что-л. никак не могла стащить бабушкино обручалка да всего-навсего не откладывая заметила, что-нибудь держи руках в отлучке перчаток, которые возлюбленная носила со момента отъезда изо Торбея. И пусть бы во комнате царил полумрак, алмазы играли всеми цветами радуги. — Сейчас пива принесу.

Он покамест безвыгодный вышел через ширмы, когда-когда Эмори, застонав, начал валиться вперед.

— Все на порядке, — сказала Аннели. — Не волнуйся, до этого времени хорошо.

Яркая припадок прожита диэнцефалон Эмори…

Корабль был испанский. Это стало быть ясно, когда-когда некто приблизился равно поднял флаг. Шеймас стоял возле от ним. Эмори скомандовал показать огонь. Пушки дали выстрел с синхронно равным образом откатились назад, тросы завизжали ото напряжения. В атмосфера поднялось барашки дыма, обжигая потные лица членов команды, которые тащили орудия обратно, воеже перезарядить равным образом воспроизвести безвыездно сначала…


Открыв глаза, Эмори увидел, сколько лежит возьми койке, выйный сопливник развязан, а Аннели вытирает ему гусь лапчатый влажной салфеткой. Волосы ее рассыпались за плечам, рожа мертвенно-бледное, а глазищи огромные равным образом невообразимо синие. Рядом вместе с ней, прислонившись ко стене, в свою очередь весть бледный, есть расчет принципал таверны.

— ..Он синь порох безвыгодный помнил, — говорила симпатия хозяину.

— Даже своего имени?

— Даже своего имени. К счастью, моя дедилка знала его положительно пока что маленьким да рассказала ему насчёт его семье.

— Вы хотите сказать, в чем дело? у него артемнезия? Аннели облизнула уста равным образом смочила салфетку во миске из водой, стоящей у нее получи и распишись коленях.

— Мне кажется, сие называется амнезией.

— А, неужто да. Он совеем никак не помнил?

— Он ажно брата своего безграмотный узнал, — сказала та мягко.

— Малыша-птичку?

— Нет… другого. Священника. Но Артура некто в свой черед малограмотный вспомнил.

— Он понемногу вспоминает, — сказал Эмори, случайно отводя зырк через лица Аннели, ради поглядеть держи хозяина. — Томас. Томас Фиш.

Брови Фиша поднялись вверх.

— Ну да, сие я.

— Ты плавал нате «Интрепиде».

— Ну да, в эту пору оператор невыгодный скормил мою ногу акулам, а потом ась? автор этих строк полюбил шалманка больше, нежели пушечные ядра.

— Ты потерял ногу во оный момент, рано или поздно пушкой раздавило одного парня. Темнокожего, — Эмори нахмурился, проведя пальцем до щеке, — со шрамом нате лице.

Хозяин кивнул.

— Ты поймал его, когда-никогда спирт хотел нечто выкрать у тебя бери базаре во Тунисе. Ему было токмо чирик лет, тощий, обгоревший, со шрамами через плетя сверху спине. Ты взял его получай самолет «Интрепида» и, при случае недобрый большак пришел его искать, избил мерзавца до самого полусмерти равно подвесил из-за взрослые щипанцы держи доке. У мальчишки было какое-то мудреное арабское имя, которое безвыгодный выговоришь, потому твоя милость назвал его Джонни Подойдет равным образом пообещал, что-нибудь когда-нибудь сделаешь изо него хорошего капитана, с целью некто был в силах обслуживать своим собственным кораблем.

— Вероятно, моя особа безвыгодный сдержал своего обещания, — не без; горечью произнес Эмори.

— Он для тебя безвыгодный был на обиде. За цифра лет, проведенных нате «Интрепиде», спирт окреп, его сияющая вино могла дать десять очков вперед гелиос Ты будь по-твоему был согреть любого бродягу, голодного равно бездомного. Шеймас говорил, ась? когда-нибудь твоя милость поплатишься после свою мягкотелость. — Он тихонько посмотрел на сторону Аннели. — Так говорил Шеймас.

— Мне необходимо из ним увидеться, — сказал Эмори. — И нам понадобится надежное место, идеже автор сих строк могли бы прожить пару дней. Ты невыгодный поможешь?

Томас Фиш покраснел.

— Я неграмотный воспользуюсь тем, что такое? у тебя умственные способности набекрень. Ты сын божий ми жизнь, равным образом пишущий эти строки прежде тобой во долгу Конечно, аз многогрешный помогу тебе, -два Жди меня здесь, неотложно поговорю кое со кем да вернусь.

Он вышел, оставив Аннели да Эмори наедине.

Она подождала минуту, после улыбнулась равно прошептала:

— Пират-филантроп? Опасный сыщик — мягкотелый?

— Рискните сделать снова целое сие пока что раз, мадам, — пробормотал он.

— Повторю, — заверила симпатия его, наклонилась да коснулась губами его губ — Можешь отнюдь не извериться Он взял на ладони ее лицо, вовремя нежели возлюбленная успела вырваться, да поцеловал приближенно крепко, аюшки? у нее перехватило дыхание. Как раз в год по обещанию на данный миг вернулся Фиш равным образом малость однажды кашлянул.

— Пошли, капитан, разумеется, ежели можешь.

— Еще наравне могу, — ответил Эмори, никак не сводя зенки от Аннели.

Глава 09

Фиш провел их за узким улочкам равно лабиринту дорожек средь домами. Он нес тяжелую сумку да в таком случае да деяние оглядывался, опасаясь слежки.

Аннели была во полном изнеможении. Никогда снова симпатия малограмотный чувствовала себя этакий несчастной Ее бедные побитые лапти саднило во ботинках, которые были ей велики, а шелуха горела так, чисто ее беспрерывно жалили пчелы Более того, симпатия была уверена, зачем Фиш водит их кругами. Она безвыгодный была викингом, да знала, идеже поднимается равным образом заходит солнце, равным образом ранее два раза заметила, что-то они обошли одно да ведь а место. Возможно, симпатия хотел потрафить Эмори своей добросовестностью, же Аннели готова была ею избить.

Когда Аннели поуже была на полном отчаянии да се душили слезы, Фиш дал им заметина остановиться. Он бегом прошел первым долгом равным образом серия в один из дней огляделся в соответствии с сторонам, загодя нежели переметнуться путем улицу равным образом соскользнуть на маленькою дверца не без; вывеской «Веселый моряк».

Аннели прислонилась для стене равно закрыла глаза, чуть-чуть сдерживая рыдания. Впервые возлюбленная неграмотный скрывала под Эмори своей слабости да смертельной усталости, такая ее охватила крутолом Дверь заведения «Веселый моряк» открылась, да Эмори дотронулся перед рычаги Аннели. Они борзо перебежали дорогу, потупив головы, равным образом благодаря тому первое, сколько увидела Аннели, были лапти Шеймаса Тернбулла. Огромные, на поношенных коричневых ботинках, всеобъемлюще расставленные, будто возлюбленный покачивался сверху палубе. К манжете возьми его бриджах был пристегнут нож, кто спирт был способным достать на какой приглянется момент. Сверху была надета длинная кожаная безрукавка. Из-за пояса торчали ряд пистолетов равно сызнова двойка ножа.

Его штучка была шириной из дверь; закорки казались двумя валунами получай вершине утеса. Огненно-рыжие лохматые растительность обрамляли огненно-красное лицо, получи котором выделялись пронзительно-зеленые глаза.

Аннели втайне рассматривала его, все еще возлюбленный безграмотный прищурил тараньки равно никак не издал заздравный возглас, схожий звериному рыку. Она весь сжалась, от случая к случаю симпатия прошел мимо, против Эмори, заключил его на объятия равным образом приподнял.

— Черт побери, сие ты, парень! — закричал он, расхохотавшись равно хлопнув Эмори соответственно плечу. — Все ребята были уверены, ась? настоящий паршивый корсиканец тебя оприходовал, только аз многогрешный отнюдь не соглашался. Сказал, что-нибудь возле твоей дьявольской силе тебя без труда неисполнимо убить. Два дня аз многогрешный искал тебя во порту. Оставался по самой блокады. Мы плыли в соответствии с страшному штилю, а мгла был таковский густой, сколько члена своего невыгодный найдешь, в некоторых случаях хочешь пописать. К тому времени, нет-нет да и ты да я выбрались, армада его проклятого величества пустился вслед за этим из-за нами, подняв флаги да предлагая либо сдаться, либо молиться. — Он помрачнел. — Фиш тебе рассказал, что-нибудь произошло?

Эмори кивнул.

— Он сказал, который «Интрепид» захватили.

— Ну да. В считанные минуты. Мы инда штуцер залезть в заграничный карман отнюдь не успели. Паре-тройке ребят посчастливилось перекинуться при помощи борт, заранее нежели в них надели кандалы, а остальных поймали да посадили на клетку. Как обезьян. Но Фиш говорит, сколько у тебя проблемы. Что случилось?

— Артемнезия, — пропищал хозяин. — Ну да. Потерял сознание. Если отнюдь не веришь, спроси эту дамочку.

— Дамочку? — Ирландский гренадер повернулся да со удивлением посмотрел получи Аннели, которая просто вжалась во стену. — Ты от женщиной?

Аннели всхлипнула, Шеймас Тернбулл показался ей настоящим кровожадным пиратом. В обществе Эмори возлюбленная чувствовала себя на безопасности, считая их вояж приключением. Но теперь, пригвожденная для стене этими зелеными глазами нате зловещем лице, возлюбленная боялась инда пыхтеть и, разве бы могла, бежала бы отсель вне оглядки.

Но у нее невыгодный было сил. Колени дрожали. Она почувствовала, что-нибудь долго сползает в соответствии с стене, проваливаясь на прохладный, яркий туман. Откуда-то издалека впредь до нее донесся голос, равно брат сильных рук подхватила ее, неграмотный дав упасть. Она увидела склоненное надо ней образина Эмори равно провалилась на темноту.


Она приходила во себя постепенно. Сначала ощутила дух жареного мяса, гибридный со запахом мыла, плесени, керосина да неизвестно почему еще. Потом услышала перезвон пивных кружек равно непристойную песенку. Снаружи доносились туканье колес, крики пешеходов, цокот копыт. Во рту был горький вкус, кажется возлюбленная выпила протухлый бульон; язычишко еле ворочался вот рту, наравне примерно ему затем было тесно.

Но наравне ни странно, Аннели было нехолодно равным образом уютно. Пошевелив пальцами нате ногах, симпатия поняла, что такое? лежит сверху перине да укрыта эдакий а периной изо гусиного пуха. Тело ее пуще отнюдь не чесалось. Внезапно возлюбленная обнаружила, что-то лежит целиком голая, вспомнила зловещее моська рыжего ирландца равно во ужасе вскочила.

Она малограмотный узнавала ни кровать, ни комнату, на которой находилась. Но человека, дремлющего неподалёку во кресле, малограмотный могла безвыгодный узнать. Он сидел, вытянув близкие длинные цирлы равным образом скрестив их, равным образом шепотом посапывал.

Значит, сие малограмотный сон. Не кошмар. Она проехала пол-Англии во почтовой карете, ее привели во грязную таверну бери берегу реки, идеже единолично изо членов команды Эмори — рыжеволосый зеленоглазый ирландец — прежде смерти напугал ее равным образом симпатия потеряла сознание.

Оглядев комнату, симпатия увидела стол, двойка стула. На ночном столике близко из Эмори лежали двоечка кремневых пистолета со стальными дулами, стояла жбан проступок да двойка неполных стакана.

Она оробело потянулась вслед стаканом, понюхала красную жидкость, отпила немного. Вино оказалось сладким, резковатым сверху вкус, зато в рту у нее следственно одновременно хорошо. Тут возлюбленная почувствовала, сколько через ее тела исходит смрад розового масла. Оно было чистым, волосоньки расчесанными.

Она взглянула держи Эмори — спирт нерушимо спал. Лицо его было внятно выбрито, вымытые кудряшки сверкали, на правах шелк. Рубашка была распахнута у шеи, пояс была распущена.

— Мой братик Атя где-то делал.

Она удивилась, заметив, который Эмори приоткрыл одиночный глаз.

— Что вот поэтому и есть спирт делал? — спросила Аннели.

— Проникал в ночь во мою комнату и, забравшись возьми кровать, смотрел, что автор этих строк сплю, объясняя, аюшки? охраняет меня. Отгоняет демонов.

— Это помогало?

Эмори выпрямился на кресле.

— Их было очень много, всех прогнать некто далеко не мог, однако ваш покорнейший слуга чувствовал себя спокойнее, зная, который дьявол рядом.

Аннели подтянула колени для животу равным образом обхватила их руками, — И до второго пришествия твоя милость из-за мной наблюдал? Он повернул голову во сторону окна, да шелковица а чертыхнулся, ощутив острую глоссалгия на шее.

— Ты проспала полный воскресенье равным образом деление вечера.

— И постоянно сие минута твоя милость сидел во кресле?

— Всего рядом часа, — сказал спирт нахмурившись. — Хотя кажется, сколько больше.

— На кровати полно места на двоих, — пристыженно заметила она.

— Да, да автор этих строк неграмотный святой, мадам. Мне стоило большого труда безвыгодный предоставить рукам волю, когда-когда аз многогрешный тебя укладывал. К тому но тебе было беспричинно хорошо. Ты свернулась, по образу котенок, равно аз многогрешный невыгодный хотел тебе мешать.

— Ты раздел меня?

— Это хотели свершить Шеймас равным образом Фиш, галантные хамы, да аз многогрешный им безграмотный позволил.

— И ты… купал меня?

— Да. Но сие отнюдь не было эдак приятно, на правах во давний paз твоя милость махала руками, требуя так одно, ведь другое. Я принес розовое масло, однако твоя милость неграмотный отпускала меня, на срок мы безвыгодный принес все, сколько твоя милость требовала.

Она удивилась.

— Я была на сознании?

— Ты неграмотный помнишь, во вкусе ударила меня, рано или поздно ваш покорный слуга сказал, почто будет да мыла?

Она медленным темпом покачала головой.

— Нет.

— А на правах выпила полкотелка мясного бульона да три стакана вина?

Она энергично выдохнула.

— Нет, вполне безграмотный помню.

Его зенки плутовато блеснули: велосипед был бездна бездну призывает навешать всех собак ее на каком-нибудь ужасном поступке, да спирт едва улыбнулся.

— Тогда твоя милость можешь представить, удивительно было мне, при случае ваш покорный слуга очнулся на доме твоей бабушки. Ты хоть сказала, почто позовешь констебля, буде ваш покорнейший слуга снова крата заставлю тебя уместиться на мужские бриджи.

— Этого ваш покорнейший слуга в свою очередь далеко не помню, так весь допускаю, почто могла эдак сказать. Не понимаю, наравне могут сильный пол нести бриджи? Ведь они натирают кожу на самых нежных местах.

— И в чем дело? но сие из-за места? — спросил спирт игриво.

— Сам знаешь.

— Нет, сермяга никак не знаю, — запротестовал симпатия вместе с невинным видом.

Аннели безвыгодный могла отвратить ото него глаз, его улыбочка сводила ее не без; ума. Да равно неграмотный лишь только улыбка. В этой вонючей таверне во бедном районе Лондона возлюбленная прячется Царь славы знает с кого не без; человеком, после которым охотятся безвыездно солдаты, констебли да важные люди, а дьявол во сие сезон сидит поблизости от ней равным образом смотрит, равно как возлюбленная спит, достает пользу кого нее всякую ерунду может статься розового масла, моет ее, дразнит, кажется ему отнюдь не грозит смертельная опасность.

Она сглотнула да перевела щебетанье во побольше спокойное русло.

— Твой друг, Шеймас, он, кажется… смертный опытный.

— И такого вероятно не ли забудешь, неграмотный истина ли? Он приближенно удивился, что такое? автор его забыл, равно огулом табель рассказывал по отношению своих подвигах. Кое-что ми посчастливилось вспомнить, а километров безвыгодный все. Мы плавали нераздельно восемь лет, да после сие период спирт многому меня научил, круглым счетом по мнению крайней мере симпатия говорит.

— Он знает, зачем вместе с тобой содеялось изумительный Франции? Эмори покачал головой.

— Единственное, сколько ему известно, — эдак сие то, ась? аз многогрешный находился получай совете у Наполеона после найт поперед того, в качестве кого оный сдался британским властям. После сего мы зараз вернулся возьми межа «Интрепида», да из-за мной следили.

— Киприани?

Эмори кивнул.

— Когда пишущий эти строки вышел нате берег, так чтобы побеседовать из ним, кто-нибудь стукнул меня в соответствии с голове равным образом забросил на повозку. Шеймас вместе с несколькими парнями последовал, было ради мной, но… — Он пожал плечами равным образом наполнил оболочка вином.

— Он знает относительно письме?

— Ему кажется, что-то автор этих строк запер его купно от бумагами во сейфе, а возлюбленный их невыгодный видел.

— Они далеко не интересовали его? Эмори глотнул первопричина да вытер губы.

— Он ни после аюшки? безвыгодный открыл бы сейф, далеко не суще уверен, что-то моя персона умер.

— Но бумаги… возможно, они доказывают твою невиновность?

— Этого моя персона безвыгодный узнаю, нонче невыгодный добуду их. Я долженствует доказать, что-то работал возьми английское правительство, возьми обещание ми ни один человек далеко не поверит. Ведь сие получи и распишись моем корабле мерзавца увезли со Эльбы.

Он опять-таки глотнул провинность да откинулся во кресле.

— Тут надлежит являться какое-то объяснение. Киприани сказал, что-нибудь они перехватывали твои послания и, разве бы хоть они пришли во Лондон, лорд Уэстфорд всё-таки в одинаковой степени их далеко не получил бы. Но мистер Шеймас кровь из зубов может вслед тебя поручиться: симпатия надо знать, равно как было дело.

Эмори долго выдохнул. У них от Шеймасом ранее был совещание в эту тему.

— Нет, ко сожалению, симпатия малограмотный знает. Он отнюдь не может стать во инглиш суд, поелику аюшки? его посадят во тюрьма, а в дальнейшем повесят вслед за убийство.

— Убийство?!

— Это сотворилось до некоторой степени полет отступать во Портсмуте — симпатия задушил мужчину. Человека влиятельного — равно как оказалось, старшего сына какого-то графа.

— Он невыгодный отрицает, ась? задушил его? — прошептала Аннели.

— Он никак не может отрицать, так как ваш покорнейший слуга видел сие собственными глазами.

— Ты видел, во вкусе возлюбленный душил человека, да отнюдь не остановил его? — изумилась Аннели.

— Я пытался, да безуспешно.

По лицу Аннели пробежала тень, да Эмори понял, почто возлюбленная вспомнила, вместе с какой-никакой легкостью некто прострелил Киприани руку.

— Шеймас тут-то попытался спутать планы две джентльменам с высшего общества затмить до самого смерти собаку, которая пустила струю бери коло экипажа одного с них равно оный принял сие ради оскорбление. Когда Шеймас подошел ко ним, злосчастный песик был еще возьми последнем издыхании, хотя джентльмены продолжали его бить равно присутствие этом смеялись. У одного изо них хватило ума убежать подле появлении Тернбулла, а вар параграф выхватил меч. Шеймас бросился получи него, стал душить. Я попытался остановить его, хотя заработал пулю.

— Он стрелял во тебя?

— Это вышло случайно. Я из несколькими парнями с моей команды стал оттаскивать Шеймаса с графского сына. В настоящий минута его шлепало разрядился, да преферанс попала на меня. Шеймас архи переживал. Но малограмотный ради того, почто задушил графского сына, а поелику который ранил меня. За поимку. Шеймаса было объявлено содержание на ряд сотен фунтов.

— Где возлюбленный сейчас? — спросила Аннели, взглянув бери дверь. — Шеймас? Я послал его во Грэйвсенд. У нас вслед за тем назначена вечер к вечеру во таверне «Рога быка», за бала у регента.

— Ты намерен отдать назад личный корабль?

— Да. Если вместе такое возможно. Прежде нежели моих людей перевезут во какую-нибудь тюрьму, идеже они будут недосягаемы.

— Но твоя милость целое до этих пор намерен завязать знакомство от Уэстфордом" — Киприани оказался на Торки безвыгодный случайно. Скорее общей сложности по поводу Бонапарта, равно если бы сие так. Уэстфорд вынужден фигурировать начеку. Должен удвоить, утроить домашние силы равным образом на случае необходимости переметнуть «Беллерофонт» на другое место.

— Но твоя милость малограмотный можешь просигналить Уэстфорда об плане согласно спасению Бонапарта, разве неграмотный знаешь, в чем дело? сие ради план.

— Я могу состоять весть убедительным, есть смысл исключительно захотеть, — сказал Эмори, невыгодный сводя глаза из Аннели. — Если повезет, мы могу увещевать его заставить вернуться ми эсминец либо — либо одарить время, воеже надергать письмо, которое приблизительно нужно Киприани. На быстром коне мы из-за неудовлетворительно часа доскачу поперед Грэйвсенда. Быть может, Уэстфорд даст ми эскорт. А малограмотный даст… — Эмори никак не договорил равным образом пожал плечами.

Аннели стараясь неграмотный провестить ни слова держи него смотрела.

— Ты безвыездно промежуток времени говоришь «я».

— Правда?

— Ты отнюдь не хочешь взимать меня из собой, далеко не приближенно ли? — добродушно спросила она.

Он молчал, потягивая изо стакана вино, однако Аннели знала, каков склифосовский ответ.

— Но… почему?

— Аннели, сие необычайно опасно.

— Опаснее, нежели рано или поздно нас преследовали солдаты? Опаснее, нежели совещание со Киприани, какой-никакой символически невыгодный убил нас? Или сии вонючие таверны, на которых подробно клопов… равным образом прочей дряни, касательно которой аз многогрешный предпочитаю безграмотный думать?

— Аннели… — Эмори поднялся не без; кресла равным образом сел возьми закраина кровати. — Я где-то жалею, что, лично того отнюдь не желая, впутал тебя на эту историю, заставил страдать. Обладай аз многогрешный и так бы четвертью тех достоинств, которые ми приписывают, моя персона легко уехал бы изо Уиддиком-Хауса равно самоуправно решал бы близкие проблемы, чем того с намерением возвратиться, глядеть на кого вслед за экипажем Бэрримора, наставать ко тебе на аллее — хоть твоя милость безвыгодный представляешь, равно как до второго пришествия аз многогрешный после этого стоял, глядючи получи тебя, да по образу ми желательно порешить того молодого мерзавца следовать то, зачем некто прямо-таки заговорил из тобой.

Она безвыгодный подняла головы, отнюдь не ответила ему улыбкой, равным образом спирт опять вздохнул.

— Я поступил беззаботно равно эгоистично. Мне полагается было уйти. Надо было лежать минус оглядки, сатана побери. И ми никак не следовало касаться ко тебе. Ни тогда, во узловой сутки бери скалах, ни во ту Нокс у тебя на комнате, ни потом на праздник таверне.

Аннели едва подняла голову.

— Значит, твоя милость сожалеешь по части том, который приключилось в лоне нами?

— Нет, — сказал он, погладив ее руку. — Нет. Я ни минуты об этом безвыгодный сожалел, моего ангел. И весь но моя персона отнюдь не вынужден был сего делать, бес побери, ибо в чем дело? честью сие неграмотный кончится. Мне на свет не глядел бы достаточно распрощаться не без; тобой. Но моя персона обязан бросить тебя здесь, с тем малограмотный причинять риску. — Последние стихи возлюбленный произнес шепотом.

Ему эдак желательно ее поцеловать. Он знал, ась? Аннели всецело голая, да боролся от желанием запереть дверь, дабы ни одна собака им отнюдь не помешал трудиться любовью.

Аннели провела рукой в области его шелковистым волосам.

— Я чувствую себя на безопасности лишь только около от тобой. И неграмотный твоя милость сам во этом виноват. Я самочки хотела близости от тобой равно еле-еле безвыгодный умерла через желания. Ты считаешь, почто поступил наобум равно эгоистично, однако аз многогрешный далеко не невыгодный паче тебя, ибо ась? хочу твоих ласк, твоих поцелуев, твоих объятий. Хочу, ради твоя милость любил меня так например чуть-чуть, пускай даже если на десяток разок меньше, нежели автор этих строк тебя. — Голос ее дрогнул, да возлюбленная покраснела подо испытующим взглядом Эмори.

— Да, — произнесла возлюбленная твердо. — Я тебя люблю И эпизодически автор сих строк вместе, ваш покорный слуга сносно безвыгодный боюсь. Он был потрясен.

— Аннели…

— Я тебе нимало безразлична? Ты ни капельки невыгодный любишь меня?

— Как, сатана возьми, твоя милость можешь этак говорить? Я безграмотный хочу, в надежде твоя милость рисковала жизнью.

— Это моя жизнь. Мой выбор. Разве далеко не твоя милость говорил ми тем временем возьми скалах, почто всякий имеет преимущество получи и распишись выбор?

— Но во данном случае предложение будь по-твоему насчёт смертельной опасности, — сказал дьявол севшим через брожение голосом. — Если бы семо безотлагательно ворвались солдаты, бьюсь об заклад, им бы да во голову безвыгодный пришло, что-то моя персона удерживаю тебя в сравнении вместе с чем твоей воли. Ведь следовать тобой — Бэрримор равно твой брат. И они будут отражать тебя беспричинно с того, верят они иначе безграмотный верят на твое похищение. Но стоит только им узнать, что-нибудь твоя милость со мной заодно, да тебя посадят на железную клетку равным образом отвезут во Ньюгейт, во вкусе обычного вора. Тебя обвинят на предательстве, установят, что-то твоя милость беспричинно а виновна, на правах я, да никакие ссылки для ошибки молодости здесь далеко не помогут, наравне бы твоя семейка ни старалась прийти в выручку тебя. Топор палача тебе, разумеется, никак не грозит, да тебя могут направить с Англии парение получи червон равно будешь где-нибудь во Австралии разводить репу, равным образом сие уже невыгодный самое худшее, если бы допустить, сколько ради три месяца пути твоя милость останешься на живых.

Аннели очевидно побледнела, однако зенки далеко не отвела.

— Ты безграмотный стал бы приближенно говорить, всех благ моя персона тебе фактически небезразлична.

Он нахмурился равным образом вздохнул.

— Думаю, без дальних разговоров никак не эпоха пользу кого подобных разговоров.

— А автор этих строк думаю, самое время, да когда твоя милость неграмотный с восторгом со мной, ми ничто далеко не останется, в духе уйти. И твоя милость ни в жизнь сильнее меня неграмотный увидишь, равно тебе отнюдь не придется купать меня равным образом давать ми розовое масло. — В голосе ее звучало отчаяние. — Домой пишущий эти строки ни из-за зачем никак не вернусь, так например твоя милость равным образом веришь на возвышенность мой брата. Уж паче разводить репу на Австралии, нежели каждое утро вслед за завтраком обозревать мурло моей матери. Есть уже единодержавно выход: прыснуть для ногам Бэрримора равно заклинать его об защите. Быть может, дьявол согласится предпринять меня своей любовницей. Бабушка Флоренс уверена, что-нибудь дьявол сверх ума через меня.

Лицо Эмори отсюда следует сумрачнее тучи. Он далеко не верил, сколько Аннели пойдет ко Бэрримору. Однако старание вспыхнула во нем вместе с небывалой силой. Он представил себя Аннели обнаженной у камина, не без; рассыпанными по мнению плечам волосами, а рядом со ней никак не себя, изнемогающего ото страсти, а Бэрримора, ласкающего ее бархатное, блестящее через влаги тело.

— Он поверит на мое искреннее раскаяние, а эпизодически у нас появится ребенок, смягчится уже сильнее и…

Эмори коснулся ее руки, равным образом его обдало жаром. Понадобилась целая минута, с тем некто взял себя во цыпки равно был в силах пережить взор ее свободно открытых синих глаз.

— ..и симпатия увидит, какой-нибудь послушной равным образом покладистой моя персона стала, — уветливо закончила она.

— Послушной равным образом покладистой? Интересно, в отдельных случаях то-то и есть твоя милость решилась получи и распишись этакий знаменательный шаг?

— Незадолго прежде встречи из вами, сэр. Эмори фыркнул.

— Ты бы ни вслед за что-то неграмотный вышла из-за Бэрримора. Потому почто знала, в чем дело? возлюбленный превратит тебя на рабыню да всю бытие твоя милость проведешь сидя взаперти.

— Но теперь, задним числом того, аюшки? ми пришлось выпить до дна чашу да мы малость малограмотный погибла с пуль, а на почтовой карете вынуждена была восседать около со жирным, противным мужчиной, ото которого несло чесноком равно гнилыми зубами… мы буду счастлива обернуться на рабыню Уинстона Перри, коли исключительно дьявол согласится припомнить меня.

— И сделает тебя своей шлюхой?

— Да. Я да сие стерплю.

— Ты как например знаешь, аюшки? значица являться шлюхой? Аннели молчала, благодаря этому зачем безграмотный ужас недурно представляла себя важность сего слова, несмотря на то много раз слышала его через своего брата.

— Уверена, лорд Бэрримор объяснит мне, который сие значит.

— Внизу во таверне переставать мужчин, которые вместе с удовольствием объяснят тебе, в чем дело? следовательно оказываться шлюхой.

— Тогда приведи одного. Или двоих. — парировала она. — Полагаю, хорошая девка должна располагать великоватый опыт. Эмори прищурился, равным образом у Аннели екнуло сердце.

— Ты далеко не передумаешь? Она замотала головой.

— Даже даже если моя персона привяжу тебя ко кровати?

— Только разве рядом со мной привяжешь да себя.

— Заманчивая перспектива, но… — Он замолчал, никак не сводя зенки вместе с Аннели. Она повернулась, да одеяльце сползло от нее, открыв груди.

— Но? — напомнила симпатия ему. — Но… — Следующее дисфемизм некто произнес шепотком равно заново чертыхнулся, во растерянности запустив обе пятерни на домашние густые волосы.

Она облизнула кончиком языка губы, наклонилась равным образом слабо поцеловала его пальцы, которые дьявол постоянно до этот поры держал во волосах, позднее опустила голову, да они коснулись побратим друга лбами.

— Жаль, в чем дело? за меня столько неприятностей, — прошептала Аннели.

— А по-моему, твоя милость сим пользуешься.

— Я могла бы сим воспользоваться, милорд, да конституция таковой но упрямой, по образу вы, коли бы последовала вашему примеру.

— А сейчас твоя милость дразнишь меня, ничтожного равным образом жалкого, каковой ажно невыгодный во состоянии выгнать вон тебя ради дверь.

— Скажи только, кого ми выражать благодарность ради настолько ужасные облик твоего характера, равно автор не без; радостью сие сделаю, — прошептала она, покрывая его лик поцелуями.

Она встала получи колени и, при случае симпатия положил голову ей сверху грудь, ощутила его горячее дыхание.

— Напомни мне, — пробормотал он, — сказать спасибо Бэрримора, в качестве кого всего-навсего ваш покорнейший слуга его увижу.

— За что?

— За то, ась? некто стиляга да дурак. За то, почто слеп равно безвыгодный видит, зачем потерял с подачи своих амбиций равно дурацкие принципов. Он конец располагающий к себе недоросль равным образом во ась? бы в таком случае ни стало был в состоянии бы пленить тебя каплей уважения равно множеством поцелуев.

Она подарила ему улыбку, целуя его густую шевелюру.

— Но симпатия ни после в чем дело? никак не стал бы решаться жизнью, с намерением представить ми розовое масло.

— Это пустяк. Мне всего лишь пришлось опять залезть эту чертову повязку равным образом обогнать до некоторой степени магазинов в берегу. Фиш, конечно, подумал, что-нибудь автор спятил, а Шеймас, ну…

Аннели погладила его плечи, сильные да широкие, сотканные, казалось, с одних мышц.

— Он конечно по сию пору по чести понял. Эмори набекрень усмехнулся.

— Он спросил меня, отдаю ли моя персона себя исповедание во том, что-то делаю. И сказал, что, разве равно засим круглым счетом пойдет, моя особа могу обрести из таким трудом обретенную свободу для красивого ротика равно шикарного тела.

— И ась? твоя милость ему ответил?

— Я принес розовое масло, которое твоя милость просила, безвыгодный эдак ли?

— Да, принес.

— Но неграмотный считал, сколько обязан был сие сделать.

— Я околесица с тебя безграмотный требовала. И твоя милость нуль ми безвыгодный обещал.

— Это справедливо вместе с твоей стороны.

— Честно, — согласилась она. — А в настоящее время давайте прекратим оный рутинный совещание равным образом используем во свое веселье оставшееся у нас время.

Глаза Эмори наполнились восхищением, равно во них появился еще наслышанный Аннели блеск, с которого ее бросало на погода равно однако гарполит трепетало через желания. Аннели казалось, аюшки? во сих бездонных глазах сосредоточен всё мир, они притягивали ее можно подумать магнит.

— И что а твоя милость предлагаешь его использовать? — насилу слышно спросил Эмори, даже если прочитать было нетрудно.

Аннели улыбнулась да неспешно откинулась получи и распишись подушки. Ее титьки были белыми да пышными, по образу морская пена, нежными н упругими, из розовыми сосками. Лицо Эмори приспичило страстью, при случае симпатия провела своим изящным пальцем ото бархатного минетчица для атласному животу.

— Снимай приманка никчемные бриджи, — прошептала Аннели, — да автор из радостью тебе покажу, каким образом пишущий сии строки можем проэксплуатировать оставшееся у нас время.

Глава 00

«Я принес розовое масло, которое твоя милость просила, отнюдь не этак ли?» Эти сотрясение воздуха отнюдь не шли у Аннели с головы, при случае умереть и безвыгодный встать другой единовременно праздник ночной порой симпатия наблюдала, по образу Эмори спит. Он ни разу малограмотный произнес термин «люблю», оставался хладнокровным, когда притворялся, умел произносить ее мысли, этак что-нибудь симпатия ничто отнюдь не могла через него скрыть. Но симпатия ни разу ей отнюдь не соврал. И сей поры приходилось ублажаться только лишь этим. Однако возлюбленная невыгодный была ему приблизительно уже безразлична, в один из дней дьявол принес ей розовое масло.

Он лежал для спине, всё голый, подина покрывалом, да взор Аннели задержался сверху пора получи и распишись выпуклости посередь его бедер. Несмотря получи в таком случае что-нибудь впереди их ждала смертельная опасность, сейчас, потом близости не без; Эмори, Аннели ни насчёт нежели отнюдь не могла думать. Спать ей полностью безграмотный хотелось, равным образом возлюбленная вновь да ещё про себя переживала восхитительные минуты, когда, казалось, их тела сливались в одно целое равно целый подлунная переставал существовать.

Она придвинулась для нему впритык да положила руку ему в грудь.

— Не верю, ась? у тебя хорош сил удлинить наши уроки, — пробормотал он, никак не открывая глаз.

— Ты самостоятельно нет слов во всем виноват, — сказала Аннели, целуя его грудь. — Ты торжественный учитель. Вообще-то аз многогрешный думала что касается бале у регента. Нам понадобятся костюмы, маски…

— Фиш уж решил эту проблему. Ее брови крошечку изогнулись.

— Фиш?

— Он покупает эль у винодела, некоторый поставляет проступок половине театров Лондона. У них полным-полна костюмов любых фасонов равно размеров.

— Но аффектированный весна безотлагательно безграмотный во разгаре. Он вздохнул.

— Для тебя существует всего лишь Уэст-Энд. Зачем тебе знать, почто происходит здесь?

— Я хочу знать. Хочу боготворить то, который любишь ты.

Он открыл глаза, задержал лицезрение сверху ее лице, поэтому стал исполнять ее каштановым локоном. Аннели приблизила цедильня для его губам, же Эмори отстранился.

— Когда по сию пору сие кончится…

Он неграмотный договорил. Из коридора донесся шум, равно кто-нибудь забарабанил на дверь. Эмори вскочил, схватил от ночного столика пистолеты и, держа их наготове, прижался для стене. Потом ес заметина Аннели.

— Кто там? — спросила она.

— Это я, мисс. Фиш. Я принес вы завтрак, раскалённый кекс, сырный пирог, маленько баранины равно говядины равно блюдо на красивом горшочке.

Эмори отнюдь не опустил пистолеты, нонче никак не убедился, ась? сие истинно Фиш, а следовать ним пропал вооруженных солдат.

— Уронил тарелку от пирожными равно одну чашку, в некоторых случаях поднимался, — сказал он, объясняя причину грохота. — Пойду принесу еще, кабы надо.

Беззастенчиво-голый, Эмори учуял душок еды, в духе ищейка, равно кое-как Фиш поставил меджмеи для стол, схватил кусочек горячего пирога. Затем положил пистолеты да стал снедать руками, на в таком случае пора равно как Аннели малограмотный посмела вылезти голая из-под покрывала да едва смотрела, как бы Эмори поглощает еду.

— Новости кушать — спросил Эмори вместе с набитым ртом. Фиш прикусил губу да уставился на потолок, стараясь малограмотный впериться получи голые плечища Аннели.

— Говорят, что такое? получи следующей неделе Бонн перевезут с Торбея во Плимут равным образом пересадят вместе с «Беллерофонта» в «Нортумберлэнд».

— «Нортумберлэнд»? Это но воинский корвет вместе с семьюдесятью четырьмя пушками.

— А им равно нужен военный. Кажется, они собираются свезти Бонн черт знает куда далеко.

— А несравненно именно?

— Не знаю. Говорят, странствие продлится аж двуха месяца. Виселица ему невыгодный грозит, же отправят его подальше через французов.

— Его в жизни не безграмотный повесят.

Фиш пожал плечами равно сунул во грызло кусочек сыра.

— А вроде отреагировали получи и распишись эту небывалое респектабельные обитатели Лондона?

— Респектабельные единаче малограмотный знают. И никак не будут уметь накануне тех пор, на срок Бони неграмотный окажется нате борту «Нортумберлэнда» на пути.

Аннели безвыгодный терпелось спросить, отонудуже сие ему известно, а туточки почувствовала, сколько кушанье возьми подносе чтобы нее в ту же минуту незначительно важнее, нежели рок поверженного императора. Однако возлюбленная могла как только смотреть, от каким аппетитом ест Эмори, отправляя во жевало куски пища равным образом мяса, неграмотный обращая внимания получи и распишись то, что-нибудь согласно руке у него течет жир.

Эмори поймал ее суждение равно изогнул бровь, кажется хотел спросить, далеко не прогнать ли из-за бельем равно столовыми приборами. На дойки у него в свой черед были неудовлетворительно масляных пятна, равным образом спирт не зная забот улыбался ей. Наконец Аннели, все дрожа, вытащила руку из-под покрывала да отломила кусочек пирога. Он был вкусным, вместе с сочным горячим сыром, равным образом ее неудовлетворение живой рукой исчезло, если она, облизывая пальцы, поймала возьми себя позитивный зрение Эмори. Она попробовала все, хоть пудинг, да во качестве вознаграждения получила овсянку да смородину, подслащенную медом.

— Что-нибудь установлено в отношении Ле Куто? — спросил Эмори Фиша.

— Твоем корсиканском друге? Ничего. Эмори перестал есть, вытер тыльной окольным путем ладони цедильня равно нахмурился.

— Ничего?

— Нет. Абсолютно ничего. Возможно, дьявол мертв, а органон сызнова невыгодный найдено. Любая весточка в отношении нем распространилась бы быстрее, нежели сообщение в отношении втором пришествии.

— Значит, некто жив, — сумрачно заявил Эмори. — Если бы они нашли кучера равно симпатия заговорил, невзирая получи двадцать фунтов, которые моя особа ему сунул, они обыскали бы жилище равно нашли тело.

— Так какого черта… ой, прошу прощения, мисс… благодаря тому твоя милость далеко не убил эту сволочь, разве была такая возможность? Представляю, вроде возлюбленный был взбешен.

— Я тоже. Получил костюмы?

— Получил. Маски равно весь прочее. Еще парики равным образом грим. Теперь вы ни одна душа безграмотный узнает.

— Отлично! Значит, пишущий сии строки сможем пробраться, куда как нам нужно.

— А, ну-ка да. Проберетесь, — пробормотал Фиш. — Если дойдете туда.


На нижеупомянутый бал на половине девятого у таверны остановилась элегантная карета, украшенная страусовыми перьями равным образом позолотой. Местные население рты пораскрывали, рано или поздно с «Веселого моряка» выскочили пара во масках равно забрались во карету, а ванька во ливрее, отнюдь не теряя ни секунды, погнал лошадей. «Уж неграмотный померещилось ли?» — думали люди, почесывая затылки. Вслед карете неслись выкрики да свист.

— Я чувствую себя полным идиотом, — проворчал Эмори.

— Ну равным образом прекрасно, — сказала Аннели, улыбаясь подо маской. — Веселый шатун во ночи.

— Я чувствую себя идиотом. — повторил Эмори, — равным образом повешу Фиша, в качестве кого только лишь целое сие кончится.

— По-моему, некто недурственно поработал, коли учесть, что-нибудь у него было всего делов двушник дня.

Они ехали во сторону Уэст-Энда равным образом Пэл-Мэл во полном молчании. Гости были приглашены ко девяти. Оставалось пяток минут впредь до назначенного срока, а у ворот Карлтон-Хауса целое покамест стояла поезд экипажей, ожидающих своей очереди уяснить в двор. Аннели безграмотный была на доме регента подле года, равным образом ей было любопытно, изменил ли принц, скупавший совершенно новые поместья, родной интерьер.

Уже во саду чувствовалась фон праздника — по сию пору вкруг было украшено разноцветными лентами да ветками во красивых вазах. Шесть огромных коринфских колонн, украшенных шелком, сияли огнями. Несколько слуг во костюмах арлекинов встречали кареты равным образом экипажи вместе с гостями.

Эмори сжал руку Аннели. Она была ледяной. В таверне им пришлось принять двум ночи во холодной комнате, же затем они познавали дружок друга, во вкусе говорил Эмори, равным образом ланиты Аннели пылали, хотя не откладывая симпатия попросту окоченела, а дух было выполнено повыпрыгивать с груди. Их план, до оный поры на днях казавшийся осуществимым, пока что был обречен держи провал. Аннели безграмотный сомневалась во том, в чем дело? их остановят гвардейцы на красных мундирах, стоявшие у массивных дверей. У ворот да кайфовый дворе также было переставать стражи. Их остановят, расспросят равным образом прогонят, наравне мелких воришек.

— Не бойся, — прошептал Эмори. — Нас не соответственно плечу узнать.

Они специально тянули время, надеясь, что-то большая деление гостей ранее прибыла да они смогут провалиться на толпе. Ее мамаша была перед тошноты пунктуальна равным образом во который бы ведь ни стало сидела во экипаже держи Сент-Джеймс-стрит до самого последней минуты, указанной во приглашении. Она, конечно, еще продемонстрировала свое приглашение, а наименование Аннели должен составлять отмечено во списке, из которым сверяли имена у входа. Если но его со временем никак не окажется, они пошлют ради ее матерью или — или отцом, что-нибудь вяще всего делов жупел Аннели. И ужаснее всего делов то, который возлюбленная ни ложки неграмотный сказала об этом Эмори.

Настал их черед. Яркий земля хлынул во окна., в отдельных случаях их одноколка въехал вот сахн да дверца открылась. Появилась связи на белой перчатке, равным образом Аннели ухватилась вслед нее. Выходя, возлюбленная подобрала юбку равным образом пригнулась, дай тебе безвыгодный зацепиться перьями равным образом блестящими украшениями, вплетенными на волосы, из-за дверцу. Она спустилась по части деревянной лесенке, сошла возьми гравий, равным образом улыбающийся шут от низким поклоном пригласил ее на дом.

Эмори взял ее по-под локоть. Никогда до данный поры Аннели невыгодный чувствовала себя ёбаный растерянной. Она весь покрылась холодным потом, когда, сделав шаг-другой, услышала, на правах захлопнулась дверца их кареты равно ее поляна заняла другая Они подошли для шуту, пизда которым была раскрыта книга на кожаном переплете. Это оказался одиночный изо секретарей регента. Аннели разом узнала его.

— Ваше приглашение?

Аннели уставилась возьми шута, удивляясь, наравне спирт безусловно равно оставшиеся могли замечаться во сих бумажных масках.

— Сэр? Мадам? Ваши имена, пожалуйста. Эмори сжал ее локоть.

— Фэрчайлд, — выпалила она. — Аннели Марисса София Уиддиком Фэрчайлд. Мой батя — Персиваль Фэрчайлд, эрл Уитем, а моя мать… — Эмори побольше сжал ее локоть, в навечерие нежели симпатия успела сделать перечень всех своих родственников, — моя родительница приехала раньше. Я уверена, зачем ваш брат найдете наши имена на списке.

Шут отнюдь не пошевелился — ему, видимо, отнюдь не желательно просвистывать головой, получи и распишись которой красовалась капелюх не без; бубенцами Тем побольше зачем спирт мертвяк выслушал бог не обидел подобных историй с тех, кто такой явился лишенный чего приглашения да пытался приходить держи бал.

— Боюсь, обращение Фэрчайлд, ми придется взмолиться вам — Я… мы… ведь принимать лорд Бэрримор равным образом я, пишущий сии строки задержались, ибо который искали его приглашение, но, ко сожалению, отнюдь не нашли. Видимо, симпатия отдал его своему пажу, оный передал кучеру, а лейб-кучер беспременно бог знает куда его засунул.

— Лорд Бэрримор? — Шут напоследях мотнул головой, зазвенев бубенцами бери своей шапке. — Да, конечно, милорд. Я вы невыгодный узнал. В самом деле близко не лежал костюм. Вы форменный эльф, невыгодный приближенно ли?

— Эльф с шекспировской пьесы «Сон во летнюю ночь», — добавила Аннели. — А пишущий эти строки — Титания, женщина фей.

Она подобрала юбку да приподнялась получи носки, исполнив полпируэта равно демонстрируя свое упоение настоль роскошным балом. Шелк сверкал серебряной пылью равно был таким прозрачным, что-то через него просвечивали стройные циркули Аннели. Секретарь регента никак не удержался ото любопытного взгляда.

— Спасибо. Проходите, пожалуйста. — Секретарь махнул рукой на сторону лестницы.

Когда они отошли возьми безопасное расстояние, Эмори прошипел ей на ухо:

— Лорд Бэрримор?

— Вы одного роста да одинакового телосложения. В оный мгновение ми сверху сметка далеко не пришел ноль без палочки другой.

— А неравно бы возлюбленный был уж здесь?

— Уинстон Перри считанные разы снисходит давно того, ради вставать на свете до тех пор полуночи. Это вверху его достоинства.

Они прошли во поражающий своим великолепием большущий зало со сводчатыми потолками равно с годами увидели бесчисленное пропасть арлекинов, ожидающих своей очереди унести шляпы да пальто. Аннели в конце концов облегченно вздохнула.

Сотня людей восхищалась расписным потолком, мебелью из позолотой, высокими коническими колоннами, которые облагораживали входы на двум передние. Даже Аннели далеко не осталась равнодушной ко всему этому великолепию. На ветвях, украшенных сверкающими шелковыми лентами, живо горели огромные бронзовые лампы.

— По-моему, автор заништяк одеты, — пробормотала она, смотря бери Эмори, которого таково компактно облегали баксы вязаные штаны, ась? был виден с головы кремастер держи его бедрах. Лицо скрывала улыбающаяся матрица эльфа, для голове был рыжекудрый накладка из кудряшками. — В самом деле, — сказала она, — могло составлять несравнимо хуже. Представь, что такое? тебе пришлось бы придуриваться задницу alias а понадевать маску осла…

— Ничего страшного, — проворчал он. — Теперь ясно, ась? малограмотный лишь только Фиш приложил ко этому руку.

— Он попросту спросил по отношению моих предпочтениях.

Эмори промолчал равно обратил интерес Аннели нате великолепную лестницу на стиле барокко: наверху, там, идеже симпатия заканчивалась, держи серебряных подносах разносили шампанское.

Аннели равным образом Эмори, смешавшись вместе с гуртом волшебников, римлян равным образом шутов, пойдем дальше. Гости так да занятие останавливались, выражая свое завороженность костюмами, и, далеко не желая соблазнять забота излишней торопливостью, Эмори присоединился ко нескольким мужчинам, стоявшим у балюстрады, которые обсуждали крыша изо цветного стекла двумя этажами выше.

Проходившие мимо бабье млели ото восторга, глядючи получи половинки Эмори; многие ажно повизгивали, прикрываясь веерами.

Какая-то невеста женщина на костюме Марии Антуанетты — пышном форма да высоком парике — бесцеремонно, ни на копейку безвыгодный стесняясь, немигающе разглядывала симпатичного эльфа.

Прежде нежели возлюбленная успела дополнить маску равно заслепить его своей улыбкой, некто извинился равно вернулся ко Аннели, которая ждала его у гипсового бюста Чарлза Джеймса Фокса.

— Это было в самой резкой форме вместе с твоей стороны, — промолвила Аннели.

— Что твоя милость имеешь во виду?

Эмори, поискал глазами даму, которая заинтересовалась им. На ее лице был яркий экзина пудры, уста живо накрашены, а нате щеке красовалось приклеенное сердечко.

— Хоть бы возлюбленная далеко не потеряла голову из-за… — Он сразу умолк.

Аннели удивленно взглянула сверху него:

— Что-то никак не так?

— Пошли, — сказал он, беря ее вслед руку. — Иди равно неграмотный оглядывайся.

Но было поздно. Она ранее оглянулась равно заметила, что-нибудь женщина, прищурившись, смотрит, вроде они спускаются за в форме спирали лестнице.

— Кто это? — спросила Аннели.

— Моя драгоценная родственница, Люсиль Олторп.

— Не может быть! — Аннели споткнулась и, чтоб неграмотный упасть, схватила Эмори из-за руку. — Ты уверен?

— К сожалению.

— Но как…

— Однажды симпатия раздела меня глазами во гостиной твоей бабушки. Такое неграмотный забывается. Только который симпатия сделала ведь а самое.

Аннели хотела спросить, что-то возлюбленный имеет во виду, а позже вспомнила, на правах Флоренс сказала, что-то Люсиль круглым счетом немигающе смотрит получай нижнюю деление тела Эмори, что-то может выполнить дыру во его бриджах.

— Что ей в этом месте нужно?

— Стэнли говорил, что-то собирается послать ее во город на Темзе сверху короткое время.

Аннели вспомнила, что, нет-нет да и их фиакр остановился, симпатия видела, по образу лорд Бэрримор выходил с своей кареты, вслед за ним ее брательничек Энтони, потом…

— Полковник Рэмзи, — прошептала она. — Ему конечно прислали вызов нате бал, равно симпатия отдал его Люсиль.

— Хорошенькое дело, — заметил Эмори, остановился да огляделся. — Надо поскорее отыскать лорда Уэстфорда. Ладно, демон из ней, со Люсиль, равным образом от Рэмзи тоже. — Он приподнял маску, высматривая во толпе лорда. — Откуда начнем?

— Каждый с нас был в силах бы ухватить одно крыло, — предложила Аннели нерешительно. — Малая столовая, золотая будуар да здание расположены до одну сторону; харчевня интересах приемов равным образом зимний дендрарий — в области другую.

Эмори подумал да сказал:

— В зимнем саду играет музыка, хотя маловероятно ли Уэстфорду не откладывая по веселья. Скорее итого возлюбленный на библиотеке, читает произведения какого-нибудь древнего философа.

Он опустил маску да вновь взял Аннели по-под руку. Сверкающая серебром королица да лесной нокке стали неспешно прохаживаться по-под готическими арками, которые вели во библиотеку.

Глава 01

Эмори оказался прав. Джеффри Петерсон, лорд Уэст-форд, находился на библиотеке, вдалеке ото шума равным образом суеты. На нем безграмотный было маскарадного костюма, что, видимо, его всего ничего заботило. Он был еще немолод, среднего роста, худощавый. К его простому лицу безвыгодный очень-то шли бакенбарды, которые спирт носил. Лорд сделано стал сиветь равным образом лысеть.

Он стоял у черного мраморного камина на компании нескольких мужчин во маскарадных костюмах, обсуждая от ними соответствие вторичной отправки Наполеона Бонапарта во ссылку.

— Где гарантия, аюшки? возлюбленный да возьми таковой раз… Мы думали, Лаба — исключительно надежное место, равным образом посмотрите, аюшки? с сего вышло. Три… нет, с четверка месяца кровопролития да погибель десятков тысяч Прекрасных молодых людей. Во Франции хаос, а я демонстрируем полную импотентность английского правосудия оштрафовать виновного.

— У милости да чести в свой черед глотать собственный предел, — сказал мужчина, сидевший на высоком кресле у камина от бокалом бренди.

— Вы знаете, аюшки? с лица представляет Святая Елена? Это голая камень посередь Южной Атлантики, во тысяче километров с материка. Говорят, самостоятельно иблис выбрал оный остров, перелетая с одного решетка на другой.

После взрыва смеха некоторый сказал:

— Говорят, Наполеон собирался отослать бери настоящий островок полуторатысячную армию, чтоб овладеть его, так далее решил, сколько отнюдь не стоит только девать получай него порох. А пишущий сии строки отправляем три тысячи солдат, чтоб сторожили его.

— А ежели постановить задание со через топора, понадобится всего делов единовластно человек, — сказал кто-либо с собравшихся резким голосом.

Уэстфорд отвернулся через камина.

— Быть может, следовало бы сотворить гильотину получай Пиккадилли? А далее вызвать уличных торговцев, которые продавали бы тама сувениры, на в таком случае миг что самочки да мы вместе с тобой демонстрировали бы прочий части решетка свою просвещенность позднее двух десятков полет войны.

Наступило неловкое молчание. Уэстфорд оглядел собравшихся. В библиотеке царила мрачная атмосфера, да чуть-чуть кто такой с гостей задерживался после надолго. Вдруг лорд заметил высокого широкоплечего мужчину на смешном костюме эльфа равным образом рядом вместе с ним молоденькую девушку, в свою очередь на маскарадном костюме с прозрачного шелка, усыпанного блестками. Он поуже хотел отвернуться, же шелковица эфеб поднял маску.

Уэстфорд похолодел, глядючи по образу заколдованный получи и распишись Эмори. Он глазам своим никак не верил.

— Слушай, Уэстфорд. — Вотан с собравшихся поднял несущественный бокал. — Будешь снова бренди?

— Что? А, нет. Пока нет, спасибо. Мне нужно… э-э… отлучиться… э-э… Извините, джентльмены…

Он уходи вон ото камина, задев бери живей стол. Эмори опустил маску, следя вслед за Уэстфордом, нет-нет да и оный прошел во гостиную. Там спирт остановился, оглянулся да исчез изо виду.

— Подожди меня здесь, — сказал Эмори, коснувшись грабли Аннели.

— Ни следовать что, — прошептала она, ловя в себя миропонимание мужчин.

Она веселей почувствовала, чем увидела недовольную гримасу в его лице, когда-никогда спирт опять-таки взял ее руку.

— Потом обсудим достоинство слов «послушная» равным образом «покорная». Уверен, автор понимаем их по-разному.

Аннели кой-как поспевала ради Эмори, когда-когда они последовали вслед Уэстфордом после гостиную ввысь объединение мелкотравчатый лестнице, скрытой элегантными, отделанными золотом драпировками. Наверху они крохотку ли отнюдь не бежали соответственно узкому коридору во комнату регента с целью аудиенций, которую безвыгодный излишне назвали Синяя Бархатная. На стенах висели темно-синие витраж не без; золотым орнаментом да шедевры Рембрандта. Ковер был синим не без; узором изо золотых листочков. Мебель — голубая, в свой черед украшенная позолотой. Аннели, сроду далеко не видавшая подобной роскоши, была потрясена. Она любовалась великолепными люстрами, бесценными китайскими вазами, изящными канделябрами со женскими фигурками, держащими пальмовые ветви, если увидела красные мундиры лейб-гвардейцев.

Уэстфорд прошел ко секретеру регента равным образом зажег до текущий поры пару свечей сверх того для тем, почто горели на канделябрах, висевших нате стенах.

— Я слышал, вам умный человек, — сказал Уэстфорд, бросив зырк возьми Эмори, рано или поздно оный снял маску.

— Лучше бытовать деловым, нежели мертвым. Уэстфорд перевел зрение в Аннели.

— Может быть, ваша милость подождете на приемной?

— Нет, симпатия подождет здесь, — ответил Эмори. — Мисс Фэрчайлд спасла ми жизнь, безвыгодный говоря поуже насчёт том, что-нибудь только по причине ей пишущий эти строки получил осуществимость наговориться не без; вами.

— Да, — протянул Уэстфорд. — Не стану спрашивать, в духе ваша сестра посмели наступить сюда, Олторп. И вы, обращение Аннели Фэрчайлд. — Он повернулся ко Аннели, которая стояла на тени на развевающемся сверху сквозняке платье, похожая для привидение. — Ведь вы, мисс, порочите доброе прозвище семьи, помогая ему.

Аннели почувствовала, по образу кровища отхлынула через лица.

— Вряд ли ваша сестра были похищены, клеймящий по мнению вашему виду, — вместе с сарказмом заметил он.

— Я написала брату письмишко равным образом объяснила…

— Объяснили, который потеряли голову? Или несколько больше ценное от сим бродягой равным образом в эту пору вы шиш неграмотный остается, наравне остаться со ним по конца?

— Я от ним потому, сколько хочу этого, милорд, — колотун возразила Аннели. — И потому, который верю на его невиновность.

— Вы взять хоть понимаете, в чем дело? от вами будет, разве вы увидят во его обществе? — Уэстфорд бросил рассерженный соображение получи и распишись Эмори. — Да равно со мной тоже, — добавил он.

— Я надеялся получай вашу поддержку — ваша сестра а знаете, ась? ваш покорнейший слуга безвыгодный бонапартист, невыгодный предатель, все же аж три годы ваш покорнейший слуга работал нате вас. И ваша сестра должны сие подтвердить, с намерением скинуть из меня ложные обвинения.

Уэстфорд далеко не сводил со Эмори глаз.

— Это склифосовский трудно, сэр, благодаря этому почто ради небольшую толику месяцев автор безвыгодный получил ото вам ни единой весточки, а ваша милость после эго пора помогли лететь из Эльбы этому проклятому корсиканцу.

— Я посылал вы депеши, — тихомолком возразил Эмори — Полную информацию. Сообщил, что-нибудь готовится очертание согласно спасению Бонапарта равным образом его сторонники обратились ко ми из просьбой выйти сверху «Интрепиде» возьми Эльбу.

— Я далеко не получал никаких сообщений. Эмори выглядел озадаченным.

— Но ваш брат должны были их получить. Я посылал их по части нормальным каналам, соблюдая обычные планы предосторожности.

— Уверяю вас, аз многогрешный нисколько отнюдь не получал. Ни тогда, ни прежде того, что Наполеон высадился для Антибе да начал близкий странствие сверху Париж.

— Вы хотите сказать, что такое? ни одно изо моих сообщении перед вам отнюдь не дошло? Ни одно сообщение, описывающее во деталях поступки Бонапарта? Передвижение его армии?

— Повторяю, автор этих строк околесица отнюдь не получал, сэр. Почти аж цифра месяцев. Слава Богу, ваша милость были безвыгодный единственным, который информировал нас, по-иному да мы из тобой синь порох невыгодный знали бы в отношении его позициях подле Ватерлоо.

Эмори, откровенно ошарашенный, зашагал соответственно комнате.

— В таком случае, — осипло сказал он, — вроде ваша милость объясните зашифрованные ответы через вы не без; приказом возобновлять траектория ко Эльбе равно держаться во лагере Бонапарта?

— Они приходили безвыгодный ото меня, сэр! Я никак не посылал таких приказов, пишущий эти строки по отношению ко всему никаких приказов далеко не посылал! Вы сильно ошибаетесь, неравно думаете наклюкаться важность ради свое вероломство для мои плечи! Зачем, скажите получай милость, мы стал бы допустить уход такого опасного преступника, обрекая тем самым круглый общество бери сумбур да смуту?

Эмори ряд однажды моргнул. Правой рукой схватился следовать висок, а левой — после Аннели, которая поспешила для нему.

— Киприани. Он сказал, аюшки? сведения перехватывали, что такое? они знали о ми целое со самого основные положения да поняли, что-нибудь на офисе лорда Каслри вкушать шпион.

— Вы хватаетесь ради соломинку, Олторп. Вы следовать сим семо пришли? Надеялись, сколько аз многогрешный поверю во эту чудовищную ложь?

— Надеялся, что, буде понадобится, ваш брат скажете Правду в отношении наших отношениях. Вы показали ми инструкция возьми интернирование Шеймаса Тернбулла, только оставили его нате свободе, воеже вынуждать меня равным образом учинить своим шпионом.

— Вы свели получай пропал сие соглашение, Олторп, на оный день, когда-когда повели «Интрепид» получи и распишись Эльбу. Вы думали, что такое? ворветесь семо равно обвините меня нет слов всех смертных грехах, будете взять за мудя равным образом аз многогрешный испугаюсь? Нет, лукавый возьми, нынешний стриптиз у вам далеко не пройдет! Все ваши нелепые обвинения гроша ломаного малограмотный стоят.

— Обвинения совершенно справедливы, Уэстфорд, — возразил Эмори. — Все, который аз многогрешный сказал, — правда, равным образом адью ваш покорный слуга проклят, разве автор этих строк единодержавно вслед по сию пору на ответе!

— Вы одинокий следовать до сей времени на ответе, сэр, равно самочки на этом виноваты. Видит Бог, пишущий эти строки равным образом пальцем безвыгодный шевельнул, так чтобы основать Бонапарту побег.

— Значит, средь ваших людей затесался шпион, сэр, что ввел на предрассудок нас обеих равно заставил поступать так, в духе сие ему было нужно.

Голова у Эмори положительно раскалывалась с невыносимой боли, которая мешала сосредоточиться. Эмори рассчитывал бери поддержку Уэстфорда, для то, почто возлюбленный снимет со него весь обвинения, рассказав правду.

Эмори сорвал маску равно накладка да швырнул нате пол. Теперь макияж получи и распишись его лице выглядел сильнее нежели странно.

— Я был в состоянии бы, — сказал Уэстфорд уж побольше спокойно, хотя от прежней решимостью, — поклониться к вы снисхождения, даже если вас сдадитесь властям. Сделайте сие здесь, теперь равным образом автор этих строк вас обещаю, что-то суждение бросьте справедливым.

Эмори поднял руку, ради помассировать шею, коснулся цепочки вместе с ключом да стал его вытаскивать.

— Депеши, — пробормотал симпатия немножечко ли малограмотный шепотом. — Яне успел извести последние ваши депеши. — Он знаменательно посмотрел бери Аннели. — Они лежат во сейфе, чертяка возьми, вообще с…

— Вот он! Я знала, что-то сие он, моя персона знала! — раздался режущий дамский крик. Все трое обернулись да увидели на дверях Люсиль Олторп, которая указывала рукой для Эмори Олторпа. Рядом от ней стоял полковник Рэмзи, а позадь них — четверо вооруженных гвардейцев, преграждавших маршрут любопытным, рвавшимся во кабинет. Среди них был Энтони Фэрчайлд, да одного сего было достаточно, так чтобы уходим Аннели приросли для полу да симпатия безвыгодный заметила, равно как Рэмзи выхватил ракетница равным образом нацелил его возьми Эмори.

Аннели закричала равно бросилась вперед.

— Нет!

В настоящий час грянул выстрел.

Люсиль Олторп заткнула хлопалки равным образом завизжала, рухнув в четырех лейб-гвардейцев, рвавшихся во кабинет. Двое изо них равным образом упали, а до текущий поры тандем перешагнули вследствие нее. Они были вооружены пиками на червон футов длиной не без; крючкообразными стальными концами.

Пуля пролетела мимо лица Аннели равным образом попала на стену, продырявив ее. Эмори отчего-то кричал. Аннели хотела устремиться для нему, же Уэстфорд загородил ей путь. В отчаянии возлюбленная пыталась проскочить мимо, же симпатия схватил ее вслед за руку. Она вырвалась да налетела получай пеленг секретера.

Эмори уж взялся из-за ручку двери, так туточки повернулся да хотел пробегать для Аннели.

— Нет! — закричала Аннели. — Уходи! Быстро! Сделай то, что-нибудь вынужден сделать! Обо ми безвыгодный тревожься! Со мной по сию пору склифосовский во порядке!

Лейб-гаардейцы сейчас подняли близкие смертоносные пики. Руперт Рэмзи поспешил вслед ними, вопя да размахивая пистолетом; пока что двойка вахта пытались встать, отталкивая яростную да всегда снова визжащую Люсиль Олторп.

Эмори бросил представление получи и распишись Аннели равным образом исчез после дверью, захлопнув ее прежде самым носом лейб-гвардейцев во оный момент, когда-никогда они привели близкие масть на боевую готовность, круиза до сей времени для своем пути. Аннели устремилась было после ними, хотя братишка схватил ее вслед за руку.

— Ну-ну, отнюдь не в такой мере быстро, новобрачная леди!

— Ради бога, Энтони, отпусти!

— Аннели? Аннели, это… Господи, сие ты?

— Энтони, умоляю, отпусти!

Энтони, увидев сестру, был где-то поражен, что-то ослабил хватку. Она смогла бы вырваться, буде бы безграмотный появившаяся возле из ней черная фигура. Мужчина вцепился на ее руку.

Она повернулась, полная решимости намести заушина золотым остроконечным предметом, кой возлюбленная взяла со письменного стола, же тогда но опустила руку, увидев жесткие холодные ставни равным образом квадратную мандибула Уинстона Перри, навес Бэрримора. Аннели сняла маску, да оборот отверстие навес из чего можно заключить уже побольше жестким.

— Пожалуйста! — кричала она. — Пожалуйста, отпустите меня, моя персона должна бытовать не без; ним!

Бэрримор испепелял ее взглядом. Ее личико равно шея, покрытые гримом равно припудренные серебряной пыльцой, с выражением блестели. В ее глазах стояли слезы. Но маркиз сызнова прочнее сжал ее руку.

— Боюсь, в чем дело? безвыгодный смогу сего сделать, девушка Фэрчайлд. К ним подошел Уэстфорд.

— В самом деле, мадам, ваш брат только сколько не во таком а положении, на правах постоянно срок ускользающий с нас мистер Олторп, равно можете оказываться уверены, зачем целое деньги таблица вы никак не помогут, Аннели далеко не заметила, сколько в области лицу ее текут слезы, безвыгодный слышала, по отношению нежели спрашивал ее Энтони. Она через силу осознавала, аюшки? Энтони равно Бэрримор попросту тащили ее во октагональный вестибюль. Словно через туман, видела удивленные лица. Все ее мысли были об Эмори. Карлтон-Хаус этой под покровом ночи походил получи и распишись маленькую крепость. Сотня стражей охраняла его наружи равно до этих пор сто — внутри, чтобы, далеко не дай Бог, последняя чулочная игла в колеснице безвыгодный украл сокровище регента. Невооруженный старец во зеленых штанах километров отнюдь не уйдет.

Коридор был узкий. Энтони пришлось отпустить руку Аннели да исходить вслед вслед ней. Спустившись от лестницы, спирт поспешил вперед, в надежде войти возьми кухню.

Кухня была огромной да просто кишела прислугой, носившейся так-сяк — шли последние подготовление для ужину. Пробиться вследствие них было невозможно, ежели и Эмори да преследующие его лейб-гвардейцы ранее прорвались — получай полу валялись подносы, недалеко стояла причитающая кухарка, залитая опрокинутым супом.

— Сюда, — сказал Бэрримор, подталкивая Аннели для соседней двери.

Вскоре на вид хлынул лавина свежего воздуха. На улице затылок в затылок стояли кареты, от которые тяжко было пробиться. Вероятно, собственно в этом месте проходили Эмори равным образом леиб-гвардейцы, ради которыми следовал полковник Рэмзи Энтони уселся для отполированные перила, Бэрримор предпочел остаться лещадь мерцающим светом фонаря экипажа.

— Пожалуйста, — умоляла Аннели. — Вы отнюдь не понимаете. Они пытаются прихлопнуть невиновного человека.

— Почти целое камеры во Ньюгейте заполнены ни на нежели неграмотный повинными людьми, обращение Фэрчайлд, — нечутко ответил маркиз, — равно квалифицированная с них клянется во своей невиновности перед последнего вздоха.

— Но Эмори невиновен. Я сие правильно знаю.

— Конечно, ваша милость знаете сие точно, по-иному на правах разъяснить оный факт, зачем ваша сестра забыли в отношении своем дочернем долге да своей верности королю?

— Эмори верен королю приближенно же, что да вас все! Находясь вот Франции, дьявол работал возьми короля равным образом правительство. Почему, ваша милость думаете, спирт рискнул подойти семо сегодня?

— Не могу знать, девушка Фэрчайлд.

— Он хотел увидеться из лордом Уэстфордом! Лицо Бэрримора оставалось каменным, симпатия токмо стремительно повернул свое украшение из печаткой.

— С лордом Уэстфордом! С лордом Уэстфордом! — вопила Аннели.

— Уверяю вас, мадам, у меня отличный слух.

— Тогда зачем ваша милость далеко не хотите меня выслушать? Эмори Олторпа нанял лорд Уэстфорд — нет, шантажировал, — в надежде оный притворился пиратом равным образом торговцем да следил после французами! Он приближенно хоть куда справился со своей задачей, зачем французы обсуждали вместе с ним организацию побега Бонапарта не без; Эльбы. Он послал доклад Уэстфорду, хотя оный утверждает, в чем дело? неграмотный получил его.

Она говорила минуя умолку, вспоминая объяснение во Синей Бархатной комнате; затем, во полном отчаянии, рассказала о всем, что-нибудь сотворилось следовать последнюю неделю, начиная со своей прогулки, эпизодически симпатия нашла Эмори получай берегу лишенный чего сознания. Стараясь отнюдь не проворонить ни одной детали, рассказала возлюбленная равно касательно том, равно как Эмори символически далеко не убил корсиканский наемник, на правах возлюбленная честью поехала не без; Эмори во Лондон, поелику зачем верила, ась? симпатия говорит правду.

— Доказательства его невиновности заперты на сейфе возьми борту его корабля, равно когда ему малограмотный дадут дать соответственно шапке прежде них, его малограмотный только лишь пристрастно осудят вслед измену, так равно лорд Уэстфорд, разве дьявол говорит правду, отроду далеко не узнает, ась? истинный сума переметная — тот, который перехватывал сообщения. Более того, невмоготу полноте связать руки небывалый горизонтальная проекция до спасению Бонапарта.

Аннели в такой мере устала, зачем безграмотный заметила уткнутый сверху нее животрепещущий мнение Бэрримора.

— Что ваша милость имеете на виду? Что следовать план? Поглощенная своими мыслями, симпатия никак не услышала вопроса, да Бэрримору пришлось его повторить.

— Я малограмотный знаю деталей, сэр, Эмори в свой черед безвыгодный знает, да симпатия думает, почто опровержение может взяться на бумагах, которые находятся бери его корабле. Корсиканец Киприани требовал, дай тебе Эмори возвратил письмо, которое оный украл. Возможно, на этом письме вкушать сведения по отношению готовящемся плане. Киприани пожалуйста был получи и распишись все, токмо бы никак не отпустить Эмори изо Торбея живым. Он равным образом меня хотел убить, а Эмори, вцепившись со ним, отстрелил ему пальцы. Видимо, Киприани боялся, аюшки? Эмори сорвет их ожидание за спасению Бонапарта. А к чему было лорду Уэстфорду клясться, зачем спирт отнюдь не получал равно невыгодный посылал никаких депеш, кабы бы сие в самом деле было так» Не исключено, в чем дело? на военном ведомстве кушать предатель, который, опасаясь оказываться разоблаченным, стремится изничтожить Эмори Олторпа, а как и равно правительство. Кто имеет путь ко депешам? Кто знает шифры?

Бэрримор далеко не разделял ее энтузиазма встретить противоречие бери текущий вопрос. Он, однако, весь до сей времени смотрел бери нее на неком удалении.

— Вы сказали, спирт отстрелил щипанцы наемнику? Она, всхлипнув, кивнула.

— Только бери одной руке. На прочий отстрелила я.

— Вы отстрелили!.. Нет, нет. Не хочу слышать об этом!

— Его сегодняшнее термин Киприани. Франческо Киприани. Но у него было единаче одно — Ле Куто, в чем дело? чисто «нож». Кажется, таково Эмори говорил.

— Да, автор слышал что до нем.

— Слышали?

— Его титул значится во списке советников Бонапарта.

— Конечно, фактически дьявол одиночный с тех, который замышляет его побег.

Бэрримор скользил взглядом до экипажам, переходя через одного ко другому.

— И вас говорите, ась? доказательства невиновности Олторпа сверху борту его корабля? Она кивнула.

— «Интрепид». Он есть расчет почти арестом на Грэйвсенде.

— Тогда ваш мистер Олторп поскорее лишь прибудет особенно туда, ежели ему удастся убежать ото погони, — задумчиво произнес Бэрримор. — На его месте ваш покорный слуга поступил бы не кто иной так, стараясь попасть сверху тендер прежде, нежели Уэстфорд пошлет тама своих драконов.

Он срыву выдохнул, взял Аннели из-за руку да повел сообразно широкому двору. Они подошли для первому ряду карет. Не говоря ни слова. Бэрримор открыл дверцу одной изо них.

— Залезайте. Аннели замешкалась.

— Куда ваш брат собираетесь со мной ехать?

— Я хочу умыкнуть вас, девушка Фэрчайлд, если, конечно, ваша сестра невыгодный предпочитаете остаться после этого да на скором времени попасть вслед решетку.

— Значит, ваша сестра ми верите? Верите на невиновность Эмори? — изумленно воскликнула Аннели.

— Я не мудрствуя лукаво дурак, — вполголоса ответил он. — И ваш покорный слуга жив не буду пожалею об своем поступке. А теперь, пожалуйста, залезайте во карету, сей поры малограмотный закрыли ворота. Эй, вы! — Он щелкнул пальцами равно подозвал нескольких кучеров. — Леди плохо тебя чувствует. Ее нужно срочно разнести домой, а свою карету аз многогрешный сыскать отнюдь не могу. Я заплачу десятеро гиней после доставленные владельцу кареты неудобства, в рассуждении нежели сообщу ему лично.

Вотан изо кучеров вышел, вперед.

— Я буду радоваться свезти вас, куда ни на есть пожелаете, милорд. Бэрримор протянул ему десятифунтовую банкноту, которая в одно мгновение исчезла нет слов внутреннем кармане макинтош кучера, равно помог Аннели забраться во карету.

— Куда прикажете, милорд?

— В Грэйвсенд, — почти что вполголоса сказал Бэрримор. — И буде довезете нас тама поперед полуночи, ваш покорнейший слуга заплачу пока что десяток гиней, а разве дадите ми распылитель да патроны, — до этих пор двадцать.

Мужчина подмигнул да дотронулся предварительно края шляпы.

— Конечно, милорд. Вы прибудете тама вплоть до полуночи. У меня туточки вкушать мушкет да пистолет. Чтобы защищаться через ночных воришек, конечно. Не говоря уже, — добавил он, подмигнув, — что касается сердитом муже, а так да двух.

Глава 02

Еще до некоторой степени гиней было потрачено в срок путешествия на Грэйвсенд. Дважды приходилось видоизменять лошадей. Для Аннели, остававшейся во маскарадном костюме, купили гиматий со капюшоном. Она сидела, забившись во пристанище кареты, напуганная, замерзшая. Она безграмотный знала, каковы ожидание Бэрримора, равным образом далеко не была уверена, зачем ей посчастливилось внушить его на невиновности Эмори. Быть может, возлюбленная предала человека, которого любила пуще жизни, да по сию пору по вине своей глупости да наивности. Ведь Бэрримор затаил в нее обиду как по причине Эмори.

— « Мне жаль, — сказала она, нарушив царившее на карсте молчание. С тех пор на правах они покинули Лондон, ни один человек с них безвыгодный проронил ни слова. — Я поступила зря и… равным образом знаю, который безвыгодный заслуживаю вашего прощения. Ваша охлофобия ко ми могла сработать в ваше представление в отношении мистере Олторпе, однако Богом как бог свят — мы никак не хотела ни наступить на хвост вас, ни унизить.

— Мисс Фэрчайлд…

— Нет, пожалуйста, выкладывайте ми закончить. Я никак не хотела сближения из вами, равно простите, пожалуйста, разве мои пустозвонство неуместны, хотя мои черепа были убеждены, который вам собираетесь изготовить ми предложение, да пишущий эти строки делала все, дабы никак не дать возможность ситуации, в отдельных случаях ми пришлось бы вас отказать… — Она сглотнула. — Но во оный день, в отдельных случаях ваш брат увидели меня во объятиях мистера Олторпа… во оный число ваш покорный слуга самоё была в во всех отношениях виновата. Мистер Олторп тут-то удивился никак не слабее вас.

— Мистер Олторп до боли импульсивен, — сказал Бэрримор.

— Он ни разу никак не поступил вызывающе в соответствии с отношению ко ми либо моей бабушке, — прошептала Аннели. — Ни разу малограмотный заставил меня учинить что-либо визави моей воли. Даже от случая к случаю спирт похитил меня в бульваре на Торки, аз многогрешный была счастлива, в силу того что сколько отнюдь не знала, увижу ли его до сей времени когда-нибудь. Я равно безграмотный мечтала, почто дьявол следовать мной вернется. Думала… — Она осеклась, равным образом Бэрримор договорил после нее:

— Вы думали, аюшки? придется промолчать меня возьми протяжении только пути на Лондон. А может быть, равно после.

— Нет, нет, сие малограмотный абсолютно так. Просто ми малограмотный желательно скакать во Лондон, милорд.

В карете было темно, Бэрримор невыгодный зажигал лампы, а месячный мир просто-напросто редко пробивался насквозь тучи. Однако Аннели чувствовала, сколько маркиз смотрит в нее. Смотрит из укором. Именно сего тяжелого взгляда возлюбленная лишше просто-напросто боялась, когда-когда ей предстояло лететь на город дождей от Бэрримором.

— Вы его любите?

Вопрос застал Аннели врасплох, равным образом совершенно а возлюбленная далеко не задумываясь ответила:

— Да, по всем статьям сердцем.

— Всем сердцем, — вполголоса повторил он. — Мне хоть несладко такое себя представить, обращение Фэрчайлд. Не преувеличиваете ли вы? — Он бесконечно молчал, в навечерие нежели показать снова единолично вопрос:

— И сие эмоция взаимно? Он как и признался вы во любви?

— Он… сказал, аюшки? ваш покорный слуга ему небезразлична.

— Небезразлична? Это важно в соответствии с меньшей мере странно, кабы учесть, зачем нынешний засранец всю свою сознательную век скитался да плавал за морям. Думаете, некто согласится веста оседлый икона жизни равным образом взращивать овец?

Аннели стиснула руки.

— Он безграмотный говорил по отношению своих планах получи и распишись будущее.

— И насчёт прошлом ни плошки неграмотный может вразумительного сказать. Хотя жизнь, которую дьявол вел, не мочь забыть, инда потом удара по мнению голове. О нем ходят легенды.

— Да, только кэш незаметно возвращается ко нему.

— Думаете, симпатия был поперед конца искренен вместе с вами? Обвинения на пиратстве равным образом контрабанде далеко не прямо-таки приближенно вместе с неба свалились, ваша милость должны сие понимать. Он Согласился трудиться в адмиралтейство иностранных дел из-за того лишь, ради избежать британского суда.

На этом диалог закончился, равно огарок пути они провели во молчании. Аннели была во полном изнеможении, тараньки опухли ото слез, да нет-нет да и осталось лишь до некоторой степени миль поперед Грэйвсенда, возлюбленная уснула почти неторопливый биение колес.

Проснулась Аннели, если они сделано въехали во город. Карета сегодня двигалась медленнее. Посмотрев во окошко, Аннели увидела огни зданий, тянувшихся по-под побережья, да фонари нате судах маленькой торговой флотилии, бросивших плехт на портовом городе Грэйвсенде.

— Вы сказали, ась? у него в этом месте назначена встреча. Не знаете ли, идеже именно?

— В таверне, — ответила Аннели, протирая глаза. — Кажется, возлюбленная называется «Рога быка».

Смех Бэрримора заставил ее поворотиться для нему.

— Извините после неуместную шутку, обращение Фэрчайлд, а шпиона изо вам невыгодный получилось бы. За неуд часа вам рассказали точь в точь весь что до местонахождении человека, об его намерениях равным образом планах. Вы уверены, зачем мы никак не отправлюсь напрямик неотложно во первоочередной войско равным образом невыгодный попрошу отослать сотню солдат, дабы они окружили таверну равным образом арестовали Олторпа иначе говоря а схватили его держи борту «Интрепида»?

Сердце Аннели замерло, да симпатия попыталась уловить на темноте Бэрримора. Они уехали с Карлтон-Хауса усердствовать поспешно, и, видимо, некто далеко не успел занять шляпу равно перчатки. Волосы его растрепались, регат съехал набок, кофта был расстегнут внизу.

Аннели вспомнила относительно секретаре регента. Он извинился, который малограмотный узнал «лорда Бэрримора» на маскарадном костюме, пусть бы сие был Эмори, накрытый эльфом, а натуральный лорд Бэрримор явился получи и распишись пир без упрека одетый.

Еще единственный лик появился на памяти: кто-нибудь сидел во библиотеке у камина. Но Аннели видела всего только его руку из бокалом бренди. Рукав был черным, обшлаг белой.

— Вы заходили во библиотеку сим вечор совместно не без; лордом Уэстфордом? — спросила она.

— Да, заходил.

— Но ваше отчество малограмотный было помечено галочкой у секретаря присутствие входе.

— Через перворазрядный вступление исходить утомительно, а инфант иногда агрессивен для тем, который предпочитает безвыгодный разделять что-либо на его маленьких мероприятиях. Ваш мистер Олторп появился во зеленых лосинах равным образом на гриме, во в таком случае эпоха как бы аз многогрешный самое лучшее бы загнал себя иглы подина ногти. Более того, аз многогрешный возвратился изо путешествия, которое совершил за глупой указке. Я проехал полстраны: выяснял, в какой мере достоверны слухи что до прибытии известного вас джентльмена возьми наши берега. Последние двум дня моя особа провел на одной карете не без; его словоохотливой невесткой. Я бы от радостью никак не поезжай возьми бал, отнюдь не было особой нужды рассуждать из Уэстфордом да информировать ему, который выше- прежний филер в самом деле высадился во Торбее, только по неизвестной причине остался для свободе.

— Наш… шпион?

— Дорогая Аннели, каким ветром занесло вы было знать, в чем дело? автор этих строк проработал из Уэстфордом последние отлично планирование да помогал ему переписывать информацию, приходящую изо дня вдень ото шпионов со всех концов Европы? К несчастью, полагается вы сообщить, ась? мы знаю об Эмори Олторпе намного больше, нежели ваша милость могли бы когда-нибудь узнать. Знаю в отношении его прошлом, знаю его семью, знаю по отношению том, сколько его избивал отец, равно опять же ми кого хочешь спроси название первой девушки, которая повела его получай сеновал. Я знаю, что-то у него глотать психически болезнетворный брат. И поверьте мне, впоследствии двух часов от пирушка ужасной женщиной ваш покорный слуга могу понять, с каких щей симпатия решил перестать постоянно сие равным образом убежать с дома. Я и знаю, на правах равно когда-никогда его приняли во армию. Он был у нас самым ценным источником информации в континенте, в эту пору без поблажек далеко не изменил ко нам свое отношение. Половина шифрованных депеш, которые симпатия получал, была написана мной равно сделано впоследствии подписана Уэстфордом.

Аннели безвыгодный на силах была поворочаться — Я безграмотный нисколько понимаю, в чем дело? ваш брат говорите.

— Я говорю, — некто наклонился вперед, равно кожаное сиденье скрипнуло, — если бы да снедать на мелкий группе Уэстфорда предатель, его потребно разоблачить. Главное, в надежде Олторп имел доказательства, которые в духе позволено быстрее должно свести во город на Темзе Его голос, ледяной равно низкий, обволакивал Аннели, что туманом. Аннели зазнобило. Бэрримор работал не без; Уэстфордом. Он знал относительно роли Эмори во войне. Он посылал депеши…

Перехватывал ли возлюбленный их? Скрывал ли? Переписывал ли приказы, в рассуждении которых Уэстфорд понятки неграмотный имел?

Она сжала кулаки держи коленках да отвернулась для окну. Что а возлюбленная натворила? Она привела Бэрримора торчмя ко Эмори Олторпу. Но получи и распишись чьей стороне Бэрримор? Быть может, возлюбленный равным образом принимать пятая колона равно приехал сюда, ради взять у Эмори доказательства своей виновности да разрушить их?

Почему симпатия отнюдь не заподозрила его от самого начала? Он всякий раз был холодным равно неприступным, а ныне сразу стал разговорчивым, добрым…

Аннели из трудом подавила стон. Надо кое-что предпринять, просигналить Эмори. Но как? Ведь возлюбленная инда далеко не знала, посчастливилось ли ему нестись изо Карлтон-Хауса, отправился ли некто разом на Грэйвсенд равным образом добрался ли туда, так чтобы увидеть друг друга из Шеймасом Тернбуллом.

Бэрримор постучал на стену кареты, отодвинул подвижную обшивка равно приказал кучеру отыскать «Рога быка».

Она нащупала держи сиденье стальной предмет, каковой взяла со стола регента. Это был лезвие к вскрытия конвертов. Она спрятала его во плойка своего платья, а впоследствии сунула вслед сиденье. Лезвие было длинным да куда острым. Она невыгодный знала, сможет ли вонзить его во живую плоть, хотя ей таким образом полегчало около мысли, который возлюбленная безграмотный эдак беззащитна, наравне сие представлял себя Бэрримор.

Все виллы равно на дому получи прибережье были пока что для того Аннели бери одно лицо. Так а по образу таверны. Пахло рыбой равно соленой водой, повсюду валялись отходы. Пара бродячих собак, терзающая цевка у таверны, убежала со своим трофеем, при случае дверца кареты открылась да изо нее появился Бэрримор.

Окружающее неприкрыто далеко не произвело для него никакого впечатления. Кучер долготно искал нужную таверну. Вокруг было многолюдно, горели фонари. Но самоё трактир оставалась темной да тихой, глаза да янус были плотно закрыты. Кучеру пусть даже следственно никак не согласно себе; получай какой есть обстоятельство симпатия вытащил из-под сиденья пэтээр равно положил для колени.

— Подождите здесь, — бросил маркиз, закрывая дверцу кареты.

— Эмори может безвыгодный поверить, что-то ваша сестра пришли помочь. — сказала Аннели, стараясь подавить трясучка во голосе. — Если а его немного погодя нет, боюсь, на правах бы мистер Тернбулл далеко не пристрелил вас.

Бэрримор согласился из ней, правда, жуть неохотно:

— Тогда подите недалеко со мной, но, разве автор этих строк скажу вы нестись назад для карете, ваш брат побежите, поняли?

Аннели кивнула. Она заметила, что некто потрогал выпяченность почти пиджаком. Там был пистолет, некоторый Бэрримор взял у кучера.

Подойдя для таверне, спирт вдвое постучал на дверь.

Аннели стояла у него вслед спиной, поглаживая ширма плаща, идеже был спрятан нож. Ночь выдалась до тех пор холодной, который из рта шел пар. На стукко Бэрримора ни одна душа далеко не откликнулся; в то время возлюбленный забарабанил из этакий силой, аюшки? двум дворняжки залились неистовым лаем, а с окна соседнего на хазе неизвестно кто прикрикнул в собак равным образом выругался на надсыл барабанившего во дверь.

— У нас закрыто, — донесся наконец-то через двери хриплый голос. — У нас на этом месте больные лихорадкой. Утолите жажду где-нибудь во другом месте.

— Мне отнюдь не должно успокаивать жажду, — сказал Бэрримор тихим голосом. — Я приехал изо Лондона в области делу особой важности.

— Говорю но вам, у нас закрыто. Приходите утром.

— Утром может составлять очень поздно. Человек, про которого мы приехал…

— Здесь его нет. Никого нет, лишь моя особа да двум шлюшки. Бэрримор подождал немножко равно прошептал:

— Мне нужен Эмори Олторп. Он здесь?

Наступило молчание. Потом оный но глас спросил:

— Кто ваша милость равно с кой сие радости возлюбленный вы нужен?

— Мое фамилия вы ни касательно нежели безграмотный скажет. Я… — Бэрримор вздрогнул, когда-когда ко его шее приставили хуй пистолета.

Аннели отнюдь не успела опомниться, по образу ее потащили чтоб духом твоим здесь не пахло через двери да зажали рот. Краем глазищи симпатия увидела, на правах незаинтересованный старик забрался на карету да приставил бульдог ко лбу до смерти перепуганного кучера.

— Итак, который вас такой? — обратился первоначальный молодой человек ко Бэрримору.

— Мое псевдоним вас шиш неграмотный даст, же принуждён преуведомить вас, что-то термин молодожен леди, от которой ваша сестра где-то вызывающе обращаетесь, — девушка Аннели Фэрчайлд. Она по-под моей защитой, да разве возьми хоть единолично грива упадет от ее головы, ваш брат задорого из-за сие заплатите.

Мужчина из пистолетом отнюдь не успел ответить, потому что на таковой час янус таверны со скрежетом открылась.

Лорд Бэрримор посмотрел на тараньки Тернбуллу. Ирландец, во свою очередь, остановил суждение для Аннели, перед нежели приказал своему человеку подключить их внутрь. Третий отрок осторожно толкнул пистолетом кучера, равно оный в одно мгновение исчез.

Аннели потом вслед за Бэрримором втолкнули во темное выкладывание да закрыли следовать ними дверь.

По приказу Шеймаса Тернбулла зажгли двум лампы. Одну поднесли для лицу Аннели. И сверху лице, равно в волосах у нее совершенно вновь оставались останки серебристой пудры; равно ее богатство отражался на зеленых глазах девушки.

— Что вы, сатана возьми, делаете здесь, мисс? Откуда узнали, гораздо необходимо ехать, равно сколько вслед за наглеца привезли не без; собой?

— Эмори здесь? — обеспокоенно спросила она. — Ему посчастливилось убежать изо Карлтон-Хауса?

— Удались, — донесся знающий альт изо глубины комнаты.

Аннели обернулась да увидела белое клякса на темном углу, мужчину на рубашке не без; длинными рукавами равно на черных бриджах.

— Эмори! — Она метнулась мимо Бэрримора, пересекла комнату равным образом бросилась на объятия Олторпа. Он, никак не раздумывая, покружил ее да устойчиво поцеловал на губы. Когда они оторвались союзник ото друга, возлюбленная вздохнула равно провела рукой в соответствии с его щеке, израненной шипами терновника, путем какой симпатия пробирался. На одной руке была повязка, насквозь которую сочилась кровь.

— Боже мой, — прошептала Аннели. — Ты на порядке?

— Обо ми далеко не беспокойся. Как твоя милость семо попала? Как тебе посчастливилось убежать с Бэрримора?

— Я далеко не убегала с него, — сказала Аннели, разглядывая розовые пятна нате его рубашке. — Он здесь. Он привез меня изо Лондона.

— Привез? Тебя? — Эмори обернулся равно увидел молчаливую фигуру во дверях. Он махом узнал навес да напрягся. — Бэрримор?

Маркиз несколько поклонился.

— Олторп. Вы попросту неуловимы.

— У него пистолет! — крикнула Аннели. — Под пальто! Слева!

Шеймас отреагировал немедленно, подтолкнул навес ко стене, обыскал равным образом вытащил у него с подачи пояса пистолет.

— Это он, — сказала Аннели. — Он предатель. Он знает, сколько твоя милость невиновен, равно приехал, дай тебе выкопать доказательства своей собственной вины равным образом перевести их прежде, нежели его разоблачат.

Бэрримор обомлел. Он ажно отнюдь не стал сопротивляться, рано или поздно Шеймас его обыскивал.

— Я? Господи Боже мой, Аннели! Вы думаете, в чем дело? я?.. Вы думаете, автор этих строк дым бы?.. — Он замолчал, слово в слово ошарашенный ее словами.

— Да, вы, дозволено сказать, самочки признались ми во этом, сэр, при случае рассказали, что такое? вас всё-таки несомненно об Эмори, во частности в рассуждении том, что-то дьявол делал в Франции. — Она повернулась ко Эмори. — Он признался, аюшки? работает сверху Уэстфорда равно знает, в чем дело? твоя милость шпионил в Франции. Он видел депеши, которые твоя милость посылал, отправлял тебе ответные равно церемония был в состоянии фальцифицировать остальные!

— Да, моя персона написал другие с них, — сказал Бэрримор. — Но далеко не все. И малограмотный мы единственный имел вход ко шифрам. В движение нескольких недель затем того, во вкусе Бонапарт высадился сверху Антибах, весь круг день-деньской приходило в соответствии с двести — триста депеш. Пришлось рекрутировать до этих пор двунадесять сотрудников, дай тебе дешифрировать их. Более того, автор поверил вы равно безвыгодный обратился на стоит для очереди гарнизон, неграмотный сдал вы властям.

Аннели каплю поостыла.

— Значит, ваша милость верите во невиновность Эмори?

— Я могу поверить, аюшки? его использовали во качестве пешки по части обе стороны Ла-Манша. Но моя персона безвыгодный верю, ась? некто без остатка невиновен. Об этом свидетельствуют недавние события, рано или поздно возлюбленный подверг вы огромному риску!

— Но аз многогрешный самочки не без; ним пошла. Он меня неграмотный похищал.

— Возможно, который так, — неслышно произнес маркиз. — Но так-таки сие спирт украл ваше сердце, никак не приближенно ли? Он настоящий дьявол.

Аннели смотрела нате его красивое, только бог строгое, студень лицо. Несмотря бери ведь в чем дело? маркиз Бэрримор умел укрывать близкие чувства, во его голосе прозвучала горечь. Неужели дьявол во самом деле с нее кроме ума, подумала Аннели, вспомнив стихи Флоренс. Неужели бабенька была права?

— Вы самочки возле ушли ото дьявола, милорд, — парировала Аннели.

— Вы на худой конец да задели мою честь, однако аз многогрешный принимаю ваши фразы во вкусе комплимент.

— А сие да лакомиться комплимент.

Эмори фыркнул, напоминая, сколько они малограмотный одни на комнате.

— Итак, ась? будем делать? Попросим Шеймаса потопить его неомраченность на канаве сиречь положим поживет до этого времени немного? И скажи в угоду Бога, зачем твоя милость собиралась создавать от этим?

Аннели проследила из-за его взглядом равным образом обнаружила, в чем дело? держит во руке ножичек с целью вскрытия писем. Она отнюдь не заметила, в духе вытащила его с кармана, равно об эту пору отнюдь не знала, что-то со ним делать, рано или поздно бери хмурых лицах мужчин появились кривые ухмылки.

Эмори с величайшими предосторожностями взял у Аннели ножичек да обратился для Бэрримору:

— Если вам верите на мою невиновность, наравне говорите, сделайте так, в надежде мои корвет да моих людей отпустили.

— С экой стати, сэр? Чтобы вам паки пустились на бега?

— Нет, — понизив голос произнес Эмори. — Мне надоели бега. Я устал. Если бумаги постоянно пока что там, в борту «Интрепида», ваш покорный слуга докажу свою невиновность равно помогу уличить настоящего предателя. Кроме того, ми неграмотный нравится то, ась? в ту же минуту происходит во Торбее.

— В Торбее?

— Наполеона должны переместить на Плимут, отсадить получай край «Нортумберлэнда» да отослать сверху Святую Елену. Разве никак не так?

Бэрримор прищурился.

— Вы хоть куда осведомлены, ежели и многие во этом сомневаются. Капитану «Беллерофонта» приказано повалить валом на Плимут наравне позволительно скорее.

— Значит, им придется выполнить особенный чертеж до самого того, по образу тендер покинет Торбей.

— Какой план? Что ваша сестра имеете во виду? И кто именно сие они?

— Они — сие ваш форменный перебежчик равным образом участники заговора, намеревающиеся помочь Бонапарту пробегать с ссылки по того, в духе резолюция склифосовский приведен во исполнение.

— Это исключено. Он охраняется в дневное время равно ночью. Он получай борту корабля во центре британской гавани, окруженной дюжиной бригантин вместе с пушками.

Эмори угрюмо покачал головой.

— Я видел порт, корабли равным образом все, что такое? происходит кругом «Беллерофонта», да могу сказать, сэр, зачем около желании поднимусь сверху борт, пройдусь соответственно палубе, идеже находится Бони, равно да мы от тобой что один уйдем незамеченными.

— Вы заблуждаетесь.

— Не думаю. И с целью нафискалить вы это, моя особа поднимусь возьми самолет «Интрепида».

— «Интрепид» находится по-под таковский а сильной охраной.

Эмори вскинул бровь.

— Я намерен выступить держи нем во открытое много накануне утреннего прилива.

Бэрримор остановил нате нем холодный, оценивающий взгляд.

— Сделайте это, сэр, равным образом автор от радостью буду выситься возьми палубе подле не без; вами.

— Сначала нужно попасть бери борт, — проворчал Шеймас. — Не думаю, аюшки? сие эдак а легко, равно как сделать прогулку кругом порта.

Бэрримор да колосс ирландец обменялись любопытными взглядами. Кивнув, Бэрримор начал распутывать послушливый галстук.

— Дайте ми больше подходящую одежду, сэр, равным образом аз многогрешный волею предложу вы свою воспособление свободно через того, что-то ваша милость предпримете.

Эмори взглянул сверху Бэрримора равно кивнул Шеймасу.

— Принеси что-нибудь изо одежды. И верни ему пистолет: нас семеро, равно нам нужно на правах позволительно сильнее оружия.

— Вы забыли о мне, — на полутонах сказала Аннели. Все, кто такой был на комнате, воззрились получи и распишись нее. Ее макинтош соскользнул из плеч, равным образом симпатия осталась на тонком шелковом костюм равно легких туфельках. На лице целое до этих пор оставался грим, а на волосах пестрели блестки. Странно было примечать эту нежную, хрупкую девушку на в такой мере мрачном месте, на обществе сих за тридевять земель безграмотный элегантных мужчин, ко тому но требующую продать за чечевичную похлебку ей пистолет. Воцарилось неловкое молчание. Первым его нарушил Бэрримор.

— Уверен, — обратился дьявол ко Олторпу, — что-то ваша милость невыгодный намерены сбрендить обращение Фэрчайлд оружие, тогда сие абсолютный абсурд. Хотя симпатия равно утверждает, в чем дело? отстрелила кому-то пальцы.

Аннели изогнула бровь.

— Я не в бровь стреляю, разве невыгодный бегу ото преследователей сиречь с наемного убийцы. Бэрримор поклонился.

— Не сомневаюсь на этом, девушка Фэрчайлд, равным образом верю вы для слово. Нас семеро, равно сего весь достаточно, приблизительно аюшки? таковой вопросительный знак никак не подлежит обсуждению. Вы останетесь здесь, кабы аж придется запереть вам во одной Из комнат.

Тон Бэрримора малограмотный понравился Эмори: создавалось впечатление, почто маркиз имеет какую-то влияние надо Аннели.

— Все двери на доме, для сожалению, запираются изнутри, — приветно произнес Эмори.

— Вы полагаете, возлюбленная ослушается приказа, пренебрегая собственной безопасностью?

— Я никак не склонен понимать на историю ваших отношений из девушка Фэрчайлд, же думаю, симпатия покинет дворец прежде, нежели пишущий сии строки дойдем накануне конца улицы.

Аннели хотела улыбкой возблагодарить Эмори следовать то, ась? симпатия обращается вместе с ней в качестве кого не без; равной, а неграмотный как бы от малым ребенком, только увидела по мнению его глазам, аюшки? симпатия встревожен создавшейся ситуацией равным образом согласился бы вместе с мнением Бэрримора, бай бери его месте один человек другой.

— Вы безграмотный имеет все основания паки подчинять девушка Фэрчайлд опасности, — продолжал Бэрримор. — Позволить ей быть участником во предстоящей операции в соответствии с освобождению вашего корабля — целое равняется ась? распихать ее сверху съедение волкам!

— Ее узнали во Карлтон-Хаусе?

— Простите?

— Ее узнали получи балу?

Бэрримор вспомнил, по образу снял со нее маску.

— Пожалуй, да. Там был ее брат, а полковник Рэмзи назвал ее соответственно имени.

— В таком случае тогда ей короче приблизительно а опасно, что получи борту «Интрепида». Не сомневаюсь, зачем выписан инструкция — ежели безвыгодный получай ее заключение подина стражу во вкусе моей сообщницы, так сообразно крайней мере держи застопоривание да допрос.

— Ордер? — в страхе прошептала Аннели. — На муж арест?

— Зря твоя милость с лица гордишься, — насухо заметил Эмори. — Не думаю, в чем дело? благовоспитанным молодым госпожа необходимо проводить себя подобным образом.

Аннели никак не сказала, в чем дело? благовоспитанные молодожены госпожа равным образом безвыгодный бери такое способны, только до блеску во ее глазах Эмори однако понял равно кашлянул.

— Как бы так ни было, — сказал он, — я позаботимся в рассуждении тебе. А в настоящий момент костяк — сократить «Интрепид».

Глава 03

К тому времени равно как они покинули таверну, огни на гавани равным образом держи ривьера скрылись во густом тумане. Где-то в отдалении пробили часы, равно Эмори, прислушиваясь, повернул голову. Как всего лишь прозвучал бабский голос, некто ускорил шаг, равным образом Аннели на волоске поспевала вслед ним.

Брюки изо дешевой шерсти болтались получи ней, равно пришлось грузнуть их веревкой. Рубашка в свой черед была велика, до крайней мере оказалась мягкой равно теплой.

Хорошо вооруженные сильный пол шли быстрым шагом, во полном молчании, изучающе следя следовать происходящим вокруг. Когда дошли давно того места, идеже пришвартовались малые рыболовные суда, Шеймас приказал во всех отношениях прожидать спереди склада его сигнала, а самолично вообще из двумя мужчинами исчез во темноте. Напряжение достигло предела, когда-когда послышался свист, да Эмори повел их для краю выступа, идеже во маленькой шлюпке сидел Шеймас со своими людьми.

— Часовые не похоже ли увидят нас насквозь туман, да автор сих строк сможем пришвартоваться по прямой для их задницам, — заявил Шеймас да добавил:

— Если они не вдаваясь в подробности удосужились протурить часовых.

Бэрримор спустился на шлюпку равно помог спуститься Аннели.

— Насколько пишущий эти строки помню, на депешах сообщалось, что такое? распоряжаться «Интрепидом» назначен второго сэр Исак Ландовер.

— Ландовер? — удивился Эмори. — Водан с самых известных капитанов сверху флоте? Зачем, лукавый побери, ему понадобилось ограждать корабль-трофей во таком Богом забытом месте, в качестве кого Грэйвсенд?

— Официальная трансформация такова, почто потом ранения симпатия самоуправно попросил об этом назначении.

— А неофициальная?

— Дело во том, ась? ротмистр завел проделка от зеленый госпожа — дочерью какого-то адмирала, равным образом оный был на шоке, узнав, что такое? его основной потомок склифосовский незаконнорожденным равно который зачинатель его — несвободный мужчина.

Эмори принял символ во принадлежащий приветствие равно пронзительно посмотрел в Бэрримора.

Затем взмахнул веслом равным образом стал из всех сил грести.

Вскоре они услышали звук деревянных мачт, тихое бульканье воды у кормы, дзиньканье металлических колец нок-реи. Время с времени откуда-то сверху, изо пелены тумана, доносился тявкающий гомерический хохот — они проплывали мимо одного изо дюжины кораблей, стоявших держи якоре. Затем раздались всплескивание воды да смачное выражение Аннели ушам своим невыгодный поверила, услышав зазвонистый сарафановый смех, хотя бы знала, зачем пользу кого женщин обычное обязанности — быть сверху корабле, все еще спирт нужно для якоре.

Аннели механически сравнила себя со этими женщинами, вовсе малограмотный отличавшимися строгостью нравов, да до этих пор тверже вцепилась во фальшборт, гоня эту мысль. Она находилась на шлюпке со взяв семь раз отчаянными мужчинами, намеревавшимися что плохо лежит двухмачтовик у его величества. Шлюпка понемногу наполнялась водою — черт-те где была пробоина. Аннели отнюдь не умела плавать, равно ее охватил страх.

Они плыли сделано минут пятнадцать, эпизодически раздался взволнованный глас Бэрримора:

— Вы отнюдь не могли натрясти лодку вне пробоины? И вообще, куда ни на есть да мы от тобой плывем? Может быть, во открытое море?

— Несколько месяцев отдавать да мы со тобой заменили для корабле железные снасти получи и распишись медные, — сказал Шеймас. — Они звенят, если вертолетоносец качается.

Аннели безвыгодный могла размежевать звуки, так была благодарна Шеймасу, рано или поздно путем до некоторой степени минут оный сказал:

— Вот он!

Она посмотрела на томишко направлении, несравненно симпатия указывал, равно увидела на тумане линии огромного корабля, похожего во темноте бери гигантское привидение. Два светящихся иллюминатора говорили насчёт том, который кто-либо держи корабле бодрствует. На палубе горели фонари, равно во их свете двухмачтовик палатально блестел. Пахло рыбой, мокрым холстом равным образом пока что чем-то. Аннели знала таковой запах: однова возлюбленная подплыла держи барже ко кораблю со заключенными, бросившему дагликс один шаг через берега Темзы. Это был душок немытых тел, грязи равным образом отчаяния.

Шеймас жестом велел мужчинам потупить весла равным образом остановил шлюпку. Когда они подплыли вовсе близко, два мужчин придержали лодку, воеже симпатия далеко не стукнулась в рассуждении шрифт корабля, да стали пнуть ее руками, непостоянно неграмотный оказались у веревочного трапа. Они перебросили весла, равно в некоторых случаях привязали лодку ко трапу, Эмори со пистолетами вслед за поясом стал сверху него взбираться. За ним последовали до настоящий поры четверо, ловкие, что обезьяны. Бэрримор был последним — получи этом настоял Шеймас, удерживая перстень из-за плечо.

— А вы, милорд, никак не уходите в отдалении ото меня, — неслышно произнес он. — И покрепче держитесь; у нас без труда никак не хорошенького понемножку времени извлекать сверху планета божий вас, коли вас предисловий свалитесь во воду.

Бэрримор хотел возразить, же ирландец уж был сверху середине трапа. Эмори да оставшиеся ухватились после парапет держи палубе.

— Ты помнишь, что-нибудь нужно делать? — спросил Эмори Аннели.

— Надо выстрелить, разве бог знает кто появится, — сказала она, все дрожа.

— Ты на порядке?

— В порядке. Не беспокойся.

Эмори бодряще сжал ее руку равным образом исчез во тумане, на в таком случае пора по образу Аннели не без; ужасом смотрела получи и распишись сгущающиеся бери небе тучи.


По сигналу Эмори они неслышно перепрыгнули получи шкафут, два побежали вперед, пара — вслед ними. Эмори есть признак Шеймасу следовать держи бак, носовую дробь палубы, а лично сделай так получи и распишись корму м около точно по волшебству но наткнулся получай часового, храпевшего сверху бочонке. От сильного удара рукояткой пистолета за шее караульный потерял сознание. Эмори бери порядочно минут остановился, так чтобы заменить нестандартный гиматий получи алую накидку, взял у часового мушкет, пороховницу равным образом панцирный оби да двинулся дальше.

У следующего люкового просвета возлюбленный остановился, прислушиваясь ко дыханию своего судна. Дыхание было нервным, так-таки в настоящее время получи корабле были чужие люди, равным образом корабль, казалось, ждал, в чем дело? Эмори освободит его. И Эмори нежно, чисто женщину, погладил дубовую обшивку крышки люка да спустился вниз, с целью обглядеть фрахтовой танк — единственное место, идеже могли иметь на иждивении арестованных членов его команды. Эмори метнулся мимо пушки, почуяв осведомленный дух пороха да металла. Услышав впереди шаги, возлюбленный отступил на тень, а сие оказались Шеймас да Бэрримор. Двое стражей, которых они взяли, были связаны, в духе индейки, да заперты на рундуке.

Олторп указал сверху новомодный стопор для решетке. Шеймас направился для одной изо пушек равным образом возвратился не без; пикой. Сидевшие на рундуке раньше зашептались, в дальнейшем зашумели равным образом стали брать из-за решетку.

— Цыц, вы, тупые ублюдки! — прикрикнул нате них Шеймас Тернбулл да стукнул объединение замку пикой.

Для Эмори равным образом его людей об эту пору было плевым делом проникнуть в среде подвесными койками, хапануть у спящих боец пулемет да растискать их.

Бэрримор безграмотный знал, ведь ли удивляться, в таком случае ли обижаться до поводу легкости захвата корабля. По сути дела, возлюбленный находился почти полным контролем. Эмори оставалось только лишь занять капитана Исаака Ландовера, зачем не откладывая неграмотный составляло никакого труда. Подплывая ко кораблю, они видели во иллюминаторах свет, да ныне сверкание лился из-под двери.

Эмори корректно постучался на каюту капитана.

— Войдите.

Они вошли втроем: Эмори, Шеймас да маркиз Бэрримор. У Эмори из-под расстегнутой накидки виднелась его собственная одежда, да ротмистр сие зараз заметил. Он да обратил подчеркнуть что бери огненно-рыжие вихры Шеймаса Тернбулла равно драматический созерцание перстень Бэрримора.

Ландовер сидел ради столом, держа на одной руке перо, во новый — шлюмка мадеры. Бросалась на глазищи его болезненная худоба. Его утонченно-красивое моська не без; карими глазами обрамляли густые каштановые волосы. Ландовер отложил перо, продолжая придерживать во руке чара вина, и, крошку откинувшись назад, морозно изучал лица трех мужчин.

— Я невыгодный имел удовольствия пересекаться не без; бывшим капитаном сего судна, джентльмены, однако предполагаю, который сие единолично с вас?

Эмори выступил вперед.

— Бывший равно истинный шкипер Эмори Олторп ко вашим услугам, сэр Исаак, — сказал спирт из легким поклоном. — Мои человечество во сей пора собираются перейти для своим обязанностям.

Капитан Ландовер прищурился.

— Ясно. Я слышал, зачем вас лицо предприимчивый. Но прошел слух, так сказать вам перевелся на живых.

— К счастью, сие просто-напросто слух.

— Что из моими людьми?

— Они постоянно во добровольно здравии. Не считая часовых, которые уже некоторое пора проспят.

Капитан побагровел, равно его власть неспешно потянулась для среднему ящику стола. Эмори поднял пистолетишко равно покачал головой.

— Я бы вас безграмотный советовал, сэр. Это бессмысленно. Корабль мой. Даю слово, ась? пальцем безграмотный трону ни вас, ни ваших людей. Вы сойдете со корабля, в духе всего лишь автор сих строк счастливо покинем порт.

Сэр смех постучал пальцем в соответствии с столу да поднял выспрь руки.

— Хочу уступить вы должное, ваш брат важно поработали, джентльмены. Не желаете ли пьяный со мной? Я обнаружил классный этиловый подполье держи борту, Олторп.

— Рад, что такое? симпатия вас понравился, сэр, же безграмотный вижу непостоянно повода чтобы веселья.

Он засунул пульверизатор ради чересседельник и, нахмурившись, оглядел каюту. Здесь отнюдь не осталось ни одной его вещи, нисколько ценного. Из красивого дубового шкафчика вынули стекло. Он стоял пустой, остался токмо крест. Не было ни карт, ни книг, ни судового журнала. Со стола в свою очередь постоянно исчезло. Кто-то до боли активный обнаружил пусть даже тайничок на нижнем ящике да унес изо него начисто все.

— Странно, что такое? винишко никак не тронули, — задумчиво произнес Эмори.

— Я отнюдь не позволил, — сказал Ландовер. — Корабль планировалось совсем распотрошить равно переукомплектовать получай следующей неделе. Но должно дать им должное — они обшарили просто-напросто весь круг уголок, стремясь отнять вам незаконных трофеев. Многое с вашей одежды было продано, да целое доходы, естественно, пошлепали на королевскую казну на цифирь ущерба.

— Естественно.

— Ваши игра в карты были самыми интересными, обязан сказать. Две моя особа купил интересах личного пользования.

Еще какое-то минута Эмори слушал капитана, а там подошел для маленькой жаровне во углу. Он отодвинул визгливый задвижка и, воспользовавшись полотенцами, ради отстоять грабки через жара, поднял плиту, отодвинул ее равным образом вынул двум черные доски изо пола и, при случае нащупал металл, испытал огромное облегчение. Он вытащил гнетущий медведь да передал Шеймасу, каковой поставил его получи и распишись стол.

Заметив, что-нибудь самодовольная ухмылочка исчезла из лица Ландовера, Эмори снял со шеи цепочку равно вставил родничек во замок. В сейфе целое было во целости да сохранности. Ни одинокий деловая бумага невыгодный пропал, этак а в духе цифра мешка, набитые золотыми монетами равным образом драгоценными камнями.

Бэрримор изменился на лице. Капитан Ландовер тоже.

— Вы невыгодный доверяете банкам, сэр?

— Вы доверились бы английскому банку, некоторый принимает французские золотые ливры, никак не спрашивая, отколе они?

— И постоянно же… у вы необходимо существовать после этого небольшое состояние.

— И вновь одно во не в экий степени престижном месте на Кале. — Эмори бросил зырк держи Ландовера. — Мне вообще-то не скупясь платили ради мои проступки.

Эмори пробежал глазами первую страницу одного изо документов равно отложил его на сторону. На девяти документах были адмиральские печати, равным образом лишь только со временем восьмого Эмори не без; облегчением вздохнул, передавая его Бэрримору.

Бэрримор с высоты своего положения скривил губы.

— Лорду Уэстфорду было бы вломак узнать, что-то ваша милость хранили до сей времени сии депеши. По инструкции они подлежали уничтожению.

Эмори пожал плечами.

— Я отроду малограмотный принимал не в шутку инструкции. Бэрримор нахмурился, поднес индент для свече, узнал адрес да попросил Ландовера допустить ему сесть, одарить ему перышко равно страница бумаги. У навес ушло мало-мальски минут возьми расшифровку кода. В документе содержался распоряжение капитану «Интрелида» помочь Бонапарту струить приманка воды не без; Эльбы, а и делить во заговоре за его дальнейшему «спасению. Было в свой черед сказано, почто Бонапарта достаточно дожидаться „Релайант“, военная косточка брандер со шестьюдесятью четырьмя пушками получай борту, равным образом вообще со своими людьми Наполеон повинен хорош перепрыгнуть получи и распишись данный корабль, позже ась? „Интрепиду“ разрешат исчезнуть.

— Уэстфорд никак не отдавал таких приказов, — пробормотал Бэрримор, пусть даже неграмотный дочитав предварительно конца. — И аз многогрешный тоже.

— Вы уверены?

Маркиз опять-таки поднес депешу ко свече.

— Господи, сие замечательная фальсификация — параф идеальная, зашифровано великолепно. Не придерешься. Но здесь, — покромка бумаги чуть-чуть неграмотный касался огня, да Эмори еще хотел выложить у него документ, если Бэрримор повернул его обратной обходным путем да показал Олторпу равным образом Тернбуллу, — пароводяной помета безвыгодный такой.

— Водяной знак? — нахмурился Шеймас. — По мне, в такой мере спирт выглядит изрядно сухим.

— Это знак производителя, оставляемый катком, когда-никогда бумагу спервоначала прессуют, а позже придают ей форму. Это видно, едва кабы вскидывать глаза на кого бумагу бери вселенная — смотри так. Здесь письмена «Р» по мнению центру.

Мужчины пришли на беспорядок — даже если Ландовер вытянул шею, дай тебе окинуть взглядом вследствие плечо Бэрримора, в эту пору оный водил пальцем около буквы «Р», еле различимой сверху документе.

— Здесь должна существовать каракуля «Т» не без; крестообразно чрез основу, — объяснил он. — Водан с зятьев Уэстфорда купил раздир предприятие равным образом стал привозить ему бумагу следовать годочек прежде побега Бонапарта от Эльбы. Он использовал ее до невозможности пользу кого секретных депеш.

— Кто уже об этом знал?

— Никто. Только автор этих строк да граф. Но возможно… ох, полдюжины, а в таком случае равным образом свыше людей могли ведать наши коды да кто наделен подступ ко старым запасам бумаги.

Эмори подошел для окну да посмотрел держи туман, заблаговременно нежели оборотиться для Бэрримору.

— Это доказывает, аюшки? мы действовал безвыгодный за своей инициативе; аюшки? пишущий эти строки безвыгодный продался французам, который аз многогрешный следовал приказам, удостоверенный на том, почто они написаны рукой Уэстфорда!

— Если бы труд дошло вплоть до суда, я, пожалуй, свидетельствовал бы на вашу пользу, — сказал Бэрримор, — несмотря на то ми возможно странным, сколько вас неосознанно выполняли приказы, противоречащие здравому смыслу. Ведь Бонапарт был сделано схвачен, на фигища а понадобилась весь сия нелепая, рискованная игра?

— Мы самочки были удивлены, — признался Эмори. — И пришли для выводу, ась? ноль без палочки безвыгодный намеревался вести Бонапарта наоборот возьми Эльбу, вот всяком случае, живым.

— Мне нелегко осмыслить вас, Олторп.

— Мы думали, ваш брат хотите стукнуть подонка, награду того с тем придерживать его, чисто короля, нате его собственном острове, — проворчал Шеймас.

— Вы имеете во виду убийство? — вновь вступил во словца два Ландовер, за исключением себя ото негодования.

— Вам вовек малограмотный приходилось сеять вслед самолет человека нет слов сезон шторма? — спросил Шеймас от улыбкой.

— Никогда!

— Тогда ваша убежденность достаточно чиста, от случая к случаю вас предстанете преддверие святым Петром.

— Откажись ваш покорнейший слуга провести в жизнь приказ, — сказал Эмори, — Киприани сделал бы кого-нибудь другого, же сейчас испод контрольного британскому флоту.

— На которого запрещается свалить всю вину во случае, кабы конспект провалится, — пробормотал Бэрримор равным образом сызнова посмотрел сверху фальшивую депешу, нахмурившись равно вертя пессарий возьми пальце. — Вы сказали, что-нибудь было покамест письмо, вслед которым охотился Киприани?

Эмори протянул руку ко сейфу, так туточки услышал звук, схожий получи выстрел, равным образом выхватил за пояса пистолет. Он приёмом определил, ась? очередь раздался круглым счетом на районе шлюпки.

Эмори бросил Шеймасу родничок ото сейфа да устремился ко двери.

— Оставайся в этом месте равным образом невыгодный спускай глаза со сейфа!


Аннели сидела, зажав обеими руками рот, получай глазах выступили драгоценности с едкого дыма. Пистолет лежал у ее ног, на воде, которой на лодке собралось поуже безграмотный не в эдакий степени двух футов. Аннели была на отчаянии. Еще маленечко — да гондола утонет. И Аннели решила проститься личный пост.

Вокруг стояла тишина, чуть эпизодично нарушаемая звуками, доносившимися вместе с других кораблей. Когда вспышка ветра бери мало-мальски мгновений разгонял туман, Аннели видела огни, аж различала формоочертание другого корабля, стоящего неподалеку.

У нее неграмотный было ни малейшего представления в рассуждении том, почто происходило нате борту «Интрепида». Она замерзла, была напугана, промокла поперед нитки, безвыгодный знала, жив ли Эмори, посчастливилось ли ему выстрадать своей цели. Может быть, об ней не вдаваясь в подробности забыли, бросили ее получи самоволие судьбы?

А кипяток во лодке весь прибывала.

Никогда на жизни Аннели далеко не поднималась сообразно веревочному трапу. Ни разу малограмотный была получай борту такого огромного корабля. Она плавала бери барже, перевозившей гостей не без; одного берега Темзы бери другой, равно на маленьких гондолах по части озеру, во в таком случае пора по образу пылкие поклонники читали ей плохие стихи.

А неотложно хуй ней был корабль. Боевой корабль, со множеством пушек. Аннели насчитала пятнадцать сверху средней палубе равно двунадесять получи верхней, знак отличаются как небо и земля маленькие артиллерия спереду да сзади. У Аннели безвыгодный было выбора, да симпатия поставила ногу держи шнуровой трап, вцепившись ради толстые веревки, эскизно проверив, в месте ли пистолет. Но тута верейка покачнулась, пистолет, пихнутый следовать пояс, зацепился из-за веревку, упал равно выстрелил. Аннели потеряла пондерация да чуть-чуть безграмотный свалилась на воду, хотя сумела удержаться, цепляясь следовать веревки.

В сие период получай верхней палубе послышались крики. Аннели прижалась для лестнице, которая нечаянно закачалась. Кто-то спускался вниз, В нижеприведённый минута Аннели увидела преддверие собою взволнованное рыло Эмори.

— Ты во порядке? Что случилось? Ты кого-нибудь видела?

Она покачала головой.

— Никого. Это была глупая ошибка. Я., во л-лодке основные принципы взмывать водыка и… пишущий эти строки х-хотела, только шлепало упал и…

Стоя по части щиколотку на воде, Эмори безвыгодный стал в большинстве случаев ни что до нежели спрашивать. Не стал аж усмирять Аннели — немедленно была колея каждая минута. На соседних кораблях поднялась суматоха. Слышались громкие голоса. Всех взбудоражил по непредвиденным обстоятельствам прозвучавший выстрел. Эмори помог Аннели взмыть в соответствии с трапу, а единолично с членов команды подхватил ее да перенес держи палубу.

— А теперь, джентльмены, — скомандовал Эмори. снимитесь со якоря равным образом займите приманка места. Все полагается совершать амором да тихо. Как только лишь корвет выйдет на морс, поднимите паруса. Поставьте будущий людей не без; острым глазом равно чутким носом, с тем они вывели нас изо сего супа.

— Добро, капитан!

— Извини, — сказала Аннели, убирая букли со лица.

— Забудем об этом, — произнес Эмори. — Ты уверена, который тебя никак не задело?

— Разве сколько мою гордость.

Он вместе с улыбкой чмокнул Аннели во затылок, перед нежели поманить кока, загорелого маленького испанца по части имени Хуан Диего.

— Я отведу девушка Фэрчайлд на мою каюту. Она промокла до самого нитки, да ей ничего не поделаешь переодеться. А сейчас скажи, в качестве кого у нас со питьевой водным путем да запасами еды — продолжаться ли их хватит? Когда выйдем с гавани, давайте людям рома, кабы найдете: они мамой клянусь отнюдь не видели выпивки, непостоянно были гостями короля. И печенья дайте, чтоб они перекусили, заблаговременно нежели короче готова говядина. Я вернусь получи и распишись палубу до этих пор накануне того, по образу автор сих строк снимемся со якоря, да хочу догнать вонь жареной грудинки.

— Добро, господин кэп генерал! И… услуга жаловать получи борт.

— Чертовски приятственно вернуться, мистер Диего.

Глава 04

Шеймас ждал во каюте вообще из Бэрримором да Ландовером. Сейф был заперт, возвращен сверху район да задвинут жаровней, на которую подбросили угля. Эмори лапидарно рассказал касательно причине выстрела, повесил держи шею цепочку не без; ключом равным образом отправил вверх Шеймаса, с целью оный побыл там, доколе самоуправно Эмори неграмотный вернется. Бэрримор ушел вместе с капитаном Ландовером, дабы вторить его равным образом его людей.

Эмори порылся во ящике капитана равным образом есть чистую сухую рубашку да бриджи. Беря их, Аннели старалась далеко не взирать получи Эмори, боясь отведать получи его лице ропот иначе говоря же, ась? далеко не неграмотный лучше, глубокое разочарование.

Он заставил ее перерядиться равным образом сказал от улыбкой, ась? прикажет Диего наэлектризовать воды, разве возлюбленная захочет помыться, поелику в ее лице всегда сызнова оставался грим, а тоже проследит, дабы подали горячего кофе, от случая к случаю закипит вода. Эмори ушел, пообещав вернуться, что всего-навсего «Интрепид» снимется не без; якоря, да Аннели стоило больших усилий малограмотный разрыдаться, насилу следовать ним закрылась дверь. Она самочки малограмотный знала почему. Возможно, наворот к нее была малограмотный отнюдь привычная, покладисто выражаясь, либо — либо а потому, что такое? Эмори поцеловал ее из первых рук возьми глазах у всех мужчин. Или но потому, что-нибудь общо невыгодный поцеловал, загодя нежели вырасти получай палубу…

Едва таща ноги, симпатия подошла для кровати, положила для нее одежду, которую ей дал Эмори, направилась для окошку.

Сквозь облако почитай сносно неграмотный было видно, всего только струйки дымка, рассеивающиеся во воздухе. Корабль поуже снялся от якоря да плыл. Еще сам согласно себе подходящий момент вернуться для семье ускользал с нее.

Аннели подумала, сколько должно бы выслать от Ландовером цидулька родным, хотя что-нибудь возлюбленная может им сообщить? Что сошла из ума? Что стала женщиной легкого поведения? И еще выписан заказ в ее арест? И вроде весь сие вдолбить семье, которая лучше общей сложности ставит моральные принципы, если бы самочки Аннели осуждает близкие поступки?

Вздохнув, Аннели прилипла лбом для прохладному стеклу. Любовь ко Эмори ой ли ли может в камердинерах оправданием, а то, что-то Эмори принес ей розовое масло, заключая шиш безграмотный значит. Как сие ни ужасно, Бэрримор прав. Трудно себя представить, ась? ротмистр Эмори Олторп согласится быть на сельской местности, отгородившись через токмо мира. И до этих пор потруднее показать его во кругу семьи, сидящим у камина вместе с каким-нибудь приключенческим романом на руках. Скорее итого симпатия по новой уедет с Англии, самобытно ото того, докажет либо — либо отнюдь не докажет свою невиновность. А за войны на шпионах по отношению ко всему отпадет надобность.

Она боялась признаться сказать самой себя во том, зачем неграмотный нужна хорош Эмори, что лишь корвет выйдет во открытое море, Она инда отвечать отнюдь не умеет. И может поделаться к Эмори тяжким бременем, помехой, аж препятствием.

Он сносно ей невыгодный обещал. Абсолютно ничего. Вообще избегал разговоров что до будущем. И Аннели оставалось лишь гадать. Она полагала, что такое? задним числом всего, что-то им пришлось пережить, Эмори из ней вовеки невыгодный расстанется, вроде бы ни сложилась его дальнейшая жизнь.

Она взглянула получи и распишись собственный кольцо из алмазом, бабушкин подарок. Думала ли Флоренс по части том, ась? Аннели, возможно, придется самой драгировать себя доходы получи пропитание? С кольцом симпатия безвыгодный достаточно нуждаться. К тому но у нее красота просвещение да великолепные манеры. Когда ей исполнится двадцать один, ко ней перейдет отчина ото бабушки, чрез девять долгих месяцев. Как раз в год по обещанию когда…

Нет, возлюбленная неграмотный хотела ажно воображать об этом.

Она стала обращать для пальце кольцо, но, вспомнив, аюшки? Бэрримор в свою очередь вертлюг свою золотую печатку, остановилась. Она невыгодный знала, сколь времени простояла так, эпизодически открылась плита равно появился Эмори.

— Я принес тебе кофе, — сказал он. — Ты приблизительно да неграмотный переоделась?

— Нет. Я… смотрела, в духе бригантина снялся из якоря да поплыл. Поразительно! Как не грех им заворачивать во таком тумане? — Она перешла сверху речь равным образом взглянула возьми Эмори. Его лицо, невзирая получай ссадины да кровоподтеки, было необычайно красивым. Он ранее успел переодеться, да об эту пору получай нем была белоснежная хабешка равным образом черные бриджи. Его блестящие черные волосня ниспадали предварительно плеч. Он принес нате деревянном подносе двум чашки, микроскопичный кофейник да большую бутылку рома.

— Вообще-то сверху палубе мгла что гуще, нежели питаться бери самом деле. Люди над головой обладают острым зрением, равно коли наш брат далеко не врежемся во скалу, до этого времени достаточно во порядке. У Шеймаса на жилах течет ирландская кровь, равно дьявол безвыгодный хочет любоваться меня в палубе, подозревая, ась? ваш покорный слуга собираюсь проверить, невыгодный потерял ли дьявол хватку.

— Не потерял ли симпатия хватку?

— Видимо, когда-никогда дьявол пытался протолкаться чрез блокаду, был туманище равным образом некто попал по прямой во щипанцы британцев.

— Понятно. И получай текущий крата твоя милость ему доверился?

— Полностью. — Эмори прищурился. — Что-то безграмотный так?

— Нет, постоянно на порядке. — Она попыталась улыбнуться. — Просто никак не верится, что-нибудь нас неграмотный преследует дюжинка экипажей.

— Ну, — некто поставил харя для стол, — коли вследствие туману они невыгодный заметят, сколько наш брат улизнули, ко утру пишущий сии строки будем еще далеко. — Еще секунда возлюбленный в молчании смотрел получи и распишись нее, позже закрыл дверь.

Он задул безвыездно свечи, исключая одной, на канделябре, висевшем получай стене.

— Мы остановимся, перед нежели истечь на открытое морс, дай тебе ссадить получи взморье капитана Ландовера равным образом его людей. Я подумал… может быть, твоя милость хочешь сойти нате сушу с не без; ними?

Ее ланиты зарделись.

— С почему твоя милость взял?

— Мы всего лишь в чем дело? увели с британского порта корабль, равным образом едва ли ли нас погладят следовать сие до головке. К тому а автор этих строк убеждения малограмотный имею, равно как для нам отнесутся на Торбее. «Беллерофонт» — бранный корабль, да несомненно с годами в ту же минуту однако орудия наготове.

— Ты хочешь сказать, ась? пишущий эти строки буду тебе помехой?

— Вовсе нет. Просто аз многогрешный забочусь об твоей безопасности. Но грызться не без; тобой бесполезно. Если хочешь — оставайся, аз многогрешный хлеще ни плетение словес далеко не скажу.

— Да, хочу, — добродушно ответила она.

Он улыбнулся, равным образом ее ланиты стали пунцовыми. Эмори разлил кофеек в соответствии с чашкам, добавив на каждую изрядную порцию рома.

— Вот об эту пору твоя милость согреешься.

Она взяла чашку, да положения риз невыгодный стала. Что-то тревожило Эмори, возлюбленный старался далеко не впялиться ей на глаза.

— Лорд Бэрримор тебе поверил, что-то облегчает твое положение, — сказала Аннели.

— Это лишь только начальный шаг.

— Ты вернул кровный корабль. Он очень… — симпатия запнулась равным образом в конце концов подобрала нужное слово:

— сильный. И ваш покорный слуга рада, что-нибудь для тебе возвращается память.

Он выплеснул следовать иллюминатор мокко с чашки да наполнил ее ромом.

— Я помню, твоя милость говорила, что-то автор тебе более нравлюсь безо памяти.

— Я была расстроена.

— Ты была чудовищно расстроена. — Он ухмыльнулся. — И обвинила меня во том, зачем ваш покорный слуга обращаюсь от тобой что со шлюхой.

— Ты тут-то перебросил меня чрез плечо, как бы куль из зерном. Прямо бери улице.

— Дело на том, аюшки? последние годы моя персона безвыгодный думал относительно хороших манерах. Я играл во войну.

— Я окончательно далеко не думаю… Он жестом остановил ее.

— Дай ми сказать. Если будешь меня перебивать, моя особа неграмотный смогу тебе до сей времени объяснить. Понимаешь, ко ми в сущности возвращается память. И долженствует тебе признаться, ась? вдалеке отнюдь не всеми своими поступками ваш покорный слуга могу гордиться.

О некоторых общо кризис миновал безвыгодный вспоминать. Я бы равным образом никак не стал. Но не долго думая сие бог важно. Не всегда выдвинутые напересечку меня обвинения несправедливы. Во всяком случае, на них питаться проценты правды. Этим да воспользовался Уэстфорд.

— Лорд Бэрримор сказал ми в таком случае а самое соответственно пути с Лондона.

Темные тараньки смотрели возьми нее безграмотный моргая.

— Правда? Что пока что возлюбленный сказал?

— Что тебе снедать сколько скрывать. Больше ничего.

— Благородно со его стороны. Пожалуй, придется преобразовать что до нем мнение. Расскажи дьявол весь подробно, твоя милость немедля убежала бы через меня.

— Не понимаю, дьяволом твоя милость ми всегда сие говоришь.

— Я равно сам по себе неграмотный понимаю. Тебе более нравилось, в отдельных случаях у меня отнюдь не было памяти, ми тоже. Тогда моя персона ни что до нежели неграмотный думал равно в целях меня безграмотный было ни аза важнее, нежели тебя равно уходить во постель.

— А теперь? Что сегодня про тебя самое важное?

— Свобода. Мой корабль. Мои люди. Семья, которую ваш покорнейший слуга игнорировал малость лет. — Он поставил чашку получи стол. — Тебе будто безвыгодный не терпится увидаться со своими родными?

Она пожала плечами.

— Не знаю, ужели ась? вместе с Энтони. Пожалуй, возлюбленный единственный, кто именно может меня понять.

Эмори подошел для ней равным образом бесконечно смотрел сверху нее, якобы видел впервые. Красиво воспроизведенный рот, умиленный эллипс лица, огромные глаза, роскошные волосы. Он провел пальцем за ее нижней губе — Я думал, в отдельных случаях по сию пору сие кончится… В общем, ми желательно бы прийти не без; визитом твою бабушку Флоренс, овладеть ее уважение. Еще автор намеревался… — Он коснулся ее щеки, да Аннели вместе с удивлением почувствовала, по образу дрожат его пальцы. — Я намеревался, если бы ваша сестра безграмотный связаны никакими обязательствами, обращение Фэрчайлд, зачислиться так, наравне велит ми мое ретивое равным образом моя мужская честь. Ее шары заблестели.

— Я пожалуйста обещать, наравне сие ни трудно, почто безвыгодный дотронусь перед вас, хоть цыпки безвыгодный поцелую, доколь наш брат безвыгодный поженимся.

— Поженимся? — выдохнула возлюбленная насилу-насилу слышно.

— Да, — сказал он, мечтательно улыбнувшись. — Ведь то-то и есть эдак поступают влюбленные, отнюдь не истина ли?

— Ну да, но…

Он вздохнул равным образом приветливо обнял ее.

— Ты однова спросила меня об этом, пускай бы равно безграмотный прямо, однако ми безграмотный желательно тут отвечать. Сейчас в свою очередь отнюдь не самое подходящее время, но… Ты должна знать, что такое? автор люблю тебя, Аннели Фэрчайлд. Гораздо сильнее, нежели может себя попустить лицо от моей репутацией. Не знаю, нет-нет да и особенно сие случилось, так некогда моя особа понял, что такое? хочу стоить вернее в угоду тебя. Потому что-нибудь твоя милость ми поверила равно пошла следовать мной. Потому в чем дело? смотрела получи меня своими большими синими глазами равным образом говорила, сколько тебе нужен всего лишь я, а весь остальное безграмотный имеет никакого значения. Теперь ваш покорнейший слуга понял, ась? имеет значение. Что сие весть важно.

Она вздохнула, от случая к случаю симпатия прильнул ко ее губам. Сердце неистово забилось. На какой-то пора возлюбленная лишилась дара речи. Потом напоследях заговорила со слезами получи глазах:

— Я сделаю все, дабы твоя милость исполнил свое обещание, буде твоя милость в самом деле сего хочешь, а пока…

— Что пока?

— А пока, — прошептала она, — чмок меня до этих пор раз. Он облегченно вздохнул да запечатлел в ее губах продолжительный поцелуй, по прошествии времени стал ее раздевать.

— Я обещал далеко не затрагивать для тебе предварительно поездки на Уиддиком-Хаус, — сказал он.

— Правда? — Она улыбнулась, сотрясаясь с желания. — Да, твоя милость равно на самом деле сие сказал. Но до самого тех пор аз многогрешный готова покоиться поблизости не без; тобой на постели, голая либо одетая.

Он опять поцеловал ее. Она позволила себя равно прижалась ко нему, неграмотный скрывая безумного желания.

Кровать была узкой, когда весь не грех помянуть кроватью вделанную во стену полку. Стол был больше; равным образом Эмори, моментом смахнув бумаги да письменные вещи равным образом ворота присутствие этом держи секс чернила, положил нате столик Аннеля, сверкающую равно нежную во своей наготе. Он оторвался с ее губ равным образом опустился получи колени. Погладил ее чресла и, раздвинув их, скопидомно припал губами ко пушистому треугольнику, пощекотав языком лоно. Аннели напряглась равно выгнула спину, ощущая, вроде до телу пробегают горячие волны от, маркоташки вплоть до кончиков пальцев. Эмори довел ее прежде экстаза да лишь только о ту пору сорвал со себя одежду, положил обрезки Аннели себя получи закорки да из эдакий силом вошел во нее, который возлюбленная насилу-насилу далеко не свалилась со стола, Аннели стонала через наслаждения, во так времена как бы Эмори двигался весь быстрее равным образом быстрее, далеко не сводя гляделки из ее лица, дышавшего страстью. Он шептал ей ласковые плетение словес в таком случае возьми французском, так получи и распишись испанском, ведь получи и распишись каком-то гортанном, непонятном ей языке, первозданном, вроде хозяйка страсть.

Наконец Эмори почувствовал, что-то невыгодный на силах сильнее сдерживаться, волнение достигло предела, равным образом не без; хриплым стоном, трепеща во всем своим могучим телом, излил во бархатное сфера Аннели дорогостоящий нектар.

Аннели купалась во волнах наслаждения, никак не отрывая рот через его губ, хотя при помощи мало-мальски секунд замерла на полном изнеможении, низойдя вместе с вершины блаженства, неграмотный во силах пошевелиться.

— Господи Боже мой! — всего только равным образом могла симпатия произнести.

Эмори хотел хоть сколько-нибудь сказать, только предисловий ему показалось, что-нибудь во комнату бог знает кто вошел, равно спирт во ярости обернулся. Кто посмел посетить на его каюту кроме разрешения? Однако некто ни одной живой души неграмотный увидел. И невыгодный услышал шагов во коридоре.

Аннели своей прохладной рукой провела по части его щеке, да когда-никогда Эмори, повернувшись, увидел на ее огромных синих глазах удивление, его ералаш моменталом исчезла равно дьявол вновь прильнул для ее розовым губам, что-то около жаждавшим его поцелуя.

Глава 05

Письмо, которое Эмори пирушка последней под покровом ночи на Эксе взял со стола Наполеона, Бонапарту прислал его поскребыш братец Жером. Оно было доставлено курьером, что в такой мере мчался, ась? загнал лошадь, равным образом симпатия рухнула бездыханно на оный миг, если спирт спешился. Эмори между тем был удивлен, аюшки? цедулка с открытым забралом лежало бери столе дружно от другими бумагами, равно близ первой но внутренние резервы сунул его на карман, предположив, который на нем может являться как бы важное. Он прочел его ранее получай борту «Интрепида» равным образом через силу никак не бросил на камин, так как братишка писал Бонапарту касательно семейных делах. В частности, что до здоровьечко их матери равно по части переполохе, кой поднялся на деревне в дальнейшем того, в духе после побывал Наполеон, приехавший сказать последнее «прости» вместе с матерью да двумя внебрачными сыновьями. В письме вот и все упоминалось насчёт его четырехлетнем наследнике да по отношению внутренние резервы повывезти его с Парижа да отказаться в пользу бабушке. Выражалась ералаш за поводу денег равно пенсий, равно говорилось в отношении том, зачем теперь лишь дураки верят во обещания союзнических армий вручить случай матери отжить окурок своих дней на покое, равным образом нежели верней по сию пору они окажутся получай борту корабля, плывущего во Америку, тем лучше. Но до сей времени нужно обрести уполномочивание сверху выбытие с Франции. Они надеются, что-нибудь полковник Дюрок присоединится для ним. Все будь по-твоему хорошо. Дюрок еще отправился для побережью равно принуждён нагрянуть пока что вплоть до того, равно как дойдет письмо. Пришлось быть в расчете бессчетно золота Ренару, дабы упасти себя отнюдь не только лишь во Эксе, хотя да на Англии.

Все согласен хорошо. Эта словоблудие была в двойном размере подчеркнута. Эмори не заманить кого куда и калачом далеко не был способным вспомнить, видел ли возлюбленный полковника Дюрока во оный заключительный воскресенье не так — не то вечер. Одни офицеры приходили, некоторые уходили; их было приближенно много, аюшки? Эмори навряд ли ли был в силах всех запомнить, неравно бы инда отнюдь не получил удара в области голове. И который подобный Ренар? Имя приметно зашифровано. Эмори просмотрел всё-таки документы, хранившиеся на сейфе; ни относительно каких лисах [2] далеко не было упоминаний, так же во вкусе ни в отношении волках, ни насчёт ястребах, ни в отношении цаплях.

После того равно как они покинули Грэйвсенд равно неуд дня плыли получи всех парусах, возлюбленный вплоть до боли на глазах перечитывал письмо. Вчитывался на каждое слово, знал полный экспликация наизусть, надеясь, ась? эдак в среде строчками найдет родник для плану по части спасению Наполеона. А зачем эдакий горизонтальная проекция существует, Эмори невыгодный сомневался, в качестве кого неграмотный сомневался на том, аюшки? цидулка зашифровано, а то для чего бы понадобилось Киприани пытать Эмори? Ведь спирт был в состоянии легко уложить его. Или утопить.

Кто эдакий полковник Дюрок? И уже упоминающийся на письме Лис, демон побери? Его ли рук работа фальсификации депеш? И какое соотношение симпатия имеет для плану?

Эмори изумительный совершенно стороны шампур письмо, так казаться отнюдь не был в силах осознать код. Даже блестящее знакомство французского отнюдь не помогло, равно дьявол попросил Аннели перелистать ему послание вслух.

Но симпатия веселей мешала, нежели помогала, ибо дьявол никак не сводил очи вместе с ее нежных, как бы лепестки розы, губ, тонких бровей, сходившихся в переносице, в некоторых случаях симпатия пыталась сосредоточиться, вместе с выделявшейся по-под рубашкой округлой груди. Все попытки разобраться на письме кончались обычный вспышкой страшный со всеми вытекающими отсюдова последствиями.

Бэрримор, считавший себя непревзойденным знатоком французского, уверял, в чем дело? никак не знает никого нет на Уайтхолле, кто такой подина именем Ренара alias до этих пор каким-нибудь был способным нести тайную стройность вместе с французами, равно поклялся соответственно возвращении во город дождей проделать всё-таки возможное да невозможное, дабы демаскировать предателя. Эмори полагал, ась? на этом кто в отсутствии особой необходимости, поелику иуда безотлагательно беспременно находится во Торбее, несравнимо они лихо прибудут.

— Дюрок, — бормотал Эмори. — Кто, бес побери, настоящий полковник Дюрок равно вследствие чего его фамилия чем нечистый дух не шутит ми знакомым?

— Может быть, потому, аюшки? твоя милость произносишь его сделано на тысячный раз, — предположила Аннели, — инда шепчешь умереть и никак не встать сне? И сие невзирая возьми мои деятельность тебя отвлечь.

Она отвлекала его равным образом сейчас, сидя у него бери коленях. Часы пробили пять, рано или поздно Аннели проснулась да увидела, что-нибудь Эмори сидит ради столом равно просматривает бумаги. Когда симпатия подошла, Эмори далеко не поднял головы. Тогда симпатия села для нему возьми колени, прижавшись ко его сильному, горячему телу.

Он обнял ее, поцеловал на затылок. Ее вихры несильно пахли ромом, отчего который симпатия вымыла их во бочонке, который-нибудь Диего позаимствовал на кладовой. Ничего побольше подходящего безвыгодный нашлось.

— У меня такое ощущение, который я совершенно вновь плывем на тумане, — шепотом произнес Эмори, — Совершенно невыгодный зная, ась? нас ждет впереди.

Она вздохнула да устроилась поудобнее.

— Быть может, их схема еще сорван. Я общо отнюдь не представляю, в качестве кого дозволяется нестись вместе с «Беллерофонта». Ты но видел: спирт взят во украшение военными кораблями не без; пушками равным образом солдатами. Невозможно приходить во морские ворота незамеченным, в точности приближенно а во вкусе да бросать с него. Когда наша сестра уплыли, на заливе круглосуточно находились корабли. Сейчас их нужно состоять во двоечка или — или три раза больше, равным образом буде пусть даже кому-то удастся перемахнуть после борт, его постоянно в равной степени заметят.

— Наполеон невыгодный умеет плавать. Он перед смерти боится пустить пузыри аж во собственной ванне.

— Тогда остается лишь завладение не без; моря: Но в надежде помочь Бонапарту покинуть с британского флота, понадобится до сейте поры одна армада, а сие еще грозит военным столкновением. Хотелось бы знать, благодаря чего симпатия сдался.

Эмори откинулся на кресле равным образом задумчиво гладил вихры Аннели.

— А главное, благодаря чего ес сие не без; таковой легкостью, недурственно понимая, ась? его могут повесить.

— Возможно, спирт надеялся, почто сего отнюдь не случится, кабы симпатия по-хорошему отдаст себя во цыпки британских властей.

— После Эльбы спирт поклялся, что-нибудь сделает все, всего бы никак не попасть вновь на тюрьму. Генерал Монтолон опасался, в духе бы спирт безграмотный покончил от из себя затем Ватерлоо.

— Тогда во всем было бы легче. Эмори покачал головой.

— Он счел бы сие трусостью, ажно низостью.

— Я один раз читала, почто Наполеон вообразил себя богом, а значит, бессмертным, да решил, что, разве даже если его убьют, возлюбленный вновь возродится, лишь еще во второй оболочке. Скорее только спирт не мудрств